Лекарь

Сенатор Акенат прибыла на базу через две недели, и мы все тут же стали участниками юмористического шоу «Глухой телефон». А если серьёзно, то я впервые на своей шкуре почувствовал, что такое столкновение амбиций. Как оказалось, Наэрин на «Луне» не передал ей транспондеры по той причине, что госпожа Акенат входила в состав делегации и возвращаться должна была вместе со всеми. Ей пообещали, что она заберёт их здесь, на Ивере. И все эти две недели федеральный сенатор с присущим ей самомнением ждала, что мы сами привезём ей транспондеры, причем уже с заряженными накопителями. А она по факту поторгуется о цене. Только у Берга на этот счёт было своё мнение. Как истинный герцог он никому ничего везти не собирался. Он даже мне не сказал, что обещанная Акенат партия у него. — А зачем? — удивился Берг вопросу сенатора. — Разве вы уже оговорили цену, и лар Габриэл озвучил своё согласие их заряжать? Нет? Тогда зачем беспокоить лара проблемой, которая не имеет к нему отношения? И всё-таки сенатор не была бы политиком, если бы не имела пары запасных планов в рукаве. Поняв, что торговаться придётся на месте, она достала один из них. — Мне говорили, что вас интересуют переселенцы. Архипелаг готов вам предоставить желаемое. Прямо сейчас у нас имеется пятьдесят две женщины, попавшие на квоту по рождению. Мы их откладывали в надежде, что удастся провести необходимую поправку… Но, к сожалению, она ушла во второе чтение. Там все молодые, здоровые, проблемных мы на отсрочку не ставили. В возрасте от семнадцати до тридцати, на сроках от трёх до семи месяцев. Больше мы их держать не можем, но можем отдать вам. — Мы набираем технических специалистов, — поправил сенатора Берг. — Знаю, — не сдалась Акенат. — Как я уже говорила, девочки там все из хороших семей. Мы проработали их родственников. Зря в империи считают, что здесь никому нет дела до судьбы близких. Люди все разные, а у нас на архипелаге всегда были сильны семейные артели. У меня есть список. Взгляните: ведущий специалист в области машиностроения и его супруга дали согласие отправиться на Магду вместе с попавшей на квоту дочерью. Мастер-наладчик готов на переезд, если с Иверы вывезут его девушку. Тридцать один специалист нужного вам профиля и ещё двадцать шесть человек, готовых взяться за любую физическую работу, лишь бы помочь близким. Всего сто сорок восемь вместе с иждивенцами. Это не одиночки, это целые семьи. Я вам предлагаю хороших людей, — закончила свою речь сенатор. «Я вам предлагаю хороший товар», — услышал в её словах я. Товар… Жизни людей на Ивере — это просто товар. Им можно расплатиться за услуги, обменять на помощь… Наверное, что-то мелькнуло у меня на лице, потому что госпожа Акенат продолжила. — Вы думаете, такое положение нравится всем? Лишать жизни молодых здоровых женщин только за то, что они готовы привести в этот мир своё дитя? Я знаю, что, когда попадаются девочки на маленьком сроке, некоторые клиники на свой страх и риск их чистят, прежде чем отправить в центр. А уже там, когда перед самой процедурой у них берут завершающие анализы, то ставят пометку «ошибочный диагноз» и отпускают.       Не все идут на такой подлог. Потому что если он вскроется, то отвечать придётся самим врачам. Но у тех, кто сейчас «на ожидании», уже закрыты по квоте налоговые счета. Это значит, что их невозможно реабилитировать. Даже если их отпустить, они смогут жить только нелегально. До первой проверки, после чего их привезут обратно. Да, есть «меценаты», которые выкупают квотников за взятки, обещая устроить дальнейшую жизнь. Только ничем хорошим такое не заканчивается. Сказать, зачем они это делают? — Рабство, — глухо ответил я. — Без малейшего шанса на освобождение. — Да, и, как правило, такие живут не слишком долго, а умирают куда более страшно, чем в капсуле эвтаназии. Возьмите их в качестве оплаты за накопители. Вы сейчас единственный шанс для этих девочек. Другого у них больше не будет. Что мне хотелось сделать в тот момент? Много чего. Разбить что-нибудь, поставить фингал сенатору, побиться головой самому. Но я загнал свои желания вглубь и сделал, точнее сказал, совершенно другое: — Герцог, скажите, сколько транспондеров в партии? — Двести пятьдесят, — ответил Берг. — А людей — сто сорок восемь. Даже если зачесть один к одному, то всё равно не хватает. Придётся доплатить, госпожа Акенат. — Сколько? — по-деловому поинтересовалась сенатор. — Не «сколько», а «чем». Мне нужен допуск к базе РНН! Эта идея мне пришла в голову после слов Акенат про налоговые счета. База РНН — это почти как профайл империи. Там сохраняются все данные по каждому налоговому номеру. Сумма отчислений, регистрация по месту, банковские счета, штрафы, лимит и прочее. Но, в отличие от профайла, у самого человека доступа к этим сведениям нет. Их можно получить только запросом, для которого необходим допуск. — Но… — Только не говорите, что у вас как у сенатора нет такой возможности. И врать мне не стоит. Я вижу ложь. — Хорошо, но доступ будет не ваш, — согласилась через пару секунд сенатор. — Я дам вам логин и пароль, с помощью которых вы будете заходить. А вы дадите разрешение джету сесть здесь, в космопорте. Чтобы я не везла людей из другого города. — Это будет плата только за первую зарядку. Если понадобится повторная, то цена на неё будет оговариваться отдельно. Через час сенатор покинула базу, а я принялся за адову работу. За неполные сутки мне надо было зарядить двести пятьдесят накопителей. Работал я партиями по пятьдесят штук. Заряжал и давал себе отдых. Очередную партию переселенцев, что должна была прибыть завтра, мы перенесли на три дня. Тут бы с бабским легионом справиться. К середине следующего дня я уложился. Но вымотался так, что просто уснул после сытного обеда. Разбудили меня гвардейцы Берга. Прибывшая на базу сенатор вручила мне стикер и помогла со входом. Под её руководством я зашел через смартфон Тины на нужный сайт и ввёл данные. — Авторизация устройства — жмите «подтвердить», — подсказала госпожа Акенат. — Всё, регистрация пройдена, у вас полный доступ. Джет с переселенцами должен сесть через полчаса. Могу я получить накопители? Накопители я отдал, а Берг выпроводил сенатора прочь. Позволять сенатору Акенат свободно разгуливать по базе было не в наших интересах. Не до неё скоро станет. Никто и не думал позволять кандидатам заселяться на базу. Наших переселенцев мы сразу лишали не только устройств связи, но и любой другой техники. Чтобы исключить контакты на Ивере и не допустить проникновения на базу «жучков». Все иверцы до момента оглашения положительного вердикта имели доступ только во внешние помещения, которые каждый день сканировал десант. Но даже с такими мерами день через день наши минусы ликвидировали закладки. Поэтому прибывший джет поставили «на карантин». Доставили туда ужин и проинформировали всех, что ночевать им придётся в салоне. Утром начнётся проверка, по итогам которой будет ясна их дальнейшая судьба. О, если бы всё было так просто! Я только успел заснуть, как меня поднял с кровати экстренный вызов. — Кому неймётся среди ночи?! — возмущенно выдал я, заходя в медпункт. — Одной пассажирке стало плохо. Везут сюда, — ответил наш медик. — Без меня вы справиться не можете? — Нет, там, предположительно, роды, — проинформировал меня врач. — А я — военный хирург, а не акушер. — А я, по-вашему, кто? — Лекарь. Вы хотя бы можете сказать, насколько всё плохо. Или хорошо. Вам виднее, лар Габриэл, а меня к такому жизнь не готовила. — Меня, между прочим, тоже! Женщину привезли в медпункт на каталке двое. Один десантник и парень из будущих переселенцев. — Это моя девушка. Вы ей поможете? — с надеждой спросил он. — Если не мы, то кто? — раздраженно бросил я, настраиваясь на пациентку. Чуть повышенное давление, болевые спазмы… Но ничего больше я понять не сумел. Потому что не знал: что правильно в родах, а что — нет. — Угрозы жизни не вижу, но нам определённо нужен консультант. — Сейчас найдём, — пообещал доктор и связался с Магдой. Через полчаса на прямую связь вышла акушерка одного из родильных домов. — Доброе утро, мне сказали, вам нужна помощь. — Кому утро, а кому ночь. У нас роженица, что с ней делать? — Самое правильное — везти в больницу. — Невозможно! — огрызнулся я. — Текущие условия таковы: есть военный хирург и лекарь-восьмерка. Есть женщина на большом сроке, из которой вылилась вода. Задача: сохранить жизнь матери и ребёнку. Что делать? — Вылилась вода… — многозначительно хмыкнула наш консультант. — Ну что ж, квалификация мне понятна, лекарь — это уже хорошо. Давление, сердце, почки в норме? — Да, угрозы не вижу. — Будем работать. Кресло есть? — Именно кресла нет, есть офисный стул с подлокотниками. Подойдёт? — спросил наш врач. Акушерка на экране демонстративно провела ладонью по лицу, но хладнокровие сохранила. — Нет, стул не нужен. Что ещё имеется из оборудования? — Регенерационная камера. — Бесполезна. Кушетка складная? — Нет. — У нас есть плюс, — влез в разговор я. — Он может сделать то, что нужно. — Зовите! Я сейчас покажу! Разбуженный мной плюс появился через пятнадцать минут. За это время акушерка куда-то дошла и теперь показывала ему необычную конструкцию. — Высота — ноль восемь, угол наклона спинки — сорок пять. Упор для ног, штанга для рук, поддон. Повторить сможете? Наш плюс повторил увиденное, вплоть до цвета. — Хорошо, укладывайте роженицу и настраивайте выносные камеры. Картинку мне на экран. Через два часа и тысячу вопросов я понял, что акушерка не крыла нас матом только потому, что я был ларом. Но разговаривала она с нами как с умственно отсталыми. — Раскрытие есть, по времени похоже на стремительные роды. Как лежит ребёнок? — В смысле? Он же внутри. — Это я понимаю. Вы мне покажите, как он внутри располагается. Где голова, где ножки? Не придумав ничего лучше, я просто взял маркер и нарисовал на выпуклом животе контур ребенка, как я его видел. — Поперечное предлежание, спиной. Очень плохо, и нет времени. Лар Габриэл, либо вы сейчас поворачиваете плод головой на выход, либо готовьтесь кесарить. Сама мамочка так не родит! Повернуть? Не проблема! Я обнял ладонями живот и своей силой заставил ребёнка занять нужное положение. И вот, спустя четыре часа нашего с хирургом унижения как медиков, молодая мамочка родила сына. — Вентиляцию легких держать под контролем. При недостаточности — обеспечивать искусственно. Ребенок недоношенный, но вполне жизнеспособный. Успокойте мамочку, укройте её одеялом и дайте ей малыша покормить. Наблюдайте за его состоянием. — Ну что, отец, поздравляю, твоя жена родила сына! — радостно объявил я оживающему парню. — Ава мне не жена, просто моя девушка. — Ребенок твой? — Да, но… — Никаких «но». Это на Ивере вы были сожителями, а в империи — супруги. И у вас родился общий ребёнок. Не захотите жить вместе — разводитесь официально! Я сейчас воспользовался собственным положением. Дело в том, что первоначальные профайлы новых подданных империи оформлял лично я. Это была моя обязанность. Чаще всего я просто брал данные из иверских документов и переносил их в новый формат. Но, лично столкнувшись с семейным кодексом, который я изучил ради брака с Риани, сейчас я сделал всё на своё усмотрение. Зайдя в программу, я создал новые профайлы для матери и для отца. А потом связал их вместе общим ребенком. Вот так! Потому что я так решил! Потому что хочу, потому что могу! Потому что это моё право! Решить за них здесь и сейчас! Захотят они другое решение, захотят разбежаться и не жить вместе? Это уже их право, но осуществлять они его будут совместно. Обдуманно, без меня!