Лекарь

— Знаешь, чего я не могу понять, Рари? — спросил я, когда мы ночью возвращались на базу. — Чем отличается убийство собственной магией от убийства с применением магии, если это всё равно убийство? — Психологией, — просто ответил Риани. — Минус ведь может полностью уничтожить тело, не оставив следов. А отпечаток? Да мало ли что я убрал с дороги? Может, камень. Если нет видеофиксации, то отследить, что именно заминусовали, невозможно. Так могут делать для того, чтобы скрыть улики. И тут возникает вопрос: а для чего их скрывать? — Чтобы тебе не предъявили обвинения? — предположил я. — Но если ты опасаешься претензий, значит, уверен, что поступаешь не по праву. Иерархия, Габи. Кодекс ведь четко говорит, что нижестоящие обязаны подчиняться высшим. Если ты выставил требование, а ему не подчинились, то в твоем праве наказать за это. И устранение — это один из способов. Так зачем скрывать свою причастность? В этом и есть суть требований Кодекса: если ты что-то сделал — заяви об этом открыто! — Понял. Если плюс воплотит камень и уронит его на голову жертве, то сразу будет понятно, что это преднамеренное убийство. — Вот! — обрадовался Рари. — Ты уловил суть! То, что это было сделано специально, то есть обдуманно! Ты оценил ситуацию, принял решение и исполнил его. В такой ситуации ты уже не можешь сказать: так получилось. — А что, подобное может произойти случайно? — удивился я. — Может, особенно с детьми. Они в своей искренности могут пожелать раз и навсегда убрать раздражающий фактор. А магия — она зеркало наших желаний. Но способности ведь проявляются не сразу. До двух лет они не активны, а после начинают работать вспышками. Здесь ребенку уже можно объяснить: что — хорошо, что — плохо. Что — можно, что — нельзя. — А почему, кстати? Ведь магия — это кровь. Она с ребёнком от рождения. — Желудок тоже с ним от рождения. И ноги, и руки. Но это не значит, что грудничок может сразу бегать и усваивать ту же пищу, что и взрослый. Прикорм вводится постепенно, и ходить он тоже учится со временем, как и пользоваться своей магией. Лар признается ларом после стабилизации ядра. То есть в возрасте от пяти до восьми лет индивидуально. А до этого времени это просто ребёнок, со всеми вытекающими последствиями. — Какими последствиями? — не понял я. — Любыми, — хмыкнул Рари. — Если он нестабилен морально или реагирует неадекватно — ему не позволят жить. Среди ларов не бывает психических заболеваний, потому что таких убирают сразу, как только целители душ подтверждают диагноз. Чаще всего это делает глава семьи, и родители тут никак повлиять не могут. Если титул признал ребёнка социально опасным, то он будет устранён. Либо один, либо вместе с родителями, если те не желают признать очевидное. Лары не имеют права культивировать в своей среде ущербность. Поверь, если лар дожил до совершеннолетия, то он адекватный, если дожил до средних лет — разумный, а если умудрился умереть своей смертью — то удачливый. — Это жестоко, — со вздохом произнёс я. — Серьезно, Габи? Ты считаешь жестоким убить одного, который, не отдавая отчёта последствиям, может забрать жизни десятков людей и подставить всю свою семью под ликвидацию? — Не знаю… Наверно, правильно. Но мне сложно это принять. — Но необходимость устранить замёрзших ты принимаешь нормально? — Они виноваты во многих смертях, — ответил я и понял суть своей моральной дилеммы. — А те дети… Они же ещё преступления не совершили… — А надо ждать, когда они превратятся в маньяков? В этом и вся проблема иверских ларов, Габи. Мы, рожденные в империи, точно знаем, понимаем и принимаем тот факт, что наша жизнь напрямую зависит от Кодекса и воли императора. А местные уверены, что простить можно всё что угодно. Достаточно лишь принести извинения или откупиться штрафом. Так у кого она — настоящая безнаказанность: у иверских элит или у имперских ларов? — Мы не с этого начали… — попытался возразить я. — С этого, Габи. Сенаторы принимают закон об эвтаназии, и иверцы спокойно смотрят на смерть миллионов. А когда император принимает решение устранить одну семью — десять человек — федерация ужасается жестокости. Остановить движение в городе, чтобы проехал кортеж олигарха с охраной, — это для них нормально, а поклониться в приветствии лару — унижение достоинства. Скажи, почему так? — Потому что каждый житель федерации мечтает однажды стать тем сенатором или олигархом, — признался я. — Чтобы именно он решал, и для него перекрывали улицы. Теоретически это возможно, законы федерации это позволяют. Но если стать сенатором шанс есть, хоть и призрачный, то стать магом нет никакой возможности. К тому же должность сенатора выборная, а магом можно только родиться. Отсюда и неприятие. — Вот это и удивляет. На Ивере сенаторы принимают законы, а когда становится очевидна их неэффективность, просто уходят с поста, и всё! Ни с кого из них не спросят за коллапс, который произошел по их вине. Я, кажется, понял, Габи, чем отличается коллективная ответственность империи от федерации! У нас за ошибки одного человека отвечает вся родня, а здесь — один человек перекладывает вину за свои ошибки на всю родню! — Разве это не одно и то же? — хмыкнул я. — Нет. В первом случае виноваты все, а во втором — никто! Дальше мы ехали в тишине, а я думал. Мне было жаль жителей Иверы в общей массе, но когда я вникал в истории жизни отдельных людей — жалеть хотелось не всех. Когда же я задался вопросом: как так получилось, то пришел к выводу, что всему виной человеческая самоуверенность. А ещё зависть, которая питается жадностью и тщеславием. Глядя на возможности ларов, федерация тоже захотела покорить себе неведомую силу под названием магия. Они были так увлечены возможностями, что отмахнулись от рисков. Только империя свой криз пережила в Сумеречный век. Переболела, выработала иммунитет и меры предосторожности, которые федерация проигнорировала ради скорого результата. Вот только эксперимент вышел из-под контроля и начал задавать свои правила игры. Люди захотели поиграть в Бога, а пробудили Дьявола. — Скажи, Рари, — нарушил я молчание. — А в империи есть религия? Во что вы верите? В Бога, в Спасителя, в Карму? — Во Вселенную, — ответил Риани. — Мы верим, что являемся её частью. Что же касается религии, то как таковой её нет. Нет священников, храмов, обрядов. Есть верования, оставшиеся ещё со времён старого Мира, но появление Первого Императора развенчало те постулаты, на которые они опирались. Он ведь мог делать всё то, что раньше приписывали Вездесущему Духу. — Что, например? — Сделать пригодными для жизни другие планеты и спутники. Создать новые формы, растения, животных, даже новую расу. Чистокровные нидайцы ведь не просто так называют себя «его любимыми детьми». Но, несмотря на всё это, Первый Император не был Богом в том значении, которое в это слово вкладывает религия. Он не создатель Мира и не прародитель, а такой же сын Вселенной, как и все остальные. Первый Император появился, когда люди были уже технически развиты и отправляли спутники на орбиту. Ему не нужно было поклонение, молитвы, подношения. Не интересовали его и проблемы отдельно взятых людей. Он не наказывал, не даровал благословения или прощения. Он просто жил, имел детей, занимался тем, что было ему интересно. И ушел, когда захотел, никому ничего не обещая и не объясняя. — А после смерти что происходит с человеком? — Он продолжает оставаться частью Вселенной, только в другом виде. — Но как же душа? Что с ней? — Душа — очень расплывчатое понятие, — усмехнулся Рари. — Чтобы сказать, что с ней происходит, надо сначала понять, что это такое. Личность, осознающая себя? Но ведь человеку можно стереть память, увезти его на другую планету и научить жить по другим законам. Без накопленного ранее жизненного опыта это будет уже другая личность с другими вкусами, другими интересами, другими ценностями. Но можно ли сказать, что у человека поменялась душа? — Нет, конечно! — решительно заявил я. — Это будет та же самая душа, с которой человек родился. — Если так, то душа должна быть связана с телом. То есть быть неким хранилищем, несущим в себе информацию о первоначальном объекте. Вроде ДНК. Вот только у некоторых близнецов ДНК бывает абсолютно идентичной. Так можно ли сказать, что у них одна душа на двоих? А если из клеток твоего тела искусственно вырастили клон? Будет ли он тобой и будет ли у него твоя душа? — Нет, нет, Рари, это всё не то! Душа — это то, что делает человека — человеком. Божественная искра. — То есть часть Вселенной. Раз так, то душа продолжит ей оставаться, но уже в другом виде. Как семечко, которое упало в землю и там проросло. Но ведь растение — это уже не семечко, просто одно стало частью другого. А те семена, которые оно породит, не будут тем первым, изначальным. Но каждое из них будет нести в себе информацию о нём. — А как же рай, ад, покаяние и вечная жизнь? Божественный суд, который накажет виновных и наградит праведных? — Габи, ты правда веришь, что существует кто-то, кому есть дело до мотивации и поступков каждого живого существа? — скептически скривился Рари. — Тебе-то самому есть дело до каждой клетки твоего организма? А если придётся ампутировать руку, тебя будет волновать судьба отрезанной конечности? — Тогда чем, как не божественным происхождением человека, ты объяснишь, что на Ивере живут точно такие же люди, как и на Метрополии? — У нас на Арии и на Данае тоже живут люди. Даже чистокровные нидайцы, изменённые Первым Императором, относятся к другой расе, но к тому же биологическому виду. — В империи всё понятно, там планеты заселяли выходцы с Метрополии. Но Ивера — это другая звёздная система! Почему здесь зародилась точно такая же жизнь? — Ивера — соседняя система. Может, и её заселили выходцы с Мира? — А почему не наоборот? — Может, и наоборот. А может, две планеты находились по меркам Вселенной так близко, что, когда возникли подходящие условия для появления разумной жизни, они выглядели как одна точка? Примерно так, как в утробе матери из одной оплодотворённой клетки зарождаются зеркальные близнецы… Мать-Вселенная! ЭКО! — вдруг вскинулся Рари. — Что — ЭКО? — не понял я. — В проекте «Новые люди» все дети появлялись после ЭКО! А если в этом причина рождения большого количества лекарей? Ведь в империи мы таким не пользуемся. У нас в подобных ситуациях люди просто обращаются к лекарям. А если федералы научились как-то распознавать их ещё на стадии эмбриона? Так, мне нужна лара Эдина! — Лекарь Далиентаров? — уточнил я. — Да, она не только лекарь, но и врач. Причем знающий и генетику тоже! *** Следующая неделя пролетела для меня как мгновение. Дедок-контроллер всё-таки сумел внедрить поисковик в базу РНН, и теперь днём я был занят переселенцами, а вечерами Рари делился своими находками. — Я нашел закономерность, по которой федералы отбирали семьи для участия в проекте «Новые люди»! — с гордостью сообщил он. — Я проверил весь переданный нам список иверских ларов, и… да! У всех их матерей четвёртая отрицательная группа крови! — Рари, в тех списках только плюсы и минусы. — А вот и нет! Помнишь, я тебе говорил, что все иверские лары рождались только в девяти населённых пунктах? Так вот, я запустил поиск в базе РНН по месту рождения и нашел недостающих. В том числе и тебя, Габриэл. И у твоей матери была четвёртая отрицательная. И у матери Тины и Даника тоже. — И что это нам даёт? Ведь в империи у ларов не только такая. — Да, у ларов встречаются все виды групп и резусов. Но я через Далиентаров запросил данные по нашим лекарям, и… Габи, я гений, просто признай это! В тех семьях, где рождались лекари, у одного из родителей обязательно была четвёртая отрицательная! Либо у матери, либо у отца. При этом у самих лекарей четвёртой отрицательной не бывает никогда. Это объясняет, почему лекарская магия по наследству не передается. То есть почему так редко лекари рождаются от лекарей. Вот только здесь, на Ивере, медики проекта «Новые люди» работали с тем семенным материалом, который был в наличии, поэтому отбор по группе крови они проводили именно среди женщин! — Хочешь сказать, что четвёртая отрицательная — это не гарантия рождения лекарей, но обязательное её условие? — Да! — Но это не объясняет, почему их здесь почти треть. — Больше само число рождений, значит, больше вероятностей. Всеми деталями сейчас занимается лара Эдина и другие специалисты нужного профиля. А ещё Далиентары подняли все свои спящие ячейки и теперь пытаются раздобыть материалы по проекту. Так что через месяц или через год эта тайна будет раскрыта. Но это уже неинтересная рутинная работа. Главное, что это открытие совершил я! Ну скажи, что я гений!