Я люблю вас, Ева Анатольевна!

— Короче, я наберу Макса и отдам ему эту дурацкую повицу, и твой номер дам, окей? — говорила Рубина, когда Сашу буквально насильно затолкали в автомобиль Миши и увезли к ней домой. — Давай, может хоть что-то найдется, — вяло проговорила Ангелина. — Я короче домой, не знаю, заебало меня все, — проговорила она, все уже разошлись, только Рубина замешкалась с Ангелиной. Ангелина проснулась утром от громкого звонка телефона. Черт, только шесть утра, кого принесло с утра пораньше. Если этот придурок Женя, то она пошлет его, куда подальше. Сонными глазами посмотрела на дисплей, неизвестный номер. Пофиг. Машинально приняла. — Алло, — сонным голосом пробормотала в трубку. — Привет, прости, что рано, но дело очень срочное. Это Максим. — Максим?! — она резко подскочила на кровати. — Да, Рубина говорила мне, что отдаст ту пуговицу, которую нашла, что-то есть про нее? — Я как раз по этому поводу звоню… Она пропала, совсем. Протокол на улики тоже, сказали, что все утеряно. Гель, это хуйня какая-то. Просто понимаешь, в чем сложность теперь, если нет, то все мы опять вернулись с того, с чего начали. Просто ничего, а слова, то что это было, но потеряли, ничего не значат. Мы снова откатились обратно, Гель, — девушка только смотрела на телефон, а потом молча положила на диван экраном вниз, медленно поднялась, встала и направилась к шкафу, отыскивая свое самое красивое и сексуальное белье.

***

Было семь утра, Саша молча сидела за столом, бездумно держа ручку в руках, она сморгнула и перед глазами предстали логарифмы, которые надо было решить. На кухне работал телевизор, мать сюсюкалась с этим конченным дебилом, отчим и вовсе спокойно жрал завтрак. Мудаки! Сначала он вроде первый поднял тревогу, но какого черта они вчера вообще им никак не помогли? Почему она была должна вместе с ними и Мишей идти и искать ее, ответ, что только она знала хаты, где та оседает не прокотывал, по «НТВ» недавно показывали какой-то документальный фильм про пятнадцатилетнюю наркоманку, которая постоянно тусовалась на каких-то стремных квартирах со своим двадцатишестним парнем, так мать ее каждый день обходила все эти хаты и искала дочь, она ее постоянно вытаскивала с этих притонов. А эти, что? Им кажется вообще пофиг. Она честно надеялась на отчима, что он будет как-то активно проявлять себя, но видимо его самостоятельность закончилась на звонке и волнительном голосе, старый мудак. В дверь резко позвонили. Саша подскочила и рывком открыла дверь. Надя. На пороге стояла Надя с огромной улыбкой на лице. Волосы были сильно потрепанные, в руке бутылка какого-то блейзера, размазанная помада, подранная юбка, сломанный каблук туфли, сетчатых колготок и вовсе не было, растянутый из-под которого торчал лифчик. Она посмотрела на Сашу и улыбка тут же сползла с ее лица. Она опустила голову вниз, и прикрыла глаза, ожидая сильной пощечины или что сейчас ее крепко оттаскают за волосы. Но Саша только качала головой и крепко сжала ее в своих объятиях. — Как же ты меня напугала, — прошептала она, крепко прижимая ее к себе. — Что произошло за ночь? Почему ты вообще не отвечала? Почему? — Саша резко сжала руку в кулак, больше всего она боялась перейти на крик и просто по обыкновению сорваться на сестру, но сейчас надо было держаться и всеми силами не поддаваться на какие-то эти странные провокации, которые витали в воздухе. — Я телефон потеряла, домой боялась идти, вы ругать будете, — она опустила глаза вниз. — Глупенькая, никто тебя ругать не будет, — Саша наконец-то разжала свои крепкие объятия и опустилась на корточки перед ней. — Прости меня, а? За то что била, за то что так вела себя с тобой, просто ты должна понимать, что я очень волнуюсь за тебя, и ты прекрасно понимаешь, по каким причинам, я люблю тебя, Надь. Ты мне не безразлична. Поэтому я порой так жестко веду себя с тобой. Но я обещаю, что такого больше не будет, — она чуть встряхнула ее плечи. — Но и ты мне пообещай, что больше так вести себя не будешь. — Обещаю, — Надя гордо улыбнулась. — Давай сейчас спать пойдешь, никакой школы сегодня ты пьяная, что пиздец. И на будущее, не бойся, что тебя будут ругать. Им похуй на нас. Как ты еще это не поняла? У них Дауненок, это важнее, — Саша мягко обняла сестру за плечи и провела к кровати.

***

Ангелина зашла в школу при параде. В голове стоял какой-то шум. Соль полностью занюхана. Она надела свое самое короткое розовое платье, которое подчеркивало бедра и выделяла ее грудь, высокие шпильки. Она машинально поставила сумку на подоконник, а сама крепко схватившись за оконную ручку еле поднялась на него. С этой высоты было еще приятнее следить за всеми. Машинально стаскивает с себя платье. Наконец-то! Оно! Ее заметили! — Ангелина, сейчас же! — слышит она громкий голос завуча. — Заткнись, мразь. Вы все тут такие, да, Ева? — она грустно усмехнулась. — Только и пытаетесь делать вид, что вам не все равно на детей на меня. Вы все кричите о помощи каждой заблудшей душе. Но почему-то все кладете на меня болт! Вы пытаетесь типа «помочь» при этом пытаясь узнать что-то про мою семью лезете туда, куда не надо. Вы все такие суки. Типа помогаете мне, да? Я постоянно слышу про то, что девиант, но почему-то выгнать меня не можете, потому золотую медальку всего одну хочется. А я возьму и завалю это ваше чертово ЕГЭ и не будет ее у вас, и в жизни при этом устроюсь, сосать я могу хорошо. Вы все такие лицемерные сучки. Говорите, что помочь мне хотите. А вы этого не делаете! Не делаете! Это нечестно! Нечестно! Нечестно! Вы вообще ничего не делаете! У меня мама умерла! Мама! И вы никак не пытаетесь помочь! Только виде делаете, старые сучки с климаксом! А знаете, что, уже никто не поймет, почему эту случилось. Никто, потому что все просто идет в пизду, никто ничего искать не хочет. А мне только сдохнуть хочется, просто и по-человечески. Что я сейчас и сделаю, — Ангелина попыталась открыть окно, но цепкие руки Рубины и Саши с одной стороны и Лиззи и Евы, резко стащили ее с окна. — Нет! Пустите! Я прыгнуть хочу! Прыгнуть! Ева крепко прижимает ее к себе и чувствует, как Ангелина пытается стянуть с себя лифчик, и крепко сжимает ее руку. — Я с ней поговорю, поговорю, я психолог, — тараторит она и буквально силком тащит ее в свой кабинет, тело Ангелины теперь обмякло и она еле переставляет ноги, руки все еще пытаются найти застежку лифчика. — Ева, — тянет она. — Прости. — Тише-тише, я давно простила, успокойся, все хорошо, давно простила, — бормочет девушка, крепче прижимая к себе. В кабинете быстро натягивает на нее платье. И Ангелина молча смотрит на нее затуманенным взглядом. — Гель, давай я сейчас позвоню твоему отцу и он… — Я сама дойду не бойся, не сообщай ему, ладно? Ты не подумай меня никто не бьет, но так будет проще. Я жестко приняла. Всю соль сразу. Ева, мне так хуево. Ева… — Гель, можешь объяснить мне, что произошло? Гель, я все понимаю, я поступила, как полная сука вчера, но сейчас что. Или ты из-за меня? — Не, из-за тебя я вчера нюхала и с моста бросалась. Из-за мамы, — она смеется и нервно улыбается. — Короче, я нашла пуговицу от этого маньяка, вот мы с девчонками отдали ее проверенному менту и что ты думаешь? Он позвонил мне сегодня и сказал, что ее потеряли. Все! Нет ее больше! Юху! Прикольно! Круто! Жесть! Треш! Кайф! Ева, это была единственная зацепка, а эти суки ее просрали! Ева! Маму никогда не найдут! Точнее ее маньяка! Им это не нужно! Это не кому здесь не нужно! Я никогда не узнаю! Ева, я хочу правосудию! Ева, твою мать! Я просто хочу, чтобы его нашли! Но это бесполезно! Бесполезно! — Тихо-тихо, Гель, Геля, посмотри на меня, — она подняла дымчатый взгляд на девушку и она тяжело вздохнула нет смысла ей сейчас что-то пытаться вбить в голову и говорить слова утешения, она сейчас была под сильным кайфом и могла воспринимать, только какие-то действия с ее стороны. Ева крепко прижимает к себе и гладит по спине. Ангелина все еще силится расстегнуть лифчик. — Это лишнее, малышка, — ласково говорит она. — Почему? Тебе нравятся девушки, посмотри, а? — Потом, потом, когда сама поймешь и осознаешь, чего ты хочешь, но не сейчас, — она крепко прижимает ее к себе. Ева смотрит на докладную, которая небрежно лежала на парте и у нет ничего кроме желания ее порвать к чертям. Просто на мелкие кусочки. Чувство стыда полностью затопило ее. Было стыдно и за вчерашние эмоции, и за то, что еще немного бы и полностью сломала ее. Она ведь психолог, почему она вчера не приняла такую нужную ей позицию, а встала на роль обиженной девушки? Перед ней ведь просто сломанная девочка, какого поведения от нее можно требовать? Да не просто сломанная, а наркоманка, которая очень часто нюхает, чтобы хоть как-то воспринимать эту жизнь в каких-то более менее не мрачных красках. Порой, она даже понимала ее выбор полностью. Смерть мамы, безучастный к жизни отец, которого не интересовало ничего кроме того, чтобы куда-то пристроить свой член. Плюс наркотики, которые очень сильно били по до конца еще не сформированной нервной системе. И конечно она будет психовать и агрессировать. Единственный хороший и адекватный вариант просто пытаться помочь ей. Может только так у них что-то и выйдет? Сейчас смотря на нее, она сдерживала все свои фибры, чтобы аккуратно не стянуть с нее лифчик, но нельзя, нельзя. Они в школе, Ангелина была на жестких отходняках после соли, она готова ждать того момента, когда Ангелина окончательно разберется в своих чувствах. И ей надо быть готовой к тому, что совсем не факт, что Геля выберет именно ее, а не найдет себе наконец-то какого-то нормально мужчину, который не будет смотреть на нее, как на кусок мяса, а которому будет важно ее ментальное здоровье. Если она все-таки продолжит искать мужчин, то тут был бы идеален тот, у которого сильный синдром спасателя, они бы идеально подошли друг другу. И ей это надо будет в любом случае принять, что очень часто ее чувства могут оставаться безответными, что Геля возможно и не полюбит ее так, как она этого бы хотела, и что возможно она просто останется той самой учительницей-подружкой, которая пыталась помогать и когда-то у нее это выходило, а когда-то нет.

***

— Блин, Лиззи, ну ты откровенно не тянешь, ну какой капитан команды? Ты угораешь? Ты даже на верх пирамиды встать не можешь, какой капитан, — говорила Катя, смотря на Лиззи. Лиззи только смотрела в пол, чувствуя не бывалое смущение. — И вообще, почему тебя не было на прошлой тренировки? — спросила Катя. — Ты по-моему сама знаешь, — огрызнулась она. — Нет, я не про твою психованную Гелю, а про вечер, вечером у нас была тренировка, ты что не знала? — Нет, мне никто ничего не сказал, — Лиззи потупилась. — Странно, что Ульяна тебе не сказала, короче, я советую, либо тренироваться больше, либо смириться, что ты не тянешь роль капитана, — девушки подхватили свои помпоны и направились в раздевалку. Лиззи только молча присела на лавочку смотря на свои кеды и распустила свои волосы, тяжело вздыхаю. — Так весело все обсуждали, — улыбнулась преподавательница, выходя из своего кабинета. — А почему вы не сказали мне про тренировку вечером? Я бы пришла, — тихо ответила девушка, смотря вниз. — Ну, а ты думаешь это единственная тренировка, на которой тебя не было? — Лиззи недоумевающее посмотрела на нее. — Я могу дать тебе свой адрес, приходи завтра, тогда будешь знать о всех тренировках может и капитана потянешь, — усмехнулась. — Адрес, — тихо проговорила Лиззи. — Ну да, придешь, думаю, что делать ты знаешь, не бойся, тебя не трону, а вот, чтобы ты меня тронула, очень хочу, — улыбнулась, и подала ей бумажку с адресом. — Выбор за тобой, я жду завтра тебя в три, у меня, как раз уроков не будет. Думай сама, — и улыбнувшись снова ушла в свой кабинет. Лиззи медленно поднялась, из раздевалки машинально забрала вещи и села в машину, где ее давно уже ждал водитель и машинально кивнула ему. Идти к Ульяне не то что не хотелось, к ней было просто страшно идти, там ведь по факту никто и ничего не защитит, хотя она и в школе не чувствовала этой защиты. Но там у нее дома, воображение рисовало максимально жуткие картины. Она не разу-то с парнем за руку не держалась, а тут ехать к ней, и придется делать то, чего захочет она. И этой мысли было жуть, как страшно. Но ведь она обещала, что с ней ничего не будет, что все будет только направленно на неё. В конце концов Ульяна оставила ей выбор, что ее никто не принуждает идти туда на сильно, только этот черлидинг. Ей хотелось, чтобы отец хоть раз в жизни гордился ею, а не относился, как к какой-то совершенно левой девчонке, которая поселилась с ними. И ей хотелось, чтобы Вика тоже увидела, что она что-то может. Чтобы наконец-то ее все заметили. И чтобы поняли, что она может что-то еще кроме того, как не понимать алгебру и пытаться ее списать. И Ульяна пусть в извращенной форме ей поможет, потому что больше не кому. Да и кроме этого черлидинга она кажется реально ничего не умела и не на что не была больше не способна в своей жизни. Да и то, тут возникали какие-то проблемы. По-моему она вся по жизни какая-то проблемная, у нее никогда ничего не бывает, как у людей, вечно все не так. Бесит, просто бесит. Геле было так просто так учиться, ей не приходилось ловить истерики над учебниками, она просто схватывала на лету и все, а она была такой тупой. Что просто было стыдно за себя. Придется завтра сделать это. Она только придет, выполнит просьбу Ульяны и тут же уйдет, если что всегда можно выпрыгнуть в окно, и может наконец-то положить конец этой Ульяне, может даже, если что потом все и вовсе сойдет на нет. Но завтра, если она хочет добиться каких-то результатов, то ей придется туда прийти, и даже, если вдруг Ульяна начнет к ней приставать, то она же просто будет приставать не куда дальше дело не зайдет. Не сделает же она, то чего она так боится, и о чем так боится думать. — Привет, Лиззи, — улыбнулась Вика, которая собирала косметику в сумку. — А почему ты в форме? — А да так, забыла, — Лиззи нервно сглотнула. — Слушай, я сейчас на съемку, может ты со мной? Хочешь пофоткаться, девушка, моя очень хорошая подруга. Давай, а? и агентству плюс, они и тебе заплатят, — улыбнулась девушка. — Я бы… Это было бы круто, — облегченно улыбнулась Лиззи. — Круто! У тебя десять минут, хватит переодеться? Я жду в машине, — Вика подхватила сумку и вышла из дома. Лиззи машинально сбросила форму и натянула перво-попавшиеся платье и каблуки. Пойдет. Вообще пофиг, как выглядит, села в машину. — Как тренировка прошла? Ты какая грустная прям, — проговорила Вика, обеспокоенно смотря на девочку. — Да там просто кое-какие проблемы возникли, не парься. — Слушай, не сочти меня не тактичной, но я сегодня прибиралась в твоей комнате и случайно заглянула в дневник. Ты его забыла видимо. Но может нанять тебе репетиторов, кажется тебе с учебой очень тяжело. — А это возможно? — Лиззи ухватилась за этот шанс, как за соломинку. — Ну да, я просто попрошу Лешу и все. Как он не видел твоих жутких проблем? Он вообще как-то знал об этом. — Ты слишком плохо знаешь моего отца, только с тобой как-то изменился. Вика только поджала губы, а потом легонько сжала руку Лиззи. — Я постараюсь как-то наладить ваши отношения, просто дай ему шанс, хорошо? Он не такой плохой, как ты думаешь, просто дай ему шанс исправиться и как-то осознать свои ошибки, окей? — она снова улыбнулась и они вышли перед каким-то офисом. Оказались в какой-то миленькой и розовой студии, где было множество искусственных цветов. — Слушай, у нас будет реклама одежды, вещи там переодеться там, — Вика указала на небольшую комнатку. — Давай, я жду тебя. — Сначала наверно давай тебя пропущу, а потом сама. Лиззи смотрела на себя в зеркало в каком-то розовом платье, очень светлого оттенка на ногах такие же туфли, немного бижутерии. Выходит и неловко приближается к нужной локации. — Кайф, какая ты красотка, — восхищается Вика, обнимая ее. — Тебе безумно идет. — Привет, Лина, — представляется девушка-фотограф и Лиззи дергается от нее. — Давай, принимай любую удобную тебе позу. — Нет, — только тихо отвечает Лиззи и осторожно отходит назад. Она была такой же. Такой же. Те же длинные светлые волосы, также много красного в одежде. Все тоже. Все тоже самое. Самое! Самое! Лиззи резко сбрасывает с себя туфли, рвет всю бижутерию с себя и она разлетается по всей студии и запирается в маленькой комнатке, где заходится истеричными рыданиями.

***

Саша смотрела на Мишу, который с большим аппетитом поедал приготовленный ей ужин. Надя была дома, а значит можно было жить спокойно и не волноваться хотя бы за нее. Миша же ей что-то рассказывал про сегодняшний день, как кажется он и вовсе кого-то убил. Она толком не слушала, просто наслаждалась его голосом. — Саш, — он усмехнулся и пощелкал перед ней пальцами. — Ты вообще меня слушаешь? — Прости, просто спасибо тебе за вчера, если бы не ты, я бы наверно вообще с ума сошла, разыскивая эту сволочь мелкую, — нервно усмехнулась. — Перестань, это такая ерунда, каждый бы так себя повел. — Не каждый, ты просто лучший, знаешь, после того, что произошло, ты даешь мне веру, что есть мужчины, которые хорошие. — Перестань, просто у тебя период сейчас такой, это пройдет и доверие к мужчинам вернется, все у нас с тобой будет хорошо. Слушай, я тут купил сегодня не знаю, понравится тебе или нет, но вроде по описанию торт прикольный. Разрежь его пока, — Саша кивнула и критически его осмотрела. С какими-то экзотическими фруктами. Ну, хоть где-то экзотику попробует. Саша сама не понимает, как оказывается у него на коленях. Как он по-свойски обнимает за талию. Как стягивает с нее футболку вместе с лифчиком, как подхватывает на руку и несет в спальню, где стягивает джинсы вместе с бельем. И она чувствует его сильный толчок и охает. Только сильнее прижимается к нему, чувствую, его сильные толчки, обнимает его за шею трется о его тело, кусает мочку ухо и чувствует, резкое облегчение, которое разливается по телу, когда она выходит из нее и крепко прижимает к себе, поглаживаю по груди.

***

Рубина смотрела на еду и ковырялась в ней, есть не хотелось, к горлу подкатывал противный ком, голова болела с самого утра. Кое-как помогла матери все нарезать, единственное желание было просто лечь и поспать и чтобы никто не трогал. — Рубина, почему не ешь? Плохо, что ли? — спросила Ида, насмешливо смотря на нее. — Ида, отстань, а? — Как невежливо, так отвечать своей сестре, — осуждающе покачала головой сестра и тут же почувствовала, как Дея сильно ущипнула ее за руку. — Дея, ты охренела?! — Прекратили обе! Что там у вас происходит?! Рубина, почему не ешь? — Не хочу, — Рубина потупилась. — Ей почему-то резко плохо стало, мам, — Ида пожала плечами. Дея зло посмотрела на сестру. — А, где отец? — резко спросила она, понимая, что надо срочно переводить тему. Мать резко замолчала и потупилась, а Ида лишь испуганно вздрогнула и только Рубина и благородно улыбнулась сестре прошептав губами «спасибо». Дверь резко открылась. Мать тут же подскочила и начала ставить на стол новые тарелки с едой. Сестры только боязливо переглянулись между собой. — Опять нихрена нет, — пробормотал отец, Рубина только кивнула сестрам и они синхронно встали из-за стола, освобождая ему места. — Ну, как же нет, когда вот, — улыбнулась женщина. — Мало, — многозначительно протянул он. — Мне мало, им тоже мало, — кивнул на них. — Че там у вас с этими мужиками-то ваще? Нормально все еще? — Нормально, пап, — даже Ида резко присмирела и теперь тихо качала головой. — Ну и хорошо, а то я раз! И нету вас! — засмеялся он, вращая нож в руках. Рубина осторожно отступала назад, прикрывая сестер. — Вы, куда пошли? Я не понял? — Отстань, от дочерей. Хватит! Сиди и ешь, — шикнула на него мать. — А я может не хочу, — засмеялся он и резко схватив нож прыгнул в угол, где зажались девочки, они только с диком криком отпрыгнули от него. — Хватит! Прекрати! — Нет, это моя добыча! Моя! — шипел отец, крепче сжимая рукоятку ножа. — Я знаю, чем они тут без меня занимаются. Блядствуют они все. А ты покрываешь! Особенно ты. Самая большая блядина, только ныть можешь вечно, а че ныть-то? Ну подумаешь замуж за сутенера, ну подумаешь станешь шлюхой в четырнадцать лет и будешь обслуживать всех его клиентов. Ну подумаешь. Зато, сколько денег нам с матерью принесешь, — говорил он, надвигаясь на Дею. — Хули ныть-то? Давай я тебе сейчас сам проткну, чтобы на свадьбе было не больно? — Дея только зажмуривала глаза и сильнее сжималась в этом угле, как отец резко взвыл и осел на пол. Рубина тяжело дышала и покрепче сжимала ручку сковородки, а потом посмотрев на все это огромными глазами шока резко выбежала из дома.

***

Максим сидел за столом, почти засыпая, глаза медленно просматривали текст документа на компьютере. — Собирайся давай, — проговорил ему опер, небрежно перед ним коробку с вещами. — В смысле? — непонимающе проговорил он, часто моргая глазами. — В Москву свою давай вали, если так понятнее будет! Все! Больше ты и твою группа здесь ничего не делают! Расформированы вы! Давай, веще руки и вперед! — Это из-за улик? — он едко усмехнулся. — Я сам уже решу из-за чего, а теперь проваливай нахуй из отдела! — Имей в виду, — мужчина резко поднялся. — Я завтра еду в Москву и весь этот отдел полетит к чертям, стоит мне завтра об этом только сообщить. Я без понятие, что у вас тут происходит. Но, я найду, суку ублюдок! Мужчина войдя в подъезд своего дома услышал громкие женские всхлипы, поднявшись на второй этаж, увидел Рубину, которая буквально захлебывалась в рыданиях. — Максим, — она бросилась к нему, и крепко обняла за шею. — Рубина, что произошло? Тише-тише, маленькая, ты давно здесь? Почему не позвонила? Пойдемка, — он осторожно подхватил ее на руки и занес в спальню, усадив на кровать. — Тише, тише, все хорошо, что такое произошло? Маленькая, посмотри на меня, что произошло? Солнышко мое, — он крепко прижал к себе девушку, гладя по ее пушистым волосам и целуя в макушку. — П-пришел о-тец накуренный п-полез на с-сестер, ну, а я его сковородкой, и убежала, — всхлипывала девушка, прижимаясь к нему. — Тихо, тихо. Посмотри на меня, все, уже все хорошо. Все, я здесь, рядом и не кому не дам вас в обиду. Все, малыш, успокаивайся, все, все уже хорошо. Я рядом, — говорил он, гладу ее плечу и прижимая к себе. — Почему ты сегодня так долго был на работе? — Рубин, мне завтра надо будет отъехать в Москву, — увидев ее новые слезы, которые уже накатывались на глаза, тут же продолжил. — Всего на один день. Я сразу же вернусь. — Только не бросай нас пожалуйста, — проговорила Рубина, крепко обнимая его. — Нет, конечно нет, я вас никогда не брошу. Слышишь, не брошу. Я уеду и вернусь это на один день. Все, маленькая, давай, успокаивайся. Давай, сейчас выпьешь чаю и пойдем спать. Все, а с твоим отцом я разберусь, сейчас успокаивайся, выпей чаю, и пойдем спать. Вы, очень устали сегодня.

***

— Конечно, ты у меня один, я только твоя, — шептала Ангелина Жене, который бурно кончил и откинулся на другую сторону кровати. — Я только твоя, только твоя, — шептала Ангелина, гладя его по груди. Услышав, как он захрапел, машинально оделась и вышла, деньги на карту были переведены еще днем, надо было к Азамату. Мужчина довольно вскинул бровь, когда увидел ее. — Моя? — спросил он, когда она стоял на коленях и делала ему минет, она только кивнула и довольно улыбнулась, сексуально облизывая губы. — Я только твоя жаркая сучка, я хочу, чтобы сегодня ты меня жестко трахал. — Кому-то будет тяжело завтра выяснять, кто маньяк, — усмехнулся он переворачивая ее на живот. — Похуй, сегодня я вся твоя. Было пять утра, когда Ангелина тихо поднялась с кровати и натянула на себя белье и одежду. — Давай быстрее подъезжай, а? Да, снова минетом плачу. Домчались до дома Евы, перебралась на переднее сиденье стянула с него джинсы, он ухватывает ее за волосы, Ангелина только делает минет. — Ты просто находка, я мало знаю девушек, которые спокойно относятся к анальному сексу, — парень проводит рукой по ее позвоночнику, и крепко сжимает ягодицы. — Мы на минет только договаривались, — выходит из машины и поднимается в нужную квартиру. Громко стучит в дверь. Ева непонимающе смотрит на Ангелину. — Ева, я такая пустая, — говорит Ангелина, и обняв ее за шею заходится в истерике.