Every Lover's Game

Суббота, 7 февраля, 1976 Потребовать провести отбор в середине семестра, особенно когда на горизонте матч с Хаффлпаффом — довольно смело. А еще сказывается тот факт, что никто в команде не знает, что она собирается сделать. Не зря все-таки она гриффиндорка. Слова Лили пробудили что-то у нее внутри, и теперь все, чего Марлин хочет — начать действовать. И нерешительность никогда не была ее основной чертой — она ни к чему не приводит и почти всегда ухудшает ситуацию — но ей нужна поддержка. Нужно, чтобы все получилось. Когда им удается разбудить Мэри и рассказать ей все, то они решают, что Алиса — лучший вариант. Джеймс и Сириус — их друзья, но они не понимают, каково это — пытаться проявить себя, в то время, как Алиса выгрызала звание капитана. Если она хочет, чтобы кубок на ее последнем году обучения достался Гриффиндору, то Уолш должен уйти. И получается, что из всех игроков, именно Алисе есть что терять, если она не воспользуется возможностью выгнать Уолша. Нужно только убедить ее. Найти ее несложно — у старост есть свои общежития на отдельном этаже, но им требуется несколько дней, чтобы застать ее. Марлин продолжает стучать, когда Алиса открывает дверь. И из-за их разницы в росте Алисе наклоняется, чтобы встретиться взглядом с Марлин. — Девочки, чем я могу вам помочь? — спрашивает она, прислонившись к двери и переводя взгляд с Мэри на Лили и Марлин, а все трое решительно смотрят на нее. Нет смысла откладывать. — Я хочу присоединиться к команде по квиддичу. Сразу выкладывает она, сохраняя спокойствие. Алиса моргает. — Ты хочешь попробовать в следующем году? Если тебе нужен совет… — Нет, — перебивает ее Марлин, ее сердцебиение учащается. — Я хочу присоединиться прямо сейчас. На правах особого отбора. Алиса выгибает бровь, и Лили, стоящая рядом, поясняет. — Это правило факультета. Нам только нужно, чтобы ты ее поддержала. — Я знаю. — задумчиво отвечает Алиса, окидывая взглядом Марлин. — Ты уверена, что готова, малышка? Я никогда не видела, как ты играешь. Марлин сдерживает ухмылку, которая так и норовит сорваться с ее губ. Она интенсивно тренировалась в течение несколько месяцев, а так делает немного игроков перед отбором. Она хороша. Она отлично подготовлена. Она добилась этого, падая на спину, набивая синяки бладжерами, доводя себя до изнеможения вечными тренировками, но она сделала это. Ее навыки — последнее, что ее волнует. — Я готова. В ее голосе слышится то, чего раньше она никогда не слышала: твердая, решительная уверенность, которую Алиса тоже уловила, если судить по блеску в ее глазах. — Она готова. — повторяет Мэри. Алиса секунду смотрит на них, но по какой-то причине кивает, будто верит, что они говорят правду. — Хорошо, но специальный отбор подразумевает замену членов команды из-за травмы или других проблем. Кого бы ты… — Уолш. Алиса выпрямляется, и Марлин понимает, она уже за них. Алиса слегка хмыкает, снова кивает и делает шаг в сторону. — Вам лучше зайти. Час спустя они вчетвером стоят в кабинете МакГонагалл. — Если она хочет попробовать, мы должны ей позволить. — говорит Алиса, держа руки в карманах. У нее всегда была такая легкая, но необъяснимая манера поведения, даже сейчас Марлин не может понять, как она относится к их делу, но раз уж она говорит с МакГонагалл от ее имени, то остальное неважно. — Уолш играет уже много лет. Когда-то он был хорош, но стал ленивым. Он затевает споры, не слушает рекомендаций, ему больше не важно играть, а только состоять в команде. Лицо МакГонагалл нечитаемое, она окидывает Марлин взглядом, словно видит ее впервые. Этот взгляд уже ей знаком, поэтому она не позволяет беспокойству закрасться в ее душу. Декан факультета привыкла, что Марлин — хорошая, но не выдающая ученица, тихая подруга золотой девочки Лили и Мэри, которая знает всех, и все знают ее. Она не сводит с нее взгляда. — Вы хороший игрок, мисс Маккиннон? Этот вопрос напоминает о том, как она в детстве смотрела «Волшебника из страны Оз». Ты хорошая ведьма или плохая? — Да. — отвечает она. И ей кажется, что она видит, как приподнимаются уголки губ профессора. — Мисс Фортескью? Алиса пожимает плечами. — Посмотрим. МакГонагалл слегка поджимает губы. Марлин буквально чувствует, как Лили и Мэри сдерживаются, чтобы не вступиться за нее, да и она сама не намного лучше. В ее груди растет напряжение. Ей хочется встать на колени, дать им понять, как сильно она хочет попасть в команду, но она ждет и ждет, пока… — Очень хорошо. — говорит ведьма, доставая пергамент. — Полагаю, у Гриффиндора поле забронировано на эту среду после занятий. Мисс Фортескью, полагаю, вам следует оповестить команду, что будет проведен специальный отбор? Алиса кивает. Дело сделано. МакГонагалл одним взмахом пера показывает им, что они могут идти. Они едва успевают сделать пятнадцать шагов по коридору, как Мэри и Лили набрасываются на нее, их голоса настолько громкие, что, кажется, такую частоту могут услышать только собаки. — Кроули, Мерлин и Моргана! — кричит Лили, пока Мэри трясет ее за плечи. — Ты надерешь им всем задницы! Не могу дождаться… На губах Марлин появляется ухмылка, которую она не может контролировать, и ей приходится запрокинуть голову к потолку, испытывая то же желание, что и ее подруг — прыгать на месте. После всех проведенных тренировок на морозе, после каждого синяка, боли в мышцах — всего того, из-за чего ее тело невозможно узнать — у нее есть шанс. Настоящий шанс. Играть сейчас, а не через несколько месяцев. — Не подведи меня, малышка. — говорит Алиса, проходя мимо них, в ее темных глазах отражается заинтересованность. И Боже, Марлин не подведет. Она никогда не была лучшей в том, за что бы ни бралась. Но сейчас? Это запомнится. Она запомнится.

***

В среду днем вся школа — или те, кому не наплевать на квиддич, а таких, оказывается, большинство — знает, что Гриффиндор проводит специальный отбор. Но они не знают, кто пробуется или кого пытаются заменить. Неожиданный отбор, а также подготовка ко Дню святого Валентина, охватившая весь замок, вызывают бурный поток сплетен. Быть одной из немногих, кто знает правду, довольно странно, но от того, с каким энтузиазмом сокурсники подхватили новость и обсуждали ее, Марлин чувствует напряжение. Разумеется, Мэри это нравится, она отпускает комментарии практически всем, кто ее слушает, а Пит постоянно бросает на нее многозначительные взгляды, словно говоря: «Это ты! Это ты!» Будто она не знает. Но Лили, кажется, понимает ее нервозность и становится островом спокойствия, уводя Марлин позаниматься с ней и Римусом в библиотеку — место тишины, навязанное мадам Пинс. Джеймс и Сириус даже не волнуются. Несмотря на то, что они узнали, что кто-то пытается заменить одного из членов команды, они категорически уверены, что это не они. И как бы ни было неприятно признавать — им и не стоит волноваться. Они — лучшие в команде, и все это знают, несмотря на Сириуса, в последнее время ведущего себя нестабильно. Если кто-то из них думал, что со временем он успокоится, то с каждой дракой со слизеринцами или проклятиями, что он бросает ради острых ощущений, не заботясь в кого они попадут, уверенность пропадает. Он явно плохо справляется с отречением от семьи. Но Марлин никак не может ему помочь: ни советом, ни словами утешения, ни поддержкой. Все будет не таким по сравнению с тем, как ему помогают парни. За свои розыгрыши они получили прозвище «Мародеры», которым они только гордятся (Сириус больше всех). Но упрекать его в квиддиче никто не может. Часы сообщают об окончании занятий, девочки задерживаются, собирая свои вещи. Через полчаса она выйдет на поле, чтобы попытаться попасть в команду. Алиса дала ей представление о том, чего стоит ждать, и от одной мысли у нее сводит желудок. Однако сердце остается спокойным, а пальцы так и тянутся охватить метлу. Она жалеет, что отбор не состоялся еще раньше. Лили стоит с одной стороны, а Мэри — с другой. Они тихо переговариваются, пока однокурсники покидают кабинет. Возле двери стоит Питер и пытается уговорить Римуса пойти посмотреть, заверяя того, что такое нельзя пропустить. Судя по разговорам остальных, у нее будет довольно много любопытных зрителей. К черту. Она справится. Может, они не знает о ее существовании, но она уже на протяжении многих лет в курсе их сплетен и драм. И она даст им новый повод для сплетен. — У тебя все получится. — говорит Лили. — Тебе не о чем беспокоиться. И если они этого не увидят, значит, они идиоты, которые тебя не заслуживают. — Ты заставишь их увидеть. — говорит Мэри. — Потому что ты Марлин, мать твою, Маккиннон. Она улыбается, а кончики пальцев подрагивают в предвкушении. — Увидимся на поле. Подруги довольно переглядываются, слыша уверенность в ее голосе, каждая пожимает ей руку, прежде чем направиться к выходу. Марлин делает глубокий вдох, заставляя давление спрятаться глубоко внутри нее. Пора показать школе, кто она такая. И от мысли ее губы расплываются в ухмылке.

***

Еще никогда Марлин не чувствовала себя настолько готовой к чему-либо, но стоя сейчас между трибунами с метлой в руках, это чувствовалось отчетливо. Она тратила каждую минуту свободного времени и всю свою энергию на тренировки, перестраивала свое тело. Она готова как никогда. От ее тела исходят разряды предвкушения, и ей приходится упираться сильнее в землю, чтобы не сорваться с места. Она слышит, как Алиса раздает указания игрокам на поле. Сквозь трибуны видно только их силуэты в идеально подобранной форме ало-золотого цвета. У Марлин нет формы — только дешевая квиддичная экипировка, надетая поверх футболки с длинным рукавом, и черные спортивные леггинсы. Экипировку для нее раздобыла Алиса после того, как узнала, что Марлин без нее разбивает себе руки и колени. Эти мелочи складываются в единое целое и будто означают, что она тут чужак и пришла украсть одно из самых ценных мест в команде. Но Марлин не позволяет этим мыслям подавить ее, превращая их в броню. Если Уолш не хотел, чтобы она претендовала на его место, ему следовало приложить больше усилий. — Все, хватит. — выкрикивает Алиса. — Маккиннон, твой выход. Марлин делает десять шагов, пока не оказывается под ярким небом. Джеймс и Сириус так быстро поворачивают головы в ее стороны, что она удивлена, как они не свернули себе шеи — оба удивлены. Но ее внимание сейчас уделено не друзьям. Фрэнк ободряюще смотрит на нее, Алиса, вероятно, сказала, что она участвует в отборе, но остальные — Уолш, Миллс и Колдвелл — смотрят на нее со смесью растерянности, раздражения и насмешки. Марлин специально избегала мнения команды по поводу отбора, не желая столкнуться с потоком негатива, который сейчас исходит от этих трех игроков. Да и на трибунах ситуация не лучше. Когда она шла на поле, то знала, что посмотреть на игру пришло много студентов, но только сейчас до нее доносится весь масштаб перешептываний. Марлин Маккиннон, кто она, черт возьми, такая? Кажется, она сестра Дэнни Маккиннона. Ну, того, который несколько лет назад был капитаном хаффлпаффской команды. Ну и что, что ее брат был капитаном? Она то девчонка. В первых рядах гриффиндорских трибун Марлин видит своих друзей. Мэри и Лили машут ей рукой, а Питер восторженно поднимает большой палец вверх. — Мы устроим мини-матч, в котором ты будешь играть против того, чье место хочешь занять и, соответственно, на позиции, какую хочешь занять. — объясняет Алиса. — Правила упрощены: без снитча, играем до свистка. В каждой команде по одному вратарю, одному загонщику и два охотника. Первая команда: Лонгботтом — вратарь, Миллс и Блэк — охотники, Маккиннон — загонщик. Во второй команде я буду вратарем, Поттер и Колдвелл — охотники, и загонщиком — Уолш. Пока Алиса перечисляет команды, Марлин держится уверенно, наблюдая за реакцией остальных игроков, начинающих понимать к чему такая перестановка позиций. В нескольких футах от нее Уолш разражается громким смехом. Она поворачивается, смотря на него в упор. — Это шутка? Как ее зовут? Марта? Эй, Марта! — обращается он к ней, словно она и так не слышит каждое его слово. Миллс и Колдвелл хихикают. — Почему бы тебе не сдаться сейчас? Тебе меня не победить. Ну же, малышка. — он подходит к ней вплотную, из-за чего на его фоне она теперь выглядит еще меньше. — Пока я добрый. Марлин не отводит взгляд, не улыбается и не делает ни шага в сторону. И в его глазах сверкает гнев. — Хватит, Уолш. — твердо произносит Алиса, скрещивая руки, но это все, что она говорит. И Марлин понимает почему: если она пройдет отбор, то должна будет уметь держать себя в руках, не плача в плечо капитана каждый раз, когда ей будут грубить. Семикурсник фыркает и издевательски смеется, отходя в сторону. Она прекрасно видит, как он смотрит на нее — тоже думают о ней Миллс, Колдвелл и остальные студенты на трибунах: миниатюрная пятикурсница, которой едва исполнилось шестнадцать, со светло-молочной кожей да разбитыми коленками. Покрасневшее от гнева лицо только усиливает это впечатление, убеждая всех, что она — идиотка, которая не знает, как играть в квиддич. Малышка, как сказал Уолш. Последние три года Алиса была единственной девушкой в команде. Она заслужила, чтобы к ней относились нейтрально, если не уважительно. Но Марлин — неизвестность. Та девчонка, что подносит им чай после игр. Худышка, на которую не посмотрят дважды. Единственные, кто воспринимают ее всерьез — Алиса и Фрэнк; Джеймс и Сириус все еще слишком удивлены. Шум на трибунах усиливается, Алиса бросает на них быстрый взгляд, потом кивает и передает Уолшу и Марлин биты. — Давайте начнем. Они начинают пониматься в воздух, мадам Трюк, до этого наблюдающая за происходящим вместе с МакГонагалл в стороне, выходит вперед, чтобы выпустить бладжеры и квоффл. Марлин перекидывает ногу через метлу, когда Джеймс и Сириус подходят к ней, в их глазах по-прежнему читается вопрос. — Марлин. — Сириус наклоняется к ней ближе, в его голосе слышится беспокойство. — Ты действительно хочешь попробовать сместить Уолша? — Слушай, ты уверена? — Джеймс, кажется, переживает за нее еще больше, чем Сириус. — Уолш вроде как… — Поговорим позже. — отрезает она и взмывает в небо. Погода ясная: солнце освещает поле, и дует слабый ветер. Идеально. Марлин сосредотачивается на чувстве, охватившем ее тело, дыхание становится глубже, а сердцебиение — умереннее, пока она занимает позицию в небе. Уолш окидывает ее взглядом и улыбается так, словно он собирается съесть ее заживо. Бита в его руках выглядит опасным оружием. К черту их, если они считают, что она не справится. Они не знают ее хорошо, чтобы так думать. А Уолш? А ему персональное пожелание пойти нахуй. Он будет истекать кровью. Ее команда в невыгодном положении: они никогда не играли с ней, не знают ее тактику и ход мыслей, а Сириус и Фрэнк играют не на своих позициях. Но если они не знают, как она играет, то вот Марлин достаточно наблюдала за их тренировками, чтобы знать их. Миллс подстраховывает, пока Фрэнк и Джеймс пытаются пробиться к воротам. А теперь он позволит Сириусу — агрессивному и стремительному Сириусу — взять на себя инициативу. В то же время, Фрэнк надежен: он будет двигаться к цели, не отлетать далеко, так как у него нет такого опыта, как у Алисы. Марлин же следит, чтобы у охотников из ее команды получилось добраться до ворот другой, пока Поттер и Колдвелл пытаются пробиться к их. Сириус перехватывает квоффл, а она уже оказывается слева от него, как раз вовремя, поднимает биту и отбивает летящий к ним бладжер. Он отлетает точно в сторону команды Алисы, заставляя их разлететься в разные стороны, а Сириус и Миллс устремляются вперед. — Да, черт возьми! — кричит Сириус. Марлин усмехается, смотря, как они пролетают между игроками другой команды, делая простые пасы, которые только могут сделать два охотника. Алиса блокирует попытку Сириуса пробиться к воротам, и на секунду квоффл оказывается в свободном падении, прежде чем Миллс ловит его. С появлением Джеймс начинается настоящая суматоха, у него получается перехватить мяч. Он пытается нанести прямой удар по воротам. Марлин поднимается высоко, взглядом ища ближайший бладжер. Уолш отбивает один из бладжеров в охотников, но между ними слишком большое расстояние, которое и планирует использовать Марлин. Приблизившись, она перехватывает бладжер и направляет его в незащищенную спину Джеймса. Он так сфокусирован на том, чтобы попасть в кольцо, что не успевает увернуться, из-за чего бладжер сбивает его. У Фрэнка получается поймать мяч, поэтому счет по-прежнему ноль-ноль. Они играют сколько? Пять? Десять? Пятнадцать минут? Марлин не умеет следить за временем, пока сама играет. Ей хочется всегда большего, каждая секунда кажется одновременной безумно быстрой и бесконечной. Первое столкновение биты и бладжера запускает в ней что-то, напоминающее электрический разряд, который до сих пор отдается в ней. Мышцы рук ноют с каждым ударом, живот и бедра разогреваются от того, что ей приходится держаться за метлу одной рукой, но Марлин уже проходила это, так что теперь это не так болезненно. Она видит, как они удивлены. Они не понимают, откуда у нее появились способности, благодаря которым она разрушает их построения и направляет бладжеры с силой, приносящей ущерб при столкновении. Марлин не так быстра и смертоносна, как Сириус, и не может соперничать с Уолшем по дальности полета бладжера, но она разрушительна — всегда оказывается там, где ее не хотят видеть, разрушает их стратегии, затрудняя даже самые простые передачи. Она впитывает каждое проклятие или восклицание, сорвавшееся с губ другой команды. И с каждым она чувствует себя живой. Спустя полчаса счет один-ноль, причем единственный балл заработан благодаря Джеймсу. Он лучший охотник, а учитывая, что он играет против неопытного, и они не позволили ему забить больше, это можно считать успехом. У них есть еще достаточно времени, чтобы сократить разрыв. У Марлин только что получилось отогнать Алису от ворот, чтобы у Сириуса и Миллса появился шанс, как неожиданно звучит свисток. Все останавливаются, тяжело дыша, Марлин вытирает рукавом лоб. Она бросает взгляд на трибуны в поисках кудрявой головы Мэри и приметной копны рыжих волос Лили, но ее внимание привлекает нечто другое. Вскоре и остальные в воздухе замечают это, и все вместе поворачиваются посмотреть, как десятки учеников занимают часть трибун, большинство из них одеты в форму. Слизеринскую форму. — Что…? — Джеймс парит рядом с ней, его лицо блестит от пота, а волосы в еще большем беспорядке, чем обычно. — Что они делают? — Марлин хмурится, а Джеймс только пожимает плечами. Похоже, весь их факультет решил прийти, что абсолютно бессмысленно, если только… — Чтоб их… — она слышит, как чертыхается под нос Алиса, когда они понимают, что те здесь забыли. Капитан подлетает к земле, чтобы переговорить с мадам Трюк и профессором МакГонаггал, обе из которых показывают на Змей — причину, по которой был дан свисток. Слизеринцы пришли, чтобы сорвать их тренировку. Чтобы сорвать ее отбор. Это единственная причина, почему такая огромная толпа, включая первокурсников, может прийти на поле. Марлин всегда считала, что соперничество между Гриффиндором и Слизерином нелепо, ведь Хаффлпафф и Рейвенкло не вгрызаются так друг другу в глотки. Но с каждым розыгрышем или недопониманием она все лучше понимала, почему те, кто не сдерживают своих эмоций — как Сириус и Джеймс — реагируют на них. И все происходит по новой. Она чувствовала, как кровь в ее венах вскипает, ту же гордость, но всегда игнорировала ее, считая до десяти. Но сейчас, когда загнанные глубоко внутрь желания вырываются наружу, Марлин не уверена, что просто смолчит, когда в следующий раз кто-то из Змей попытается поставить ей подножку или назовет ее слабачкой, пока она просто шла мимо них в библиотеку. Особенно, если они попытаются так сделать сегодня. Точно не в самый важный для нее день. После еще нескольких минут переговоров Алиса летит к ним обратно, откидывая пряди волос с лица. — Они не нарушают никаких правил, находясь здесь. — говорит она. Ее взгляд останавливается на Марлин, Джеймсе и Сириусе. — Не обращайте внимания и продолжайте играть. Снова звучит свисток, Марлин отрывает взгляд от зелено-серебристых пятен на трибунах и, сжимая в руке биту, возвращается на позицию. Игра продолжается. Когда это происходит в первый раз, Марлин не думает, что это адресовано ей. Больше половины игроков сцепились прямо перед воротами Фрэнка, пытаясь выхватить квоффл. Вырвавшись из этой кучи, в которой Марлин оказалась, защищая Миллса, Марлин отлетает в сторону и успевает заметить летящий в их сторону бладжер. Она готовится отбить его, несмотря на то, что это было бы непросто. Но если ей удастся отбросить его в толпу, то у Сириуса получится выхватить квоффл. Но в момент, когда она готовится отбивать, с трибун раздается смешанный с шипением гул. Все замирают, смотря, как слизеринцы отбивают ногами ритм с такой силой, что гобелен колышется, а они сами шипят, подобно змеям, украшавшим ткань. И естественно в самый ответственный момент это отвлекает всех: и Марлин, и Джеймса, который тянулся за квоффлом. Бладжер пролетает мимо на дюйм, но хотя бы Сириус пользуется моментом и выхватывает квоффл. — Мерлин. — бормочет Фрэнк неподалеку от нее, и Марлин слышит, как Сириус называет их мерзкими гадами, что полностью подходит им. Они видят, как МакГонагалл направляется к трибунам, чтобы успокоить их, пока они продолжают игру. Им удается забить в ворота Алисы, что оживляет их мини-команду. И Марлин как раз собирается запустить бладжер в Колдвелла, когда это происходит снова — шипение и топот сильнее, чем в прошлый раз. Она одергивает руку за секунду до, как собиралась ударить по бладжеру. Возможность упущена: Колдвелл успевает передать квоффл. Гнев нарастает, Марлин выкрикивает несколько ругательств и сжимает сильнее биту. Она их цель. Они пришли, чтобы испортить ее отбор. На третий раз и остальные понимают тактику слизеринцев. Но они продолжают играть, их шипение заглушается шумом в ушах. Каждый взмах биты яростнее предыдущего: она сводит на нет попытки Джеймса и Колдвелла забросить хотя бы еще один раз, пока Алиса не объявляет об окончании. И тут в перерыве она уголком глаза замечает тень. Огромную тень с битой в руке. Она думает, что над ней снова пытаются подшутить, запугать, и принимает вызов. Во-первых, ее не запугать, а во-вторых, получается, Уолш сосредоточился не на игре, что значит, у ее команды больше шансов забить. И как раз в этот момент в нее летит первый бладжер. Она уворачивается от него, кидая злобный взгляд через плечо. Правилами не запрещено загонщику направлять бладжер в другого загонщика, но вряд ли это разумно. Так как в таком случае охотники остаются на произвол судьбы. Она оказывается на другой стороне поле, недалеко от слизеринцев. Марлин думает, что Уолш прекратит и вернется к игре, но вместо этого он преследует ее, в его глазах сверкает нескрываемая злость. И всякий намек на шутку исчезает. С появлением слизеринцев что-то изменилось. Они пытаются сорвать ее отбор. И Марлин вспоминает последний матч, где Слизерин победил отчасти из-за некомпетентности Уолша. А сейчас появилась она, пытающаяся заменить его. Они понимают, она лучше него, да любой будет лучше. И не хотят, чтобы на его место пришел достойный игрок. Судя по выражению лица Уолша — тот тоже это понимает. Следующий бладжер, который он посылает в ее сторону, не имеет ничего общего с игрой. Он точно не может быть направлен в сторону Сириуса или Миллса, и здесь точно нет случайности. Он целится в нее. Ей кажется, она слышит, как Фрэнк выкрикивает предупреждение, но слишком поздно. Их разделяет всего десять футов — слишком близко, чтобы он промахнулся, и удар силен, отчего бладжер летит с невероятной скоростью. У нее нет времени, чтобы увернуться, ее сердце бешено колотится, но вместо того, чтобы доставить ему удовольствие, Марлин всем своим весом наклоняется вниз, падая под метлу. Через долю секунды бладжер проносится ровно в том месте, где было ее тело. Несмотря на то, что она им не нравится, слизеринцы с беспокойством наблюдают, как она висит вверх ногами, и только благодаря крепкой хватке бедер вокруг метлы она еще не превратилась в кровавое месиво на поле. Свист в воздухе сигнализирует о возвращении бладжера. Задыхаясь, Марлин роняет биту, перехватывая ее левой рукой, прежде чем она успевает упасть на землю, и в ту же секунду хватается за метлу правой. Она снова сидит на метле, и с такой силой, что слышен треск дерева, ударяет по бладжеру, направляя его прямо в руки Уолша. Или если точнее, то ему в живот. Раздается хруст, означающий перелом костей, и вскрик, говорящий о боли. Марлин не жалеет ни о том, ни о другом. Он встречается с ней взглядом, сгорбившись на метле. Она не отводит взгляда, прекрасно зная, что ее лицо сейчас алого, как и их факультет, цвета. — Что? Это я еще была добра. Прежде чем он успевает упасть с метлы или что-то столь же драматичное, раздается свисток, и возле них появляются остальные игроки. Миллс и Колдвелл подхватывают Уолша и летят к земле, бросая на нее гневные взгляды. Алиса останавливается рядом с ней, она так быстро преодолела путь, что Марлин чувствует ветер. Только сейчас Марлин задумывается о том, как нападение на члена команды отразится на ее шансах попасть в эту самую команду. Стыд пробирает ее до костей, но она прерывает попытку объясниться. — Как ты? — спрашивает Алиса. — Уолш так на тебя набросился. Это было отвратительно. — Нормально. — Марлин быстро качает головой. — Мы продолжаем игру или…? Алиса вздыхает и указывает подбородком на Уолша, возле которого уже была мадам Трюк. — Можешь выдохнуть. Похоже, на сегодня мы закончили. Алиса летит вниз, а Марлин впервые за час дает себе выдохнуть, расслаблено садясь на метле, снижая давление на бедра. — Марлин! — кричит Джеймс, привлекая ее внимание. Когда он подлетает ближе, то на его лице читается облегчение, что Уолш ничего ей не сломал. — Ты в порядке? — он протягивает руку, сжимая ее плечо, одновременно сканируя толпу слизеринцев на трибунах. — Вроде того. — бормочет она. Ее собственный взгляд превращается в нечто яростное, когда она замечает, куда смотрит Джеймс. Ублюдки. Рука Джеймса напрягается и опускается, когда он видит знакомое лицо. — Малыш Блэк. — тянет он. Одна фигура придвигается вперед, темные кудри рассыпаются по лицу, а бледные черты лица освещается в лучах солнца. — Поттер. — холодно отвечает он, хотя в его тоне все еще чувствуется насмешка. Марлин не сразу узнала его. Младший брат Сириуса. Слизеринский ловец. Регулус. Он пришел сюда, чтобы шипеть, как змея в попытке испортить ее игру, из-за чего его брат мог оказаться в Больничном крыле, если бы она промахнулась. Марлин часто ссорилась со своим братом, но она знает, что ни один из них не стал бы так делать. Но очевидно, что слизеринцы не видят в этом ничего плохого: двое парней, которых она до этого видела с Регулусом стоят по обе стороны от него, ухмыляясь, выражая тем самым свою неприязнь и незаинтересованность. — Не смог удержаться, хах? Чтобы прийти и посмотреть, как играет лучшая команда. — Джеймс усмехается, опуская глаза, но Регулус просто смотрит на него. — Твоя команда не может и минуты продержаться, чтобы не выставить себя посмешищем. И кроме этого, я не могу назвать ни одного неотразимого качества в тебе. Темноволосый парень слева от Регулуса фыркает, а блондин справа приподнимает уголки губ. Марлин закатывает глаза и отводит взгляд с Регулуса и его придурковатых друзей. Но там, прямо за ними с нечитаемым лицом, скрестив руки, сидит девушка… та прекрасная девушка… Которая, судя по всему, слизеринка. Ее косички откинуты назад, открывая вид на выразительные скулы. Черные глаза блестят на солнце, Марлин подмечает это, потому что девушка смотрит на нее, словно на муху, которую нужно прихлопнуть, или как на что-то, что необходимо взять под контроль. Марлин чувствует тяжесть в животе, а по лицу расползается румянец, но она заставляет себя отвернуться, вздергивая подбородок. Она не хочет, чтобы эта чертовски красивая слизеринка занимала в ее голове еще больше места, чем сейчас. Особенно, когда она из тех, кто пытаются сорвать ее шанс попасть в команду. Джеймс все еще занят перепалкой с Регулусом, но вот Марлин, наоборот, пытается абстрагироваться от напоминающих скульптуры чистокровных лиц и замечает, как Трюк и МакГонагалл машут им. — Джеймс. — перебивает она, и он непонимающее моргает, словно действительно забыл об остальных, занятый своей маленькой игрой со Змеями. Она кивает на поле, и он в последний раз кидает взгляд на брата своего лучшего друга и следует за Марлин, плечом к плечу. Колдвелл уже увел Уолша в Больничное крыло, на поле осталось только пять членов команды. Алиса разговаривает с МакГонагалл, они обе прекращают говорить, когда Марлин подходит к ним. У нее в животе все сжимается. Декан ее факультета, несмотря на свою обычную скрытность, не выглядит рассерженной из-за того, что они устроили на поле. — Я обсудила все с капитаном вашей команды. И мы решили, что нужно взять несколько дней для решения вопроса, можете ли вы заменить мистера Уолша. Учитывая, что сейчас мистер Уолш не может выступить в свою защиту. В последней фразе слышится осуждение, но Марлин его уже не слышит: ее тело пылает от чувства вина за то, что она сделала с Уолшем, а ее разум цепляется за другие слова профессора: «капитана вашей команды». Как будто это о чем-то говорит. Марлин, кажется, впервые за все время, как она вышла на поле, выдыхает после того, как МакГонагалл уходит с поля, а мадам Трюк начинает собирать снаряжение. Она показала, что умеет работать с командой, не сдается под давлением. Показала, что может нанести урон противнику. Она хорошо справилась. Действительно хорошо. — Ты была чертовски хороша! — кричит Сириус, появляясь неожиданно, словно бладжер, и хлопает ее по спине. — Черт, Маккиннон, если бы я знал, что ты так умеешь играть, то давно бы заснул биту Уолшу в глотку, чтобы ты заняла его место. Блять… наш дуэт будет убийственным. Она отчетливо представляет, как они работают вместе против другой команды. Мысль приятна. Она усмехается, когда Джеймс рядом с ней задыхается от смеха, подносит руку к горлу, повторяя жест Сириуса, а другой опирается на ее плечо. — Серьезно, Марлин, это было нечто… Когда ты научилась так играть? Прежде, чем она успевает ответить Джеймсу, на поле появляются знакомые фигуры, стремящиеся обнять ее. — Боже! — визжит Мэри и прыгает, обнимая ее; аромат цветов и свежего белья волной окутывают Марлин. — От тебя воняет! Но несмотря на жалобу, она не выпускает Марлин из объятий, вцепившись только сильнее. Лили и Питер стоят перед ней, держа ее за одну из рук. — Когда ты разбила строй Корни-Бэя, я чуть не свалился с трибун! — взбудоражено пересказывает Питер, его лицо светится от счастья. — Лили пришлось ловить меня, правда, Лилс? — Правда. — подтверждает Лили, сияя. — Ты так хорошо играла! Даже когда появились слизеринцы. — Я найду способ отомстить этим ублюдкам, обещаю. — раздраженно произносит Сириус. Джеймс не упоминает, что среди них был брат Сириуса, и Марлин тоже. Она думает о неизвестной темноглазой девушке, которая вновь пробралась в ее мысли при упоминании Слизерина, как видит, что к ним идет Римус. Он медленно спускается по лестнице — что-то с бедром — и Марлин делает мысленную пометку принести ему грелку, чтобы облегчить боль, когда они вернутся в замок. Как только Римус оказывается в зоне видимости, Сириус подходит к нему: то ли чтобы позлить, то ли чтобы подбодрить его — зная Сириуса, скорее всего, и то и другое. И Римус улыбается, его зеленовато-карие глаза сияют. — Это было потрясающе, Марлс. — его голос звучит ободряюще. — Не знаю, что мы будем делать с тем, что вы трое в команде, но… — эту часть он заканчивает уже сухо. — Возможно, тебе придется начать ходить на игры. — поддразнивает она, и он стонет, отчего все остальные смеются. Когда они идут к замку, в груди у Марлин все пылает от осознания, что они все верят, что у нее получится.

***

Марлин не замечает взглядов других учеников, которые видели в тот день ее пробы, общаясь только своей маленькой группой. Но чем дольше она ждет решения, присоединится ли она к команде, тем труднее их игнорировать. Сочетание усталости, предвкушения и ее друзей, которые вечером в Большом зале снова вспоминали ее лучшие моменты: те самые, из-за которых Питер и девочки вставали и аплодировали, а Римус отрывался от своей книги и внимательно смотрел на нее (на что Сириус возбужденно реагирует, пока Римус не затыкает его едой). Но споры о ее отборе, а также репутация неизвестной подружки старосты Лили Эванс и светской бабочки Мэри Макдональд приводят к тому, что в четверг на занятиях все внимание приковано к ней. И это намного хуже сплетен, которые не стихали до самого начала отбора. Тогда еще никто не знал, кто она такая. Они обсуждали ее, но так, что большую часть этого она не слышала. Марлин никогда не была в центре внимания, и пока это не случилось, она даже подумать не могла, насколько это неудобно, и как сильно она хочет исчезнуть. Потому что сейчас девушки оценивают ее внешность и одежду, а парни заглядываются на ее ноги, грудь и губы. И она слышит каждое произнесенное ими слово, от которых внутри нее все вскипает от гнева. Сучка, стерва, лесбуха… Последнее воспринимать труднее всего. Но она гриффиндорка и уже давно не дрожащая первокурсница. Если ее обсуждают, то она будет держать спину ровно и смотреть им в глаза в той самоуверенной манере, которую она не раз видела у Сириуса и Джеймса. И когда она слышит, как какой-то шестикурсник со Слизерина называет ее фригидной маленькой мышью, то она в ответ говорит ему, чтобы он полз к своей мамочке и наконец познал, что такое пизда. В тот день Марлин впервые с восьми лет участвует в драке, которая благодаря Лили разрешается без последствий для нее. Ну, кроме пореза на подбородке, который она демонстрирует с гордостью. В День святого Валентина весь замок был украшен кучей розовых и фиолетовых сердечек. Получив дюжину жестоких посланий, нацарапанных на валентинках, которые еще и с визгом летали по классу, они с Мэри сжигают их в общей гостиной, параллельно обсуждая примитивность текста. Внутри нее закрадывается странное предчувствие, когда на очередной день ответа от Алисы или МакГонагалл так и нет. Она была хороша. Она знает это. Только под вечер ее полностью захватывает волнение, что ее желаниям не суждено сбыться. Но не только Марлин чувствует себя так. Весь замок словно балансирует на грани, и неважно виноват ли в этом ее отбор или нет, но все готово обрушиться по щелчку пальцев. Слизеринцы активизировались, на что гриффидорцы с радостью отвечали им. В воскресенье утром она слышит, как Сириус в Большом зале наезжает на Северуса за оскорбление Римуса, который снова оказался в Больничном крыле. Но только в понедельник после занятий Марлин понимает, что все вышло из-под контроля. Как только часы пробивают об окончании занятий, Марлин собирается в гостиную и спросить у Лили, не знает ли она, почему мальчиков сегодня не было на занятиях. Римус часто болеет, и они много времени проводят с ним, но им обычно не разрешают прогуливать занятия вот так… уж точно не целый день. Она мельком видела Питера после обеда, но он выглядел мрачным и расстроенным и исчез до того, как она успела хоть что-то спросить. Мэри сказала, что слышала, как Джеймс кричал, когда она возвращалась в гостиную после комендантского часа, но не знала о чем именно. А Джеймс никогда не кричит, это не в его стиле. Все это не предвещает ничего хорошего. И Марлин хочет побыть с подругами, пока они во всем разбираются. Вместо этого МакГонагалл находит ее в коридоре возле кабинета защиты от темных искусств и отводит к себе в кабинет. Возможно, это просто игра света, но Марлин может поклясться, что та выглядит старше, чем неделю назад, будто на нее навалилась вся тяжесть мира. — Возьмите печенье, мисс Маккиннон. — говорит профессор, когда они садятся, и указывает на поднос. Страз и надежда, желание и необходимость разрывают Марлин изнутри. Она не думает, что может есть, пока не узнает принята ли она в команду. Но все равно протягивает руку к подносу. Когда Минерва МакГонагалл говорит тебя взять печенье — ты берешь печенье. — Заранее прошу прощения, но буду краткой. У меня есть несколько неотложных дел, которые нужно решить, но я не хотела оставлять тебя в неведении. — начинает МакГонагалл, вокруг ее рта прорисовываются морщинки, когда она слегка вздыхает. — Изначально планировалось, что ты займешь место Белдена Уолша в команде, но, боюсь, это невозможно. Плот, который удерживал Марлин на плаву последние несколько дней, начинает тонуть. Она чувствует, как к горлу подкатывает разочарование, наполняя рот желчью. Что? Почему? Она не хочет сейчас говорить, чтобы сдержать гневные возмущения, но ей нужно высказаться. МакГонагалл поднимает руку, предвещая ее слова. — В связи с непредвиденными обстоятельствами Сириус Блэк незамедлительно был исключен из команды по квиддичу. — голос профессора звучит хрипло, словно обжигая ее. — Ему запрещено играть до конца учебного года. И, несмотря на то, что я согласна с оценкой мисс Фортескью касательно мистера Уолша как игрока, но у нас нет другого, кто мог бы занять его место. Только если вы не согласитесь занять место Сириуса. Марлин растерянно моргает, в горле собирается ком. Что, черт возьми, такого натворил Сириус? Он обожает квиддич, он не стал бы рисковать местом в команде… И неужели Марлин отнимет у него и это прямо сейчас? МакГонагалл должно быть видит борьбу на ее лице, потому что черты ее лица смягчаются. До Марлин доходит, что профессор называет Сириуса по имени, когда упоминала его, а она редко так делает. Она всегда была мягка с нарушителями правил, что раздражало Марлин в первые годы учебы. Именно поэтому она никогда не общалась с ней вне занятий. — Мы с Сириусом уже поговорили об этом. Он знает, что не будет играть в этом сезоне, и я намекнула ему, что вы можете занять его место. — МакГонагалл делает паузу. — Только если вы согласитесь. Марлин чувствует, как в ее грудь тень желания пульсирует, словно второе сердце. Почему Сириус так облажался, что ее единственная возможность сыграть — это предать его? Почему первым человеком, превратившим ее в краснеющую идиотку, оказалась девушка? Так еще и слизеринка? Почему все ее желания исполняются таким образом? — Сейчас середина семестра. — напоминает МакГонагалл. — Осталось всего несколько игр. Сириусу разрешат вернуться к игре в сентябре, а к тому времени мистер Уолш закончит Хогвартс. Она констатирует факты. Убедительные факты. Факты, говорящие о том, что Марлин должна ухватиться за выпавший шанс обеими руками, пока он не ускользнул от нее. Вспоминая о месяцах, которые она потратила на это, о синяках, о жестоких комментариях, поражениях, она сталкивается с профессором взглядом. — Вы прекрасный игрок, мисс Маккиннон. Один из сильнейших, кого я видела за последние годы. В ее мыслях все еще горит тот самый огонек, что зажегся несколько месяцев назад, когда она наблюдала за первым матчем против Слизерина. Боже, ей нужно оно. Не оглядывайся назад, Марлин. — Хорошо. — она приподнимает подбородок. — Я займу его место. После этих слов остается мерзкое послевкусие, но она отказывается забрать их назад. МакГонагалл кивает. — Очень хорошо. Мисс Фортескью сообщит вам детали относительно тренировок и прочего. Марлин выходит из кабинета и спускается вниз, чувствуя, как с одной стороны ее переполняют эмоции, а с другой она словно во сне. Никого из ее друзей нет в гостиной, комнаты тоже пусты. Она подходит к столику Марлин и садится с блеском в глазах. Она едва себя узнает. Не оглядываться назад, повторяет она про себя, когда тянется за ножницами, которыми ее подруга обычно вырезает изображения из журналов. Не оглядываться назад, не оглядываться, не оглядываться. Если это то, кем она собирается стать, то она будет собой максимально. Без сомнений. Она не расплетает косу, поднося ножницы к ней. Лезвия с трудом обхватывают пряди, но она не останавливается, пока не чувствует пустоту за шеей — ощущение, которое она никогда раньше не испытывала. Скинув отрезанные волосы на пол, она продолжает подрезать оставшиеся локоны, пока не добивается нужного результата. Теперь кончики ее волос едва достигают плеч. Голова кажется намного легче, чем она могла себе представить. Марлин кладет ножницы назад и тянется под ворот школьной рубашки к крестику. Найти застежки — вторая цель. В последний раз она делала это, когда подралась с девочкой во дворе. Она не отрывает взгляда от своего отражения, когда расстегивает цепочку, позволяя ей соскользнуть в сомкнутый кулак. Она задирает подбородок, на котором все еще остались следы драки, и впервые за долгое время Марлин видит, как в отражении мелькает что-то, говорящее о настоящей ей.