Лекарь

— Если решите отправиться в город, то в гараже есть пара местных машин, — за завтраком сказала нида Унгара. — Только предупреждайте блокпост, куда вы едете и когда вернётесь. Чтобы я в случае чего знала, где вас искать. И местную еду лучше не пробуйте. Гадость первостепеннейшая. Мои поначалу рискнули, так им одного раза хватило, чтобы вернуться на сухпаёк. Насчёт еды я был с Унгой согласен. Имперской кухне проигрывали даже дорогие продукты Иверы. Что уж там говорить про массмаркет, предназначенный для того, чтобы просто не сдохнуть с голоду. Меня удивило другое: — Нам можно покидать территорию космопорта? — Ну да. А кто запретит? Блокпост и охранный периметр наш. Его поставили, чтобы местные сюда не лезли. У федералов в городе есть воинская часть, но те сюда не сунутся. Их предупредили: один малейший инцидент с их стороны — и мы в течение часа снимемся отсюда. Но тогда о гуманитарных поставках федералы могут забыть. А они нужны им. Сами же слышали, лар Габриэл. Да, когда прибывшая делегация уяснила, что транспорта с продовольствием не будет до тех пор, пока мы не соберём хотя бы две сотни переселенцев нужной нам специализации, то оказалось, что государственный аппарат Иверы умеет работать быстро и эффективно. Уже через неделю нам предоставили сотню анкет, ещё пять дней я потратил на их изучение и сортировку, а сегодня должна была прибыть первая партия. Шестьдесят человек, сорок из которых кандидаты на переселение, и двадцать ларов на проверку. Мне предлагали не везти людей, а просто прислать их генетические образцы, но я отказался. И дело даже не в возможном подлоге. Чтобы оценить уровень лара, мне нужен физический контакт. А ещё я надеялся, что среди них найдутся лекари. Собеседования я планировал проводить индивидуальные. Для этого мне подготовили кабинет, а герцог Ариалан организовал всё остальное. Я сначала не понял, к чему такие меры, но Берг только хмыкнул, что не мне с ними жить в одном герцогстве. И у него нет никакого желания тащить на Магду всякую дрянь. И вот с блокпоста передали, что два автобуса с сопровождением пересекли охранный периметр. Ну что ж, пора. Первых трёх кандидатов я завернул, не задав ни одного вопроса. Едва только глянул на них лекарским и сразу объявил: — Отказано! — Чего так? — спросил Берг, который сегодня решил поприсутствовать на собеседованиях чисто из собственного любопытства. — Наркоманы. На Ивере многое можно купить легально, а кое-что получить и вовсе бесплатно. Подозреваю, это ещё один скрытый механизм сокращения населения. Лечить я их тоже не возьмусь. Для этого мало одного лекарского вмешательства, надо ещё желание пациента, которого у них нет. Ведь они не считают это недостатком или болезнью. Как вы сказали, лар Ариалан, не стоит тащить на Магду проблемы. Там своих хватает. Первой, кто получил моё одобрение, стала женщина сорока трёх лет, техник-гидропоник с аграрным образованием, даже работавшая одно время с открытым грунтом. — У вас же сейчас есть достойная работа. Почему вы хотите улететь? — спросил я напоследок. — Ивера отобрала у меня всё. Последней каплей стала смерть сына. Он заболел, думали — обычная простуда. Потом поднялась высокая температура, и нам сказали, что это воспаление лёгких. Я привезла его в больницу для того, чтобы ему выписали антибиотики. Ведь в аптеке без рецепта можно купить только витамины и добавки. Его забрали на обследование, а меня заставили подписать кучу бумаг. Я проторчала там четыре часа! А когда спросила про сына, то мне ответили, что я, конечно же, могу с ним побыть. Меня привели в процедурную, а он уже лежал в капсуле. И она работала, так что остановить процедуру было уже нельзя. Оказалось, его даже не собирались лечить, а одним из подписанных мной документов было согласие на эвтаназию… Понимаете, у него просто было воспаление лёгких. Это успешно лечили ещё триста лет назад! Ему было всего четырнадцать… Я не могу здесь больше оставаться. Хочу забыть Иверу, как страшный сон. Я не настолько старая, может, сумею ещё родить. Но не здесь. — Одобрено, — кивнул я и протянул ей пластиковую коробку. — Сюда складывайте кольца, серьги, цепочки, заколки, пирсинг, если есть. Вообще всё, что снимается. Также на стол всю электронику: телефон, часы, наушники, гарнитуру… Она посмотрела на меня долгим взглядом, вздохнула и молча принялась снимать не подходящие ей по размеру кольца, браслет, две грубые мужские цепочки. О том, что претендентам на переселение запрещено привозить с собой личные вещи, мы говорили сразу. А сейчас у меня сложилось впечатление, что она перевела все сбережения в драгоценности. Возможно, скупила с рук, ориентируясь на вес, а не на красоту и размер. В надежде продать всё это на новом месте. И вот теперь ей казалось, что у неё забирают последнее. Тем не менее возражений и протестов не последовало. — Пройдите в кабинку и снимите с себя все свои вещи. Вообще всё, и наденьте то, что висит там. Размеры там разные, выберите свой. Старую одежду положите в контейнер, который стоит в углу. Как будете готовы, возвращайтесь сюда. Женщина без возражений прошла в соседнюю комнату, а я смахнул оставленную на столе электронику в ячейку, которую вставил в утилизатор. Секундный импульс, и минусовая магия уничтожила всё её содержимое. Драгоценности же отправились в другой аппарат, который просветил их на наличие скрытых микросхем. Она вышла через пять минут. В тёмно-сером спортивном костюме, светлой футболке и в мягких мокасинах. Это всё плюсовки, которые на скорую руку наклепали наши маги. Я остановил её посреди кабинета и обошел кругом, проверив лекарской магией на наличие имплантов. Но, кроме зубных пломб, ничего не обнаружил. — Теперь всё. Это можете забрать, — я с улыбкой протянул ей коробку с украшениями. — И вот это наденьте. — Что это? — покосилась женщина на протянутый мной браслет. — Комм, имперский аналог смартфона. Приложите палец, пусть считает биометрию. Теперь разверните экран. Вот это профайл — ваш документ в империи. Банк пока пустой, зато есть выход в сеть. В имперскую сеть, кодировку Иверы комм не поддерживает. На базе связь есть, но доступ у вас пока ограниченный — только на просмотр. На первое время этого достаточно. Смотрите, изучайте, вам там жить. — А мой телефон? — Уничтожен, — коротко ответил я. — С этого момента никаких контактов на Ивере. Для них вас больше не существует. Вас сейчас проводят в гостиницу. Вы первая, так что можете выбрать любую комнату. И не бойтесь, вы здесь не в тюрьме. Захотите уйти, никто вас останавливать не будет. Только помните, если выйдете за охранный периметр, назад вас уже не пустят. А вот следующий кандидат заставил меня хорошо подумать. На первый взгляд, всё было хорошо. Инженер геодезического оборудования. Сразу после института два года работал на Магде, которая ещё была не так плоха, затем вернулся на Иверу. После блокады оказался не нужен здесь с такой профессией. Женат не был, но по квоте потерял родителей. Вроде бы складная история, но что-то меня цепляло. И когда я понял, что именно… — Отказано! — оборвал я его рассказ на полуслове. — Почему? Я ведь много знаю! — Я не обязан объяснять своего решения. Отказано. Давайте следующего. — Мне объясните, лар Габриэл. Что не так? — спросил Берг. — Он не тот, за кого себя выдаёт. Слышали его рассказ? Говорит, что последние четыре года хватался за любую работу, чтобы «на нитку» вытянуть налоговые выплаты и не попасть на квоту. Вот только меньше трёх лет назад ему делали полостную операцию. Прошлую женщину вспомните. Её сына антибиотиками лечить не стали — отправили на эвтаназию. А этого оперировали, жизнь спасали. Я ещё по работе на лара Адера знаю, что уже тогда хирургическое вмешательство проводилось лишь в двух десятках клиник на Ивере. И все они были либо ведомственными, либо цена там была такой, что за удаление аппендицита годовой зарплаты не хватило бы. Да и организм показывает, что питался он прошлые годы нормально. Только последние несколько месяцев сидел на урезанном бичпайке. Видимо, серьёзно вживался в роль. А легенда хорошая, её явно делали профессионалы, возможно, даже прототип настоящий, только, скорее всего, уже мертвый… Под конец дня из сорока претендентов я одобрил только двадцать четыре. Такими темпами мне две недели собирать первую партию. — Мне помощники нужны, лар Ариалан, — устало вздохнул я. — Хотя бы объяснять людям прописные истины. Иначе слишком много времени на одного человека уходит. И хоть одну женщину, чтобы другие не боялись. Их у нас нет, но, может, ниду? — Унга у нас одна, и она командир десантуры. Её не дам, у неё другие обязанности. Да и она пострашнее подчинённых будет, — хмыкнул Берг. — Берите в помощницы кого-нибудь из переселенцев. Иверских ларов я оставил под конец. Им такое отношение сильно не понравилось. Как же, их, таких уникальных, заставили ждать. А мне не понравились они. Золотая молодёжь в худшем смысле. Пусть даже на «молодёжь» по возрасту тянули не все. Такие не выживут в империи. Так что я взял пробы, снял биометрию и отправил их восвояси. Только одного парня оставил. Нет, не переселенцем, а временным жильцом на базе. Совсем молодой, ему даже двадцати лет не было. Минус единичка. Он сам попросил, сказал, что сможет. Сможет выучить Кодекс, сможет ему следовать, сможет освоить минусовую профессию и просто работать как простой сотрудник. И я дал ему шанс попробовать. Я настолько устал, что съел ужин, даже не запомнив, что было подано. На улице давно стемнело, и я вышел на посадочное поле, чтобы подышать воздухом перед сном. Но прямо возле дверей натолкнулся на нашего нового иверского лара. Парень вынес на улицу кресло и, откинувшись на спинку, любовался звёздами. Сначала я хотел пройти мимо, но не удержался. — Зачем тебе нужна империя? — спросил я, останавливаясь рядом. — Ведь у тебя здесь весьма неплохая жизнь. А там — другие законы, другие правила, которые будут не в твою пользу. — Я чужой здесь, — признался он. — Я всегда это чувствовал, но долго не мог понять. Меня никогда не любили, хотя со стороны казалось, что любят очень сильно. Мне всегда говорили, что я самый лучший. Покупали всё, чего бы я ни попросил: брендовые вещи, новую технику, скутер… А младшему брату доставалось то, что не понравилось мне. Но однажды я увидел, как отец играет с братом. Как радуется забитому им мячу, как обнимает, дурачится с ним. Со мной так никогда не играли. От меня откупались, но не любили. А однажды отец сильно напился и вывалил на меня правду: что я не его сын. Я — гордость семьи, но полюбить меня он так и не смог. Оказывается, был такой проект — «Новые люди». И родители приняли в нём участие. Им обещали рождение мага, который получит хорошее образование за счёт государства и в дальнейшем обязательно займёт высокую должность. А родился я, минус, самый бесполезный из возможных магов.       Это мне объяснили в колледже, где учились дети «Новых людей». Был бы плюсом, мог бы делать деньги из воздуха. Был бы лекарем, стал бы элитой элит — проводником. А с моим минусом был только один путь — в мусорщики. Зачищать за спецслужбами да за неудачными экспериментами других… Мы проговорили с ним до полуночи. Кит рассказывал о своём детстве, а я находил множество совпадений со своим. Такой же коттеджный посёлок, такая же усиленная гимназия… Только ему подтвердили минус, а меня пропустили. Он пошел по программе дальше, а мои родители вынуждены были переехать. — А почему ты назвал лекарей проводниками? — спросил я. — Не знаю, — пожал Кит плечами. — Все так говорили. Но лекари учились отдельно, мы с ними не пересекались. Их было меньше нас, и у них у всех были кураторы из правительства. Я всегда чувствовал себя не на своём месте, но всё же бросать колледж не собирался. Нам платили такую стипендию, что можно было каждый день ходить по ресторанам. А потом случился переворот. И, по-моему, проект закрыли. Нас всех долго таскали по инстанциям, а потом поставили на учёт.       Месяц назад меня вызвали в управление и поставили перед фактом переселения на Магду, после чего я стал искать информацию о жизни в империи. Оказывается, старых источников у нас предостаточно. И чем больше я читал, тем сильнее мне хотелось туда попасть. Неделю назад снова всё переиграли и сказали, что мы остаемся. Но я уже не хотел. Я ехал сюда с чётким намерением остаться, что бы для этого ни пришлось сделать. Я чужой на Ивере, моё место не здесь…