Я люблю вас, Ева Анатольевна!

Ангелина очнулась и увидела перед собой что-то белое. По всюду был шум, который нещадно бил по ушам, все плыло. В затылке почувствовала острую неприятную боль, котороая кажется прожигала все ее тело. Кое-как оперившись на кровать поднялась и села. — Где я? — тихо спросила она. — В больнице ты, — послышался мерзкий голос медсестры. — Рядом с тобой еще два трупа нашли. — Откуда два? Стоп, который сейчас час? — Да уж шесть утра. — Со мной все живые были, — резко проговорила Ангелина и медсестра обернулась на нее, во взгляде появился страх. — Я помню, я на кладбище рядом со мной девушка лет двадцати, я слышу какой-то шум, начинаю осторожно приближаться, темная фигура с топором, идет на меня, но девушка, с которой я была жива еще была. — Вас обнаружил сторож примерно в пять утра, он позвонил, сказал два трупа и она живая. — Черт! Черт! Черт! — девушка резко вскочила. — Стойте, куда вы?! — Ментам не сообщали еще? — Нет, девушка стойте, вам нельзя! Ангелина раздражено сорвала повязку, перед глазами все двоилось, пару раз она врезалась в стены, хваталась за плечи пациентов и продолжала бежать. Наконец на улице, ошарашенными глазами осматривается. Автобус, автобус. Бежит на остановку, ноги подкашиваются и она падает на каблуках, больно бья колени об асфальт. Еле как поднимается, снимает каблуки и прыгает в автобус. Выбегает на остановке и бежит к могилам. Где, где, это было вчера. Спотыкается о какую-то ветку и вновь падает. Вот оно! Вот! Ангелина тяжело дышит и упирается ладонями в колени, на лбу проступили капли пота. Волосы немного прилипли ко лбу, она тяжело дышит и прижимается к дереву. Все. Нашла. Поворачивает голову вправо. Там рядом с беседкой он вчера убил. Значит надо искать то, что могло остаться. Она осторожно ступает по чуть влажной траве, опускается на колени и пристально смотрит. Зеленая трава покрыта кровью, на земле небольшие лужи. Ангелина крепко закрывает и открывает глаза, пытаясь стабилизировать зрение и чтобы ей перестало двоится в глазах. Она шарит в траве. Пальцы только чувствует различные фантики от каких-то конфет. Огромное множество сигаретных окурков, которое было просто всегда, это даже не улики. В глаза резко бросается что-то маленькое и выделяющееся среди эти светлой земли. Хватает. Синяя пуговица. Вот это уже улика! Поднимается на подкашивающихся ногах. И опершись на какую-то могилу поднимается. Дыхание совсем нет, оно сошло на ноль, Ангелина теперь чувствует, как воздуха чертовски не хватает. Она тяжело дышит, чувствует сильную боль в ногах, и кажется ощущает кровь. Морщится, снова возвращается сильная головная боль. Кажется теперь возвращаются все физические чувства и ощущения. Ангелина крепко сжимает пуговицу и кладет ее в пенал в сумке. Достает айфон и звонит своего таксисту. — Ноги в руки и на кладбище быстро! — Ты охуела? Ты мне за такое еще анально должна будешь. — Завтра все, а теперь быстро сюда! Мудозвон ты конченный! — отклонила вызов и присела на траву, все ее потряхивало то ли от стресса, то ли от сумасшедшего адреналина в крови. Минут через тридцать подъехал он. Ангелина залезла и сжалась в комок. Только теперь почувствовала какую-то невероятно сильную усталость и потребность во сне. Показа ему фак, и прикрыла глаза. Очнулась от того, что сильно дернули за волосы. — Совсем охуел?! — А как ты хотела с поздней оплатой? Приехали! — вышла из машины и быстро забежала в квартиру. Машинально прошла в ванную. Набрала горячей воды и начала немного согреваться, наконец-то смогла расслабиться и не бояться, хоть немного отпустить ситуацию и свое волнение. Здесь она в безопасности. — Ангелина?! Пришла уже?! Где все утро была?! — слышалось возмущение отца. — Заткнись, а?! Иди делай чертов завтрак, а меня оставь в покое! Вода стала красного цвета, от выступившей крови на ногах, видимо пока она бежала, она успела где-то сильно оцарапаться. Ангелина завернулась в полотенце и хлопнула дверью своей комнаты. Противная дрожь все еще пробирала ее и она ежилась. Кожанка значит. Розовые джинсы, такой же короткий топ и такие же сапоги с мехом. Отлично, теперь хоть не замерзнет, а то почти октябрь. Надо Азамату написать, чтобы он знал, че она смогла найти. Взяла сумку и хлопнула дверью. В школе понемногу начали собираться ученики. Ангелина написала в общий чат. Как всегда собирались на третьем этаже. — Привет, — Саша прыгнула и села на подоконник. — А, кто это тебя подвозил? — хитро улыбнулась Ангелина. — Миша, я живу у него теперь, — подруга потупилась и опустила глаза. — У него? А почему? С мамой поругалась? — она крепко сжала ее руку. — Я вообще переехала, вещи тоже перевезла, я все рассказала, ну что произошло. Мы поругались, она сказала, что это мелочи все, и короче, — Саша громко всхлипнула и тут же вытерла накатившие слезы. — Поэтому у Миши теперь жить, — натянуто улыбнулась. — Круто, хорошо, что ты нашла, где можно жить. А он хороший? — Ангелина решила не затрагивать вновь тему изнасилования. — Вообще классный, никогда не подумаешь, что он верхушка в ОПГ. Просто ко мне никто еще так хорошо не относился кроме вас, — она смущенно улыбнулась и опустила голову. — И это хорошо, — Ангелина улыбнулась и обняла подругу. — За Надю только не волнуйся, можешь, если что наши контакты ей дать, чтобы точно не во что не влезла. — Спасибо, — Саша крепко обняла ее. На третьем этаже одновременно появились Рубина и Лиззи. — Короче вот, — Ангелина достала пуговицу. — Но это еще не все, я вчера видела, как он на кладбище кого-то убил, он меня заметил, ударил, отключилась со мной была еще одна девчонка, — столкнувшись с их непонимающими взглядами сразу перевела тему. — Это долгая история. Но она его. Потому что, когда мы с ней там были вместе, и он меня ударил она умерла. Хотя я помню, что она была жива. Скорее всего он ее не заметил, так как он был обеспокоен, и сказали, что смерть наступила не сразу после того, как меня ударили. То есть он еще вернулся. И вот, это его, — она покрутила пуговицу. — Кто-то знает уже обо этом? — встряла Лиззи. — Нет, но сегодня я должна узнать об этом. Надо Азамату набрать, а пока сама подумаю, — она посмотрела на часы. — У меня щас контрольная по истории повторить надо, — и ушла в класс. Саша только усмехнулась и обвела подруг заговорческим взглядом. — Мы мстить-то будем за Гелю? — она кровожадно усмехнулась. — А что вообще с этой ситуацией сделали? Я просто не слышала, чтобы завуч хоть как-то реагировала на нее. Ну типа Геле и Насте ничего не было. — А ее с выборов сняли, все больше нет шансов, только сделали это по-тихому, суки такие, — прошипела Саша. — Саш, а Настя нюхает? — неожиданно спросила Лиззи. — Нюхает, ты сейчас хочешь… — Да! — Лиззи кивнула. — Отлично, тогда план-капкан такой! Настя нюхает, это я отлично знаю, дозу берет редко, но метко. Обычно она берет по вторникам, раз в месяц, это последний вторник месяца, значит будет завтра. Она кладет дозу в сумку, но не прячет, у хороших отличниц вещи не проверяют. Лиззи, она учится с тобой, значит завтра твою задача подложить ей в сумку телефон, и устроить скандал на уроке. Шмонать будут всех, Настю скорее всего попросят, как пример первой открыть. Ты же продолжаешь играть истерику и рассыпаешь все вещи находишь и телефон и демонстрируешь соль. Потом к директору. Далее в план вступает Рубина, попроси своего Макса максимально дать ей наказание. Вот и все, сучка наказана. План исполняем завтра, после того, как жертва получит соль, — гордо выдала Саша и подруги разошлись по классам.

***

Василий искренне не понимал, что он сегодня забыл в школе? Учитывая тот факт, что Ангелина кажется даже ничего не творила и судя по каким-то урывкам информации, которые он ловил краем уха, у них была новая молодая еще никого и ничего не знающая училка. Для чего ей понадобилось звонить ему и еще строгим голосом требовать посетить ее, оставалось загадкой. Посмотрел на часы, ровно двенадцать, а то вдруг еще выгонит его, что пришел слишком рано. Малолетки нынче борзые пошли, думают раз учат, то все можно. — Здравствуйте, — он заглянул в кабинет. — Василий, отец Ангелины. — Здравствуйте, вы проходите, — кивнула девушка на свободную парту. — Еще раз, как вас… — Ева Анатольевна, — как жалко, что она не может позволить подобного отношения к нему. — Вы в курсе, зачем я вас пригласила? Про, что будем говорить? — Ну, я так понимаю про Ангелину, но она ведь ничего такого кажется не делала. — Кажется? — она вопрошающе посмотрела на него. — Послушайте, я не лезу в ее дела, пусть растет сама, взрослый ведь человек. — Ну во-первых она не взрослая. Ей еще нет восемнадцати, а во-вторых вы ведь знаете, что у нее довольно-таки девиантное поведение? И что ее не отчислили из школы только из-за ее успеваемости. Только из-за того, что единственная золотая медаль. — Ну, так это же хорошо, что-то произошло на днях, а я не знаю? — Да, Ангелина начала драку, потом у нее началась истерика, она пыталась выпрыгнуть в окно. По вашему это нормально? А знаете, почему она с великой вероятностью сделала? Потому что она употребляет наркотики. Вы об этом знаете? — Ну знаю, но у нас весь город употребляет. И этот её Дима Билан кажется тоже употребляет по слухам. — Но мы сейчас не говорим про какого-то иллюзорного Диму Билана, я говорю про вашу дочь. Вы знаете, что она употребляет с четырнадцати лет, это как минимум. — Ну знаю, но там же немного. Передоза все равно не будет. Она же умная девочка, не превысит свою норму. — Откуда вы знаете норму. А вы знаете причину, почему она начала употреблять? Вы знаете, что в последнем разговоре она мне сказала, что ведет беспорядочные половые связи с мужчинами, которые сильно старше ее просто ради каких-то призрачных достижений. Вам не кажется, что у ее употребление и беспорядочного секса одна причина? — Послушайте, ну я не могу за ней следить постоянно. Ну вот, зачем оно мне. Не смотрю я с кем она там спит, это ее жизнь, в койку я к ней не лезу, зачем вообще ее контролировать? Она давно живет по-взрослому. — Ангелина говорила, что у вас есть какой-то секрет с ней от ее матери. Знаете, очень часто такие половые связи связаны с тем, что возможно было какое-то изнасилование или домогательство, — она выразительно посмотрела на мужчину. — Вы сейчас?! Вы меня в этом обвиняете?! Хотите сказать, что я свою дочь?! — Василий, пожалуйста успокойтесь, я всего лишь… В класс тихо заглянула Ангелина. — Ева, привет. Слушай… — она непонимающе посмотрела на своего отца, который вышел из кабинета и громко хлопнул дверью. — А что… — Гель, послушай, я просто пригласила его на разговор, чтобы поговорить о тебе. Гель, ты ведь понимаешь, что принимать соль с четырнадцати и так спать с мужчинами это не норма. А ты говорила про секрет и я просто… — договорить ей не дали Ангелина резко запустила в нее сумку, в надежде попасть, но Ева быстро увернулась. — Нет! Тебя никто не просил лезть в нашу семью! Не просил! Зачем ты вообще это сделала?! Зачем я вообще это тебе рассказала?! Я такая дурра! Не надо в это не кому лезть! Не надо! Это только дела нашей семьи! Нащей! — Геля, — Ева попыталась взять ее за руку, но девушка только отдернула руку. — Да пошла ты, сука! — процедила она, давая ей сильную пощечину и выбегая из класса. Ева только застыла по середине класса, осторожно дотронулась до пылающей щеки и только теперь почувствовала боль, а из глаз покатились слезы. Чувство обиды, которое моментально захлестнуло с какой-то тупой болью, которая накрыла, как колпаком. Она ведь не хотела, она даже не знала, что так выйдет. Она даже в принципе представляла себе эту беседу, думала, что отец точно будет ярко реагировать, но она даже не думала, что не менее ярко отреагирует Геля. Она думала, что та все спокойно объяснит ей, а Геля будет только сидеть и слушать и внимательно смотреть. Она не думала, что Геля так психанет и вовсе ударит. Она ведь просто пыталась помочь, разве не Геля постоянно истерит и нюхает только из-за того что ей плохо? Она ничего не чувствовала, кроме какого-то глубоко разочарования. Она не думала, что Геля вообще может поступить так, опуститься до рукоприкладства. Ну и к черту тогда все. Зачем ей вообще пытаться, что-то сделать, когда эта истеричка сама ничего не хочет? Пусть дальше сама пытается строить жизнь, находит каких-то стремных мужиков, которым будет просто приятно трахать ее за деньги, а она пусть дальше соль поглощает. Тем более у нее есть, кому поныть, аж три подруги, у нее и такого нет. Тем более может в этих галлюнах и мать появляется, вообще отлично! Жизнь удалась! Можно матери еще рассказать про сучку-училку. Пусть дальше пытается карабкаться как-то сама. Она искренне хотела ей помочь, да черт возьми она уже рассматривала вариант, как сделать ее своей девушкой при возможности. А теперь пусть сама пытается выжить в этой школе и в этой жизни. А сегодня и прямо сейчас она идет писать докладную, на эту истеричку, залепила ей пощечину, пусть отвечает, она просто хотела помочь, а с ней обошлись, как с бездомной псиной. Пусть с ней, что хотят, то и делают, может отчислят, может выперут со справкой, и больше она этот одиннадцатый класс хрен закончит. А что? Пора девочке понять, что у всего в жизни бывают последствия. Пусть потом сидит дома, вся такая бедная, несчастная жизнью обиженная. Еще и со своим отцом, которому все равно на нее. Пусть дальше действительно строит свою жизнь мама. У нее соль, пусть нюхает ее, в конце концов это не ее проблемы, если она перейдет на внутривенное, если сторчится, где-нибудь на трассе в окружении таких же проституток, как она, то ее выбор. Если умрет от СПИД, тоже не ее проблема, пусть знает, что в этой жизни хоть что-то имеет последствия. И что она не подхватила пока не какую гонорею просто, потому что не было зараженных партнеров, а передозировка не случилась, потому что маленькая доза. Все! Она писать докладную!

***

Ангелина бежала в сторону моста. Соль давно была полностью занюхана. А в общий чат было написано очень лаконично: — Спасибо за все. Она уже все решила. К черту! К черту эту жизнь! Ей вообще не до этой Евы и отца! Ей итак плохо, а тут еще эта тупая полезла! Зачем?! Зачем?! Она вообще человека убила! Это из-за нее та девушка умерла! Из-за неё! Если бы она не полезла дальше, то она сохранила ей жизнь. Это она убийца! Она! Она ведь просто хотела проверить, кто маньяк вообще, конечно самый легкий вариант это просто проверить на этой проститутке. Но она не хотела убивать! Она не думала, что все дойдет до этого. Она вообще думала, что она в любой момент может это остановить. А она не оставила! Не остановила! Если бы вчера она не предложила снюхать эту дозу специально, то ничего не было. Потому что это из-за нее она умерла! Из-за неё! Потому что вчера он заметил их обоих, и если бы не она, эта проститутка не оказалась на этом кладбище, он бы не увидел их. Это только она во всем виновата! Она человека убила! А тут еще эта Ева! Зачем она вообще рассказала ей про секрет и про семью? Да не было у них никогда инцеста! Она бы давно рассказала о таком маме, она конечно понимала, что о многих вещах надо молчать и не рассказывать, чтобы она не расстраивалась, но такое бы точно рассказала! Зачем вообще это было делать за ее спиной?! Почему нельзя было лично с ней поговорить, оказывается еще и про соль узнала, только бы не кому не растрепала. Эта сучка точно может сдать ее с потрохами! Потому что все они такие! Все люди, к которым она хотя бы немного испытывает какие-то теплые светлые чувства, о которых думает. А они все такие же, как тот! Как тот! Как она их всех ненавидит! Потому что это подло! Пытаться, что-то узнать через ее отца! Кажется у них были достаточно доверительные отношения, чтобы поговорить об этом наедине и не ввязывая сюда этого тупого придурка! Потому что только хуже станет! Ей казалось, что Ева ей доверяет и может разобраться в этом сама с ней! Зачем это?! Зачем?! Правильно, что получила пощечину! Заслуженно ей даже извиниться не хочется! Потому что не надо туда лезть не надо! Не надо! Это только их! Только их! Ангелина наконец-то остановилась у моста. Пора. Лиззи нерешительно остановилась перед дверью спортивного зала, когда телефон издал звук. Кого там еще? — Спасибо за все. Черт, Лиззи быстро кинулась к раздевалке. — Стоп, погоди, у нас тренировка! — кричала вслед Катя. — Да пошла ты! — Лиззи показала ей фак. Рубина ехала на автобусе к Максиму, когда услышала телефонный писк, машинально открыла и прочитала. — Твою мать. остановите автобус мне выйти срочно надо! Срочно! — Рубина быстро вышла и устремилась к мосту. — Да давай, товар верняк, и че всего тринадцать, кто тебя спалит? Мочу, если че купить можно или не свою, нужна ты больно матери со своей солью. Ну давай, — говорила Саша, толкая дозу. Телефон запищал, посмотрела на экран. — Сука! Деньги потом! Завтра спрошу! — кинула Саша и выбежала из школы. Подруги бежали к тому злополучному мосту почти одновременно. Ангелина пыталась влезть на мост, но на каблуков это получилась не очень. — Да стой, дурра! Куда?! — кричала Саша и резко схватив ее за руки потянула обратно. — Пустите! Я не хочу жить! Пустите! — пыталась вырваться Ангелина. — Тихо-тихо, все, все уже хорошо, все закончилось, — шептала Рубина, тем временем Лиззи вызывала своего водителя. — Он уже едет, сначала ее домой, а потом меня, — проговорила она, опускаясь на корточки и осторожно обнимая подругу. Саша только молча стояла беспокойно кусая губы, а потом осторожно укрыла ее кожанкой. — Холодная вся, — тихо шепчет она. — Глупенькая, неужели ты думала, что мы ничего не поймем? Каждый раз одно и тоже, — говорит она, гладя ее по волосам. Ангелина прижимается к холодному серому мосту, голубые глаза смотрят в одну точку, по щекам безостановочно текут слезы, размазывая тушь и косметику. — Ну-ка поднимайся, заболеешь, — проговорила Рубина, побуждая ее подняться. — Все, сейчас приедут, приедут. Подруги смотрят на дорогу, тормозит машина Лиззи и она помогает усесться Ангелине.

***

Рубина звонит Максиму, стоя на автобусной остановке. — Максим, привет, слушай сегодня не получится встретится. Геля чуть не покончила с собой, я домой короче, — проговорила она, чувствуя, что ее до сих пор пробила нервная дрожь. — Рубина, все хорошо? Спасли Гелю? Может мне подъехать? — Нет все хорошо, не переживай, мы сами все решили уже. Максим, Геля короче нашла пуговицу от маньяка я думаю завтра вам будет реально с ней встретиться. — Пуговицу?! Отлично! Рубина, я уже люблю Гелю! Да, к нам сегодня поступило убийство о двух девушках, одна была его жертвой точно, то есть он специально ее убил, он этого и хотел, а другая оказалась не нужным свидетелем. Так окей, Рубина, все не гружу тебя этой дичью больше. Пока, если, что звони. — Пока. Рубина села на автобус. Черт, как же она испугалась! Но это фраза была уже такой знаковой, Геля всегда потом говорила, что надеялась, что не прочтут. Если была эта фраза, то значит случился рецидив, так она совершала все остальные попытки суицида. Все на мосту. Черт, всегда успевали. Рубина потрясла головой, даже было страшно представить, что могло произойти, если бы она не успела! Если бы они не успели! Не-не-не. К черту, к черту эти мысли. Уж лучше думать о том, что надо помочь матери приготовить на ужин. Рубина выходит из автобуса, и идет к своему дому, чем дольше идет по узенькой улочке, чем отчетливее и громче слышала крики, которые доносились из ее же дома. Какого? Она застывает у забора и непонимающе смотрит. Манну? Она непонимающе смотрит, как он громко кричит на Иду. Что вообще творится? — Я тебе сказала нет! Некуда я с тобой не пойду! Хватит! Все! Отстань от меня! У тебя Рубина есть, к ней и лезь! — Может я с тобой хочу? — смеется он. — Уходи! Проваливай! Или я отцу позову! — Он накуренный валяется где-то, че не знаю я? — Все! Больше ничего не будет! Не пойду я к тебе и твоей жене! Ясно, тебе поддонок! — резко сказала она. Мужчина в эту же секунду схватил ее за волосы и отвесил сильную пощечину, Ида громко вскрикнула, а потом зашлась громкими слезами. Рубина резко схватила маленький кухонный нож из нычки, которую делала в заборе и воткнула ему в плечо. — Еще раз, ты пойдешь к ней, будешь иметь дело со мной, ясно тебе?! Я не побоюсь тебе этот нож в артерию засадить! У подруги адвокат отмажет! А теперь пошел отсюда, — прошипела она, обнимая сестру и уводя в дом. — Ну ты мне еще ответишь, сучка, — прошипел он, осторожно касаясь плеча. Уже в доме Ида быстро убегает в свою комнату. — Мам! Ты видела, что этот Ману с Идой сделал?! — крикнула Рубина, проходя на кухню. — Зачем он вообще приходил? — она оперлась на стол, вопросительно смотря на женщину. — Рубина, он говорил, что хочет только и поговорить и все. Я не думала, что… — Ты серьезно щас?! Ты видела, как он ударил её! На крайний случай, зачем ему к ней, когда я есть?! — она смотрела на мать с осуждением, пока та прятала глаза в пол и старательно рассматривала его, теребя в руках оборку своей юбки. Рубина столкнулась со взглядом матери и почувствовала, как на глаза накатывают слезы. — Так, ты все видела, да? Просто побоялась вмешиваться. Ну или просто не захотела, потому что подумала, что это же женщина, она должна все терпеть. Даже от какого-то левого мужика, который даже гипотетически ее мужем не станет. Спасибо, мам, — она поджала губы. — Я поняла тебя, помощи нам ждать не от кого. Рубина хлопнула дверью комнаты и столкнулась с недоумевающим и одновременно боязливым взглядом Деи. — Что там творится? Ида только что забежала, а потом убежала в ванну, что произошло-то? — Ману приходил, — Рубина машинально отложила подушку с кровати Иды и уже было хотела сесть, как Дея резко одернула ее. — Что?! — хотела было уже возмутиться старшая сестра. — Посмотри, — тихо проговорила Дея, кивая на окровавленное лезвие бритвы. — Дея, — Рубина почувствовала, как ей стало страшно по-настоящему быстро открыла шкаф и начала рыться в вещах Иды, первое, что увидела, это блузка с длинными окровавленными рукавами, и такая же юбка. — Рубина, — в страхе прошептала сестра и испуганно прыгнула на кровать сжимаясь в комочек. — Тихо, спокойно, — девушка положила вещи обратно. — Давно она себя режет? — чуть сжала пальцы сестры. — Я не знаю, вообще не знаю, если бы не ты, я не узнала вообще! Единственное, что в ванне часто пропадала, да длинные юбки блузки, но на этом все! Никаких странных предпосылок больше! И вообще, с чего она?! — Вот я об этом и думаю, — пробормотала Рубина, резко вскочила и бросилась к ванне, забарабанив кулаком по двери. — Ида! Ида! Немедленно открой! Сейчас же! — Тихо! Чего разоралась, — шикнула мать, недоумевающее подходя к ванне. — Ида? — Вы меня бесите! Отстаньте от меня! — вскричала она. — Открой дверь! — кричала Рубина. — Я еще не домылась или ты извращенка и хочешь посмотреть, что я тут делаю?! — Ида, что за слова?! — Мама, не лезь! Оставьте меня! Просто оставьте! — Ида, я! Дверь резко открылась Ида была замотана в полотенце и смерила их высокомерным взглядом. — Ну, че убедились, что все нормально? Курицы, — посмеялась она. — Ида, ты как разговариваешь?! — мать пошла за ней. Рубина устало присела рядом с ванной, но дорожек крови не было. Лезвия тоже. Какого черта вообще творится?! Почему этот Ману приходил к ней? Зачем? что ему от нее нужно? У нее же другой! Почему вообще себя так с ней вел? Она совершенно ничего не понимает! Ида когда-то ходила к нему и жене, кажется помогала убираться, потому что его жене было трудно успевать за всем одновременно новорожденный младенец требовал и забирал слишком много сил. Потом перестала ходить, ребенок подрос и такая надобность пропала. И это лезвие. Что с ней такое происходит? Лезвие это ведь значит что-то не так, она бы никогда не стала резать себя просто так. Они чего-то не знают? Хотя причина ясна и понятно. Будущее. Именно из-за него Ида и взяла лезвие. Она прекрасно понимала, что будущее это нечто страшное. Черт, лучше бы Ида забеременела от какого-то парня, как Максим, тогда у нее был бы шанс сбежать, ей нужнее такая жизнь, чем ей. Она бы итак в восемнадцать как-нибудь смогла вырваться, про себя-то она точно знала. Но самое страшное, что она не могла им никак помочь. А сегодня она поняла, что они у друг друга, потому что даже мама не встанет на их защиту, просто потому что те постулаты, которые у них были важнее, чем насилие над собственной дочерью. Она видела их в окно, она видела, как он схватил ее за волосы и дал хлесткую пощечину и она на это просто смотрела и все. Они ведь женщины, а они должны вмешиваться, ведь, если мужчина ударил, то есть за что. Значит сама виновата, спровоцировала. Рубина устало вздохнула. В голову начали закрадываться уж совсем темные и нехорошие мысли. Как она устала от всего этого, и просто хотела уехать. Не видеть это горе сестер, на которое просто невозможно смотреть, особенно зная, что ты никак не можешь помочь. На эту тройку братьев, которых ничего не интересовала кроме их тел, кажется они и вовсе воспринимали их, как мясо. И родители, которым было все равно на них. Потому что отец думал, что это очень выгодно и они получат много денег, а мать просто жила этакой амебой, и ничего не пыталась сделать для того, чтобы защитить их. Она просто хотела уже уехать в Москву с Максимом и ждать пока их долгожданный малыш появится на свет.

***

Лиззи забежала в дом. Геля была благополучно доставлена домой и передана отцу, так что можно было немного расслабиться. По огромным чемоданом поняла, что Вика наверно все еще переезжает, а может просто не успевала распаковать из-за очередной съемки. Надо к отцу, он кажется сегодня должен освободиться раньше. Поднялась на второй этаж и тихо постучала в кабинет отца. — Заходи, Лиззи, — он понял, что это она? В кабинете ничего не изменилось за такое количество лет. Та же темно-коричневая мебель, которая блестела на солнце. Кожаный диван такого же цвета с позолоченными ручками и стул. За столом сидел отец и что-то печатал на ноутбуке. — Привет, пап, — она чуть потупилась, стоя на пороге. — Привет, — он усмехнулся. — Ну заходи, чего топчешься-то? — девочка села на стул и поерзала, посмотрела на свое платье и на стол, а потом увела взгляд в сторону. — Ну говори, что хотела-то? — О маме поговорить, — тихо прошептала она, и снова спрятала глаза. — Как ее звали? — подняла свои глаза на него. — С Викой вчера поговорили? — он грустно усмехнулся и столкнулся с напряженным взглядом дочери. — Да я не виню, это хорошо, что она рассказала тебе. Очень хорошо. А мама… Давай-ка сядем, — он кивнул на диван. Из самой нижней полки шкафа достал их свадебный альбом. — Я тебе никогда не показывал, дума не зачем. Но теперь, как жестко поступал по отношению к тебе. Твою маму звали Дианой, — он грустно открыл первую страницу. Лиззи с интересом смотрела она в первый раз видела эти фото, кажется в последний раз видела в далеком детстве в пять лет и единственное, что осталось это образ. Но они и правда были очень похожи. Темные волосы, карие глаза пухлые губы. Мама стояла в шикарном белом платье, и у нее был большой живот. — На каком месяце она была, когда вы женились? — Это уже почти перед родами, восьмой месяц, через месяц появилась ты. — Как вы познакомились вообще? — спросила она, перелистывая страницу. — Спонтанно в школе, мы тусовалиь с моим корешом со старшеклассницами из одиннадцатого, в какой-то момент заметил ее и понеслось. Мы очень быстро начали заниматься сексом. Это произошло на вечеринке в честь моего дня рожденья, а потом Диана сообщила о беременности. — Вы были разочарованны? Я ведь все испортила, — грустно усмехнулась Лиззи. — Нет-нет, что ты. Мама была очень рада этому, — поймав ее взгляд. — Мы были рады, не смотря на ее возраст. — Мама бросила школу? — Да, это было начало девятого класса и она переехала сразу ко мне и моим родителям. — И потом вы улетели в Париж. — Да, потом мы туда улетели. — Почему она меня бросила? Ты говоришь, что хотела, но по факту это не так, — мужчина шумно выдохнул. — Лиззи, знаешь. В этом нельзя винить твою маму, ей было шестнадцать лет, девочки не готовы в таком возрасте к детям. — Почему ты не настоял на аборте? — Потому что мы любили друг друга и хотели тебя. — Я этого не знала, до вчерашнего вечера, — она почувствовала слезы в своем голосе. — У тебя вечно новые жены, которых ты меняешь, как перчатки. Тебя никогда не было рядом, вообще. Я все время одна, одна. На дни рожденья одна, на первое сентября одна, но Новый Год одна, на восьмое марта одна, — она грустно усмехнулась. — Лиззи, я все понимаю. Но еще не поздно все исправить, когда мы начали общаться с Викой… — Что было дальше? — перебила она его. — Что было после того, как я родилась? — Роды были очень сложными, маме было безумно тяжело, меня рядом не было, я честно побоялся идти с ней, уже после она рассказывала, что из-за незнания языка на нее все кричали, а она не понимала, что делать. Роды сильно затянулись. Маме было тяжело первый месяц. Она очень боялась тебя взять, как-то навредить. А потом, когда нам было улетать из Парижа обратно, она за несколько дней до этого уехала, я звонил родителям ее, но они не знали, где она. Она просто сбежала. Я виню себя, Лиззи, я должен был контролировать весь процесс, мне было двадцать лет и я должен понимать и не верить всему тому, что она говорила. Она говорила, что ребенок это очень легко, ей хочется ощутить это состояние, ей хочется самой родить, ей хочется воспитывать. Но ей было шестнадцать, у нее играли гормоны, ей казалось, что это все волшебная сказка. Я должен был остановить ее. — То есть это ты во всем виноват, — проговорила Лиззи смотря на него мокрыми глазами. — Из-за тебя у меня нет мамы и все так, — она развела руками. — Лиззи, но теперь есть Вика я начинаю исправляться… — Только мне уже семнадцать, пап, ты все упустил уже, — она хлопнула дверь и присев на ступеньки громко всхлипнула от боли. Он слишком поздно спохватился. И он прав он во всем виноват. То что сейчас он начал вести немного иначе, то это не его заслуга, это просто Вика адекватная и начала на него хорошо влиять, если бы не она, то он бы никогда не исправился. Его даже прощать не хочется, потому все семнадцать его не волновала она. Это были вечные семнадцать лет просто в огромном доме без единой души в нем, на все праздники он был где-то со своими новыми женами, а она оставалась одна с картой, где находился определенный бюджет. Она никогда не была ему интересна. Это даже не из-за работы, это просто новые женщины, девушки, любовницы, с ними было круче. Ну да, они ведь не пятилетний ребенок, с ними хоть потрахаться по разному и в разных позах можно. И это во всем виноват. Почему он, когда маме было шестнадцать и не сказал строго, что они могут и будут заниматься сексом только в презервативах. Наверно, потому что просто ощущения были не те. Все ведь мужики и парни так уламывают своих девушек на секс, что без презервативов ощущения намного ярче. Наверно он и по этой причине не настоял на них. А может он просто думал, что всегда можно сделать аборт и не будет ничего страшного, но мама наверняка начала сопротивляться. Она не верила, что она была желанным ребенком, которого они планировали. Просто мама не захотела на тот момент аборт, но наверно после ее рождения ей все-таки захотелось и она пожалела о своем решении рожать. Ей было жалко только маму, потому что она не могла до конца осознать ситуацию. Потому что это была обычная девятиклассница, на которую резко обратил внимание, которому было двадцать, что конечно повышало ее самооценку и возможно даже вызывало гордость, что у ее одноклассниц такого нет. Она увидела его деньги, подумала, как это круто будет жить с ребенком и быть при этом очень богатой, ее увезли в Париж и она никогда не думала, что вновь вернется в этот криминальный и депрессивный город. И сбежала она, да на самом деле понятно, она бы тоже возможно сбежала. Она не осуждала маму. Ей было шестнадцать она кое-как родила ребенка, мечты о красивой жизни в Париже рухни и какой смысл тогда был во всем этом? Она бы очень хотела найти свою маму им есть, что обсудить.

***

Был уже поздний вечер, когда Саша и Миша устроились смотреть фильм. Девушка устало положила голову на плечо мужчины. Он обнял ее за талию и прижал к себе. — Мне так классно с тобой, — проговорила она, прижимаясь к нему. — И мне тоже, Сашуль, — прижал к себе и поцеловал в лоб. Телефон девушки зазвонил и она потянулась за ним. Отчим? Этому еще, чего надо? — Привет, — тихо поздоровалась она. — Че хотел? — голос неприятно дрогнул от того, что он говорил. — Саш, ты не знаешь, где может быть Надя? — в его голосе она услышала сильную тревогу. — Нет, — она соскочила с дивана. — А что случилось? — Она клятвенно обещала мне, что будет дома в шесть. Но, Саш, уже девять, я звоню, а телефон недоступен. — Только ты звонишь? — Ну да, только я. — Поняла, — она быстро накинула кожанку. — Саш, Саш, что случилось? — мужчина встал с дивана, чуть тормозя ее и обнимая за плечи. — Надя пропала найти не могут, надо все вписки обойти, я сейчас… — Я подниму все свои связи, окей? Отзванивайся мне только, — она кивнула и написала в чат: — Общий сбор! Все четверо встретились у школы. — Гель, ты, как? — Саша осторожно тронула ее за руку. — Нормально все, — она кивнула. — Надю ищем? — на лицо натянула неестественную улыбку. — Надо обойти все вписки и хаты, на которых она оседала. — Адреса есть? — спросила Рубина. — Есть. В первой же квартире дверь была открыта, машинально прошли туда, попутно поднимаю некоторых девушек за волосы, в попытке найти Надю. — Дальше, — Саша натянуло улыбнулась. — Мы найдем, — упорно проговорила Лиззи. Снова квартира, снова некого. — Мы не отчаиваемся, — подбадривала Рубина. — Это последняя, — Саша осела на холодный асфальт. — Может дома уже? — несмело предположила Ангелина. — Мне бы сообщили. — Срочная новость! На старом кладбище была найдена девочка четырнадцати лет насаженная ртом на оградку, ее душили шарфом и резали бутылкой. Девочки даже не успели сориентироваться, как Саша упала на колени и разрыдалась.