В глазах твоих, утопают тревоги

Каждый день в Раю начинался одинаково. Хотя это даже днем нельзя назвать, ведь время там текло иначе. Одно мгновение в Раю могло быть как получасом, так и сотней лет земного времени. Азирафаэля это конкретно раздражало. Как и многое другое, если быть предельно честным. Его бесили белые стены кругом: они надоели Ангелу настолько, что тот уже хотел носить черную одежду, чтобы хоть как-то восполнить дефицит цвета. Его бесила пустота. От нее хотелось выть и лезть на стены. В кабинете было до ужаса некомфортно и пусто. Посередине стоял стол со стулом, и все. Не было ни уютного дивана, ни кресла, ни даже книг в конце-то концов! Азирафаэль толком ни на что не влиял. То, что он себе напридумывал, было всего лишь детской фантазией. На собраниях к нему почти не прислушивались. За спиной оскорбляли и называли предателем. Возмущались, мол: «Как тот, кто предал нас всех и ушел с демоном под ручку, может занимать такой высокий пост! Он даже не достоин этого!» Конечно же Ангел все это знал. Знал все недовольства, слышал оскорбления. И от этого еще больше хотелось сбежать. Азирафаэль уже много раз думал над этим, перебирая всевозможные варианты: «Уйти обратно в книжный—не вариант, они сразу поймут, где я, и придут за мной. Сбежать на Альфа-центавру? Это глупо. Что я там буду делать в полном одиночестве. Без Кроули мой побег туда будет бессмыслен. Точно! Кроули! Хотя вряд ли он будет мне рад после всего, что произошло тем ранним вечером. Если я не приду с извинительным танцем, конечно. Но мне что-то подсказывает, что даже так он не захочет меня видеть… Ох… и куда же мне сбежать? Может… может… Точно! Нужно в свободный день спуститься на землю, найти заброшенный дом и скрыть его от любопытных глаз. Да! Именно так и сделаю! И буду просить Мюриэль приносить мне книги и вино. Думаю, отличный план. Буду сбегать туда украдкой, читать любимые романы и потреблять пищу. Как же я скучаю по всем земным благам», —Азирафаэль неподвижно сидел на стуле, облокотив руки на стол и подперев ими подбородок. Он находился в таком положении достаточно долго, по людским меркам, конечно же, а на губах его играла мечтательная улыбка. Из размышлений его вырвал надоедливый голос Михаил, которая все повторяла и повторяла имя Ангела, пока тот не пришел в себя и не обратил на нее внимание, вопросительно поднимая брови. Он развернулся корпусом к ней, спрашивая, в чем дело. —Ты должен присутствовать на собрании через пару мгновений, —она быстро развернулась на каблуках и чуть ли не вылетела из кабинета, хлопнув дверью. Ангел обреченно вздохнул. Он уже привык к этому «пару мгновений». Это значило, что собрание могло начаться как через минуту, так и через месяц. Пока Азирафаэль влился в систему, он успел множество раз опоздать и получить десятки осуждающих взглядов. Как же он устал от всего этого. Он даже устал от собственной усталости. На земле такого не было: Ангел был полон сил и энергии. Каждый день он творил добро, читал, вырывался на ужины в «Ритц» или просто одиноко кормил уток в Сент- Джеймсском парке. Да, бывали моменты, когда усталость захватывала его. Как, например, после Апокалипсиса и несостоявшейся казни. Но тогда были огромные проблемы, которые не на шутку выматывали. А что сейчас? Рутина? И Азирафаэль уже обессилено заваливается на неудобный стул. Что же, после собрания нужно определенно что-то с этим делать. Искать убежище, пристанище, место, в котором его не будут трогать. Где он сможет расслабиться, послушать Шостаковича или Баха, поесть блинчиков, выпить вина или просто в тишине прочесть любимую книгу. Это нужно ему. Ангелу жизненно необходим отдых. На его столе прозвенел маленький звоночек, оповещая о начале собрания. Азирафаэль сам попросил, чтобы ему сделали такую вещь. Ангел просто ненавидел непунктуальных людей или существ, а по итогу сам начал становиться таким. Он резко поднялся со стула, поправляя на теле и без того идеально сидящий жилет. Все мысли тотчас покинули его голову. Кроме одной. «Сейчас начнется сущий ад».Азирафаэль вышел из ненавистного кабинета, направляясь к еще более ненавистному начальству. Холл встретил его мерзкой белизной, впрочем, как и всегда. Он долго шел по однотипным коридорам, в которых заблудиться легче легкого, даже если ты тысячелетний ангел, ходивший по ним уже сотни раз. Все мысли вылетели из его головы, оставляя лишь звенящую тишину. Мозг Азирафаэля как будто пытался взять небольшой перерыв перед тем, как зайти в помещение, состоявшее из глаз, полных презрения. Дорога до огромного помещения запомнилась смутно, но это уже давно не редкость. Вот он вышел из своего кабинета, тут протащился по длинному коридору, и вот уже показывал пропуск Саманиэлю, ангелу, что охранял помещение от непредвиденных гостей и лишних ушей. Он вошел в огромный зал, закрывая за собой массивную дверь, и медленно подошел к своему креслу, где слева от него уже сидели Михаил, Сандальфон и прочие. —Что же, полагаю, собрание можно начинать, мы и так немного задержались.—Укоризненный взгляд Михаил пронзал сотнями игл тело и душу Азирафаэля.—Собрание №PSG4302RYA объявляю открытым. После этой фразы все прошло как в тумане: Ангел изредка давал советы, как увеличить количество душ в Раю, но особо не следил за реакцией присутствующих на его слова, изредка подмечая отсутствие коротких смешков. Все без устали говорили, иногда кричали, кто-то даже вышел из зала, хотя, если честно, Азирафаэль так и не понял причину такого поведения. Собрание было ужасно долгим, но, к удивлению, Ангела прошло не так уж и плохо, как он ожидал. На сей раз он не словил ни одного насмешливого или презрительного взгляда в свою сторону. Даже не было смешков над его идеями. К удивлению Ангела, никто не был против его предложений. Его собратья даже не перебивали его. Что было странно. До дрожи в спине странно. Ну вот, докатились. Азирафаэль подозревает уважительное поведение. Ему точно пора отдохнуть. И как только Гавриил справлялся со всем этим кошмаром? Большая часть их встреч—это обсуждение плана чудес и как им обогнать Ад по количеству душ. Никакой важной информации. Они часами сидят и радуются, что превысили план по благим делам. Сплошная скука. Выходя из зала заседания, Азирафаэль наконец-то спокойно вздохнул и отправился к себе. Пора приводить план маленького побега в действие. Потому что еще совсем чуть-чуть и он будет на стенку лезть от скуки и ненависти к этому месту. Проходя по просторным коридорам, ангелы приветствовали его, а не кидали уничтожающие взгляды. Это было странно и отчего-то неприятно, а от этих натянутых улыбок становилось еще больше некомфортно. Благо, путь был не таким долгим, как когда он шел на собрание, и он побыстрее смог бы скрыться от всех этих глаз. Дойдя до своего уединённого уголка, Азирафаэль быстро отворил дверь, нырнув в помещение. Он немного отдышался и пошел к своему столу. Садясь за него, Ангел открыл карту, на которой были отмечены дома, выставленные на продажу, начиная просматривать отчужденные кварталы Англии. Ему нужно было что-то незаметное. Что-то очень-очень старое, в глуши, где ни одна живая душа не ходит. Спустя час поисков он нашел. Небольшой домик на окраине Энфилда, что давно продавался. Он находился в глубине леса, какое чудо и какая тишина! Никто не будет его тревожить своими «мгновениями», не будет никаких оскорбляющих взглядов, только он, вино и книги. Наконец-то сам с собой. Как же долго Азирафаэль ждал момента, когда вновь сможет ощутить это приятное чувство спокойствия. Ангел провел достаточно времени, пытаясь на клавиатуре своего компьютера набрать электронное письмо мистеру Шелу. В письме спрашивалось, когда ему удобнее встретиться и обговорить все детали покупки замечательного домика, что так давно пустует без новых хозяев. На удивление Азирафаэля, ответ он получил буквально сразу. Либо человек так удивился, что кто-то заинтересовался этой покупкой, либо виной было время, которое текло на Небесах иначе, точно сказать нельзя. Мужчина в своем письме сказал, что они могут встретиться через пару часов возле кафе, адрес которой он прикрепил в своем сообщении. Азирафаэль убедился, что в ближайшем будущем у него нет важных дел и сейчас можно спокойно спуститься на землю. Отправившись в Энфилд с помощью огромного земного шара, что располагался в центральном помещении Рая, Ангел, отряхнув полы своего плаща, направился прямо в сторону указанного кафе. Азирафаэль нашел Шела, так звали того, как оказалось, уже дедушку, за столиком у окна: он сидел со скрещенными руками на столе, выжидая покупателя. Азирафаэль с предвкушающей улыбкой направился к нему. Все волнение перед встречей испарилось. Сейчас он может получить свое тихое убежище и наконец-то ненадолго скрыться от чужих глаз. —Здравствуйте, я по поводу домика, что вы давно продаете.—Ангел поприветствовал мистера Шела сдержанной улыбкой, присаживаясь напротив него. —И вам не хворать, мистер… —Фелл.—подсказал ему Ангел. —Да, точно. Спасибо, что напомнили, мистер Фелл. Знаете, память уже не та.—Он поправляет на себе костюм, продолжая разговор.—Так когда Вы готовы заплатить, и чем Вам приглянулся этот отчужденный домик? —Я могу заплатить Вам прямо сейчас, просто назовите сумму, ведь Вы так и не дали окончательный ответ.—Азирафаэль поднимает руки на стол, складывая их в замок.—А насчет дома… мне нужно спокойное и тихое место где-то в глуши. Подальше от городской суматохи.—Шел утвердительно кивнул, как будто соглашаясь с чем-то в своей голове. —Пенсия, да? Понимаю Вас, в таком возрасте хочется уединения, спокойствие.—Старик добродушно усмехнулся, опуская руки на ноги, принимая более расслабленную и неформальную позу.—А что до цены…—Протянул он, приглаживая усы.—Пятнадцать тысяч фунтов. Дом в отличном состоянии, спальня, кабинет, отопление и даже хороший интернет. Для такого местечка, такая цена в самый раз. —По рукам.—Сказал Азирафаэль и начал заполнять протянутые бумаги для покупки недвижимости. Прошло около получаса, прежде чем Ангел все прочтет и подпишет. Когда он закончил, то потянулся в карман за чековой книжкой, вписывая назначенную сумму и оставляя свою подпись.—Отлично. Я позже заверю это у юриста. А сейчас я хочу, чтобы Вы отвели меня в дом и дали ключи.—Азирафаэль поднялся со своего места, беря в руки свое пальто, и приглашающим жестом указывает на дверь. —Ох, спасибо, что возьметесь за всю эту суматоху с юристами, Вы настоящий ангел. В моем возрасте уже сложно кататься туда-сюда без отдыха, хотя Вы и сами это прекрасно понимаете.—Мистер Шел добро улыбнулся, собирая бумаги в старый саквояж. Он медленно поднялся со своего места, проходя к выходу.—Тут ехать минут сорок. Я надеюсь, что у Вас есть машина, потому что в противном случае Вам будет достаточно сложно выбираться за покупками.—Старик проходит мимо Азирафаэля, открывая заднюю дверь своей старенькой Импалы, кладя туда саквояж. Он обошел машину, открывая пассажирскую дверь Азирафаэлю, приглашая его сесть. —Не переживайте, с покупками у меня не будет проблем.—Они оба сели в машину. Шел завел Импалу, и, к удивлению Азирафаэля, она ехала так же хорошо, как и машина Кроули. Как будто совсем новая. Похоже, за ней очень хорошо ухаживали, раз она смогла сохраниться настолько хорошо. Поездка прошла довольно спокойно и тихо. Шел рассказывал ему, как копил на «детку», так он называл свою машину. Пока он повествовал свою историю, на его лице играли такие радостные и искренние эмоции, как будто ему вновь двадцать и он только ее купил. Доехали они почти за полчаса, на дороге было не так уж и много машин, так что не приходилось тратить времени в мини-пробках. Азирафаэль вышел из машины, аккуратно закрывая дверь. Его нога ступила на немного сырую землю леса. Вокруг были тишина и пение птиц. «Прекрасно», —пронеслось в его голове. Ангел оглянулся по сторонам. Вокруг стояли могучие деревья. Они заканчивались высоко в небе. Все вокруг было таким зеленым и приятным. Легкие раз за разом наполнялись лесным ароматом чистого воздуха. Из мыслей его вырвало громкое покашливание. —С Вами все хорошо, мистер Фелл? —Вежливо спросил старик. —Да, простите, немного залюбовался здешними видами.—Ангел развернулся к Шелу лицом, кратко улыбнувшись, и проследовал за ним в дом. —Понимаю, природа здесь неописуемо прекрасна.—Они зашли в небольшой двухэтажный домик. Он был полностью из дерева, но казался таким прочным и неразрушимым, что Азирафаэль немного охнул, заходя внутрь. Сразу после коридора следовала кухня. Очень красивая и просторная. Она была полностью обустроена для готовки любых блюд. Немного осмотревшись, Шел повел его дальше. Слева находилась уборная и ванна. Она была достаточно современной, с душевой кабиной и красивым керамическим унитазом, который немного блестел от лучей солнца, что проникали через небольшое полузакрытое окно. Они вышли оттуда, направляясь в уютную гостиную. В комнате располагался мягкий диван, на котором, скорее всего, невероятно удобно читать. В углу стоял рабочий стол со стулом. Напротив него была еще одна дверь. За ней оказалась гостевая спальня. Она также была обустроена кроватью, столом и розетками. Все для комфортного проживания. Слева от него была закругленная лестница, что вела на второй этаж. Они поднялись, и Мистер Шел продолжил свою экскурсию. Ангел следовал за ним по небольшому коридору, что вел к главной спальне, еще одной уборной и уютному балкончику. Они заходили в каждую комнату, и Ангел каждый раз все больше и больше влюблялся в этот дом. Изнутри он казался таким просторным и светлым. Окна были буквально повсюду. Свет пробивался в каждый уголок этого прекрасного места. Но когда они зашли на балкон, у Ангела перехватило дыхание: волшебное место с видом на зачаровывающий лес. В углу стояло два кресла-качалки с небольшим столиком посередине. Да. Он определенно будет проводить здесь много времени, читая, попивая вино. Как жаль, что его дорогой Кроули не увидит это место. Оно бы точно ему понравилось. Так похоже на книжный, где тот почти жил. Такое же уютное. Азирафаэль был всем доволен. Он с искренней улыбкой поблагодарил Шела. Тот отдал ему ключи, желая удачи, и направился к выходу. Через несколько минут послышался рев двигателя и старик уехал. Ангел счастливо вздохнул. Наконец-то у него есть место, где можно отдохнуть. Осталось только поставить защиту от лишних глаз, и можно было расслабиться. Но это немного позже. Сейчас Азирафаэлю нужно немного отдохнуть в этом замечательном кресле. Сесть и ни о чем не думать.

***

Прошло чуть больше месяца, как Ангел начал полноценно обживать этот домик. К сожалению, ему удавалось выбраться не так часто, как хотелось, но когда получалось он отдыхал сполна. На земле пару дней—всего лишь мгновение на небесах. Время в Раю редко шло так же, как и на земле. В основном оно было мимолетным. Хотя каждый час ощущался как день на земле. Это скорее всего то, к чему Азирафаэль не сможет привыкнуть. Он слишком быстро уставал из-за этого ощущения. Он выгорал. За этот месяц Ангел стал себя чувствовать в разы лучше. Он набирался сил. Азирафаэль наконец-то ощутил бодрость! Как же давно он не ощущал это приятное чувство, что растекалось по всему телу. Этот дом определенно творил с ним чудеса. Спустя пару дней после покупки Ангел связался с Мюриэль, чтобы они принесли ему некоторые книги и вино из тайных запасов, которые он прятал для Кроули. Каждый раз, как Ангел осознавал, что его нет рядом, было грустно. И каждый раз, что он выпивал, разум подкидывал ему воспоминания с его любимым демоном. Без него все было не таким. Не таким ярким. Не таким веселым. Не таким интересным. Просто не таким. Все было иначе. Азирафаэль сильно привык к его компании. К тому, что, читая, он перебирал огненные пряди всегда разной, но всегда такой стильной и прекрасной прически Кроули, когда тот мирно спал, положив голову на колени Ангела. Он привык к бурчанию, мол: «То, что я сделал для тебя завтрак, не делает меня хорошим. Я самый злой и коварный демон на свете». А Азирафаэль ему всегда отвечал: «Конечно, Кроули. Самый злой и коварный Змий. Спасибо за заботу, мой дорогой». — Абсолютно всегда после этой фразы на щеках Кроули расплывался легкий румянец. Азирафаэль с мягкой улыбкой вспоминает эти дни. «Вот бы Кроули был здесь». — Ангел сам не заметил, как начал воображать его в этой уютной гостиной. Его фантазия была настолько сильной, что, казалось, будто Энтони и вправду сейчас сидит рядом с ним, держа бокал вина и мило улыбаясь. —Привет, мой дорогой.—Азирафаэль влюбленно улыбается ему. Ангел достаточно пьян, чтобы забыть, что Кроули на самом деле здесь нет.—Привет,—шепотом отвечает ему Энтони, ставя бокал на небольшой столик. Он садится чуть ближе, беря руки Ангела в свои. —Что ты делаешь? —Непонимающе говорит Азирафаэль. Нет, он не пытается убрать руки. Сейчас его мозг занят глазами Кроули. Такими открытыми и прекрасными, не спрятанными за темными стеклами его очков. —Держу тебя.—Нежно отвечает Кроули. И как бы подтверждая свои слова, легонько сжимает руки Ангела в своих. —Ох, мой дорогой…—со всей нежностью мира, которой только можно наделить одну фразу, говорит Азирафаэль. Он долго всматривался в желтые глаза, разглядывая отблески заботы и нежности в них. Двое влюбленных сидели в полной тишине, в которой не было слышно даже дыхания. Они просто впитывали в себя до боли знакомые черты лица. За эти минуты нежного молчания, Азирафаэль успел окончательно позабыть о том, что он всего лишь безумно пьян, а в комнате только он один. Первым нарушил тишину Ангел. —Мой дорогой, я так рад тебя видеть, я так скучал… я… я не мог больше выносить это одиночество, ты не представляешь. как сильно я тосковал по-…—Его перебил тихий звук, просивший не произносить эту фразу до конца, и тонкий палец у его уст. —Не нужно, Ангел, я все понимаю, я никогда не смогу по-настоящему разозлиться или возненавидеть тебя. Все в порядке, давай мы посидим и ты расскажешь, как дела наверху, как тебе новая должность и прочие вещи, но только не эти долгие разговоры о чувствах, прошу.—Кроули смотрел на него с тоскливой мольбой в глазах. Даже оживший образ из мыслей Азирафаэля понимал, что они могут поговорить чуть позже. У них еще будет время на это, но только не сейчас. Сейчас им нужна умиротворенная тишина, заевшиеся разговоры о мелочах: о работе, о еде, о надоедливом начальстве, о паршивом вкусе вина, о ужасном ХIVстолетие. О любых мелочах, но только не собственных чувствах. Они разговаривали часами, уютно устроившись на мягком диванчике, сидя чуть ли не в обнимку и попивая вино. Сегодняшний день не стал для Азирафаэля последним, он возвращался в этот домик на окраине Энфилда все чаще и чаще. Думал, фантазировал, представлял их разговоры с Кроули. Этот образ оживал все чаще и чаще, с каждой такой встречей требовалось все меньше алкоголя, чем в предыдущий раз, чтобы образ в голове Ангела ожил и начал с ним разговаривать. Азирафаэль уже начинал быть зависимым от таких одиноких посиделок с образом его Кроули. Разочарование после пробуждения больше не причиняло такой боли, как в первую их встречу. Во время одной такой пьяной ночи где-то в квартире, на улице Мейфэр в Лондоне, один демон очень отчетливо почувствовал фантомный поцелуй на своих губах и обжигающее по всему телу чувство. Этот демон не придал этому особое значение, но не смог заснуть еще два дня, думая, было ли это из-за количества алкоголя в его крови, или этот поцелуй он сердцем и телом услышал из чьих-то мыслей. Точно он сказать не мог, но после этого странного, волнующего, забирающего кислород ощущения он определенно стал искать одного ангела. Его давнего незнакомца, с которым он провел более шести тысяч лет, чтобы узнать ответ на его главный вопрос: «Это был ты?»

***

—Спокойно, Кроули. Возможно, это даже был не он. Возможно, тебе, пьяному дураку, просто показалось, а твой, вернее, свой, —да, он определенно больше не твой, —Ангел сейчас где-то на небесах, сидит себе спокойно, смакует новую должность и даже не вспоминает о тебе.—Кроули то ли пытался себя успокоить, то ли еще больше накручивал, одному Сатане известно.—Есть ли шанс, что он спит? Ну да, конечно, шесть тысяч лет не спать, а тут вдруг решился, ага, прям так и было, конечно, безусловно. —Демон нарезал круги по своей квартире, опять своей, благо, Шакс ее вернула, когда заняла новую должность. Он размышлял над «гениальной», по его мнению, идеей пробраться в сон к Азирафаэлю. Конечно, шанс того, что Ангел чудом решил поспать после стольких лет, был настолько мал, что любой прохожий посмеялся бы над ним. —Ну, была не была, может, наконец-то поговорю с кем-то, кроме растений и в стельку пьяных людей в баре. —Кроули был немного взбешен и растерян. Он подошел к своей огромной кровати, накрытой длинными, черными простынями. Демон лег на кровать, складывая руки на животе, прикрывая глаза и как никогда раньше сосредотачиваясь на потоке своих мыслей. Он пытался ухватиться за энергию его ангела. Он исходил достаточно далеко и так неотчетливо, что, не будь они знакомы столько лет, тот вряд ли бы даже заметил ее. К огромному удивлению Кроули, подобравшись немного поближе, он понял, что Ангел спит. Он спит, черт возьми. Как такое могло вообще произойти. Мысль, что Ангел на Земле, так еще и спит, приводила Кроули в ужас. За несколько минут, что он пытался проникнуть в сон небесного создания, он накрутил себя до такой степени, что уже морально был готов во сне увидеть все самые ужасные кошмары, по сравнению с которыми даже Ад будет цветочком на солнечной полянке. Стоило ему попасть в сон Азирафаэля, как демон замер, не смея пошевелиться. Нет, он замер не от кошмара, не от вида, как его Ангела пытают, он замер, смотря на то, как тот самый ангел лежит на мокром песке у океана, одной рукой придерживая бутылку Screaming Eagle, а в другой—держа длинное черное перо, как показалось Кроули, именно его перо. Он тихо подошел к Азирафаэлю, присаживаясь рядом, пачкая свои джинсы в песке. —Пьешь в гордом одиночестве, а, Ангел? —Демон еще не видел, чтобы кто-то так резко вскакивал. —Что… что ты тут делаешь.—Азирафаэль сразу понял, что это не его ведение, что это не какая-то жалкая иллюзия, а очень даже настоящий Кроули, который почему-то сейчас, раскинувшись, сидит на берегу, выжидающе смотря на Ангела. —Эм, дорогой, не сочти это за грубость, но что ты здесь делаешь? Я безусловно рад тебя видеть, но все же. —Да вот знаешь, лежал на днях, пил вино, смотрел турецкие сериалы, и вдруг почувствовал что-то очень похожее на поцелуй, а затем объятия. И мне почему-то показалось, что это твоих рук дело.—Азирафаэль абсолютно точно не покраснел, пристыженно вспоминая, как во время одной из воображаемых встреч с Кроули поцеловал его. —Я не понимаю, о чем ты говоришь.—Глаза Ангела начали бегать по прекрасному пейзажу заката. А через несколько секунд для убедительности он добавил строгое: «Коварный демон». —О-о-ой, да ладно тебе.—Протягивает Кроули, ложась на песок, боком поворачиваясь к Азирафаэлю.—За все время, что мы знакомы, ты так и не научился врать. Знаешь, я ведь первый начал всю эту штуку с признанием, поцелуем, тебе нечего стыдиться, Ангел. —Я не… я не… как ты смел подумать, что я стыжусь твоих, моих, да чьих угодно чувств! —Кроули на секунду показалось, что Ангел лопнет от возмущения. —Мой дорогой, я никогда не стыдился чего-то подобного, если ты не знал. —Ага, но при этом сказал, что, цитирую: «Я прощаю тебя». Прощаешь меня? Серьезно? И за что же, мне интересно, ты меня так великодушно простил? —Теперь начал закипать Кроули. Вся его уверенность и расслабленность постепенно начали исчезать, оставляя после себя лишь накипающий гнев. Слеза быстро скатилась и упала на песок с ангельского лица. —Дорогой, мне так жаль, прости. Прости, если хоть когда-то сможешь. Мне так жаль, что я наговорил такие ужасные вещи тогда. Я виноват, что это ранило тебя, если бы я знал, что это была уловка, чтобы вернуть меня, а тебе они и вовсе хотели стереть память, я бы никогда не сказал этих ужасных слов, я бы никогда и не посмел бы на тебя обидеться за твой отказ. Своим ужасным прощением я больше хотел простить себя, нежели тебя. Мне ужасно жаль, мой дорогой, я прошу тебя о твоем прощении. —Слова произносились так прерывисто, голос давно начал дрожать, а по лицу слезы катились одна за другой. Ангел мог лишь надеяться на его прощение. Это было бы самым ценным подарком в его жизни. Где-то в глубинах подсознания он понимал, что после всего сказанного и сделанного он морально не имеет право просить такое. Но надежда на лучшее всегда сильнее уничтожающих мыслей, ведь она умирает последней. —Глупый, старый дурак. Я не обижаюсь на тебя, это не значит, что мне не было больно от твоих слов, и я несколько месяцев не запивал это всепоглощающее чувство алкоголем, пока не пришла Нина и, мягко говоря, не вразумила меня пить чуточку меньше. —Ох прости, прости, мой дорогой, мне так-…—Его извинения прервал нежный поцелуй в щеку. Прямо в то место, где только что скатилась новая слеза. —Не нужно больше извинений. Давай оставим их для нормальной встречи. —Демон аккуратно начал вытирать щеки от соленых дорожек слез. —Просто скажи, где мне тебя найти, ведь в книжном тебя нет. Я приеду к тебе, мы обо всем поговорим, ты расскажешь, почему на земле, что происходит и что нам делать дальше. —Хорошо, дорогой. На этой краткой фразе их диалог завершился на час, не меньше. Эфирное и оккультное создания легли на все еще мокрый песок. Кроули удобно положил голову Ангелу на грудь, а тот ласково перебирал мягкие, волнистые волосы, которые немного отросли с их последней настоящей, насколько так возможно выразиться в такой ситуации, встречи. Они лежали, молчали, сидели, ходили, говорили. Они провели достаточно много времени во сне Азирафаэля, чтобы все это произошло. Они даже несколько раз поцеловались. Эти поцелуи были наполнены вселенской нежностью, заботой, горечью разлуки, но самое главное—непостижимой любовью. И вот, спустя время, они вновь лежали на том же месте, где и встретились. Где воссоединились после уничтожающей сердца разлуки. Все было так хорошо и беззаботно, пока их спокойную тишину не прервал оглушительный вой сирены вокруг. Солнце, что так тепло светило вдруг, окрасилось в красный цвет, и раздался жестокий голос Метатрона.—Где тебя носит, Верховный Архангел Азирафаэль. Где бы ты ни был, живо поднимайся на Небеса. —Боюсь, что мне пора идти, дорогой. Ты найдешь меня в домике на Эппинг-Нью-роуд.—Азирафаэль закрепил свои слова о встречи быстрым поцелуем в щеку, и Кроули тут же выкинуло из его сна. Он вновь очутился в своей постели на немного влажных простынях, думая, а не приснилось ли ему все это. Он вновь лег на подушки, сосредоточившись на энергии Ангела, что же, он ее не чувствует на Земле, значит, все было правдой. Ему остается лишь дождаться завтра и поехать в это странное место, которое назвал ему Ангел. А сейчас он может немного выпить и отдохнуть. Такие потрясения в виде ответных чувств Азирафаэля поражали, Кроули определенно стоило немного успокоиться, выпить и немного отдохнуть. А завтра они обо всем поговорят, возможно, будет еще немного поцелуев, если Ангел не передумает, конечно же. С этой мыслью Кроули прикрыл глаза и ненадолго заснул. Когда он проснется, то выпьет бокал вина, исключительно для храбрости, и отправится на встречу с его Ангелом.

***

—Где ты был, Азирафаэль? Ты пропустил уже три собрания, как ты можешь позволять себе такое поведение?! —Метатрон закипал, нет, он искрился молниями от гнева.—Мы все время терпели твою вопиющую непродуктивность, а сейчас что? Решил сбежать? Отвечай, Верховный Архангел Азирафаэль! —Глас Божий смотрел на него укоризненным взглядом, он был вне себя от ярости. —Я проведывал Мюриэль.—Неуверенно, почти что спрашивая, сказал Ангел. —Чушь! Я спускался к Мюриэль, они тебя не видели от момента повышения. Не нужно мне лгать, Азирафаэль. —Простите, я спускался на Землю в небольшой домик, чтобы отдохнуть.—Как же ему надоело отчитываться за каждый шаг перед начальством. Они его душили, сковывали, вырывали все, что есть в его душе и теле, забирая себе и оставляя его ни с чем. Подобные допросы всегда ужасно сказывались на его состоянии. После них Азирафаэль возвращался в книжный ужасно разбитым и уставшим, ему требовалось долгих несколько дней, а иногда и недель, чтобы вернуться в форму. —Если мы узнаем, что ты вновь якшаешься с этим демоном Краули, или как он себя называет, то тебе не поздоровится. Ты понял меня, Азирафаэль? —Конечно, я видел его в последний раз, когда поднимался с Вами в небесном лифте, мы больше не встречались.—От части это было правдой. Сон или фантазию нельзя считать за полноценную встречу, так что он почти не соврал. —Я надеюсь, что ты говоришь правду, Азирафаэль. От тебя не смердит злом, но я все же очень недоволен твоим поведением. Я запрещаю тебе спускаться на Землю один земной год. А сейчас ты можешь быть свободен.—Метатрон ехидно улыбнулся и ушел прочь в компании Михаила и Уриэль. Этот запрет ударил по самому больному. «Нет, нет, нет, нет».—Продолжал думать Азирафаэль. Он не может не появляться целый год на земле. Уже завтра у него первая настоящая встреча с Кроули после их не самой длительной, но самой разрывающей сердце разлуки.—«Что же подумает Кроули, когда я не явлюсь на встречу. Что же он подумает… Боже…»—Тревожные мысли не отпускали Ангела ни по дороге к его кабинету, ни в нем самом. За несколько минут пути он накрутил себя настолько, что еще немного и случится нервный срыв.

***

Проснувшись, Кроули, как и предполагалось, выпил. Но не бокал вина, а несколько бутылок. Как хорошо, что он не пьянеет так же, как и люди. Бросив пустые бутылки в мусорный контейнер, он направился к выходу из квартиры. Спускаясь по бесконечным ступенькам, демона охватывало волнение, предвкушение. Сердце трепетало от одной мысли, что они наконец-то встретятся, что у них все хорошо. По крайней мере, он надеялся, что у них все хорошо. Спускаться столько этажей казалось душевной пыткой. И почему этот треклятый лифт сломался в самый неподходящий момент. Кроули чуть ли не выбежал на улицу. Щелчком пальцев заводя Бентли, попутно садясь в нее. О, это путешествие должно быть незабываемым. После всех пролитых и непролитых слез. После слов, что так и остались висеть в воздухе. Демону уже просто необходимо встретиться и поговорить с его ангелом, может ли он вновь его так называть? Он ехал с пугающей любого человека скоростью. Машина неслась так быстро по шоссе, как только могла. Ровно через сорок две минуты и двадцать восемь секунд он стоял на крыльце небольшого домика в лесу. Сердце все продолжало и продолжало неистово биться. Казалось, что еще совсем чуть-чуть, и выпрыгнет из груди. Кроули попытался зайти в дом, но, к его удивлению, не смог. На здании стояла защита, похожая на ту, что стоит на книжном, но в этом случае не мог зайти никто. Абсолютно никто. Будь то ангел, демон или кто повыше чином. Что же, оставалось лишь сидеть и ждать. Демон мог позволить себе просидеть тут хоть столетие. Неподвижно ждать своего Ангела. Но уже прошел день, два, неделя, а после медленно подбирался месяц. Кроули все ждал. Так долго, как могла выдержать его психика. Но даже тысячелетнему демону свойственно иметь нервный срыв. Который также медленно подкрался к нему, как и сорок третий день ожидания. Он медленно начал душить его, сжимал легкие, проламывал ребра, забирая сердце. Кроули охватили адреналин, гнев, паника, истерика. Последние несколько часов у этого крыльца он провел с бурей разных эмоций. Но всему есть предел, и вселенскому терпению Энтони тоже. Находясь в потерянном состоянии, прямо как тогда, когда он убирался куда подальше от книжного, демон сел в машину и стал гнать в Сохо. Но только в этот раз скорость его машины была слишком даже для такого любителя медленной езды, как Ангел. Он ехал по дороге с невидящими глазами. Картинка постоянно расплывалась, то ли от непролитых слез, то ли от усталости. Машины сзади иногда сигналили ему, прося ехать быстрее, но Кроули этого не слышал. Он не замечал абсолютно ничего вокруг до тех пор, пока не приехал в этот злосчастный Сохо и не зашел в этот проклятый книжный магазин. Помещение встретило его унылым взглядом, словно за многие года научилось подстраиваться под настроение демона. Помещение без Ангела смотрелось слишком неуютно, пусто, безжизненно. Безусловно, Мюриэль прекрасно заботились о книжном, но это совсем другое, не такое родное и привычное. Кроули окинул помещение взглядом в поисках своего Ангела. Он сделал это еще раз, и еще раз, но наткнулся взглядом лишь на Мюриэль. Они стояли и листали какую-то книгу, с такого расстояния невозможно разглядеть название и автора, но Кроули мог поклясться, что это был очередной заурядный роман Джейн Остин. Пошатываясь, Кроули упал на излюбленный диван, который издал неприятные, скрипучие звуки. —Ох, Мистер Кроули, я так рады Вас видеть. С Вами все в порядке? —Мюриэль неуверенно подошли к Кроули, всматриваясь в полузакрытые глаза, на которых не было даже очков, чтобы защитить от взволнованного взгляда. —Он не пришел, Мюриэль, понимаешь? Он обещал, но не пришел…—Демон явно был на грани истерики. Он повалился на диван, свешивая ноги на пол, и поджал руки к груди, продолжая шептать.—«Он не пришел, Мюриэль». От вида демона в истерике, ангел не знали, что делать. Как действовать, кому звонить. Но пока Мюриэль думали над тем, что же сейчас делать и как дозваться Кроули, который не реагировал ни на какие звуки, в дверь кто-то вошел. Обернувшись, они увидели Нину, которая с недовольным выражением лица громко сказала: —Кроули, ты здесь? Я видела твою тачку, балбес, ты так легко не спрячешься.—Она шла прямо к ним.«Нет, нет, нет. И что она скажет, когда дойдет?»—Мюриэль начали паниковать с большей силой, опасаясь реакции человека. И не зря, уже через полминуты Нина с вытаращенными глазами смотрела на бормочущего в бреду Кроули. —Что с ним случилось и почему он в истерике? —Девушка попыталась собраться, ведь минуту назад она собиралась набить морду одному конкретному придурку, который не навещает ее по меньшей мере уже три месяца, а когда приехал, даже не удосужился позвонить. —Я не знаю, правда не знаю, что произошло. Он зашел в книжный, упал на диван и начал повторять: «Он не пришел, Мюриэль». Ты зашла минут через пять после Кроули. Я не понимаю, что мне делать, Нина…—Мюриэль сами готовы были расплакаться. Они не понимали, что им делать. Не знали, почему Кроули в таком, в буквальном смысле, плачевном состоянии. И почему, как они поняли, Азирафаэль не пришел. —Тише, мне не нужно два неземных существа в истерике. Лучше принесите ему воды.—Строгим голосом с нотками рвущегося волнения произнесла Нина, присаживаясь на корточки возле Кроули, не замечая, как ангел убежали на кухню после ее просьбы-приказа. —Кроули.—Но ответа не последовало, она повторила его имя еще раз и еще раз, пока не сказала, — посмотри на меня.—Он поднял на нее свои разбитые и опухшие глаза, услышав родной голос, тут же жалея, что на нем нет очков и он не может скрыть этот позор перед человеком. —Ты можешь сесть? —На что демон лишь покачал головой и лег обратно.—Прекрасно, просто великолепно. Сейчас ты отдохнешь, а затем расскажешь, что произошло. Нина вышла из комнаты, аккуратно прикрывая за собой дверь, направляясь на кухню. Она сразу же сказала Мюриэль, чтобы они быстрее отнесли Кроули воду и вернулись обратно, ненадолго оставив того в тишине. Женщина устало упала на мягкий стул, что стоял напротив небольшого кухонного столика, устало вздыхая. Она никогда и не могла подумать, что вместо того, чтобы отругать этого балбеса, ей придется успокаивать истерящего демона. Но, в любом случае, чтобы не произошло, это «что-то» определенно ударило по Кроули сильнее, чем в прошлый раз, когда ангел ушел под ручку с Метатроном и Кроули не вылазил из постели. Это было сильнее, ведь даже когда он часами выговаривался Нине, то были лишь слезы, но никак не такое состояние, как сейчас. Мюриэль зашли на кухню, оборвав мысленную цепочку девушки. —Я сделали все, как ты просила. Поставили стакан воды рядом с диваном и тихо ушли.—Мюриэль подошли к стулу напротив Нины и аккуратно присели на него. —Спасибо, Мюриэль. А теперь давай дадим ему немного времени. Кроули определенно нужно немного отойти, чтобы нормально все нам рассказать. Они просидели в напряженной тишине около часа, может, больше. Каждый думал о своем, гадая, что же могло такого произойти, как поддержать Кроули, что ему сейчас нужно. Они сидели так до тех пор, пока дверь медленно не отворилась и ангел с женщиной не подняли взгляд на нее. Из-за двери выглядывал Кроули. Он простоял так пару секунд пока не сказал: —Я думаю, что готов объяснить все, и спасибо за воду, Мюриэль. Они встали, направляясь за Кроули обратно к диванчику в гостиной, и сели по бокам от демона, выжидающе смотря на него. —В общем.—Он провел рукой по лицу, продолжая.—Не помню, когда точно, но я почувствовал странное ощущение, как будто меня кто-то поцеловал, а затем обнял. Я почему-то сразу подумал про Ангела и решил его отыскать. Я не нашел его ни в Сохо, ни в Лондоне, в целом. И тогда мне пришла безумная мысль, что, возможно, он спит, и я смогу пробраться в его сон. Не знаю, какой была моя удача в тот день, но это оказалось правдой. Он спал. Но я чувствовал его энергию так слабо, что еле как смог сделать то, что задумал. Когда я очутился на пляже и окликнул Ангела, сказать, что тот очень удивился, ничего не сказать. Мы обо всем поговорили. Он…—На этом моменте его голос надломился, но Кроули через силу продолжал говорить.—Он ответил мне взаимностью. Я имею в виду, он сказал, что тоже любит меня. Мы договорились о встрече в его небольшом домике в Энфилде, а дальше прекрасно проводили время. В один момент его вызвал Метатрон, и меня выкинуло из его сна. На следующий день я, как и обещал, приехал к тому домику, но на нем стояла такая мощная защита, что не пропускала меня. Я остался ждать его на крыльце. Но он не пришел. Ни в тот день, ни в следующий, ни через месяц. Его не было. Он обещал, но так и не явился. И мне просто, мне стало так больно, что я сел в Бентли и она меня отвезла сюда, я даже не помню, как доехал. Но я помню, как больно мне было в первый день ожидания, и как болит сердце сейчас.—Последняя слеза упала с его щеки перед тем, как он произнес убивающую любящее сердце фразу.—Он бросил меня. Девушка и ангел тридцать седьмого ранга обняли демона в попытке хоть как-то приободрить. Он вцепился в них руками, как утопающий хватается за спасательный круг. Они все сидели в тишине, один—пытаясь вновь успокоиться, а Нина с Мюриэль пытались переварить всю эту информацию. —Возможно…—Первыми подали голос Мюриэль.—Возможно, Метатрон его вызвал из-затого, что Азирафаэль долго отсутствовал на Небесах. Верховному Архангелу постоянно нужно быть наверху в случае чего. Но Нина тут же возразила, сказав: —Разве он не мог как-то связаться с тобой, чтобы ты передали это Кроули и он не переживал. —Вообще-то, я думаю, мог. Да, он точно мог меня вызвать к себе и я бы рассказали обо всем Кроули. Эти слова ранили Энтони в то место, которое никак не заживало. Они острым лезвием прошлись по хрупкому сердцу, что спустя тысячи лет было выставлено на показ, растоптано и никак не хотело собираться обратно. Он лишь согнулся еще сильнее, хватаясь за них крепче. То ли для того.чтобы не упасть, то ли чтобы почувствовать хоть немного заботы, которая была так необходима обезоруженному Кроули. Они долго сидели вот так, обнявшись втроем, в попытках успокоить каждого, кто находился в этой небольшой, захламленной книгами комнатке. Умиротворенная тишина успокаивала душу и гладила сердце. Сейчас все в порядке, никто никого не оставляет в одиночестве и всем хорошо. Кроули чуть позже подумает, что ему делать дальше, стоит ли уезжать обратно в квартиру, зарываясь в растения и утопая в алкоголе. Будет гадать, вернется ли ангел, но сейчас он просто хочет посидеть в тишине, наслаждаясь такими нужными в данный момент объятиями.

***

Прошло всего чуть больше месяца с того момента, как Азирафаэль был вынужден непрерывно находиться на Небесах без возможности проведать Землю. За этот жалкий срок, по сравнению с его тысячелетним существованием, он ужасно выгорел. Силы были на пределе. Ему хотелось упасть на ту мягкую кровать, что стояла в его новом домике, и никогда с нее не вставать. Лечь и, как Кроули, проспать одно столетие. Но нет. Из-за его же глупости он вынужден беспрерывно работать. Посещать эти глупые собрания, на которых его голос не играет абсолютно никакой роли. Он сожалеет, что принял предложение Метатрона, еще с первого дня его пребывания на Небесах. Но только тогда не было одного не очень-то и маленького «Но». Он был полностью уверен, что Энтони возненавидел его после той ужасающей ссоры. Но сейчас. Сейчас, когда он знает, что Кроули так же любит его, как и во все дни их существования, Азирафаэль жалеет вдвойне. Его глупая самоотверженность и вера в лучшее вновь и вновь подводят его. Несколько раз он чуть не лишился из-за этого тела. А что сейчас? Он теряет единственное существо во всей вселенной, которое любит так же, а может даже и больше, чем Ее. Он теряет своего Кроули только из-за мысли, что он мог хоть что-то изменить на Небесах. Но Азирафаэль каждый раз забывает, что ничто не может быть спасено, если само этого не захочет. А все ангелы определенно не хотели. И вот теперь он сидит тут, без какой-либо возможности все объяснить Кроули. Ему вновь плохо без привычных разговоров. Пусть они были лишь в его голове. Пусть Кроули, который находился с ним, был иллюзией. Но он был. Был прямо там, с ним. Сидел и разговаривал о всяких мелочах и пустяках.Азирафаэль как будто восстанавливал силы рядом с ним. Каждый раз он еще долго улыбался после таких воображаемых встреч. Они всегда возвращали его назад в прошлое. В те дни, когда соловьи пели свою нежную песню, а им было спокойно в компании друг друга. Но Азирафаэль постоянно находил причину обесценить Кроули. Лишний раз сказать: «Мы не друзья», «Ты мне даже не нравишься». И самаяранящаяиз всех фраз, что когда-либо слетали с его уст: «Я прощаю тебя». Он был так глуп, говоря это все, соглашаясь уйти с Метатроном. Он жалеет каждую секунду после их ссоры. Он жалеет, что сейчас не может вернуться на Землю и все объяснить. Почему он не пришел на встречу, почему его нет на Земле и почему, в конце концов, он так виноват перед Кроули. Дни утекали через его пальцы. Он снова не чувствовал восход солнца и луны. Время стекалось, слипалось, формируя одну бесформенную кучу. Его мысли были заполнены пустотой, в которой изредка проплывало неуловимое «Кроули». Он терялся в пространстве, не понимая, куда он идет и зачем. Рассеянность, потерянность, забывчивость и апатия—вот что сопровождало его месяц. Вся эта ненависть его собратьев давила на него. Они буквально высасывали из него душу. Столь светлому и доброму созданию, как Азирафаэль,жизненно необходимовсе то хорошее, что он находил в людях. Он чувствовал это тепло и заботу, что текли в любящей матери, влюбленной паре, старушке, кормящей уличных котов. Он вбирал в себя эти эмоции, и ему самому становилось куда теплее в холодные февральские дни или сырой лондонский апрель. Но когда это так резко забирают у него. Вырывают с корнем, заставляя находиться в обществе, полном ненависти ко всему живому, а в особенности к нему, то становится невыносимо плохо.

***

Через несколько дней пребывания в книжном Кроули осточертело, что с ним обращаются, как с маленьким ребенком. Он демон. Тысячелетнее существо, которое в далеком прошлом создавало целые галактики. Он,блядьне земной малыш, который упал с горки и ему нужно утирать слезы. Кроули не мог себе позволить признать, что емуправданужна помощь. Так что он принял решение, ни с кем не прощаясь, уехать обратно в квартиру. Там он хоть сможет спокойно выпить вина или чего покрепче, размышляя о будущем и нагло игнорируя звонки от Нины. Через пятнадцать минут после принятия этого решения он уже лежал на своей излюбленной кровати в попытках уснуть. К его счастью, сон был сегодня милостив и пришел к нему достаточно быстро. Погружаясь в мир иллюзий и фантазий, Кроули почувствовал, как ветер нежно щекочет пальцы его рук, прорываясь сквозь них. Его крылья были раскрыты, а сам он стоял в белоснежном одеянии, смотря на только что созданное первое дерево. Самое первое. Без всей это шелестящей листвы и сладких плодов. Это, скорее, было похоже на огромное, овальное перекати-поле, которое врастало в землю. Значит, если земные вещи только в проекте, то он еще Архангел. О, а Морфей постарался на славу, создавая эту реальность. После таких потрясений сон Кроули больше не казался такой заманчивой идеей, как когда он только пытался заснуть. Вновь ощутить себя в роли Архангела было странно и даже немного раздражающе. Он был им так давно, что уже и забыл каково это, да иподобныесны ему никогда не снились. Из раздумий его резко и бесцеремонно вырвалдо болизнакомый голос. Развернувшись лицом к Ангелу, он убедился, что перед ним стоял именно Азирафаэль, который снова и снова повторял одну фразу: «Рафаэль, с Вами все в порядке?». О нет, с ним определенно было всене в порядке, но он решил промолчать на этот счет, сказав тихое: «Да». Но Ангел продолжал на него встревоженно смотреть, пытаясь понять, что же именно не так. Но как только Кроули попытался сказать что-то еще, земля под ним раскололась и он началпадать. Его крылья сгорали, пока он летел через атмосферу только созданной Земли. Дикий крик застрял где-то в глубине его горла и никак не хотел исчезать. Он падал слишком долго. Гораздо дольше, чем было в реальности. Каждое перо горело, создавая огромный, огненный купол вокруг него. Его глаза выгорали, а на их месте вырастали новые, змеиные. Эта немыслимая боль продолжалась до того момента, пока он не упал в озеро кипящей серы, вырываясь из ночного кошмара. Резко подскочив с мокрых от пота простыней, он пытался унять неумолимую боль в месте, где в другом измерении находятся его крылья. Проведя ладонью по влажной спине, Кроули убедился, что это был лишь плохой сон, и он сейчас не в том ужасном месте. Через силу поднявшись с кровати, демон побрел на кухню за спиртным. Ему определенно нужно выпить и срочно забыть все, что он увидел и почувствовал. —Хотел снова видеть меня ангелом? Обойдешься. Тебе даже не хватило храбрости встретиться со мной и посмотреть мне в глаза.—Он сделал один большой глоток виски и швырнул бутылку в стену, чуть ли не дымясь от злости. —Я больше не хочу тебя видеть, слышишь, Азирафаэль. Не хочу. Ты снова бросил меня. И зачем? Чтобы посмотреть, как я страдаю? Обойдешься.—Кроули гневно показывал средние пальцы в небо, надеясь, что тот его понял. Все еще злой и расстроенный, он направился к цветам. Наверняка за время его отсутствия те раскисли. Так пора бы задать им взбучку. Такую сильную, чтобы они еще месяц тряслись в страхе. Но крики на растения не помогли. Как и на мебель, Всевышнюю и бутылки, что валялись прямо под ногами, и Энтони, который то и дело перецеплялся через них. Ему было так же паршиво, как и месяц назад. Как и в день их ссоры. Да в прочем, как и за все его существования. Этот своеобразный способ выпустить гнев, поорав на что-то, лишь на жалкие пару дней помогал ему остыть. Но сейчас он не столько зол, сколько разбит. Его угнетает все, что происходит с ним. Болит жалкое сердце, которого вообще не должно быть. Он так размяк, что хочет впасть в вековую спячку, но страх видеть повторяющийся кошмар не позволяет ему этого сделать. И единственное, что остается Кроули—это жить. К огромному сожалению, у него не осталось больше святой воды, чтобы закончить все это. Да и не то чтобы особо хотелось. Он, скорее, будет жить на зло всем, чем позволит врагам радоваться его смерти. Он будет бороться за свою жалкую жизнь. Не зря же они с Ангелом когда-то устроили авантюру с обменом тел. Не зря же они остановили чертов Армагеддон. Так что, с Азирафаэлем или без, он будет существовать. Вернется на свою одинокую сторону, заведет белого, пушистого кота и будет барахтаться на волнах алкоголя. Как будто он не делал все это и раньше, без кота, разумеется. Возможно, через время он снова залезет в свой непробиваемый панцирь и не будет вылазить из него. Похоронит свои чувства так глубоко, что даже адовым тварям не достать до них, и будет жить как раньше. Как будто и не было никакого ангела и шести тысяч лет любви. А сейчас Кроули точно хочет прокатиться по ночному Лондону и проветрить голову.

***

Когда находишься в этом ужасном, подавленном состоянии неделями, дни станут течь быстрее. Уже подступал четвертый месяц его «заточения», но Ангел этого толком не осознавал. Отчеты и собрания заставляли дни становиться еще более безликими, а время нещадно ускоряться. Прошел еще месяц, затем два, три, четыре, восемь. И год закончился, забирая с собой всю печаль.Когда он осознал, что его заточению конец, в Ангела как будто вновь вдохнули жизнь. Он каждую минуту снова и снова смотрел на календарь своего компьютера, не веря собственным глазам. Он наслаждался этой новостью до тех пор, пока в кабинет не вошел виновник утраченных дней. —Поздравляю, Азирафаэль. Год подошел к концу, и я надеюсь, что ты все осознал. И впредь подобного не повторится.—С мерзким самодовольством произнес Метатрон и, не дожидаясь ответа, вышел из кабинета. «О, я-то все осознал, в особенности то, что мне не стоит больше и секунды здесь находиться. Нужно проведать Кроули и все ему объяснить. Рассказать, что произошло после того, как меня вызвал Метатрон. И, возможно, он меня простит». Азирафаэль тайком вышел из своего кабинета, пока никого не было рядом, направляясь к огромному Земному шару. Это был самый быстрый и тихий способ спуститься на Землю без лишних глаз. Он приложил палец на Мейфэр и его тут же начало затягивать в портал, отправляя прямо к жилому дому. Оказавшись на знакомой улице, Азирафаэль нервно оглянулся, чтобы убедиться, не следит ли кто-то за ним. К огромному счастью, нет. По широким улицам ходили простые смертные и, кроме как Кроули, он не чувствовал никакого внеземного существа. Наполнив легкие воздухом, успокаивающе выдыхая, Ангел направился ко входу в дом. Консьерж его с любезностью пропустил, и тот направился к квартире Кроули. Он поднимался по этим нескончаемым ступенькам целую вечность, или ему так просто казалось из-за охватившего его волнения. Он успел заготовить речь, с которой придет к Кроули. Тщательно все объяснит, расскажет, как есть. Он не хотел, чтобы между ними были хоть какие-то недопонимания. О Богиня, как же он хочет, чтобы все было как раньше. Без груза ссор сидеть, пить вино и не задумываться над будущим. Жить настоящим в свое удовольствие, наслаждаясь компанией друг друга. Пока мысли утянули его в головокружительный вальс, он уже оказался у квартиры его дорогого Энтони. Азирафаэль не услышал никаких звуков, в квартире стояла абсолютная тишина. Немного набравшись смелости, он несколько раз постучал по двери. Врываться без приглашения он считал немного неправильным. Подождав несколько минут и ничего не услышав, Азирафаэль постучал еще раз. И еще раз. Лишь на третий раз он услышал отдаленную ругань, поняв лишь: «Какого несчастного ко мне занесло». Что же, Кроули хотя бы жив и находится в своей квартире, это радует. Через несколько мгновений перед ним отворилась парадная дверь. Рыжая голова комично высунулась из проема, а взгляд прожигал незваного гостя. По крайней мере, до того момента, как демон не понял, кто перед ним стоит. —Зачем бы ты не пришел, проваливай, тебе здесь больше не рады.—Дверь перед ним бы захлопнулась, если бы не вовремя выставленная нога Азирафаэля. —Прошу, дорогой, выслушай меня, мне есть, что сказать.—Кроули снова начинал злиться из-за всего происходящего. Он уже как полгода спокойно живет, ухаживает за растениями, ходит к Нине и Мэгги в гости и в целом живет, почти как человек. Не считая пьяных вечеров, из-за которых у смертного давно бы отказали почки, печень и желудок в придачу. —Послушай меня, мне плевать на твои оправдания, Азирафаэль. Ты сам сказал, что мы можем встретиться в твоем новом домике, и сам же туда и не пришел. Я прождал тебя гребанный месяц на крыльце, как верный пес, но ты так и не удосужился явиться. Так что проваливай, да поскорее, пока я прям так не захлопнул дверь. —Нет, это ты послушай меня, Кроули. У меня были веские причины, из-за которых я не смог прийти. Так что перестань вести себя, как ребенок, и давай поговорим. — Настала очередь Азирафаэля закипать от негодования. Он даже не дает ему возможности все объяснить. —Ох, так это я ребенок? Может, мне напомнить, кто из нас двоих вечно топает ножкой и дует губки? —Кроули с силой отпихнул Азирафаэля от своей двери, быстро закрывая дверь, пока тот не успел сообразить, что вообще произошло. Из-за двери еще несколько минут доносилось его имя, которое звучало тише и тише, когда он уходил все дальше от проема. Кроули, злой, расстроенный и возмущенный, упал на черный кожаный диван, подбирая закупоренную бутылку с полу.—В начале бросаешь меня одного, а затем являешься ко мне со своим оправданиями, а, Азирафаэль? —Гневно кричал демон куда-то в сторону двери, с полной уверенностью, что там уже никого нет. Он пел и пил, не зная, что Ангел все также продолжал стоять за дверью, надеясь, что его впустят и дадут шанс объяснить все недопонимания. Энтони кричал на Азирафаэля, танцевал, подпевал Queen, смеялся и плакал от того, что его Ангел целых два раза бросил его за последние два года, а теперь хочет, что бы тот его простил после жалких оправданий. — Ну уж нет. Он бросил меня. Дважды. И это за последние два года. Почему я должен ступать на те же грабли. Я должен ненавидеть его, презирать, он же ангел, мне нет места с такими. — Еще пару глотков вина сопровождали пьяные реплики в никуда. — Ну почему из всех существ мое глупое сердце выбрало именно его. Почему оно вообще кого-либо выбрало. — Кроули начал тянуться к кофейному столику, чтобы поставить пустую бутылку, как услышал: «Кроули», — которое разрывало тишину, заставляя его позорно подскочить, уронив стеклянную тару. — Какого черта, по-твоему, ты делаешь, Азирафаэль. И почему ты вламываешься в мою квартиру, я ясно дал понять, что тебе здесь больше не рады. — Кроули щелчком пальцев сотворил себе очки, подходя ближе к Ангелу. — Дорогой, я правда думаю, что нам стоит поговорить. Я пришел к тебе с искренними извинениями, мне правда жаль, что все так получилось, так что прошу, выслушай меня. — Его абсолютно не смущала подобная близость, хотя от Кроули уже буквально шел дым, ударяя в нос немного неприятным запахом. — Ладно, валяй, у тебя есть минута. — От подобной «щедрости» Ангел на несколько долгих секунд забыл, как говорить. Но, сообразив, что времени у него в обрез, начал объяснять. — Как ты помнишь, дорогой, наше прекрасное времяпровождение прервал Метатрон со своим приказом подняться на Небеса. Так вот, когда я туда прибыл, меня начали отчитывать за то, что я пропустил несколько встреч, на которых всегда обязан присутствовать Верховный Архангел, то бишь я. Он упрекнул меня в том, что я был на Земле, но когда я сказал, что проведывал Мюриэль, то он обвинил меня во лжи и запретил спускаться на землю год. Так вот, мой дорогой, я хотел сказать… — Минута вышла, Ангел. — Кроули с наигранным безразличием поднялся с дивана, на котором они сидели, добавляя, — сейчас я иду спать, когда я проснусь, надеюсь, ты уйдешь и не станешь тревожить меня своими оправданиями, у тебя вечно все виноваты, но только не ты сам. Всего наихудшего, Азирафаэль. — Я не… Дорогой, постой! — Но тот не стал его дальше слушать, тихо уходя в спальню. Ангел так растерялся, что просто остался сидеть на том же диване, потерянно смотря в то место, где еще несколько секунд назад сидел Кроули. Ангел правда не понимал, что ему сейчас делать, не такой разговор он себе представлял. Он думал, надеялся, что они смогут спокойно поговорить без лишних сцен. Обсудить, вернуться к их прежним встречам в ресторанах, тихим разговорам о пустяках за бокалом французского вина, припасенного еще с далекого восемнадцатого века. Но все надежды распадались как карточный домик прямо на глазах Ангела. Если бы он мог вернуть время вспять и даже не думать над тем, чтобы подписываться на то ужасное предложение. Первая слеза скатилась с его щеки после часа, что он провел, полностью погружаясь в свои разрушающие мысли. Он неподвижно сидел там, в его гостиной, оттягивая момент, когда он выйдет за дверь и больше не увидит этой прекрасной квартиры. Которая стала явно более обжитой с его последнего визита сюда. Азирафаэль взглядом жадно проходился по каждому предмету, стоящему на полочке. По каждому предмету одежды, валяющемся на полу. Он запоминал это все, впитывал в себя. Хотел запомнить то, что больше не сможет увидеть, как только наступит утро и он уйдет, но уже навсегда. Он рассматривал маленькие фигурки уток, стоявшие на полках. Возле них расположились бокалы и сборник всех открытых космических тел. Рядом был шкаф, наполненный разными старинными бокалами и небольшими кактусами. По всей комнате были раскиданы вещи, которые, по виду, никто не убирал уже много месяцев. Вся мебель, растения, украшения создавали немыслимый уют. Хотелось завернуться в плед и засыпать, читая любимый роман. Все смотрелось очень органично и красиво. Ничто в этой комнате не казалось лишним. Как же хотелось подольше остаться. Нет, хотелось никогда не уходить. Засыпать с его милым Кроули в теплых объятиях и просыпаться оттого, что тот утащил его одеяло. Ангел сидел, с тоскливой улыбкой смотря на одинокую петунию, чей горшок висел прямо на крючке потолка у подоконника. Как вдруг из спальни послышался крик, из-за которого сердце мгновенно начало обливаться кровью. Азирафаэль резко подскочил со своего места, отправившись к источнику звука. Еле как найдя в этом лабиринте комнат спальню, он осмотрелся. Но, не найдя ни ангелов, ни демонов, которые могли напасть среди ночи на Энтони, он услышал еще один оглушающий крик, за которым последовал еще один и еще. «Ему снится плохой сон», — тихо пронеслось в голове Ангела. От этого ужасающего открытия он подошел ближе к кровати, садясь на самый край, одним глазком заглядывая в его кошмар. Но уже через секунду Азирафаэль отдернул руку от его лба, содрогаясь от увиденного. В своем сне Кроули падал. Летел в абсолютной темноте. — Ох, дорогой. Сейчас твой кошмар смениться самым чудесным сном в мире. — Шепча ему почти в ухо, с теплой улыбкой проговорил Ангел. И это подействовало. Через несколько минут дыхание демона замедлилось, он перестал ерзать по кровати и успокоился, мирно лежа с легкой улыбкой на устах. Азирафаэль немного подвинулся, гладя того по голове. Он старался отпечатать в памяти своих рук мягкость этих волос. Запечатать на роговице глаз эту умиротворенную улыбку. Он редко мог видеть его таким улыбающимся и расслабленным. Кроули всегда сдерживал себя, не говоря лишнего слова. Азирафаэль никогда не мог позволить себе такую роскошь, как гладить Энтони по голове, страх того, что ему может быть противно такое проявление любви и заботы, держал его руки в узде. Но сейчас, возможно, это последний раз, когда он видит Кроули таким. И вообще видит его. Так что никто не может винить Азирафаэля за столь фривольное поведение. Он сидел так достаточно долго, чтобы рука давно затекла, а Ангел это нагло игнорировал. Через плотные, темные шторы пробивались первые лучи рассветного солнца, а птицы начинали свою песнь. Азирафаэль аккуратно наклонился к Кроули, целуя его в лоб на прощание. Последний раз взглянув на него, Ангел поднялся с нагретого, за часы сидения, места, собираясь уходить. Как вдруг его хватают за край рукава, останавливая, вырывая нервный выдох из его груди. Он нервно смотрит вперед, не смея оборачиваться. Надеясь, что это кто-то другой схватил его за рукава. Что Кроули все еще спит, счастливо улыбаясь своим сновидениям. — Я же просил тебя уйти. — Кроули крепче сжимает его руку в своей, дергая на себя, заставляя упасть на кровать. — Прости, дорогой, я собирался уйти до того, как ты проснешься, дабы не тревожить тебя. — Он даже не пытается вырвать свою руку из захвата тонких пальцев, что так перехватили его кисть. — Мне плевать, я просил тебя уйти, я всегда уходил, если тебе так было нужно, так в чем была проблема выполнить мою элементарную просьбу? — Демон не злился, не кричал, не пытался навредить Азирафаэлю, он с полной отстраненностью лишь сжимал его руку, глядя в глаза. — Прости, мой дорогой, я не мог позволить себе уйти вот так, не запомнив каждую частичку тебя и твоего нового дома. — Как будто ты на меня за шесть тысяч лет не насмотрелся. — Кроули фыркнул, наконец-то выпуская его руку из плена холодный пальцев. — Если мне это последний раз, когда я тебя вижу, то нет, не насмотрелся. — Ангел аккуратно потер затекшую руку, кладя ее на свои ноги, наблюдая за тем, как Кроули устало потирает глаза. — Если это все, Азирафаэль, то прошу… — Один танец. — Перебил его Ангел с таким лицом, как будто ему пришла самая гениальная идея за всю историю человечества. — Один что?! Ангел, ты в своем уме? Ты случаем головой не ударялся, пока спускался с Небес. — Один танец и я уйду. Уйду и больше никогда не потревожу тебя. — Азирафаэль воодушевленно вскочил с кровати, протягивая ему руку в приглашающем жесте. — Раз это нужно только для того, чтобы ты наконец-то ушел восвояси, то без проблем. — Кривая улыбка, озарившая его лицо, немного заставила сомневаться Ангела в том, что его план хорош. Кроули, поднявшись, вложил свою руку в его, принимая ведущую позицию и включая английский вальс на фоне. Они около минуты кружили по просторной комнате, в которой, в отличие от гостиной, было не так уж и много мебели. В моменте, когда нужно немного наклонить партнера, Азирафаэль нежно коснулся лопаток Кроули, в том самом месте, где находились его крылья, показывая ему все воспоминания и эмоции: от момента разговора с Метатроном до сегодняшней ночи. Он без слов рассказал ему про все, что произошло с ним, что он чувствовал и как горевал. Сердце демона пробил целый букет эмоций: печаль, горе, апатия, потерянность, радость и вновь апатия. Он прочувствовал каждую секунду пребывания Азирафаэля в Раю. Все, что он ощущал, услышал все, что ему говорили. От переизбытка всех этих чувств Кроули сам не заметил, как они остановили их медленный танец. — Зачем ты мне все это показал? — Он непонимающе уставился на Ангела, не отпуская своих рук от его талии, так и замерев в моменте. — Я просто хотел, чтобы ты знал, дорогой. Знал, что я ошибался, знал, что я не по своей воле не пришел к тебе. Даже если ты меня не простишь, я просто хочу, чтобы ты знал, как сильно я люблю тебя. — Ненавистные слезы пытались скатиться по его мягким щекам. Азирафаэль с тоской и вселенской любовью смотрел на Кроули, ожидая хотя какого-то ответа. — Я не знаю, что сказать, правда. За это время я так привык к одиночеству и не знаю, что мне делать. Во мне засел страх, что они снова поманят пальчиком и ты побежишь к ним. — Кроули упал на кровать, закрывая свое лицо ладонями. Смотреть сейчас на Ангела — выше его сил. — Мой дорогой, возвращаться туда было ужасной ошибкой. Что насчет успокаивающих объятий? — Он подошел к краю кровати, где сидел Кроули, присаживаясь на корточки прямо напротив него. — Я думаю, можно. Но это не значит, что тебе не нужно танцевать извиняющийся танец. — Усмехаясь, он потянулся к Ангелу. Тот был теплым, даже слишком. Для такого теплолюбивого существа, как Змий, это было лучше всего. — О, дорогой, я и не думал, что смогу избежать этого позорного танца. Они просидели вот так, держа друг друга в своих крепких объятиях, достаточно долго. Даже излишне гибкое тело Кроули начинало затекать и ныть в изгибе шеи. Он немного повернул голову, спрашивая: — Ты покажешь мне тот домик в лесу? А то я так и не смог преодолеть защиту на нем. — Ох, дорогой мой. Это моя ужасная ошибка, я совсем позабыл попросить дом впустить тебя. Конечно, если ты хочешь, мы могли бы проводить там время. Я бы перечитывал очередную книгу, а ты бы спал. Что скажешь? — Я думаю, это было бы замечательно. — Он отстранился, выравнивая спину, и продолжил. — Конечно, мне нужно время, чтобы прийти в себя и отпустить прошлое. Думаю, если бы мы двигались немного медленно, это было бы идеально. Мне просто нужно немного времени на осознание того, что ты вернулся и не собираешься никуда уходить. — Все время мира, мой дорогой. Азирафаэль нежно поцеловал его в сухие губы, снова заключая в объятия. Они просидели так около двух часов, не меньше. Обговаривая дальнейшие планы и мелочи. Что они бы поставили в том маленьком домике. В какие дни навещали бы книжный. А самое главное, как отвести глаза Рая от отсутствия Главного Архангела. Они решат все трудности позже. У них еще будет время, чтобы волноваться. Спешить, злиться. А сейчас два существа, один из которых — эфирный, а другой — оккультный, в уютной тишине наслаждаются компанией друг друга, изредка выдвигая свои идеи насчет их будущего. Им спокойно, комфортно, одним словом, хорошо. Сейчас у ангела и демона есть только влюбленные души друг друга. Еще будет время для поцелуев, придет и для изучения друг друга. Но сейчас это не самое главное. Самое главное — это их сторона и соловьи, что вновь запели на Беркли-сквер.