Лекарь

За ту неделю, которую мы прожили в доме Эшатторов, я начал потихоньку привыкать к этой семье. И помог мне в этом, как ни странно, отец. Да, я теперь его называю именно так, а всё потому, что буквально на второй день он сказал просто гениальные слова: — Не нужно ничего себе выдумывать, Габриэл. Просто относись ко мне как к тестю. Ведь однажды ты найдёшь себе пару, и совершенно чужая семья в одно мгновение станет родной. Хочешь ты или нет, тебе придётся с ними общаться, искать общие темы и участвовать в семейных праздниках. Вот и представь, что с тобой это уже случилось. Этот совет мне действительно помог. Убрал неловкость от того, что я свалился Эшатторам как снег на голову. Не нужно было копаться в себе, выискивая несуществующую сыновью любовь, а можно было начать знакомство с чистого листа. В отличие от герцогов Далиентаров, резиденция Эшатторов не тянулась вверх, а расползалась вширь. Самым высоким было центральное здание, которое я бы назвал офисным. Весь его первый этаж занимал огромный холл, способный трансформироваться во что угодно. Хоть в зал приёмов, хоть в банкетный. На втором этаже располагались несколько гостиных, рассчитанных на разное количество посетителей. От пары человек до двух десятков. Третий этаж был отдан под рабочие кабинеты, а на четвёртом располагались гостевые покои. А вот хозяева в центральном доме не жили. У каждой семьи был свой отдельный коттедж, соединённый переходами и крытыми галереями с основным зданием. Так что, с одной стороны, все жили вместе, а с другой — каждый сам по себе. И весь этот комплекс утопал в роскошной тропической зелени, не уступающей своим разнообразием флоре Арии. Первые дни резиденция переживала целое паломничество. В гости к Эшатторам прибыли все, кто только мог. Даже мои «сёстры» явились со своими семьями взглянуть на новоявленного родственника. Я чуть ли не физически ощущал исходящее от них любопытство, но, к моему удивлению, лезть с дотошными расспросами никто не спешил. Зато Риани был у моей родни нарасхват. То один, то другой так и норовили утащить ние в сторонку, чтобы о чём-то пошептаться наедине. Сначала я старался не обращать внимания, но уже скоро понял, что подобный интерес начал меня раздражать. — Чего им всем от тебя надо? — спросил я Рари, чуть ли не внаглую утащив его из общества какого-то своего двоюродного племянника. — Пытаются узнать о тебе побольше, — признался Риани. — Откуда ты прибыл, кто твоя мать и как так вообще получилось. — А почему об этом спрашивают тебя? — не понял я. — Твой отец отмалчивается, графа они расспрашивать не решаются, а уж тебя подавно, — хмыкнул Рари и, увидев моё непонимание, добавил: — Ты же под покровительством Далиентаров, а подробности нашего здесь появления уже разошлись среди всех заинтересованных. А я — точно такой же представитель графской фамилии, как и они. В этот момент я только вздохнул, потому что понял, что для окружающих теперь всегда буду сначала представителем герцогства, и только потом человеком. И что бы я ни делал, этого отношения не изменить… Но ничто не может длиться вечно. Удовлетворив своё любопытство, гости вскоре разъехались, оставив нас в «узком» семейном кругу. И вот тут интерес семейства ко мне перешел совсем в иную плоскость. — Ты уже решил, чем будешь заниматься, Габриэл? — спросил меня как-то за завтраком отец. — Может, подумаешь и останешься на Метрополии? — Так я же вроде как на попечении Далиентаров, — сказал я и неуверенно взглянул на лара Андари. — Под покровительством — да, но не на содержании, — прищурился отец. — Разумеется, без еды и одежды тебя не оставят. А что насчёт всего остального? Свой дом, личные деньги? — Я думал получить диплом лекаря и устроиться в больницу… — Магам никто не выдаёт дипломы о том, что они владеют своей силой, потому что для нас это так же естественно, как умение ходить или разговаривать, — чуть склонив голову, улыбнулась лара Эдина. — Правда, и речь бывает поставлена по-разному. Кто-то с трудом формулирует мысль, а кто-то своей риторикой уводит собеседника от реальности. Что я хочу этим сказать? Вы уже лекарь, Габриэл. И если вы ожидаете каких-то ритуалов или заклинаний, то сразу вам скажу, что их не будет. Ориентируясь на свой прежний опыт, я ожидал, что на занятиях по лекарскому делу лара Эдина будет рассказывать о заболеваниях и способах их лечения. Ну, что-то из серии: «для снижения давления требуется поместить руку ладонью вниз на область грудины, а затем частыми коротким импульсами посылать сигналы кровеносной системе на расширение сосудов…». Да, это я только что сам придумал, но именно таким я и видел обучение. А после него экзамен и подтверждение квалификации. — А что будет? — немного растерянно уточнил я. — Скажите, Габриэл, какая у вас была профессия на Ивере? — Техник-реаниматолог, — не до конца понимая подоплёку вопроса, ответил я и на всякий случай уточнил: — Я обслуживал оборудование. — Режимы работы, точки приложения, продолжительность воздействия, верно? — Ну, да… — Так вот, Габриэл, всё это и многое другое оборудование уже «установлено» у вас внутри. А моя задача состоит в том, чтобы объяснить все его функции. Дать инструкцию, то есть руководство к пользованию. Первый этап — это понимание основ. И на сегодняшний день они известны вам почти все. На лекарское зрение вы переходить уже можете, как подхватить пациента знаете, разницу между прямым и опосредованным воздействием почувствовали. Дальнейшее же ваше обучение будет зависеть от того направления, которое вы для себя выберете. А вот это стало для меня неожиданностью. Нет, не формат обучения, а то, что впервые, с того момента, как я оказался в империи, у меня появился выбор! Настоящий, а не тот, когда «сделаю всем назло и сдохну». Одно только то, что ние Шаланэ промолчал и не перебил отца, говорило о том, что для Далиентаров я — чемодан без ручки. И нести неудобно, и бросить нельзя. Хотя и для Эшатторов я как дополнительно навязанный процент по кредиту. Так что в обоих случаях на распростёртые объятия рассчитывать не стоит. — Видишь ли, Габриэл, — продолжил граф Эшаттор. — Когда мы подтвердили родство, то как глава фамилии я получил доступ к твоему профайлу и тут же обратил внимание, что на нём присутствует красная метка. — Но лан Калли же говорил... — нахмурился я, пытаясь вспомнить подробности того разговора. — Это запрет на определённые виды деятельности, — по-своему понял мою растерянность граф. — Тебе закрыта дорога на государственную службу, в том числе и работа в любых учебных заведениях вне зависимости от статуса. А также вряд ли кто-то из аристократов возьмёт тебя в качестве семейного лекаря, даже несмотря на уровень. Хотя я вынужден согласиться, что, учитывая твоё происхождение, подобная мера вполне оправдана. Тем не менее у тебя остаётся только два пути. Первый — это муниципальные больницы, любая из которых примет тебя с распростёртыми объятиями. Это очень большая практика, но ограниченные возможности. Или второй вариант — влиться в семейный бизнес. — В какой? — не совсем понял я. — В наш, — пояснил мне отец. — Курорты — это ведь не только гостиницы и рестораны. Это ещё и санатории. Если в одном таком появится лекарь-восьмёрка, то стоимость услуг станет совершенно иной. Конечно, при таком раскладе тебе чаще всего придётся проводить именно косметические процедуры, зато очень быстро появится финансовая независимость. Обрисованные графом перспективы мгновенно подняли мне настроение. Ещё пару дней назад я даже не предполагал, что возможность получить личную свободу у меня появится так быстро. Если честно, я готов был согласиться на предложение Эшатторов немедленно, но решил, что такая поспешность будет выглядеть несолидно. — Я могу подумать? — с лёгкой улыбкой спросил я, уже заранее зная, каким будет мой ответ. — Разумеется, — ответил мне граф. Сразу после завтрака у меня были запланированы лекарские занятия. Удивительно, но на волне эйфории у меня всё получалось легко и просто. Я даже понял выражение: «естественно, как дышать». А ещё я вдруг понял, чего всё это время добивалась от меня лара Эдина. И наконец ощутил магию внутри себя. Как ещё одну руку, как третий глаз, как вкус, как запах. И в одно мгновение мир расцвёл совершенно иными красками, словно приобрёл ещё одно измерение, высший план, на котором я был ангелом. Это было похоже на те чудеса, о которых нам рассказывали в церкви. Вернуть зрение одним прикосновением, дыханием оживить засохшее дерево и заставить его цвести, усмирить агрессию самых диких животных… Всё это я мог сделать только своим желанием. Но и этим всё не ограничивалось. Взглянув на мир через призму лекарской магии, я понял суть многих процессов. Я мог точно сказать, когда пойдёт дождь, а при необходимости ускорить или предотвратить этот процесс. Мог узнать, где и на какой глубине есть грунтовые воды или определить степень закисления почвы. А ещё я разглядел плюсовки. Да, я и раньше слышал, что на это способен любой маг, но только сейчас смог понять разницу между сделанным и воплощённым. — Ну вот, наконец-то нормальный прорыв! — радостно объявила лара Эдина. — А то я уж было решила, что из-за глубокого некроза вы до конца жизни так и будете тыкаться, как слепой котёнок! Да уж, пробудить вас было непросто. — Это удивительно, лара Эдина! — Знаю, обычно у лекарей такое происходит в детстве, но с вами почему-то этого не случилось. Мне, конечно, любопытна причина, но выяснить её можно и позже. Вам сейчас не до этого, поэтому давайте закончим на сегодня. Да и вообще на ближайшие дни. Идите, лар Габриэл, привыкайте к новым способностям. Пока не пройдёт стадия «детской любознательности», работать с вами будет бесполезно. Выйдя из кабинета, я сразу направился к Риани, решив в первую очередь поделиться этой новостью с ним. Мне даже искать его было не нужно. На том высоком тонком плане я точно ощущал, где он находится прямо сейчас. Взлетев на четвёртый этаж, я распахнул дверь его комнаты и в ту же секунду застыл на пороге. Да уж, графская резиденция — это не просто дом. Не только стены и крыша, а ещё и множество слоёв защиты, в том числе и магической. Иначе я не могу объяснить, почему я не ощутил этого раньше. Но стоило мне войти в комнату, как по всем моим распахнутым чувствам ударило чёрной тоской и душевной болью на грани отчаяния. В первую секунду мне показалось, что я ослеп и оглох. Краски мира потускнели, а реальность сжалась в комок. Мне понадобилась целая минута, чтобы понять, что я вернулся к тому старому мироощущению, которое было у меня до раскрытия. Я больше не чувствовал тонкого плана, зато хорошо слышал громкие судорожные рыдания Риани…