A scream in silence

— Эй, Ли, — Чан трясет друга, чтобы тот оклемался. — Минхо, ты как? — Да не тряси ты меня, всё хорошо, — парень поднимается с дивана, на который Чан аккуратно положил его. — Дай воды, пожалуйста. — Конечно, — Чан подносит стакан с водой другу. — Держи.       Минхо жадно глотает воду, вспоминая слова, сказанные ранее другом. Так вот почему ты приходил ко мне все эти два года, Хан Джисон. Спасал своё сердце? Или не давал скучать в этой тьме? В любом случае, нужно найти тебя и сказать спасибо. — Хо, ты опять далеко от нас, о чём задумался? — Чан присел рядом с Ли. — Слушай, достань мне номера телефонов родных Джисона, хочу сходить к нему на могилу, — Ли полностью осушил стакан и поставил его на тумбочку у дивана. — Я…я не знаю, нужно ли тебе это? — Нужно ли мне это? Чан, если бы тебе пересадили сердце другого человека, хотел бы ты сказать ему спасибо? — Думаю, я бы уже с больницы пошёл к нему на могилу. Извини. Я сделаю всё, что ты попросишь. — Спасибо.

* * *

— Вы Ли Минхо? — парень был вымотан последними событиями своей жизни, но держался из последних сил. Ян Чонин — человек, который знает меня только по истории болезни друга. Как печально. А в той жизни я любил тебя как нашего младшенького, ты называл меня хёном и всегда был на моей стороне. — Да. Спасибо, что согласились встретиться со мной. Прежде всего хочу отблагодарить Вас за тот шаг, на который Вы пошли ради моего спасения. Я уверен, что Джисон Вами очень гордится. — Вы чувствуете это его сердцем? — первые капли слёз начали выстраивать дорожки по лицу Яна. — Я не могу сказать Вам всего, что чувствую его сердцем, но он, определенно Вас очень любит. Мы можем съездить к нему на могилу? — Да, конечно, — Чонин стёр солёные дорожки и сел на пассажирское сиденье машины Ли. — Я покажу Вам дорогу. — Спасибо.       Дорога до кладбища оказалась довольно длинной, погода за окном оставляла желать лучшего, солнце сменилось угрюмыми тучами, нависшими над всем Сеулом. Музыка в машине добавляла атмосфере угнетающую нотку, которая раз за разом заставляла парней стирать слёзы, скопившиеся в уголках глаз.       Один оплакивал друга, второй — любовь всей жизни.       И как так жизнь повернулась, что пришлось через всё это пройти? Неужели у меня такая судьба: полюбить человека, находясь в коме, а проснувшись, понять, что его и не было вовсе? А что, если сейчас я до сих пор нахожусь в коме? Где грань между иллюзией и реальностью? Как понять? Врезаться в столб? Перевернуться на машине? Если я умру, смогу ли быть с Ханом? — Минхо! — Чонин кричит во всё горло. — Минхо мы сейчас упадем! — Что? — Ли резко переводит взгляд на дорогу, вдавливая педаль тормоза в пол. Машина останавливается прямо у края кювета. — Ян, извини меня, я задумался. Всё в порядке? — Ли прижимает горько рыдающего парня к себе. — Извини, Чонин, пожалуйста. — Поехали, нам немного осталось, — Ян в очередной раз вытирает слёзы с щёк и отодвигается от Минхо, пристегивая ремень безопасности.       Оставшуюся часть дороги они едут молча, пока Ли не решается прервать эту тишину. — Чонин, расскажи мне про Джисона. — Э…даже не знаю, что можно рассказать, — лис закусил губу, пытаясь сформулировать свои мысли. — Джисон был тем человеком, который мог заразить толпу людей своим смехом и своими шутками. Он любил петь, писал тексты, музыку. Хотел стать диджеем, только собрал документы, чтобы подать заявку на помощника диджея в одном известном клубе Сеула. Мы называли его квоккой за большие щёки, — Чонин расплылся в улыбке. — Он всегда бесился из-за этого, надувал губы и уходил. Потом минут через пять возвращался, называл нас долбаёбами и продолжал дальше сидеть рядом. Мне кажется, что если бы вы встретились при жизни, то смогли бы найти общий язык. Ты такой спокойный, а он, как белка, с припиздоном в жопе: не может посидеть и минуты. Кстати, у него тоже есть родинка на лице, у тебя на кончике носа, а у него на щеке. Мило, — парень улыбнулся своим мыслям. — Мы приехали.       Ли остановил машину. Всё время обзор на дорогу закрывали не только капли дождя на стекле автомобиля, но и слёзы, что бесконтрольным потоком наполняли глаза. Ли запрокинул голову назад, надеясь, что они перестанут бежать, но, с каждым воспоминанием в голове о той жизни, их количество только увеличивалось. — Пойдём, — Чонин постучал в окно машины, держа над собой зонт.       Минхо вышел на улицу. По коже пробежали мурашки, но не от места, где они находятся, а от мысли, что сейчас он увидит любимого человека. Только не его самого, а лишь оградку с каменной плитой, где посередине располагается фотография Хана.       Чонин бредёт по дорожкам, виляя во все стороны. Если бы не он, Минхо бы уже давно заблудился. С каждым шагом сердце колотится всё сильнее и готово выпрыгнуть, будто чувствует своего истинного хозяина.       Ян останавливается и поворачивается лицом к Минхо. — Мы пришли. Я посижу в машине, позвони мне, как закончишь, я заберу тебя. — Не останешься со мной? — Нет, — парень резко говорит, как будто уже был готов к этому вопросу, и отрицательно кивает головой. — Моё сердце вновь разобьётся на миллионные кусочки, если я опять увижу его фотографию и имя. Умру прямо здесь. Извини. Тебе прямо и направо. — Как скажешь. Спасибо.       Чонин разворачивается и уходит, оставляя Минхо стоять одного в этом устрашающем месте. Он делает два шага вперёд и поворачивает направо по инструкции Айена.       Большая каменная плита, усыпанная со всех сторон свежими цветами. Большие наушники надеты на гранённый камень. Игрушка белки спокойно лежит под завалами цветов, там же в прозрачной шкатулке лежит тетрадь с ручкой для написания текстов. Большая фотография Хана, который улыбается во все тридцать два, показывает пальцами любимый жест «свэг» и исцеляет сердце своим одним видом. Под фотографией высечена надпись с периодом жизни.       Минхо смотрит на картину перед собой и не может сдержаться. Он падает на колени прямо в грязь. Дышать тяжело, эмоции невозможно контролировать, сердце начинает болеть так, что вот-вот остановится. — Мой Хан-и! — рычит Минхо, утыкаясь в землю головой. — Спасибо тебе за жизнь! Я так скучаю по тебе! Я очень сильно люблю тебя! Ты вся моя жизнь! Как мне теперь быть, скажи? Помоги мне! Хоть чуть-чуть тепла подари мне, огрей своей улыбкой, своим поцелуем, своими объятиями! — Ли сворачивается клубочком и ложится перед могилой. — Почему всё так? Почему умер не я? Господи, забери меня, но верни Хана, прошу! Он не достоин там быть, это должен был быть я! Хан-и! Любовь моя! Я так тебя люблю!       Минхо подползает к плите на коленях и целует фотографию Джисона. Сердце выдает резкую боль от прикосновения губ к фото. Минхо не перестает, он умрёт прямо на месте, если придётся, но в последний раз поцелует Хана в щёку и останется с ним прямо здесь. Сердце прорезает очередная боль. Ли хватается за грудную клетку, не в силах дышать и остановить эту боль. Физическую и моральную. — Я люблю тебя, мой муж. Всегда люблю и буду любить в каждой жизни, что мне предоставит Бог.       Сердце пропускает третий удар. Он чувствует, как пальцы начинают неметь, а разум туманится. Из последних сил он обнимает эту чёртову плитку, запоминая яркую улыбку любимого. Глаза разъедает яркая вспышка белого света.

* * *

      Яркие огни в клубе ослепляют парня, не давая разглядеть фигуру перед собой. Светомузыка приглушает яркость и перед ним стоит парень, который не может оторвать взгляд от его собственных глаз. — Эй, Ли, — Чан машет руками перед глазами парня, пытаясь привлечь внимание. — Линоу, очнись, друг, на кого ты залип? — Крис посмотрел по сторонам.       Минхо смотрит прямо и не верит происходящему. Кажется, что за последние несколько дней? Месяцев? Лет? Он наревел целый водоём, но то, что происходит сейчас, просто не может быть, слёзы скатываются по щекам. Парень напротив онемел, не зная, что произошло. — Ты тоже это видел? — Хан освобождает руку Минхо из своей. — Я прожил целую жизнь сейчас, лишь дотронувшись до тебя. Что это было? — Джисон смотрит то на Минхо, то на руку, так же пытаясь сдержать слёзы. — Я не знаю, но так счастлив видеть тебя живым, — Ли налетает на Хана, затягивая в объятия. Джисон не может сопротивляться, он взаимно обнимает парня. — Минхо, а ты не ахуел? — Хёнджин смотрит на своего парня, не понимая ситуации. — Минхо, блять, отлипни от него! — Хван переходит на крик и подходит ближе к паре. — Нет, стой, — Чан останавливает Хёнджина, дергая за руку на себя. — Они наконец нашли друг друга, не мешай им. — В смысле нашли? Они ахуели, а не нашли! Я сейчас им яйца на жопу натяну. — Я расскажу тебе всё немного позже. Давайте оставим их одних.

* * *

— И ты хочешь сказать, что это всё предсказал тибетский монах когда-то сто лет назад дедушке Минхо? А его дед был лучшим другом твоего деда, и он рассказал всё тебе? Скажи, — Хван опустошает очередной стакан водки. — Ты тоже ебанутый? Вы тут все ебанутые, да? А что мне делать со своей жизнью? У меня мужика монах увел! Ой, блять, не монах, а Джисунг, или как его там…Короче, идите всё нахуй. Я спать. — А тебе по жизни, мой дорогой, быть моим родственником, — Чан отпивает из стакана с виски, спокойно смотря на то, как Хёнджин ложится на диван. — Он с тобой будет? А я? — Чанбин неодобрительно смотрит на своего любимого. — Нет, — Чан заливается смехом. — Вон его муж, — парень тыкает пальцем в толпу людей на танцполе. — Видишь того белокурого парня? Это Феликс или Ёнбок — это мой брат, он из Австралии недавно прилетел сюда, я ещё не успел вас познакомить. — О, они же как близнецы! Вот это судьба! — Чан рассматривает Ликса, успокаиваясь о ранее сказанном.

* * *

— Я так тебя люблю, Хан-и! Я готов говорить тебе это каждую секунду каждого дня, — Минхо лежит в кровати, обнимая Джисона всеми конечностями. — Я никогда тебя не отпущу, не забуду, никому не отдам, не предам. Всю жизнь буду рядом. Буду тебя оберегать, защищать, любить. Ты самое лучше, что у меня есть. Ты вся моя жизнь, — слёзы уже привычно скатываются по лицу. — Я тоже тебя очень люблю, муж, — Джисон пододвигается ещё ближе к Ли, утыкаясь тому в шею. — И никогда не оставлю одного. Ты больше, чем вся жизнь.