Я люблю вас, Ева Анатольевна!

1 сентября. 2007. Ангарск. Ангелина проснулась от «Toxic» Бритни Спирс. Поморщилась и тут же вскочила, туфли. Ноги коснулись холодного пола. Вчера она украшала туфли, чтобы сегодня пойти в них на первое сентября. Розовые туфли, которые она успела купить на распродаже «Все со скидками 80%» гордо стояли на тумбочке. Это были самые дешевые туфли, которые она смогла купить, но больше и не надо было. На высокой шпильке золотого цвета и розовые бархатистые, наверно самая дешевая ткань, где-то вчера она и вовсе увидела маленькую дырочку. Но вчера она обклеивала объемными пластиковыми наклейками, которые косили под нереальные драгоценные камни, чтобы уж точно приклеились для верности покрыла их бесцветным лаком для ногтей, если все прошло хорошо, то сейчас они должны приклеится. Ангелина демонстративно потрясла туфли, украшения не сдвинулось со своего законного места. Отлично час трудов был не напрасен. Зато в школе таких не у кого нет, ну может у Лиззи будет что-то похожее. Открыла шкаф. Не задумываясь достала самую короткую розовую обтягивающую юбку и такую же кофточку с длинными рукавами, концы которых украшал мех. Ну в принципе накраситься и все. Готово. Машинально прошла на кухню, где уже сидел её отец Василий и приехавшая из Иркутска тетка Маргарита. — Ты, куда так вырядилась? Мать умерла, а она в розовом шастает, как будто на дискотеку к Диме Билану собралась, прости Господи, — заворчала тетка, Ангелина закатила глаза, только утро, а она уже её бесит. — Как хочу, так и одеваюсь, мама бы не хотела, чтобы я грустила, — усмехнулась она и смерила её презрительным взглядом, завидует ей просто. Тетке было сорок лет, но выглядела она на все пятьдесят. Пересженные светлые волосы, которые неудачно окрасились в бонд, выщипанные брови и целюлит. И попытка косить под тренды и розовые вещи из секонд-хенда. Зачем она вообще приехала? Они с мамой никогда не были близки. — Ангелина, поешь нормально, — отец попытался в строгость и нравоучения. Девушка закатила глаза в холодильнике нашла клубничное «Чудо» и сырки «Рыжий Ап». Безумно хотелось сладкого без которого её почти ломало, но ломало её не только от отсутствия глюкозы в её организме. Отец закатил глаза, спорить с дочерью не хотелось, сейчас любой спор перерастал в масштабный скандал и хлопаньями дверей. Ангелина увидела на экране телевизора знакомое лицо и сделала громче. — Скандально известный журналист Азамат Бухаров в очередной избил свою жену, напомним за плечами мужчин уже несколько браков, в которых он жестко избивал своих женщин, вот и новая жена заявила, что устала молчать и собирается подавать на развод. Она доставлена в больницу в переломом носа и многочисленными травмами. — Я бы отсосала ему, — усмехнулась Ангелина, откусывая кокосовый сырок и почувствовала на себе недоуменные взгляды. — Ну, а что это же круто? Они просто дурры, ложись под него, спи с ним, он раскручивает тебя в сфере журналистики, потом может изобьет, но это только плюс громко уходишь от него и делаешь скандал и все, ты популярна! Я бы так и сделала, — она пожала плечами. — Бред перестань нести за столом, — процедил отец. — А что? Теперь можно говорить, все что угодно. Мама умерла не о ком думать и переживать, — Ангелина сделала последний укус батончика и пройдя к зеркалу демонстративно скинула с него черное покрывало. Поправляя юбку и кофточку. — Тебе мозги-то совсем отшибло?! — вскричала тетка. — Уважай хоть немного обычаи! — А то что, а то что?! Призрак у нас здесь поселится? Так наоборот круто, буду с мамой говорить! И мне глубоко похуй на эти обычаи и обряды, так же, как и вам при жизни было похуй на маму! Ангелина хлопнула дверью в ванной и смахнула черную ткань. Машинально потянулась за любимым вишневым блеском для губ, из коробки с прокладками вынула пачку голубых линз, не хватала только, чтобы предки что-то заподозрили. Но вроде пока ничего на голубые глаза такие же линзы, но лучше прятать, а то начнут говорить про зрение. Девушка расчесала длинные светлые волосы, натуральный блонд мечта каждой сейчас, она боязливо поджала губы только бы Женя не заметил какими ломкими они стали в последний момент, лья и увлажняя их всеми шампунями лучше для волос не становилась некая нездоровость была видна возможно только ей, хорошо бы, если так. На свое бледное лицо наложило немного румян подкрасила ресницы, кайф. Можно идти, машинально надела розовую кожанку, напоследок поцеловала один из плакатов Димы Билана у себя в комнате, прихватила нужную ей папку и громко хлопнула дверью. Ангелина получше застегнула курточку. Сентябрь, как всегда был очень холодный, но красота требовала жертв, тем более первое сентября, надо было, чтобы эти придурки из класса увидели, какая она красивая. Ветер был жутко промозглый, хорошо, что обратно она будет сидеть в теплой машине у Лиззи и ехать к ней домой. Была бы мама она бы не позволила ей так одеться, сразу бы начала говорить про женское здоровье это раздражало и Ангелине приходилось надевать розовые джинсы со стразами, но о ней заботились и думали этим максимально все равно в чем, как и где одета, главное, что больше нервы не треплет и в школу ушла наконец-то. Ангелина невольно затормозила и осторожно перешла на другую часть улицы не хотелось чтобы гопнули, учитывая, что буквально недалеко от школы находилось ПТУ, где учили на сварщиков и сегодня его студенты всем своим видом кричали, что с ними лучше не пересекаться. Спортивные костюмы, какой-то блатняк из старенького телефона-раскладушки. Ангелина крепче сжала ручку розовой сумки и прибавила шаг, не хотелось даже смотреть в их сторону, вспоминая, как именно первого сентября они отжимали телефоны. Пересекая двор школы почувствовала себя в относительной безопасности. — Ты в общаг, когда сдашь? — перехватил её за локоть Дима, который внешним видом и поведением мало чем отличался от тех, кто учился в ПТУ. — Завали, я сказала я грев на зону сдавать не буду, понял мудак, — она остервенело вырвала руку. — Слышь ты по школе-то ходить не боишься? — Слышь, а ты адвоката не боишься? Сразу прижмет тебя и потом петушарой на своей зоне будешь, теряйся, — Ангелина взмахнула волосами и выдернула руку. С этим придурком из класса только так не собиралась она каждый раз отдавать сотку, чтобы каким-то там местным авторитетам помогать. Пошел он! В школе уже играла песня «Крылатые качели», сновала начальная школа в строгой коричневой форме и большими букетами и портфелями. Ангелина проскользнула мимом охранника, чтобы тот не успел спросить про сменку. Отопление в школе не дали значит и кожанку лучше не снимать. Классный час должен был быть на третьем этаже кабинете биологии, надо было попросить ключи от актового зала под предлогом репетиции танца, не собиралась она сидеть и слушать всякую хрень про какое-то новое ЕГЭ. В кабинете ничего не изменилось только цветов стало значительно больше. Классная выглядела также не очень за лето можно было бы похудеть хотя бы. Но она была такой же в старом платье из 90-х и с дурацким ободком но волосах крысиного цвета. — Мне нужен ключ от актового зала. — И тебе здравствуй, Смольникова, — преподавательница закатила глаза. — За лето нормальному отношения не научилась, да? — Мама умерла, не кому учить, — Ангелина сделала грустное лицо. — Держи ключи, потом отдашь их новому педагогу Еве Анатольевне она вас вести будет. — Фига новости, а почему не вы? В декрет вам поздно уходить, уже пятьдесят. — Я не намеренна с тобой пререкаться иди уже, — раздраженно кивнула, Ангелина усмехнулась, спустилась на второй этаж и открыла актовый. Ангелина машинально присела на черный мягкий стул, скоро все должны собраться. Дверь тихо открылась. Саша. Черные длинные прямые волосы такие джинсы, серая футболка кожанка с кучей шипов тяжелые ботинки и сумка с большим черепом. — Привет, — она улыбнулась. — Ждем только Рубину и Лиззи. — Они опоздают, как всегда. Рубина из-за мужика Лиззи просто, потому что это Лиззи. Кстати передай этому конченному Диме, что я на общаг ваш ваще скидываться не собираюсь и пусть нахуй он идет. — Я поговорю с ним, он охренел вообще. — Саш, ты принесла? — Ангелина сделала большие глаза. — Камер тут нет? — Откуда? Мы не в элитной гимназии Парижа. — Держи, — Саша передала ей тетрадь, где между страниц был спрятан пакетик с солью. — Больше сможешь передавать? — Тебе, куда больше? У тебя уже итак проблемы. Предки, если узнают, ты о себе-то подумай. — Ты обо мне подумай, у меня мама умерла я хочу больше нюхать, — Ангелина нервно дернула руками, распаковывая его. — Ты сдурела? В школе, а если? — Не если, — Ангелина одним разом занюхала весь порошок. Громкий звонок оглашает всю школу. Ангелина и Саша поежилась в большом актовом зале было холодно. За лето ничего не изменилось та же сцена с которой даже не сняли украшения с последнего звонка. Так и остались воздушные шарики, которые уже сильно сникли, картонные флажки и какие-то ленты из хлопушек. — Извиняйте, я снова поздно, — в зал впорхнула Рубина. — Тамаш снова долго меня вел меня в школу, — она картинно закатила глаза и уселась на стул поправляя длинную юбку до пола. Рубина была цыганкой и капитаном команды по черлидингу. Она поправила длинные черные волосы и разгладила длинную красную юбку и получше натянула черную блузку. — Как всегда холодно и как всегда ждем Лиззи. Ангелина, ты, как? — она крепко обняла её со спины. — Долго нам ждать? Я все понимаю, но я обещала Пете встретится в три часа, и при этом мне надо домой с Тамашем и маме помочь и почему все в первое сентября? — Ангелина невольно усмехнулась, да типичная Рубина и её скачущие мысли, кажется только эти слова были уже готовы развеять некую тоску в ней. Дверь зала открылась. Теперь все были в сборе. Лиззи была как всегда. Черные длинные волосы убраны в высокий хвост, серебристые тени и такой же блеск для губ. Золотистый топ и серебристые легинсы, на шея несколько подвесок и туфли в цвет топа. — Привет! Я снова опоздала, но это из-за шофера, ну и из-за меня. Я вспомнила о подарках для вас, только, когда мы почти приехали. А ждать я не хотела тем более подарки из Милана ждать так долго нельзя. Гель, сразу тебе и твоей маме, я помню ты просила, — она улыбнулась, но тут же умолкла, столкнувшись с резкой напряженной тишиной. — Я перепутала размер, да? — она осторожно присела на стул. — Лиззи ей это больше не нужно, — Саша осторожно забрала подарочный пакет. — Все-таки размер, да? — Рубина резко топнула ногой и начала поправлять волосы. — Лиззи мама умерла три дня назад, — Ангелина закусила губы. — Я тебе не говорила, это вообще не телефонный разговор, как бы. Мы, как бы поэтому все здесь. Мы можем прямо сейчас уехать к тебе? Есть разговор со всеми вами, — Ангелина мотнула головой. — Окей, мой водитель еще точно не уехал, он кажется должен дождаться окончания классного часа, пойдемте тогда, что ли. Почему вы мне никогда не о чем не говорите, когда я летом уезжаю отдыхать? Девушки закрыли актовый зал и всучив ключ охраннику быстро залезли в черный внедорожник. Лиззи жила в элитном частном секторе, отец известный адвокат в городе. Поэтому большой белый дом, водитель и каждое лето множество поездок по разным странам, и каждый год новая жена и новая мама для Лиззи. — Заходите, что ли, — было видно, что эта ужасная и резкая новость очень сильно подавила её. Девушек встретила все такой же огромный дом в черно-белых оттенках. Уселись за длинный черный стол, Лиззи рассеяно расставила чашки и разлила всем на автомате красный чай подруги только едва заметно между собой кивнули сейчас не время напоминать о личных вкусах, чтобы было регулярно. Ангелина поудобнее устроилась на мягком стуле. Лиззи зажгла камин. Кажется за лето ничего не изменилось. Тот же белый диван журнальный столик, шкаф, с посудой, камин. Разве что прибавились статуэтки наверно от новой мачехи. — Рассказывай типа, — Лиззи посмотрела в упор. — Мама вернулась из очередной командировки в конце августа, двадцатого числа. Двадцать восьмого она поехала на день рожденье к подруге в ресторан мы её ждали её примерно ближе к ночи. Но она не пришла в тот день, а на следующий день ее нашли. Отец всю ночь обрывал телефоны, уже полиция начала поиски, её нашел сторож кладбища. Она лежала там мертвая. Спасать было нечего, ну он забил ее топором. Короче, менты сказали, что теперь точно уверены, что она стала жертвой маньяка. — Маньяка? — Саша недоверчиво посмотрела. — Откуда здесь маньяк нас всего двести тысяч, маленький город, они маньяка просрали, что ли в нашем-то Мухосранске? — Менты пообщались с её друзьями, которые были в тот момент на день рожденье. Она была сильно выпившая, как сказала Маша она хотела продолжения банкета. Она сказала, что мама где-то в девять вечера засобиралась домой и хотела вызвать такси и судя по всему именно тогда она попала к нему. Менты сказали, что она была сильно выпившая и в день пропажи был совершен половый акт, она трахнулась с ним, — Ангелина поджала губы. — Вероятнее всего, она долго ждала такси, потом подъехал он, предложил выпить, она согласилась, возможно в машине они и занялись сексом ну явно не кладбище этим заниматься, а потом он её убил. После всего этого. — Это все менты сказали или ты сама эту цепочку событий провела не поверю, чтобы они все это поняли, — проговорила Лиззи. — Они просто долго не хотели замечать очевидного и да я сама это поняла эти долбаебы даже этого сделать не могут, — Ангелина достала папку, которую сегодня прихватила из дома и вытащила все газетные вырезки. — Он долго орудует у нас с начала девяностых, какой-то мужчина, почерк у него одинаковый, женщина хочет продолжения банкета, он ей его дает, а потом убивает, кого-то насилует, кого-то нет. — Я все понимаю, но тебе это зачем, Геля? — Рубина смотрела недоумевающее. — Знаете, в чем прикол? Я давно заметила, что у нас убивают, я собирала эти вырезки, с попыткой выстроить какую-то логическую цепочку. Я ведь будущий журналист мне это нужно. И тут убивают маму. Это все одно. Единственное, что я поняла. То что ему доверяли. Он убивает уже семнадцать лет, получается к нему садятся сами, а сядешь ты, только к проверенному человеку. То есть либо они его все на каком-то самом поверхностном уровне знали, либо в нем есть какой-то неоспоримое доказательство, кому можно верить. Короче, единственное, чего я хочу понять, кто это. Вы со мной? Нам надо найти эту суку, — Ангелина кровожадно усмехнулась. — Чем могу быть полезна? — Лиззи подняла глаза на Гелю и перестала рассматривать стол. — Попробуй узнать у отца об этих случаях он с девяностых еще точно что-то помнит. Рубина ты мутишь с ментом из Москвы, так? Тоже самое выведай все, что нужно, а мы с Сашей будем думать, а теперь надо к Жене, — Ангелина первая встает и махнув рукой уходят за ней подтягиваются и остальные. Лиззи тяжело вздыхает, вернулась домой блин. Она не знала, что это произошло, ей никто не говорил расстраивать типа не хотели. Только она почувствовала себя конченной дуррой, когда узнала об этом. Хотя, ей не привыкать чувствовать себя таковой. Еще последний год этой дурацкой учебы, которая ей совсем не дается. Отец вместо этих глупых тряпок, которые он ей регулярно покупал лучше бы начал оплачивать репетиторов, о которых она так просит. Она ведь хочет поступить в Париж, но этот придурок был полностью уверен, что с помощью своих связей устроит её туда. Только вот его связи в Ангарске не кому не нужны в Париже. Он даже жизнь там не потянул, о какой учебе и связи могла идти речь? Она родилась в Париже и её полное имя было Элизабет, отец думал остаться там на ПМЖ, но по финансам не потянул он никакой Париж, а её мать сбежала довольно быстро сбежала от него, она хотела красивой жизни хотя бы в Москве, а не в Ангарске, больше ее никто не видел отец не пытался как-то с ней связаться, единственное, что он сделал это лишил её прав через суд и воспитывал ее сам. Хотя, он не воспитывал. Худшего отца она не могла представить. Заваливать модными и дорогими тряпками и телефонами это не воспитание это попытка откупиться. Он ничего не делал для её будущего, сколько раз он просила его помочь в учебе, но этого не было, а карманные деньги этот мудак не давал, считал, что лучше понимает, что для нее лучше. А ей стыдно, стыдно за себя. Стыдно, что написать контрольную по алгебре ей приходится каждый раз выходить в коридор и тихо забирать ответы у Ангелины, а потом пытаться списать. Она не умела делать это незаметно, все прекрасно все понимали и этого стыда хотелось скрыться. Как и от своей клички «Блестящая ворона» есть белые, а она блестящая. Потому что ничего кроме блестящих тряпок она не могла предложить, а её высокое материально положение делало её невероятно недостигаемой в глазах школы. Она просила перевести её в лицей, но отец ласково говорил, что она не потянет, как будто тут потянет. Такое впечатление, что ему было выгодно иметь глупую дочь, а может и правда так? Может она чего-то не понимает? Был уже вечер, когда Ангелина приехала на съемную квартиру к Жене, своему спонсору. Это был мужчина лет сорока имевшей жену и троих детей, четверых, если считать дочь, которая оборвала с ним всякие контакты. — Привет, — она улыбнулась, он был уже готов, единственное, что на нем было это белый халат. Красотой не блистал, с лишним весом, с залысинными в очках, но его кошелек сразу перекрывал все недостатки внешности. — Я сейчас, буду через десять минут, — Ангелина томно улыбнулась. Под горячим душем расслабляется. Сегодня решила не надевать свой самый лучший комплект белья. Так, таблетки противозачаточные помнит, пьет. Женя не любил секс в презервативе, а Ангелина не любила детей, но любила, когда платили полностью, поэтому пила таблетки. Выходит из ванны и расслабленно ложится на большую двуспальную кровать. — Долго тебя ждать? — улыбается. Он целует её в губы, она томно стонет и обнимает его за шею. — Да, возьми меня, хочу, — шепчет она, чувствуя, как касается ее сосков и гладит живот и входит в неё. Ангелина притворно сладостно стонет. Он был отстойным любовником по многочисленным рассказам, которые она слышала секс у них был очень скучный всего три минуты, потом он не мог. Ангелина делала минет и говорила, что он самый лучший любовник. Какой бред. Она была с ним только из-за денег, он это понимал, но кажется хотел большего. Они познакомились, когда ей было четырнадцать лет, но тот момент она была уже не девственницей, они изначально договорились о том, что он дает ей деньги, а она его любит. Он был очень наивным, он думал, что деньги, которые он ей дает она тратит на себя и свою внешность, чтобы выглядеть привлекательно и красиво для нее. Это было не так. Ангелина откладывала деньги на переезд в Москву именно с этой целью она и искала себе спонсора. А внешность, она всегда будет для него самой красивой, просто потому что не его жена, любая молодая девчонка будет для него самой красивой, потому что не будет говорить о его работе, просить деньги, просить посидеть с детьми, просить помочь маме. Ангелина была простой и денег не просила он сам ей давал за эту легкость. Конечно, она его не любила и не и ненавидела, просто кошелек, с которым можно поговорить, который накормит в ресторане, вытащит из различных неувязок и попросит секса. Легко. Ангелина взамен просила деньги, это все что ей было нужно. Он кончает и расслабленно откидывается на другую половину кровати. Ангелина молча поднимается и идет на кухню. Они занимались сексом в маленькой съемной однушке, то ли денег у него не было, то ли тратиться не хотелось. На кухне затягивается сигаретой и делает затяжку. Она не знала, что теперь делать. Мама была единственным человеком, которого она любила, и мама была единственным человеком, который любил её. Теперь у нее больше никого не осталось, как тут и не начать еще больше нюхать? Она с четырнадцати лет нюхала, потому что с четырнадцати лет стало невозможно просто так воспринимать эту жизнь. В четырнадцать лет все пошло по пизде обзавелось кличкой «Девиант» в школе за неуважительное поведение к преподам, ну и четыре попытка суицида тоже были, только об этом никто не знал и хорошо. Маму не хотелось лишний раз расстраивать. Единственное, чему она радовалась, это то что мама изменила отцу, он этого заслужил. Вечные командировки по работе, в отсутствие, которых отец водил шлюх, но об этом нужно было молчать, не хотелось расстраивать маму, но это ведь не мешало ненавидеть отца и при любой удобной возможности делать ему плохо, это она умела делать. Только сейчас она не понимала, что делать, и как быть. То что в их городе орудует маньяк, она не удивилась. Город, которые строили политические заключенные и различные воры, которые потом в нем оседали, в маленьком городе, в котором было три жестких зоны, и город, который в девяностые делили на территории огромное количество ОПГ и банд маньяк было дело времени. Она же будущий журналист, ей всегда хотелось что-то раскрыть, вот теперь и раскроет, кто убил ее маму? Она прекрасно знала местных ментов, эти даже за ящик пива ничего расследовать не будут значит только они. Он же должен ответить за ее маму, и она должна же черт возьми как-то прославится и раскрыть что-то сама это наверняка прибавит ей очки при поступлении в МГИМО на факультет журналистики. Отец денег теперь точно на переезд не даст, мама бы дала, а этот мудак максимум в Иркутск к тетке отправит и скажет учится на что есть, журналистики нигде не было только стремный пед, который не кому к чертям не нужен. А она хотела быть криминальным журналистом, как Азамат, который бьет своих жен. Замутить бы с ним еще, чтобы как-то продвинуться сразу. Но а пока она совершенно не знала, как жить дальше в семье, где ее никто не любит, и что делать для того, чтобы найти убийцу мамы.