Лекарь

Вслед за Далиентарами, нас с Риани тоже проводили в гостевые комнаты. Как оказалось, мы появились у Эшатторов во второй половине дня, поэтому до ужина всем было предложено отдохнуть. Делать мне, по большому счёту, было нечего, но дёргать Риани я не стал, а вместо этого завалился на кровать и принялся размышлять над ситуацией. Проблема была в том, что я совершенно не представлял, как мне вести себя с обретённой роднёй вообще и с биологическим отцом в частности. Я знал, что сказать, если бы он бросил меня. Даже если бы мать залетела от случайной интрижки — тоже бы нашел слова. Но как относиться к человеку, который даже не участвовал в зачатии? Почему я уверен в этом? Да потому что тридцать лет назад имперец уже не мог прилететь на Иверу в качестве простого туриста. Да и не стал бы новоявленный отец лгать в этом вопросе, ведь выяснить правду не составит труда. И точно так же мать не могла побывать в империи. Значит, лара Эдина права насчёт генетического материала. А он, насколько я помню, может храниться десятилетиями. После двух часов размышлений я так и не нашел ответа, поэтому решил делать то, чем занимался последний месяц — плыть по течению и не позволить жизненным водоворотам меня утопить. Благо при необходимости как представитель вышестоящей фамилии я могу и вовсе отказаться разговаривать с Эшатторами. Хм… Надо же, а ведь и от кодекса иногда есть польза. Правда, только пока ты сверху. Именно в таком расположении духа я спустился в столовую и, к своему удивлению, понял, что от гнетущей атмосферы не осталось и следа. Вот честно, такое у меня в голове не укладывалось. — Рари, скажи, как лар Андари может весьма любезно разговаривать с роднёй после того, как больше часа продержал их под дулом пистолета? — тихо спросил я у Риани. — И почему старшие Эшатторы не обиделись на него за такое? — Потому что они не старшие, — фыркнул Риани. — Но как же? Это же родители, деды… — И что? Ты судишь по возрасту, Габриэл, а надо по положению. И тогда тебе всё сразу станет понятно. Дело в том, что возраст не говорит ни о чём. Среди аристократических семей довольно часто встречается ситуация, когда дядя младше племянника. В высоких фамилиях из-за большой продолжительности жизни и внук бывает старше деда, а порой может быть даже ровесником прадеда. Не своего, конечно, двоюродного, но всё же. Это с одной стороны, а с другой — если взрослый родственник принадлежит младшей ветви, то он обязан выполнять распоряжения пятилетнего наследника. И при этом сам не имеет права его одёрнуть или что-то запретить. Может только объяснить, почему так или иначе делать нельзя. — Но тогда такие дети вырастут неуправляемыми, — нахмурился я. — Если позволять всё что угодно. — Нет, Габриэл, всё что угодно наследнику не позволяется. За этим смотрит глава фамилии. И если он сочтёт поведение неподобающим, то примет меры. Именно он, но никак не нижестоящая родня. Вижу, ты никак не можешь понять это, Габриэл, но ларам иерархия подчинения понятна на интуитивном уровне… Риани пришлось замолчать, потому что в этот момент всех пригласили к столу. Но в одном он был точно прав: я действительно не понимал, как может ребёнок командовать взрослыми. — Давайте я вам представлю семью, лар Габриэл, — произнёс Андари, когда все заняли свои места. — Итак… Увы, имена всех тридцати двух человек я запомнить не сумел. Зато удалось немного сориентироваться в родне. Мой биологический отец оказался старшим братом графа Эшаттора. По идее, это он должен был унаследовать титул, но не вытянул по уровню. Он был четвёркой, а нынешний граф — шестёркой. Помимо меня, у него было пятеро детей: три дочери, что давно ушли в другие рода, и два сына, самый младший из которых был отцом лара Андари. То есть я действительно его родной дядя. — Скажите, граф, — внимательно взглянула на Эшаттора лара Эдина. — В последние годы вы не замечали постороннего доступа в карман? — Лар Габриэл ведь лекарь, он просто не мог им воспользоваться, — покачал головой граф. — Он, разумеется, нет. Но я подумала вот над чем: если рождение Габриэла стало возможным благодаря наличию генетического материала, то, возможно, им воспользовались не один раз. И если так, то на Ивере могут быть и другие дети. Так что насчёт кармана? — Да мы особо за ним и не следим, — со вздохом признался граф Эшаттор. — Там брать нечего. У нас иная деятельность, лара Эдина. Здесь курорт, услуги… Все ценности на банковских счетах, а в кармане только куча строительного материала да полсотни тонн железа, алюминия и меди. — А как же… — начала лара Эдина, переведя взгляд на ние Шаланэ, но в итоге только пожала плечами и не стала продолжать. И тут даже я понял почему. Она, как и я, не принадлежит герцогской фамилии, а является подопечной. И выносить на обсуждение внутрисемейные дела — не её право. Но неожиданно лар Андари решил ответить на незаданный вопрос. — Для графов карман Далиентаров закрыт. Это было условие герцога. Но моя родня имеет доступ к тому, что приношу именно я. И в последние годы это совсем немало. Именно поэтому, лар Габриэл, ваше родство больше всех заботит именно меня. Вы — вторая ступень, и если есть другие, то и они тоже. А я не желаю быть источником дохода, давайте уж говорить предельно откровенно, для врагов империи. — Ну уж простите, лар Андари, моего мнения никто не спрашивал, — не выдержал я, задетый последними словами. — Ни когда я появлялся на свет, ни когда господин Адер решил взять меня с собой. — Нас тут многих не спросили, — довольно жестко ответил лар Андари, глядя мне прямо в глаза. — Некоторые события мы изменить не в силах, но есть возможность не допустить негативных последствий. Мне казалось, вы это поняли, лар Габриэл. Мы сейчас с вами в одной лодке. И усилия должны прикладывать в одну сторону. Но если кто-то будет идти против интересов семьи, то такой балласт лучше скинуть сразу. Я вам это говорю, лар Габриэл, чтобы вы с самого начала уяснили: если на Ивере найдётся необучаемая и упёртая родня, я не стану их терпеть. — Я понял, лар Андари, — тихо ответил я, опустив глаза в тарелку. Я действительно всё понял. Слова Андари Далиентара предназначались и мне в том числе. Либо я следую принятым в империи правилам и нормам, либо меня прикопают по-тихому. А ещё я осознал, почему так сильно разозлился лар Андари, узнав о родстве. Для него это выглядело так, будто его дед раскидал по улице десяток безлимитных карт, привязанных к его личному банковскому счёту. И неизвестно, сколько из них просто пропало, а сколько пошло по рукам. Эти карты никак нельзя заблокировать, только найти и уничтожить физически. А до тех пор остаётся лишь скрипеть зубами, глядя на отчёт о тратах. — Вы совсем не занимаетесь выработкой, граф? — неожиданно спросил Риани. — Даже по внешнему периметру? — Мы не ходим в патруль, ние Риани, — тут же ответил Эшаттор, явно желая сменить щекотливую тему. — Мы хоть и Вторая Линия, но конвой. А значит, жестко привязаны к объекту сопровождения. И хоть на эсминцы в нашей семье идут только минусы, у них нет возможности гоняться за астероидами. Да и маршрут у нас один: Метрополия — Лиман, с заходом на планеты и спутники. — Разве что на обратном пути удаётся подрезать пару километров скал. Но что-то ценное там нечасто попадается. Хотя однажды я наткнулся на золотой мрамор, — подхватил тему мой биологический отец и обвёл рукой помещение. — Вот эта красота оттуда, с Ортана. Правда, я только три раза успел слетать. Я невольно оглядел помещение и понял, что всё же ошибся в оценке дизайна. В самом начале я решил, что декоративное покрытие стен — это какой-то пластик. А то, что цвет выбран под камень, так этим никого не удивишь. У нас на Ивере из пластика делали практически всё: и мебель, и декор, и одежду. Но если это настоящий мрамор, то стоимость такого интерьера просто запредельная. — А почему вы не занялись добычей дальше? — рискнул я поддержать диалог. — Так о месторождении стало известно, и участок поставили на лот. А ввязываться в полноценный проект мы не захотели. — Разве это не выгодно? — удивился я. — Ведь минусам не нужно никакого оборудования. — Никто не позволит вести полноценную горнодобычу при помощи минусовки, Габриэл, — покачал он головой. — Иначе герцогские рода просто сточили бы и Ортан, и Лиман до состояния огрызков. Нет, если уж кто-то берётся за разработку месторождения, то должен обеспечить инфраструктуру. Построить жилой купол, провести коммуникации, нанять работников, которые едут в такую дыру лишь за очень большие деньги. Так что большая часть дальних шахт принадлежит императорской семье. — Которые используют в качестве рабочей силы заключённых? — хмыкнул я. — Верно. Тем не менее получить участок может любой желающий. И не просто случайный кусок планеты, а уже разведанный и со всей технической спецификацией. Но туда, как я уже сказал, надо вкладываться. Нам же вполне хватает Индара. Естественная экосистема Метрополии даёт немало преимуществ. Не нужно поддерживать стабилизацию, что высвобождает огромное количество времени и сил, из-за чего мы можем себе позволить много того, что недоступно графам с других планет. — Например? — заинтересованно спросил Риани. — Выбрать себе пару по любви, а не по необходимости, чтобы поднять семейный баланс, — вздохнул отец, покосившись на свою супругу. — Да, я всё ещё размышляю, где мог так проколоться. Признаться честно, никогда не думал, ние Риани, что Эшатторы могут стать вашими клиентами. — Я здесь не по контракту, — чуть улыбнулся Риани. — А исключительно из личной заинтересованности. — Так это был не заказ Андари? — явно удивился граф. — Мои способности не настолько высоки, чтобы обойти в этом вопросе службу безопасности герцогства Далиентар. Хотя не скрою, весьма лестно, что меня поставили на одну ступень с лучшими специалистами. Я покосился на Риани, но не стал выяснять этот вопрос за столом. А вот после ужина подхватил ние под руку и увлёк в сторону от других гостей. — Рари, не желаешь поделиться сферой своей деятельности? — чуть прищурился я. — С чего это Эшатторы решили, что лар Андари тебя нанял? — Ну… Я уже говорил тебе, что в юности мечтал быть разведчиком, как мой дед… — А также сказал, что передумал, — вспомнил я. — Верно, не моё это — выполнять приказы. Но любовь к чужим тайнам у меня осталась, поэтому вот уже шесть лет, как я профессионально занимаюсь поиском бастардов. Что, Габриэл, ты ни на секунду не задумался, откуда мне известны все тонкости определения родства и как я так быстро вышел на Эшатторов? — Ну, я подумал, что все данные есть в общем доступе… — Да, есть, — кивнул Риани. — Но они разрозненные, а у меня есть полное генеалогическое дерево на все аристократические фамилии за последние две сотни лет. А начиналось всё с простого детского баловства. Желая быть похожим на деда, я начал собирать разную информацию. Сначала о своей семье, потом о фамилиях, с которыми мы пересекались, и так далее. В общей сложности на создание базы у меня ушло лет пять, но теперь мне достаточно просто ввести ключевые точки, и через полчаса программа выдаст результат. — И часто к тебе с таким обращаются? — В среднем около двадцати раз за год. Чаще всего это баронские фамилии или низкие графы, у которых в службе безопасности работают ланы, в основном бывшие силовики. Они знают, как правильно организовать охрану, но ничего не смыслят в кодексе. Обычно начинается всё с того, что семья замечает несанкционированную убыль в кармане. Первое время они пытаются разобраться сами, и бывает, что даже находят стороннюю печать. Но вот что дальше делать? Как найти человека, если неизвестен ни пол, ни возраст, ни его местонахождение? Есть только отпечаток магии, который ланы просто не видят. — И как? — уточнил я. — Есть несколько способов, — лукаво улыбнулся Риани. — Самый простой — это найти то, что он тащит из кармана. Чаще всего это золото и драгоценные камни. Наиболее умные вытаскивают бесформенный металл, а затем отдают ювелирам для изготовления изделий. В процессе плавки и обработки печать «ломается» — становится похожа на разбитый рисунок. От него на изделии остаётся только несколько случайных кусков, по которым невозможно провести идентификацию. А дураки сразу достают кольца, серьги и несут их в скупку. Вот там и попадаются. — Как? — не понял я. — Ломбарды обязаны проверять принимаемые в залог вещи на плюсовки. Для этого есть специальное оборудование, но оно только показывает «да»-«нет». Если «да», то такие изделия отправляют в банк, а уже там кто-то из ларов выделяет печать и сверяет с императорским реестром. Если в нём не находится совпадения, значит, в наличии имеется незарегистрированный лар. Ну а дальше имя того, кто принёс вещь в ломбард, заносят в специальный реестр. — Зачем? — Аристократы не делают ювелирку на продажу, — заявил Риани. — Только в подарок. Понимаешь? Это означает, что получивший это человек важен для лара. И если вдруг плюсовка оказывается в скупке, то её создателю об этом сообщают. Вдруг получилось так, что старый друг детства разорился. Его дела настолько плохи, что он закладывает последнее. В этом случае лар сам решает: вмешаться или нет. Может помочь деньгами открыто или оказать помощь анонимно. Это один вариант. И второй — у давнего друга украли дорогую сердцу памятную вещь, которую сдали в ломбард. Или третий — получатель подарка умер, а его наследники просто всё распродали. В таком случае барон, граф или герцог может не захотеть, чтобы созданная им вещь принадлежала совершенно посторонним людям. — А что происходит с найденными ларами? — Это зависит от многих факторов. Я сейчас не беру случай, когда уровень выявили в ходе предшкольной комиссии. Там свой протокол. Я говорю о тех, кто намеренно скрывал магию у себя или ребёнка. Такие люди уже нарушили закон. Но одно дело, когда мать уговаривала ребёнка «поискать» ей золотое колечко. А другое — если случайно попался идейный отшельник. Или, например, когда мошенник пользовался магией для совершения преступления. Но в любом случае сначала устанавливается степень родства. А после детей чаще всего берут в семью и начинают учить. В отношении взрослых могут принять информацию к сведению, отпустив жить самостоятельно. В особо тяжёлых случаях решают проблему кардинально. — И ты этим зарабатываешь на жизнь, Рари? — Не зарабатываю, — покачал головой Риани. — Это больше хобби. Кто-то рисует, кто-то сочиняет, а я вытаскиваю на свет чужие тайны.