Лекарь

Выходные в обществе Рари явно удались. Впервые с момента моего появления в империи я почувствовал себя по-настоящему свободным. Когда над душой не стоят герцогские слуги, как это было на Арии, или совершенно незнакомая родня, как в доме Эшатторов. Здесь, в столице, мы хоть и тоже жили в резиденции, но её служащие относились к нам с Риани без повышенного внимания. А вот понедельник принёс сюрприз. Он явился в лице лана Аллера, который сразу после завтрака заявил мне, что мы едем устраиваться на работу. — И кем, если не секрет? — Воспитателем в детский сад, — ответил лан Аллер. — Но ведь у меня метка. А с ней, как я помню, в сферу образования мне путь закрыт. — Всё верно, поэтому рабочий контракт буду заключать я, а вы пойдёте как мой помощник, что позволит никому не показывать ваш профайл. — После таких махинаций у нас не будет проблем? — спросил я. — Не будет, — категорично заявил лан Аллер. — Берясь за работу с вами, лар Габриэл, я получил карт-бланш на любые действия. Если мне так будет нужно, то с вас даже временно могут снять метку. Но пока я такой необходимости не вижу. — Метку, как мне сказали, может снять только император… — прищурился я. — Вы же не думаете, что ары занимаются этим лично? — усмехнулся лан Аллер. — Это делает канцелярия. И, опережая ваш вопрос, да, у меня есть на неё выход. Пока я обдумывал новую информацию, в разговор вдруг вмешался Рари. — Я заметил, лан Аллер, что вы хорошо знаете лана Калли. Как вы познакомились? — В своё время я был его воспитателем. — Он же сирота, да? Вы работали у Шатарнаи? — Вы же лар, ние Риани, вы должны понимать… — Но это общедоступная информация! — Тогда зачем вы об этом спрашиваете меня? — чуть склонил голову набок лан Аллер. Рари надул губки и сделал вид, что обиделся. Но всё же я его узнал достаточно, чтобы понять, что такая демонстративность — наигранная. Он не получил то, что хотел, но при этом не особо и рассчитывал. Сразу после завтрака мы с ланом Аллером покинули резиденцию. Брать герцогскую машину он не стал, у него имелась своя. Так что через полчаса мы остановились на парковке возле детского сада. Лан Аллер коротко переговорил с охранником, и вскоре мы уже сидели в кабинете заведующей. — Вы по поводу работы? — уточнила она. — Да, в отделе образования сказали, что у вас нехватка штата, поэтому вы возьмёте даже временно. — Это по поводу вас они звонили? — уточнила заведующая. — Зачем вам устраиваться на пару месяцев? — В детском саду я работал на заре своей карьеры, а в последнее время только как частный воспитатель, — улыбнулся лан Аллер. — А сейчас мне нужно восстановить навыки. — Дайте ваш профайл. Заведующая открыла документ, несколько минут его изучала, а затем многозначительно хмыкнула. — Закрыты все контракты, кроме совсем старых и частных уроков. А последний, заключенный вами две недели назад, так и вовсе активен. Если я правильно помню вымпелы, то это Далиентары? То есть вы к нам на неполный день? — На полный, — поправил лан Аллер. — Что же касается контракта на исполнении, то там всех всё устраивает. И поскольку он активный, то можете оформить меня волонтёром. — То есть без зарплаты? — уточнила заведующая. — Но как волонтёру я не смогу дать вам группу. — Меня устроит должность нянечки. Можете даже дать мне молодого воспитателя с минимальным опытом. Я думаю, мне будет чем поделиться. — А вы, молодой человек? — заведующая подняла взгляд на меня. — Габриэл мой помощник, он не будет заключать контракт, — ответил вместо меня лан Аллер. — Помощник или ученик? — прищурилась заведующая и, не дождавшись ответа, продолжила. — Хорошо, выбора у меня практически нет. Две воспитательницы сразу ушли в декрет, а нянечек всегда не хватает. Когда вы планируете выйти? — Да можно хоть сейчас начать. — А вы, лан Аллер, только работу берёте на волонтёрство? — Вам что-то нужно? — Обновить игровую площадку. Чувствую, от отдела образования мы не скоро дождёмся. — Я подниму эту тему, — пообещал лан Аллер. — Тогда я вас, пожалуй, к Милле поставлю, она у нас только первый год работает. А её нянечку на ясельную переведу. Та опытная и без воспитателя справится с малышами. Пойдёмте, я вас познакомлю. Лан Аллер ещё в машине предупредил меня, чтобы я не светил своим статусом лара и способностями лекаря. Для всех я буду просто Габриэлом, его помощником. Вот так меня и представили. Честно говоря, когда я оказался окруженным кучей любопытных детей, то даже растерялся. Не умел я обращаться с ними. Да что уж там, на Ивере я толком и не видел их, особенно в таком количестве. Зато лан Аллер очень быстро почувствовал себя в своей стихии. Это было заметно по тому, как легко и просто он пресекал конфликты или переключал внимание группы на что-то другое. Как умело уложил спать три десятка неугомонных, которые ещё десять минут назад носились по группе и даже не думали успокаиваться. А после полдника непринуждённо одел всю эту толпу для прогулки. Зато я практически весь день просидел в уголке, вздрагивая каждый раз, когда очередной ребёнок меня о чём-то спрашивал. Даже Милла заметила, что я боюсь детей, но поскольку я шел прицепом к лану Аллеру, то она меня не сильно нагружала. Этот день показался мне просто бесконечным. Выдохнуть я смог только в восемь вечера, когда из группы забрали последнего ребёнка. — Не засиживайтесь сегодня допоздна, лар Габриэл, — сказал мне лан Аллер, когда мы вернулись в резиденцию. — Вам завтра вставать в шесть, я заеду за вами к семи, потому что в полвосьмого уже начинается приём детей в группу. А нам ещё добраться надо. — Скажите, лан Аллер, сколько получают воспитатели? — От семи до восьми тысяч. А что? — Я бы за эти деньги лучше грузчиком пошел работать! — Не всегда бывает так, как мы хотим, лар Габриэл… Через неделю работы в детском саду я понял, что ненавижу детей. Через две недели я решил, что не люблю их выборочно. Всё-таки в большинстве своём они были достаточно послушны. Но были и такие, кто на любое требование тут же начинал капризничать и плакать, а некоторые и вовсе проявляли агрессию. Когда один мальчишка ударил меня кулаком в живот за то, что я не позволил ему залезть на дерево, то я просто поднял его, схватив за одежду на спине, и в таком положении отнёс лану Аллеру. Это он тут воспитатель, вот и пусть воспитывает. Через три недели у меня в группе появилась любимица. Не просто так, а по необходимости. Ида была самой тихой девочкой в группе, редко бегала и почти не участвовала в активных играх. Как-то раз она подошла ко мне с просьбой нарисовать ей птичку. Таланта к художеству у меня не было, но результатом Ида осталась довольна. С тех пор я часто занимался именно с ней, между делом прощупывая пальцами каждый позвонок от шеи до копчика и обратно. Иногда я мог пройтись так в день раз двадцать-тридцать. А ещё через пять дней нас вызвала к себе заведующая. — Благодарю вас за игровую площадку, лан Аллер. Признаться, когда вы мне сказали, что техника зайдёт на выходных, я не думала, что её за два дня переделают полностью, и в понедельник мы придём на всё готовое. Милла вами очень довольна и даже спрашивала: не хотите ли вы остаться на постоянную работу? — Нет, — покачал головой лан Аллер. — Мне уже не двадцать лет, чтобы жить в таком режиме. — Тогда у меня к вам остался только один вопрос. Точнее, он к вам, Габриэл. Милла говорит, вы уделяете повышенное внимание одной девочке. Поймите, дело даже не в том, что воспитатели не должны демонстративно выделять кого-то из детей, а в том, что вы постоянно к ней прикасаетесь. И это не просто тактильный контакт, вы это делаете специально. Я удивлена, лан Аллер, почему вы, будучи профессионалом своего дела, не объяснили этого своему помощнику и ни разу не одёрнули его. Вы должны понимать, что рано или поздно Ида расскажет об этом своим родителям, и тогда они придут ко мне и спросят: как я допустила к работе с детьми постороннего человека, о котором я ничего не знаю, и даже не связанного контрактом? Заведующая смотрела на меня, а я — на лана Аллера, который запретил мне афишировать свою специализацию. Но без этого я не смогу объяснить своих действий. Сейт понял меня правильно. — Лар Габриэл, — впервые с момента начала нашей работы в детском саду употребил он статусное обращение. — Что не так с Идой? — У неё лейкемия на начальной стадии. Поэтому она такая тихая — очень быстро устаёт от физической нагрузки. — Лар? — переспросила заведующая, переводя непонимающий взгляд с одного на другого. — Лар Габриэл — целитель восьмёрка под покровительством герцогов Далиентаров, — пояснил лан Аллер. — Собственно, из-за него мы сейчас здесь. Вы же не думали, что я не показал вам его профайл исключительно из собственной вредности? И, как я уже говорил в самом начале нашего знакомства, Далиентаров устраивает, что, имея активный контракт, я работаю здесь полный день. — Мать-Вселенная! — выдохнула заведующая. — Ида, она одна такая? А другие детки? У них есть что-то серьёзное? — У мальчика из старшей группы больные почки, у одного из младших заметил на прогулке проблемы с костями и суставами. Девочке из соседней с нами группы требуется наблюдение кардиолога. Я могу сделать список рекомендаций. Но с ними я не работал, только с Идой. Я ей почти всё выправил, мне ещё примерно неделю надо, чтобы закрепить результат. — А… — начала заведующая, но лан Аллер её перебил. — Давайте остановимся. Мы не просто так скрыли статус лара Габриэла, а как раз для того, чтобы ему никто не докучал личными просьбами. И я очень надеюсь, что вы не будете об этом распространяться до конца нашей с ним работы здесь. — Да, конечно, но, может, вы, лар Габриэл, и на воспитателей посмотрите? Хотя бы в качестве рекомендаций: кому на что обратить внимание. Ведь бывает так, что человек может и не узнать о болезни, пока не станет слишком поздно её лечить. — Я составлю список, — пообещал я. Этот день закончился как обычно. А когда мы ехали обратно в резиденцию, лан Аллер спросил: — Заметили, лар Габриэл, как изменилось отношение к вам после раскрытия статуса? — Да, за те действия, где лана готовы были сдать полиции, лара даже поблагодарили. — Вы сейчас ехидничаете или правда так считаете? — покосился на меня лан Аллер. Я поджал губы и уставился в окно. Потому что и правда ехидничал. Умом я понимал, что заведующая просто услышала веское обоснование. Объяснение, что мои действия были продиктованы необходимостью, а не личными извращениями. Но какая-то часть меня упорно цеплялась за то, что ларам позволительно абсолютно всё. — Заведующая поверила на слово и даже не спросила мой профайл, чтобы убедиться в том, что вы её не обманули, — ответил я через пару минут. — Она лана и не имела на это права. Присвоение статуса — это проблема ларов. Поскольку я озвучил факт покровительства герцогов Далиентаров, то, будь вы не тем, кем представились, именно они придут с вас спросить за это. Сказать вам, что они сделают с самозванцем? — Убьют, — ответил я, припомнив Кодекс. — Причем показательно, и ещё сообщат об этом на всю империю. — Знаете, зачем я привел вас в детский сад? Чтобы вы поняли то, что никак не можете уложить в голове. Суть отношений между ларами и ланами. За прошедшее время, лар Габриэл, вы были свидетелем и участником многих ситуаций. Вам дети грубили? Били вас? — Бывало. — Вот ударил вас ребёнок, лар Габриэл… Какие эмоции это у вас вызвало? — Злость, гнев, желание дать подзатыльник. — А желания убить этого ребёнка у вас не было? Вот взять и со всей силы ударить его головой об стену, чтобы сразу насмерть? Ведь ваша физическая сила это позволяет. — Лан Аллер! Я что, похож на идиота? Да, дети иногда раздражают, и бывает желание наорать на них. Но убивать? Как вам такое могло прийти в голову?! — Но ведь вам такое приходит в голову, — усмехнулся лан Аллер. — Только не в отношении взрослого и ребёнка, а применительно к ларам и ланам. Да, вы меня сейчас правильно поняли, лар Габриэл. Лары относятся к ланам, как работники детского сада к детям. Дети бывают разные: и послушные, и надоедливые, и агрессивные. Воспитатели их призывают к порядку, но никому и в голову не придёт убить ребёнка просто потому, что он не выполнил ваше требование с первого раза. Так почему вы считаете, что лары так поступать могут? — Им же за это ничего не будет… — Кто вам такое сказал? — повернулся ко мне лан Аллер. — Кто вам сказал, что с ларов не спросят обоснование их действий, как сегодня спросили с вас? — Кто спросит? — Высшие. Если соотнести иерархию ларов с сотрудниками детского сада, то заведующая — это титул. Глава фамилии. Воспитатели и нянечки — прямая родня, другие сотрудники — побочная линия. Так вот, если воспитатель регулярно избивает детей в группе или применяет к ним прочие виды насилия, то другие воспитатели и заведующая об этом узнают? — Наверняка. — А если, зная об этом, они ничего не сделают, чтобы остановить насилие, они будут виноваты в его эскалации? — Разумеется. — Вот вам принцип коллективной ответственности ларов. Когда за действия одного члена отвечает вся семья и титул в первую очередь. И отвечают они перед вышестоящим уровнем, как заведующая отвечает перед отделом образования. А ланы — они относятся к ларам с почтением и выполняют их требования так же, как дети уважают и слушаются своих воспитателей. Соотнесите эти понятия у себя в голове, лар Габриэл, и Кодекс вам раскроется не как свод непонятных правил, а совершенно с другой стороны. И перестаньте упорно цепляться за полученные на Ивере клише. Поверьте собственным глазам и ощущениям, ведь ваш нынешний опыт показывает вам совершенно иную картину. И в дополнение я вам задам несколько вопросов для размышления. Если в детском саду сторож подрался с завхозом или просто с человеком с улицы, то должны ли дети вмешиваться в эту драку или всё-таки воспитателям стоит увести их в группу? В том числе и с применением силы, если дети капризничают и очень хотят посмотреть. Если меняется заведующая, то сильно ли это отразится на распорядке дня детей? И самый главный для вас, лар Габриэл, вопрос: могут ли дети путём голосования решать, кто будет руководить отделом образования? И куда взрослые отправят делегацию детей, которая принесёт им свою петицию?