Лекарь

— Рари?.. — тихо позвал я с порога. Не получив ответа, я подошел ближе и присел возле кресла, в котором сжался в комочек мой ние. Осторожно обхватив ладонями его лицо, я поднял голову Риани, практически заставив его посмотреть на меня. Чужие рыдания мне никогда не нравились, но у Рари удивительным образом получалось быть красивым даже в таком состоянии. Покрасневшие глаза были полны слёз, а судорожные всхлипы заставляли вздрагивать узкие плечи. К влажной щеке прилипла прядь волос, и почему-то припухли губы. — Что случилось? — Ну почему у меня всегда так? — рывками сквозь судорожные вздохи выдавил из себя Риани. — Другие же могут жить спокойно. А у меня вечно проблемы. И как только кажется, что всё уже позади, так наваливаются новые. — Тебя кто-то обидел? — Нет, — замотал головой Рари. — Просто вся эта ситуация… Не понимаю, как ты можешь реагировать так спокойно?! — На что? — Красная метка. Ты хоть знаешь, что это такое? — Ограничение на виды деятельности? — ответил я, припомнив слова графа. — Не только! Это приговор, Габриэл! Ну, скажи, какие есть меры воздействия на ларов? — Предупреждение, низложение, смерть, — процитировал я пункт аристократического кодекса. — Угу. Только предупреждений может быть сколько угодно. Это, по сути, указание на ошибку и предписание впредь так больше не поступать. Что касается низложения, то его можно применить только к главе фамилии, то есть носителю титула. Причём не только за личный проступок, но и за то, что тот не может навести порядок у себя в семье. Так вот, красная метка — это последняя черта стадии низложения! Понимаешь? Дальше за ней только смерть! — Мне кажется, ты преувеличиваешь, Рари, — с сомнением покачал я головой. — Если бы всё было так страшно, то граф Эшаттор не предлагал бы мне войти в семейный бизнес. — Это потому что ты получил метку не за преступление, а за происхождение. Но ведь всем и каждому ты этого не объяснишь. Она есть — и всё, ты полный изгой. Никто из аристократии не будет иметь с тобой дело. — Да я, в общем-то, как-то и не горю желанием с ними знакомиться, — пожал я плечами. — Будет дом, работа… Что ещё нужно? — Ты просто ещё плохо понимаешь, как устроена жизнь ларов, — всхлипнул Риани. — Это черта, понимаешь? Потолок! Нет перспектив, нет будущего, никаких приглашений, приёмов и общих дел. Тебя до конца жизни ни в один дом на порог не пустят! — Но… — начал я и замолчал, потому что окончательно запутался. — Постой, Рари, а как же Далиентары? Я же с самого начала жил в их резиденции и никто меня не выгонял. И Эшатторы тоже. — Это потому что ты на их ответственности. Что бы ты ни сделал — спрашивать будут с них. В этом плане тебе повезло. Они высшие герцоги, а значит, спросить с них может только императорская семья. Потому что нижестоящие и равные не имеют на это права. Да, тебя будут принимать, но только как приложение к Далиентарам. — А кому это известно? Я про красную метку. — Пока только герцогам и твоей семье. Но долго скрывать это не получится. Тебе достаточно просто подняться на борт чужого эсминца, как его капитан тут же узнает, потому что военные протоколы считывают профайлы автоматически. Ну а дальше информация полетит со скоростью лавины. — Что мне делать на военном корабле? — удивился я. — В каждой аристократической семье обязательно есть защитники. Чем выше иерархия — тем их больше. Главы фамилий часто используют эсминцы и линкоры в качестве личного транспорта, потому что так проще, быстрее и надёжнее, — вздохнул Риани. — Только совсем уж дальняя родня и обычные ланы летают на прогулочных яхтах. И это тоже статус. Вспомни, ведь сюда мы прилетели на линкоре ние Шаланэ. Так что вероятность оказаться на чьём-то корабле очень велика. Но даже это полбеды. Настоящая проблема в том, что красная метка имеет свойство переходить на близкое окружение. Понимаешь? Если я стану твоим супругом, то получу точно такую же… — За что? — За то, что одна семья — это одна ответственность. И если я, зная о метке, соглашаюсь на брак, значит, тоже разделяю ответственность. — И что теперь? — растерялся я. — Ты не захочешь со мной быть? — Я не знаю! — чуть успокоившийся за время нашего разговора Риани всхлипнул и снова разрыдался, спрятав лицо в ладонях. — Я не знаю, что мне делать, Габриэл! Тяжело вздохнув, я сел на пол и положил голову на колени Риани. От светлого утреннего настроения не осталось и следа. Мне не хотелось расставаться с Рари, но и тянуть его за собой на дно тоже не было никакого желания. Мой светлый солнечный мальчик… Вопреки мнению о ние, совсем не капризный. Не умеющий долго грустить и в любой ситуации всегда ищущий что-то хорошее. Он заслуживал счастья, улыбок, радости, а не слёз. — Скажи, Рари, а эту метку можно как-то снять? — после минуты тишины спросил я. — Теоретически можно, — тихо ответил он. — А по факту я не знаю ни одного такого случая. — Но ведь ты сам сказал, что мне её дали не за преступление. А раз так, то должен же быть хоть какой-то способ доказать мою благонадёжность. — Способ только один — воля императора. Я поднялся на колени и стёр ладонями слёзы с лица Риани. — Если это единственный вариант — значит, я дойду до императора! — заявил я, глядя ему прямо в глаза. — Пфф! — прыснул Риани и даже улыбнулся сквозь слёзы. — Кто тебя к нему пустит? Император принимает только тех, кого сам вызвал. — Я найду способ, Рари, вот увидишь. У нас же есть ещё время до осеннего равноденствия. Подавшись вперёд, я осторожно коснулся чуть припухших губ поцелуем. Без напора, без страсти. Мне хотелось успокоить Риани и вернуть ему радость жизни. Первые несколько секунд он был как натянутая струна, но вдруг тихо всхлипнул и обмяк, словно из него вынули стержень. Зарывшись пальцами в каштановые кудри, я обнял Риани, положив его голову на своё плечо. — Я обязательно что-нибудь придумаю. Обещаю, Рари. Нет, наивным дураком я не был и прекрасно понимал, что Риани прав. Не того полёта я птица, чтобы императора заботила моя судьба. Да и вообще я сомневаюсь, что тот лично проставляет эти метки. Тут, скорее всего, действует та же система, как и в Федерации, когда осуждённый подаёт прошение о помиловании. Составляется список, компетентные люди его проверяют, утверждают, а потом просто приносят президенту в папочке на подпись. И раз так, то можно не напрашиваться на аудиенцию лично, а попросить других людей замолвить за тебя слово. Разумеется, этот человек должен обладать определённым влиянием, но всё же найти такого гораздо проще. Эшатторы с графским титулом не подойдут, а вот герцог Далиентар вполне. Или кое-кто ещё. Как там в поговорке было: «Ночная кукушка дневную перекукует»… Вот только с мечтой получить личную свободу, видимо, придётся распрощаться. Если я останусь на Метрополии, то лишусь возможности видеться с Далиентарами. Если Калли мне поможет, то это не станет проблемой. А вот если нет, тогда придётся идти на поклон к герцогу и просить уже не за себя, а за Рари. Чтобы вмешался и не позволил выдать Риани замуж против его воли. Посоветоваться бы ещё с кем? Через полчаса Риани окончательно успокоился и даже согласился прогуляться по городу. Правда, покинуть резиденцию у нас не получилось, потому что к Эшатторам нагрянули гости. — Дари, у вас тут все живы? — ещё на лестнице услышал я неприлично довольный голос Рея Калли. — А то на «Солнечный Ветер» доложили, что вы сюда полной эскадрой явились. Ну вот, на ловца и зверь бежит. — Да, все, — чуть смутившись, ответил лар Андари. — Эшатторов даже можно поздравить с прибавлением. В этот момент мы с Рари спустились вниз, и первое, что бросилось мне в глаза, — это три десятка затянутых в броню штурмовиков, замерших по периметру холла. Честно говоря, от их вида у меня по спине побежали мурашки. Хотя мне не раз говорили, что сопровождение из гвардейцев — это всего лишь статус, но всё равно, ловя своё отражение в зеркальных забралах глухих шлемов, я испытывал страх. Ну не получалось у меня спокойно реагировать на большое количество вооружённых до зубов людей. — Лар Габриэл! — заметил меня Калли. — Как вам новая родня? — Приятно удивлён, — как можно вежливее ответил я. — Признаться честно, я ожидал более холодного приёма. — Вы останетесь у нас в гостях, лан Калли? — спросил граф Эшаттор. — Разве что только на обед. Потому что после я намереваюсь вернуться домой и заодно лишить вас, граф, общества Далиентаров. — Приглашаешь к себе, Рей? — поинтересовался лар Андари. — Да. Тем более что во дворце сейчас устраивается реффа Наэрина. — Император сменил гнев на милость? — удивлённо спросил ние Шаланэ. — Пока ещё нет, — признался Калли. — Но уже близок к этому. Так что пока Наэрина пригласил я. Но Таисс уже наведалась в гости и забрала к себе Арманда. А мне стало любопытно: что тут у вас. Как видите, даже гвардейцев притащил с собой на тот случай, если придётся наводить свои порядки. — Рей! — вскинулся лар Андари. — Я не настолько нетерпимый! — Да ладно! — весьма натурально удивился Калли. — Так что? Вы собираетесь удовлетворять моё любопытство? — Пойдём в гостиную, Рей, — пригласил Калли ние Шаланэ. — И вы тоже присоединяйтесь к нам, лар Габриэл. Я лишь кивнул и увереннее перехватил ладонь Риани. Меня не надо было упрашивать дважды. Ведь это такой удачный случай, чтобы начать разговор с Калли. Спустя несколько минут одиннадцать человек удобно устроились в мягких креслах вокруг низкого стола, на котором прислуга оперативно расставила закуски и прохладительные напитки. Кроме Калли, Далиентаров, меня и Риани, здесь были и капитаны кораблей из эскадры ние Шаланэ. А вот из Эшатторов не было никого. В пересказе лара Андари события прошедших десяти дней были похожи на какой-то анекдот. Наше пафосное прибытие, выяснение родства, визиты родни и ещё несколько моментов, до этого неизвестных мне. Вот честно, если бы я сам не был главным персонажем всего этого, то тоже бы посмеялся вместе со всеми. — Искусственное оплодотворение без участия мужчины? — передёрнулся Калли. — Какая больная фантазия могла дойти до этого?! — Почему же «больная», лан Калли? Это реальная помощь тем, кто не способен сам иметь детей, — возразил я. — Неужели в империи не существует такой проблемы? — Я далёк от медицины, лар Габриэл, но точно знаю, что для таких случаев есть лекари. Да, бывает так, что в семье рождаются только девочки, а наследник нужен обязательно. И тогда достаточно лишь вмешательства лекаря-семёрки, чтобы получить нужный результат. Да, цена высока, но её при необходимости может себе позволить даже самый обнищавший барон. Единственное, на что не может повлиять лекарь — так это на уровень магии. Он у каждого ребёнка индивидуален. Ну и рождение ние и нид никак не предугадать. Но чтобы из украденного семенного материала? В империи за такое вычистят всю фамилию. — Разве это правильно, когда за чужую оплошность расплачиваются жизнями все близкие? — не удержался я от вопроса. — Это необходимая селекция, лар Габриэл. Только ланы могут себе позволить быть какими угодно. А аристократия не имеет права культивировать в себе ущербность. Если у кого-то в семье есть психические отклонения, то их лучше купировать сразу. Купировать — значит не дать распространиться. Это не означает уничтожить всех, а лишь не позволить передать заболевание по наследству. Но если такое вдруг произошло, то, действительно, проще убрать носителей, чем потом разгребать последствия графского или герцогского неадеквата. У вас есть представление, что именно способен натворить шестёрка или семёрка? — Да, мы с учителем уже разобрали «сумеречные века», — признался я. — Но наказывать просто за родство? Почему должны страдать супруги и дети только потому, что их родственник имеет собственное мнение, отличное от окружающих? — Иметь мнение никто не запрещает, — улыбнулся мне Калли. — И в империи никто не наказывает за слова. Вы можете говорить всё что угодно, где угодно и когда угодно. Но вот тот, кто, наслушавшись глупых слов, совершает действие — должен нести за это ответственность. А также и его родня, которая не сумела вовремя донести до неадеквата, чем грозит подобное, или не смогла пресечь его действия. И тут уже не важно: не заметили, упустили или не смогли… Они несут ответственность тоже за действие. Точнее, за бездействие. За то, что сами не справились с задачей и не доложили вовремя, перенеся ответственность на более высокий уровень. — Но ведь бывают же непредвиденные случаи, — не пожелал так просто сдаться я. — Бывают, — кивнул Калли. — Нет такого общества, в котором не появилось бы паршивой овцы. И лары тут не исключение. Есть такие, кто ставит своё личное превыше всех остальных. Им плевать на всех, они не думают, как отразится их поступок на близких. Для них существует только собственное эго. Такие чаще всего и бегут в Федерацию. Потому что хотят сами быть центром Вселенной. Такой отток был всегда. Но в империи из этого не делали проблему. Ведь разбавленная кровь очень быстро деградирует. И если дети таких беженцев ещё могут иметь уровень, то внуки — уже нет. — Но ведь могут же быть исключения? — не сдавался я. — Только как погрешность ошибки, — покачал головой Калли. — Ну, или как в вашем случае, лар Габриэл, появление высокоуровнего лекаря. Что тоже само по себе является ошибкой магии. А для всех остальных уровень первично фиксируется в три-пять лет, а окончательно утверждается в восемь-десять. Если в детстве ещё возможны незначительные подвижки в ту или иную сторону, то после полового созревания изменения уже невозможны… — А как же герцог Ариалан? — внезапно спросил Риани. — Он же был семёркой, а после участия в битве за Магду стал восьмёркой. И это не ошибка и не фальсификация. У него даже магический отпечаток изменился. О чём есть запись в императорском реестре. — На этот вопрос есть ответ, ние Риани, — усмехнулся Рей Калли. — Причём я вам отвечу как человек, владеющий достоверной информацией. Вы же знаете, как теряют магию? Такое происходит при колоссальном перенапряжении за гранью собственных сил. А Берг чуть не погиб на орбите Лебедя, перегрузив при этом своё ядро. Его спасло чудо. Он фантастическим образом остановился на грани разрыва. А дальше была долгая реабилитация, которая привела к стабилизации ядра в новом формате. Правда, выяснилось это не сразу. В момент принятия титула было выявлено несовпадение его нынешнего магического отпечатка с тем, который хранился в канцелярии. Ну а дальше провели новую проверку, в результате которой была зафиксирована стабильная восьмёрка. Что, собственно, и позволило ему принять герцогский титул самостоятельно. Без повышающего коэффициента супруги. Приглашение на обед застало меня врасплох. Спускаясь вместе со всеми в столовую, я костерил себя последними словами. За что? За то, что так бездарно просрал возможность изменить свою жизнь, поддавшись эмоциям и желанию отстоять своё мнение. Ну и зачем я распинался о свободе личности и волеизъявления, когда мне надо было просто попросить Калли об услуге? И вот теперь он уедет, а я так и останусь у разбитого корыта! — Как же это интересно… — с неповторимой интонацией охотника, почуявшего добычу, вдруг произнёс Рари. — Какие же чудеса происходят с теми, кто входит в окружение Рея Калли…