Первый в очереди (перевод)

“Где-то нечто прекрасное ждет, когда о нем узнают.” – Карл Саган

Глава 1

Во всем виноват мамин чемодан. Было ясно, что брать чемодан, который был старше меня, — ужасная идея. Однако именно он — грязный, темно-синий, со странной розовато-лиловой полосой и зловещей молнией — оказался самым большим, что нашелся у нас дома. Да и родители, черт возьми, точно не побегут покупать мне новый для поездки в университет Катия. Когда я тащил его, он угрожающе шатался на трех уцелевших колесах. А когда шел по ступенькам в Граббс Холл, его ручка врезалась мне в ладонь. Пару минут назад перед общежитием я забрал ключ-карту. Ожидание в очереди за ним на участке “Р-Я” — ничто по сравнению с тем, что, вероятно, поджидало меня в вестибюле общежития. У лифтов собралась большая и шумная толпа; яблоку негде упасть среди первокурсников, их родителей, бабушек-дедушек, братьев и сестер. Тремя неделями ранее сотрудники комиссии Катии разослали письма с графиком поэтапного заселения, однако, судя по переполненному вестибюлю, никто его не прочел. Все были в группах: папы таскали огромные сундуки и мини-холодильники, мамы — охапки постельного белья, младшие братья и сестры — гладкие черные чемоданы, из-за которых мне хотелось спрятать собственный. На одинокой скамейке в холле сидели двое мужчин и светловолосая девушка — та была моей ровесницей. На ее толстовке под большим логотипом средней школы Массачусетса читалось “Танцевальная команда”. Но больше меня заинтриговали мужчины рядом с ней. Оба по возрасту могли сойти за родителей. У того, что повыше, была прислоненная к ноге трость, по-военному коротко стриженные черные волосы и строгая манера сидеть, это напомнило мне о бывших армейских приятелях отца. Другой мужчина был сильно ниже ростом, с пивным животом и копной седеющих вьющихся волос. Он что-то оживленно говорил и жестом просил двух других склониться для селфи. Девушка не походила ни на одного из мужчин. Приходятся ли они родственниками друг другу? То, как они обнимали ее — крепкие руки, сжимающие тонкие плечи — создавало впечатление, что так оно и есть. Кто-то должен быть ее отцом. А может, оба? Военный засмеялся, а другой коснулся его руки. Они сидели так близко, как я бы не рискнул даже с хорошим другом. — Просим прощения. — Передо мной вырулила семья с рыжими спортсменами-близнецами в футбольных футболках Катия, преграждая мне вид. Но как только они прошли, мой взгляд вернулся к скамейке. Сидящие встали, низкий помог высокому подняться на ноги и протянул трость. То, как он хлопотал над ним, подтвердило мою догадку — определенно пара. Тепло разлилось от груди — к шее и до кончиков ушей. Вот оно. Вот, что я оставил в Эшвуде. Двое мужчин, нормальных, как снег зимой, проводят своего ребенка в колледж. Всего-навсего будний день в Америке, и все же это было за пределами моей реальности, и пришлось остановиться на минутку и перевести дух. К сожалению, в эту же минуту передо мной возникло еще больше людей. Смею предположить, что когда вы сами вызываете такси, а ваш багаж полон старыми компакт-дисками, можно вычеркнуть даже малейшую попытку раннего заселения. Я повел плечами, напряг спину. Хватит жалеть себя. Все произошло так, как мне того хотелось. Моим родителям незачем здесь быть. Незачем им портить мои первые мгновения в Катии своим неодобрением. Они не были в восторге от моего решения ехать за две тысячи с половиной километров в колледж, который мы не могли себе позволить без стипендии. И мне даже думать не хотелось о том, как они отреагируют на семью из двух отцов. Хватит о грустном. Я сделал очередной глубокий вдох и закинул рюкзак на плечо. Мой взгляд блуждал по все еще переполненному вестибюлю и остановился на широкой двери за лифтами. Лестница. Отлично. Вперед. Повозившись со спортивной сумкой — та был не такой потрепанной, как чемодан, потому что купил ее для скаутского лагеря и летней программы по робототехнике, которую я прошел прошлым летом в университете Небраска, — я положил ее поверх чемодана и направился к лестнице. Моя комната находилась на пятом этаже, и я медленно, но верно справился с тремя пролетами. Когда приступил к четвертому, позади раздался топот ног, дав знать, что кто-то приближается. Быстро. Я шагнул в сторону лестничной клетки, пропуская идущего. Глянув назад, я увидел, что в том же направлении, что и я, движется парень. Он врезался в мою огромную сумку. Врезался в меня. Прошла пара неловких мгновений, пока мы стояли там и смотрели друг на друга. Мои вещи угрожающе покачивались между нами. Ростом он на несколько сантиметров ниже меня. Темные волосы и глаза. Дружелюбное выражение лица. Он был из тех парней, которого я бы заметил, даже не врезавшись бы мы друг в друга. Когда я мельком глянул на его подтянутое тело, а затем вернул взгляд к лицу, в моей голове вспыхнуло воспоминание. Он напомнил того парня лет двадцати с лишним, который однажды навестил священника Бейтса и его семью в Уитмене. Миссионер из Таиланда. Тогда мне было двенадцать, и я приметил в нем все — темные волосы, длинные пальцы, глаза цвета шоколадного поцелуя. Даже щель между зубами. Сидя на расстоянии трех церковных скамей от него каждое воскресенье, я оставил в памяти каждую его деталь. И тогда я осознал, что… Рррррррррр. В самый неподходящий момент хлипкая молния чемодана сдалась, и все вещи вывалились на лестницу. Джинсы. Постельное белье. Носки. Куча свернутых носков покатилась вниз по ступенькам. — Черт. Прости. — Парень повернулся и глянул н беспорядок. Больше, чем валяющиеся вокруг нас вещи, меня сбил с толку его голос, не соответствующий внешности. Сильный нью-джерский акцент: долгие гласные и быстрые слова. — Это не твоя вина, — пробормотал я. “Дурацкий мешок.” — Вот, я помогу тебе. — Он указал на площадку. — Поставь сюда сумку. Мы можем загрузить ее, а потом нести вдвоем как коробку. — Эм. Спасибо? — Я не знал, как реагировать на его подбадривания. — У тебя, наверное, есть дела поважнее… — Не глупи. Я лишь возвращался в комнату за телефоном. Я здесь как раз для того, чтобы помочь. Он указал на свою красно-белую рубашку, которую носили все старшеклассники и волонтеры факультета. На каждый белой рубашке красовался большой красный вопросительный знак. Над ним слова: “Спроси меня о…” А под — название клуба, отдела, общежития или деятельности. По пути к общежитию от кольца, где меня высадило такси, я заметил рубашки с рекламой водного поло, испанского клуба, будущих архитекторов, женщин Катии и молодых демократов. Большинство, кто их носил, направлялись к площади, где проходила большая ярмарка развлечений. Но одну, ту, что была на нем, я искал больше всех — АГГ[1]. Заглавными буквами, настолько жирным шрифтом, насколько это возможно, — три буквы, попавшие мне на глаза из брошюры “Катия” два года назад. Альянс геев и гетеросексуалов — самые лучшие и самые ужасающие четыре слова. — Ты в порядке? — спросил парень, и я понял, что пялюсь. Плохая привычка, которая только усугубилась с того момента, как утром вылетел мой самолет из Рапид-сити. Я покачал головой, а затем кивнул. Я облажался. Три часа дня, а я бодрствую уже двенадцать — три часа езды до Рапид-сити, потом три самолета до Катии. Теперь мое затуманенное сознание, похоже, не могло различить ничего, кроме вопросительного знака на рубашке парня. — Да, — опомнился я. — Я в порядке. — Славно. Давай соберем твои вещи. — Он стал немного отстраненным, не таким игривым. Черт. Наверное, я задел его своими выпученными глазами. Я старался держать все в себе, пока он закидывал мои простыни и джинсы. Как стыдно. — Зо-ми-год! — завопил он, снова став веселым и оживленным. — У тебя плакат Эмбеллиш. Он подобрал его с пола, и мне пришлось подавить желание вырвать его из рук. Было бы непросто вернуть его, судя по тому, как сильно чувак прижимал его к груди. — Э? — я издал звук, подобный тому, что производят альпаки моей мамы, когда к ним начинают лезть. — Смотрел прошлым летом? У меня все их видео на автовоспроизведение в Ютубе и зо-ми-год! У меня точно такой же плакат! А ты участвовал в общественном сборе, когда собирали деньги для выхода их новых видео? — Он говорил быстрыми восклицаниями, держа в руках плакат. Его глаза цвета шоколада, казалось, растаяли, когда он посмотрел на крутое фото моей любимой группы. — Эм. Ага. — Я почесал затылок. Мне было ясно, что плакат может навлечь неприятности, но и дома его я оставить не смог. К закату он бы уже валялся в мусорном ведре. — Кто тебе больше всего нравится? — задал он вопрос, но продолжил говорить. — Девушки такие милашки. Но парни… Я обожаю Лукаса с его низкими нотами. И его лицо очень даже ничего. — Мне больше нравится Коди, — пробормотал я в рукав синей толстовки, внезапно осознав, что могу себя выдать. — Да? Подводка для глаз по твоей теме? — Парень ухмыльнулся мне; темные глаза и длинные ресницы не требовали доработки. — Ты поёшь? Я нет. Но хотел бы. Я имею в виду: кто бы не хотел спеть а капелла так же круто, как Эмбеллиш? — Эм. Не. Я не пою. — Черт. — Он сделал вид, что надулся, и осторожно положил плакат поверх открытого чемодана. — В кампусе есть парочка а капелла групп. Черт, да некоторые возьмут тебя, даже если ты петь не умеешь. На спине выступил холодный пот от мысли оказаться на сцене. Добровольно просить о множестве смотрящих на меня взглядов? Ни за что. Переехать сюда уже было довольно непросто. На этаж Граббс-Холла приходилось больше людей, чем весь студенческий состав окружной школы, где я учился в средних и старших классах. Я надеялся на общежитие поменьше, но лотерея из комнат общежитий привела меня в самое большое. — Дружище. Где ж мои манеры. Даже имени твоего не спросил. — Этаниэль. Этаниэль Роудс. — Я отложил джинсы — осторожно, чтобы не раздвинуть плакат — и протянул руку. — Несто Рейес. — Ты тайец? — слова вылетели быстрее, чем здравый разум успел их уловить. На лице парня появилось странное выражение: — Я из Джерси. — Прости. Мне не следовало спрашивать. — Была бы у меня возможность залезть в толстовку как черепаха, я бы непременно это сделал. — Все в порядке. Мои родители филиппинцы. И это не так уж и близко к Таиланду… — Знаю. Прости. За грубость. — Я проверил, не осталось ли на лестнице носков. — Не грубость. Может… любопытство? — Он поднял взгляд со ступеньки подо мной. Его глаза были прикрыты длинными ресницами. — А ты откуда? — Эшвуд, Небраска. Это недалеко от Вайоминга и Южной Дакоты. Настоящая глушь. — Не говори. — Несто рассмеялся. — Даже спрашивать не надо: перваш ты или нет. Вид у тебя свежий, будто только с фермы. — Эй. — И кто же тут груб? Однако его правда: я наверняка был похож на деревенщину, которую кто-то оставил посреди этого милого нью-йорского кампуса Лиги плюща; мои вранглеры[2] были новыми, но толстовка прошлогодняя — запястья торчали из рукавов. И я был уверен, что после стольких часов в пути мои соломенные волосы выглядели так, будто их встретил комбайн. — Ты помогаешь по кампусу? — спросил я, закидывая лямки рюкзака и спортивной сумки через плечо. Когда мои руки освободились, он взялся за один конец разбитого чемодана, я за другой. Мы несли его по лестнице, как два чувака, сопротивляющихся с гигантским крабом. — Не-а. Я должен был быть в Гилморе в этом году, а не тусоваться со всеми вами, первашами. Но… проблемы с соседом по комнате — и вот я уже второй год подряд на пятом этаже. — Я тоже на пятом. 518. — Я даже не знал, просить ли Бога сделать Несто моим соседом или спрятать его в другом конце коридора. А в комнате я буду жить с парнем по имени Уилл, с которым я пару раз общался летом по видеосвязи. — Круто. У меня 523. — Несто улыбнулся мне. — Ты должен прийти и посмотреть все мои вещицы по Эмбеллиш. Я взял билеты, когда увидел их в городе. — Погоди. Ты видел их? Вживую? — Я не смог сдержать удивления в голосе. — Чувак. У меня даже видео есть. Все еще не могу смириться с мыслью, насколько это было круто. — Несто удалось отворить дверь пятого этажа, не выпуская из рук чемодан. — А вот тут ты и живешь. Он провел нашу неловкую парадную прогулку по коридору к закрытой двери справа, затем взял на себя большую часть веса чемодана, пока я искал ключ-карту. Ростом он хоть и был ниже, но точно не тощим. Руки и грудь были массивными. Наверное, достаточно сильными, чтобы толкнуть альпаку на ранчо моей семьи, а эти твари были злыми и любили поддразнивать маленьких. Я-то знаю. Быстро расти я начал лишь в последние несколько лет. До этого я был приманкой с ярлыком “пни меня” для альпак. Дверь со щелчком открылась, и я провел нас в комнату, которая год будет считаться моей. Она была в форме большого прямоугольника, где стояли две кровати, обращенные друг к другу, комоды у двери и столы в дальнем конце. Одна сторона комнату была зеркальным отражением другой. — Ура! Ты первый. — Несто помог мне поставить чемодан в центр комнаты, прежде чем включить свет. — Быстро! Какую кровать выберешь? — А? — Раздался очередной испуганный возглас альпаки, когда в моем мозгу пронеслось всевозможные неуместные мысли. Погоди-ка. Не “неуместно”. Я ведь не в Эшвуде. У меня могли быть любые мысли, которые я хотел. Я поглядел на Несто, и передо мной предстала дюжина образов с ним в кровати. Он ухмыльнулся, будто знал, о чем я думаю. Я быстро захлопнул “комнату” своих нормальных, но настолько неловких мыслей. — Мне все равно, какую кровать выбрать. — Оу, а тебя должно позаботить это, — сказал Несто, указывая налево. — На эту кровать каждое утро будет светить солнце, даже если жалюзи опущены. Рядом с другой каждую ночь будет слышно журчание воды по трубам, но зато не будет света. — Я бросил сумку на самую дальнюю от двери кровать. В детстве у меня не было выбора — приходилось вставать до рассвета. Теперь я не был уверен, что буду делать без утренней рутины. — Откуда тебе столько известно? — В прошлом году это комната была моей. — Новая понимающая улыбка, на этот раз с блестящими белыми зубами на показ. Его волосы лохмотьями падали на лоб, в ярком свете выбивались несколько голубых прядей рядом с обесцвеченными. Дорогая прическа, сказала бы мама, качая головой, пока папа бормотал бы что-то неподобающее для разношерстной компании. Я действительно радовался тому, что их здесь нет. Радовался, что именно Несто спас меня. — Тебе повезло! — Он порылся в карманах в своих шорт-карго и вытащил упаковку замазки, которую используют, чтобы обойти правила “без скотча”. — Раньше я складывал вещи в своей комнате. Давай повесим твой постер, пока он окончательно не смялся. — Ой. Эм. — Я не знал, что ответить. Единственная причина, по которой я вешал плакат на стене в своей спальни, — так это то, что никто его не увидит. Папа редко поднимался на чердак, предпочитая оставаться внизу лестницы и орать, если я ему понадоблюсь. Друзья тоже не очень-то часто заходили. Во-первых, их у меня было мало. А во-вторых, наше ранчо было слишком далеко от города для регулярных посещений. Я уставился на стену над моей новой кроватью. Плакат там точно смотрелся бы шикарно. Вот только любой входящий мог его увидеть. “Думай, Этаниэль. Разве не за этой свободой ты сюда приехал? Показывать все, что ты хочешь?” Теоретически — да, но на самом деле я был далеко не таким смелым, как Несто “спроси меня о АГГ” Рейес. И таким шустрым я тоже не был. Стоя на моей незаправленной кровати, он повесил постер, пока я все колебался, стоит ли это делать. — Выглядит великолепно, скажи же? — Он улыбнулся мне, и что-то екнуло в моей груди. Я улыбнулся в ответ — не смог сдержаться, и он ухмыльнулся еще шире. Представить не могу, как я мог спутать его с тем миссионером из церкви, он был совсем не похож на мою старую любовь. Нет, он был… — Этаниэль! Ты обыграл меня, чел! — в комнату ворвался крупный лохматый парень, которого я узнал из видеозвонков. — Уилл? — Я протянул ему руку для рукопожатия. Я был довольно высоким, но худощавым — ладно, худым — Уилл был размером и мускулами как квортерхорс[3]. Массивные бедра и плечи. — Че как? Эт мои родаки. — Он указал на пару, которая зашла после него. Отец вез целую тележку, нагруженную аккуратно перевязанными коробками, включая мини-холодильник, который Уилл обещал во время нашего разговора о том, кто что принесет. Его мама привезла два кожаных чемодана, на мой взгляд, больше подходящих генеральному директору из списка Fortune 500[4], чем первокурснику колледжа. — Эй! А эт чего? — Он указал на постер, и я подавил желание запрыгнуть на кровать и закрыть его. Хуже того, Нестор спустился, давая Уиллу возможность внимательно разглядеть постер. — Это… — я постарался найти объяснение. — Он не должен здесь висеть… — Не, эт круто, чувак. Это… — Уилл поднял палец и постучал по губам. — Эмбелиш, — закончила за него мать радостным одобрительным возгласом. — Мы ездили на них посмотреть в округе Колумбии, когда они гастролировали, помнишь? Боже. Все видели мою любимую группу своими глазами, кроме меня, что ли? — А, да. — Уилл ухмыльнулся. — Оставь его. Я подумываю создать одну из таких певческих групп. Отличный способ познакомиться с цыпочками! — Угу, — слабо сказал я. Уилл только и говорил, что о цыпочках. Девушки. Барышни. Дамы. У него была дюжина прозвищ для его самого желанного в кампусе, и он не стеснялся говорить о своих мечтах. В отличие от некоторых из нас. Кхм. Я не был уверен, действительно ли я кашлял или просто надумал, но воздух вокруг стал душным. Будто я застрял в тесном свитере в жаркий весенний день. — Думаю, мне лучше вернуться на ярмарку, — сказал Несто. — Увидимся позже, ребят? Я издал неопределенный звук, который никак не соотносился к тому, как сильно я хотел снова его увидеть, и как сильно не хотел, чтобы об этом узнал Уилл. — Спасибо за помощь, чувак. — На всякий случай я пнул чемодан. — Глупый кусок дерьма. — Хочешь, я помогу разложить вещи по ящикам? — спросила мама Уилла. Несто, скрывая рукой улыбку, вышел из комнаты. — Да нет, спасибо, — быстро сказал я. — Дебби, — строго произнес Уилл. — Дай чуваку личной жизни. Прости, дружище. Моя мачеха страдает от сверхпомощи. — Уилл. — Его отец повторил тон сына, добавив большую дозу “Я выписываю чек за обучение”. Он был таким же большим, как Уилл, — раза в два больше моего худощавого отца. Я забыл, как Уилл говорил, что его родители развелись и снова поженились, но уже с другими — видимо, они все еще ладили и даже вместе отдыхали. Так странно. — Давай просто разгрузим мои вещи. А Итан… — Этаниэль, — быстро поправил я. Итаном[5] был мой отец, а я им не был. — Нам с Этаниэлем нужно попасть на ярмарку. Повстречать людей. Ему незачем слушать наши споры. — Конечно нет, сынок. — Вместо того, чтобы перечить гневными словами или угрозами, отец Уилла начал тихо избавлять коробки от скотча. Некоторое время мы в тишине распаковывали вещи; часть комнаты Уилла заполнялась гораздо быстрее, чем моя. У меня осталось свободное место и в ящиках, и в шкафах, и постельного белья было мало по сравнению с дизайнерским набором, который мачеха Уилла разложила на кровати. — Сейчас, Этаниэль. — Дебби была близка к тому, чтобы помочь моим усилиям по распаковке. Она была достаточно взрослой, чтобы считаться матерью студента колледжа; у нее довольно приятное круглое лицо и короткие светлые волосы, вот только говорила она как некоторые старшеклассницы, которых я знал в школе. — Ты собираешься домой на каникулы? Мы будем рады тебе на День Благодарения. Я знаю, насколько дорогими могут быть билеты на самолет через всю страну, так что мы будем рады помочь. Возможно, я никогда не вернусь домой. Суровая реальность, которую я избегал весь день, наконец обрушилась на меня, и я рухнул на кровать. Это была правда. Если бы я полностью выполнил свой план, придуманный двумя годами ранее, когда получил свою первую брошюру о Катии, домой меня бы больше никогда не ждали.