A scream in silence

      В горах стояла жуткая влажность, отчего воздух был спёртый, а туман поднимался аж до 3 этажа отеля, в котором остановился Ли Джуён со своим другом детства Бан Кристофером.       Они приехали отдохнуть от городской суеты, оставив свои семьи праздновать день рождения их внуков-погодок.       Дружба парней тянулась аж со школьной скамьи. Они окончили школу и колледж вместе, в армии тоже оказались в один год и в одном взводе. И по судьбе их свадьбы значились одним месяц одного года.       Ли стоял на балконе, смотря куда-то вдаль в осенний жёлтый лес. Терпкий чай приятно обжигал горло и помогал чувствовать реальность происходящего в полном объёме. Парни приехали не только отдохнуть, но и посетить самого известного тибетского монаха. Известен он был тем, что предсказания его сбывались с точностью в 100%. Спрашивать приехали не за себя, а за своих внуков: было что-то такое, что очень настораживало заботливых дедушек ещё с рождения мелких парнишек.       Бан зашёл в номер, оповещая громким кодовым ключом своё присутствие. К этому моменту Ли уже допил чай и был собран идти в дальний путь.       Было бы неплохо, если бы монах сидел недалеко от отеля, но уединение с природой и стопроцентные предсказания могли появляться, только если ты сидишь за 143 километра от точки начала построения первого дома в маленькой деревушке с громким названием «Бездомные», примерно на 2000 высоте над землей. Там же и лес, и водоемы, и очередь с 4 утра к этому самому монаху.       Снарядились парни очень серьёзно: огромные рюкзаки с вещами на все случаи, пару бутылок соджу и груз терпения ради внуков.       Выход был в 2 часа утра. Настроение ближе к весёлому: друг рядом — жизнь уже прекрасна.       Они шли почти молча, каждый был в своих мыслях, рассуждая о том, что скажет монах. Ли почему-то переживал за своего внука сильнее, чем Бан. И не зря. Примерно к 6 утра они дошли до места. Вокруг было пусто, как ни странно, многие говорили, что очередь к нему длинная, кто-то даже ночевал в лесу, чтобы с утра первым попасть на приём.       Всё стало понятно, когда бабулька, видимо, служитель, сказала, что сегодня не приёмный день. Обидно, досадно. Где наша не пропадала?       Они разбили кемпинг недалеко от святого места, достали на импровизированный стол еду, что предусмотрительно взяли с собой и, находясь в приятной атмосфере, принялись завтракать.       Пораскинув мыслями, Ли с Баном пришли к выводу, что раз подвернулась возможность, можно пройтись по окрестности, набрать святой воды и приятно и с пользой провести время.       Они свернули свой мини-лагерь и отправились к водопаду с минеральной водой. — Интересно, — начал Ли. — Как сложится жизнь у наших мальчиков? — Представь, если их дружба будет такой же крепкой, как наша? А вдруг они вообще будут вместе? — Хочешь сказать, что они же… — Ли поперхнулся. — Ой, да иди нахуй, у меня будет самая лучшая невестка. — А что, невестка Кристофер тебе не нравится? — Бан засмеялся. — Я научу его готовить вкусную еду, чтобы Минхо никогда не голодал. — Или ты сейчас заткнёшься, или я тебя скидываю с этого обрыва.       Ли переключил взгляд на обрыв водопада, где стоял пожилой мужчина. — Эй, мужик! Жить надоело? Отойди от края! — Да я же не... — Сейчас мы тебе поможем, подожди, — Бан двинулся к мужчине, лишь бы тот не сиганул вниз. — Да, Господи, я не собираюсь прыгать. — Не собираешься прыгать, но собираешься умереть? — мастер по безопасным переговорам с суицидниками — господин Ли. — Блять, мужики, идите куда шли. Я просто уединяюсь с природой. — С Богом уединиться хочешь? Нихуя подобного, — пока Джуён вёл светскую беседу, Бан подошёл сзади и за руку вытянул мужчину на землю. — Да ёптвою мать, единственный выходной и тот просрал! — мужчина топнул ногой и закатил глаза. — Я хотел лишь помолиться на священном месте! Вы — два полудурка, по седьмое колено вас прокляну. — Мы тебе жизнь спасли! — в раз крикнули друзья. — Будь благодарен! — Так, слушайте сюда, недоразвитые. Я — тибетский монах, и у меня сегодня выходной. Я пришёл сюда просить силу у Бога, а вы всё испортили. — Монах? — парни переглянулись. — Какой монах, если ты алкаш с суицидальными наклонностями? Самоубийство — это грех, а монахи не грешны. Давай мы тебе бутылку дадим и иди восвояси. Вот выпьешь чутка, и жить хорошо, и жизнь хороша. — Давайте, — мужчина закатил глаза и протянул руку. — Но пить вы будете со мной. — Добро, — мужчины пожали руки.       Отбросив идею с минеральной водой, они дошли обратно до лагеря, выясняя причину такого поведения у их нового знакомого. Дорога до водопада и обратно отняла почти весь день. К лагерю они добрались только к 9 вечера. Каждый принялся делать свои дела: Бан - соображал костёр и еду, новоиспечённый друг Уджин собирал палатку, а Ли разливал соджу, заговаривая парням зубы.       Они расселись вокруг костра так, чтобы было видно каждого. Третья бутылка алкоголя уже стояла пустой у мусорки, а разговор только начинал набирать обороты. — Так и с каких щей ты решил, что монах? Потому что живёшь в этих горах? — Джуён, еле шевеля языком, пытался добраться до истины. — Да я родился таким, говорю уже десятый раз! — А скажи что-то на монахском? — просит Ли. — Твой внук — гей! — Это не монахский, прекрати издеваться! — Джуён подполз к Миёну и дал смачный подзатыльник. — Совсем охуел, парень? Он же ещё маленький! — А что насчёт моего внука? — Бан, который до этого лежал в форме звездочки, присоединился к беседе. — А твой тоже гей, — Миён засмеялся. Ответ не заставил долго ждать, когда с другой стороны ему прилетел ещё один подзатыльник. — Да ёбаные вы караси! Я же говорю правду! Твой вот, — монах тыкнул пальцем в Ли. — Влюбится в парня, но будет очень тяжёлая судьба. Страдать будет будто проклятый, но потом всё будет хорошо, а потом он умрёт. Сердце не выдержит жизни без любимого. Если он сможет понять, что человек напротив его истинная любовь, то увидит моё предсказание. Уверяю, если это случится, он будет самым счастливым человеком. А твой, — Миён ткнул пальцем в Бана. — Найдёт свою любовь очень быстро, будет счастлив с ним, только поддерживай его и будь всегда на его стороне. Именно твоя поддержка станет сильной опорой в его жизни. И, кстати, настой на том, чтобы ему дали твоё имя, будь оно таким же, либо двойным. — А они будут такими же друзьями, как мы? — Бан всё настаивал на своём. — Ты уедешь с семьёй в Австралию и их пути разойдутся, но в более зрелом возрасте они найдут друг друга без вашей помощи, при условии, что вы не расскажите им обо всём этом. — Монахиня, что-то ты запизделся. Белку словил? — Белку словит твой пацан, уж поверь. У него такой бурундук будет, обоссышься, — Миён громко засмеялся. Смех остановил жёсткий подзатыльник. — Не ржи над моим Минхо, он серьёзный парень! — Так, давайте-ка спать. Нам завтра к монаху идти, а тебе…а куда тебе? — Туда же куда и вам. — Ты тоже к монаху? — Бля, — Миён протянул мат и хлопнул себя по лицу. — Так, всё, опездолы, все по местам.       Парни потушили костёр, убрались и легли спать. Ночь выдалась не самой лучшей — монах так сильно разговаривал во сне, что обрывками можно было услышать, что дружба поколений невозможна: пока одна не закончится, другая не начнётся. Утро быстро сменило ночь, и уже через пару часов парни стояли у ворот храма, сильно сожалея о том, что воды они вчера не набрали, а сейчас она ой как была нужна.       Толпа людей быстро разошлась перед друзьями, как в самых героических фильмах, где главные герои спасли мир и возвращались на родину под громкие аплодисменты.       Парни такого жеста не поняли, но и отговаривать никого не стали. Похмелье сильно давило на мозг, и они желали быстрее вернуться в отель.       Они зашли втроём в священное место. На месте монаха не было, пустота. — Мы, значит, сюда перлись ни свет ни заря, а этот блаженный хуй спит? — Не матерись, блять, ты в священном месте, — Миён дал подзатыльник Ли. — Ну Ли правильно сказал. Этот хуй не слышит же нас. — Да не материтесь вы, ёбаные, храм же! — монах дал подзатыльник второму другу. — А тогда какого чёрта ты материшься? — Не чертыхайся, — Миён замахнулся на Ли. — Я же монах! Мне можно!       Монах прошёл прямо, надел свою обычную одежду и сел на место, где ему и положено сидеть. Прислужники быстро подбежали к нему, передав необходимое для приёма граждан. — Ахуеть, — Бан открыл рот. — Бан, мой внук правда гей, — Ли сделал анализ. — Ну что? Выкусили, спасатели? А я говорил, — Миён громко рассмеялся. — Спасибо вам за вечер, мне это было необходимо. То, что я говорил, действительно, так и есть. Если нужна будет помощь, всегда обращайтесь, я помогу. А пока что, — монах прищурился и встал с места. — Пошли отсюда бегом, мелкие, — Он топнул ногой и сел обратно под свой громкий смех.       Парни, до сих пор находящиеся в ступоре от сложившейся ситуации, развернулись в обратном направлении и, как пробка, выскочили на улицу.       Они молчали до самого отеля, каждый о своём. Просто после выхода из храма, как будто чужой голос в голове повторил им слова, сказанные монахом ночью. Так и не проронив ни слова, они доехали до дома. А там разошлись. Их пути не переплетались больше, таким образом, они принесли в жертву свою дружбу ради счастья их внуков.