Долго что-ли?

      «Ты губишь все, к чему прикасаешься» — говорит Шонси и умирает. Стид кричит.

***

      Эд выдыхает. Он тащит мешок с вещами на ближайшее время. Он, на удивление, невероятно счастлив. Он всегда знал, что ему нравится, но сейчас понял, что они дошли до стадии люблю. Оказалось, что чувствовать это — приятно. Чувствовать внутри себя другого человека, признаваться ему в этом и получать сияние глаз в ответ. Любить Стида Боннета не сравнимо ни с чем. Чувствовать взаимность и ответ на это неповторимо. Все слишком нереально. Он ждет подставы. Он ищет ответ, подвох.              И подвох находится. Стид не отвечает. Его нет. Не могло быть такого, что он проспал. Его просто нет рядом. Эд начинает переживать. Старается отрицать, ждать, убеждать самого себя, что тот прямо сейчас придет. Начинает пинать камни, злиться на весь мир. Прошло уже минут тридцать. Он уже думает, что скоро перейдет к стадии торга, как из леса выбегает Стид. Напуганный, опухший, с застывшими полосками от слез на лице.              Эд подрывается с места. Он бежит на встречу, схватывает дрожащее тело, прижимает к себе. Еще не ясно, что именно случилось, но что-то слишком страшное, что могло бы довести Стида.              — Хей, Стид, мужик, что случилось.              — Шонси, умер, опять, я думал ты уплыл! — начал кричать Боннет, совершенно не связывая слова между собой. Он перевозбужден, напуган и не понимает ничего.              — Так, давай это, вдох, выдох. Объясни нормально.              Стид начал учащенно дышать, протер глаза ладонями, присел.              — Все хорошо, да, хорошо… — тихо шепчет он.              Эдвард на него смотрит и ждет. Он не понимает, что могло случиться со Стидом за эти два часа.              Боннет думает. Он не знает, что сказать, а с чего вообще начать. Он смотрит наверх, на Эда. Все еще трудно воспринимать его без бороды. Он смотрит на него и еще раз выдыхает.              — Я не могу уехать с тобой в Китай.              — Почему?              — Шонси хотел меня убить. Вывел из комнаты и завел куда-то в лес. Хотел за брата отомстить.              — Я его убью, — говорит Эд, садясь рядом.              — Он сам себя убил. Случайно. Но, мы с тобой не можем просто взять и уехать на другую часть света.              — Ты хочешь остаться?              — Нет! — возражает Стид, — хотя, получается, что да. Да, мне нужно поговорить с женой. Эд, она думает, что я умер. Я не знаю, что она сказала детям. Я же с ней не поговорил, я просто ушел. Ты можешь поплыть к кораблю, я… Мы можем потом попробовать уплыть, если ты хочешь, дай мне пару дней, пожалуйста.              — Да не, я с тобой пойду, — говорит Эдвард, — если можно.              — Конечно.              Эд улыбается ему. Ну что, долго что ли. Поговорит Стид с супругой. И вместе поедут.              — Спасибо, — тихо шепчет в ответ Стид. Знает, что его услышали.              

***

             Мэри смотрит на него глазами стекляшками. На их диване сидят девушки, которых Стид раньше не видел. Мэри иногда встречалась с парой знакомых, но их всегда было не так много. Она не понимает, как реагировать, а информация до мозга очень долго доходит.              — Дорогая…              Мэри смотрит на него, а чашка в руках трясется.              — Я вернулся.              Эд осторожно поднимает руку в приветствие, где-то из-за спины Боннета.       

***

      Мэри на новость возвращение Стида, и того, что он вообще жив, реагирует плохо. Это удивительно. Стид сначала думал, что она на него обижается, что он сбежал и ничего не сказал, но потом оказалось, что ее жизнь и без него была неплоха. Она могла спокойно лечь на их большую двуспальную кровать одна, растянутся в ней, и спокойно заснуть. Никаких лишних телодвижение и звуков, идиллия, как она всегда и мечтала. Мэри поняла, что все это время непонятно зачем вообще спала со Стидом в одной кровати. К какому-то моменту они уже просто смирились, что им придется жить вместе и играли в правильную семью, с детьми и уважением. Игра красивая, но как только они ее прекратили, стало так хорошо. Мэри и подумать не могла, что жить можно так прекрасно. Стид оставил неплохое состояние, что помогало ей не работать. С детьми они проводили много времени. Они больше не говорили про пиратов. Смерть Стида они приняли, на удивление спокойно и быстро. Они были расстроены, или это было для вида. Наверное, вся их игра в семью оказалось бесполезной.              А главное, Мэри теперь могла спокойно заниматься любимым делом. Кто-то думал, что она рисовала, чтобы закрыться и таким образом делиться своей болью по поводу смерти мужа. Но она лишь улыбалась. Люди сами додумают то, что надо, и ей это играет на руку. Она встретила человека, который ей нравится. Она организовала клуб для вдов и была, в общем-то, довольна. Только вот Стид, чертов, Боннет, опять все разрушил. Она ему высказать хотела столько, но терпела и улыбалась. По сути, Стид же ее муж, им нужно дальше разыгрывать сценки любви. Игра не прекратилась, потому что один игрок все-таки не умер.              Нет, это же невыносимо. Он ей столько лет не давал жизни. Только начало все налаживаться, как он непонятно откуда вылез. Стид, блять, жив, а это ужасно. Он разрушит все, что она создала. Она же «вдова Боннет», для этого нужно быть хотя бы вдовой. А Стид просто заходит в ее, а это теперь ее, дом. А еще мужика какого-то за собой приволок.              Они почти не разговаривают. Не то, чтобы они до этого много болтали. Обычно их разговоры приходили в тупик. Иногда они по итогу ссорились, потому что Мэри говорила претензии, а Стид их просто не слышал и не понимал, начиная обвинять ее.              С Эдом так не было никогда. Они в принципе-то не ссорились, каждый старался сделать как можно лучше для другого. Но, если бы Эд высказал бы претензии или рассказал, что ему что-то не нравится, Стид бы быстро все исправил. И Эд бы поступил абсолютно так же, это было ясно как день. Им хотелось всегда помогать друг другу, быть той самой опорой, которой Стид не смог стать для Мэри. Та на него обижается не за это.              Альма и Луис на то, что отец вернулся отреагировали спокойно. Альма, как старшая, еще немного побыла в негодовании, а Луис принял это все толи за игру, толи за «взрослые дела». Он в взрослые дела не лез, там все слишком трудно. Альма на самом деле была девочкой умной, на отца поругивалась. Может она его и помнила. Но помнила не в лучшем свете. Луис, в принципе, не признавал в нем отца.              Стид, на самом деле, планировал уехать чуть ли не на следующий день. Но как только он поговорил с женой, неведомая сила не дала ему выйти из дома. Ни одно его ожидание не оправдалось.              Он думал, что Мэри не может найти себе место, не знает, что делать. У них же было все так хорошо, а она даже не тосковала. Скорее всего ни дня. Он чувствовал вину все это время. А она в это время спокойно сидела дома, вела светские беседы и рисовала. Его чувство было совершенно бесполезно, оказывается.              И тут непонятно откуда родилась неисчерпаемая обида. Он не мог просто так уйти. Он боялся за нее, а все оказалось зря. Неужели она даже не вспоминала, когда он ушел. Неужели она ждала, что он как-нибудь так свалит и не вернется. А он вернулся. Все же стоило ехать в Китай.              Он два дня ходил по дому. Пытался собрать улики, что не все так плохо, пытался общаться с детьми. На кровать к Мэри не пошел. Они с Эдом заняли гостиную. В первые дни было спать трудно. На диванах было гораздо мягче, чем в каюте. Все тут было слишком хорошее. Стид, даже со своей любовью к роскоши, забыл, что ее бывает так много. Они не качались, все было слишком статично. Стид скучал по морю.              По утрам они ели все вместе. Раньше это была обычная рутина, для него это была норма. Но сейчас все, казалось, так нереально, не правдиво. Как будто чего-то не хватает. Кого-то не хватает.              — Может позовешь своего друга? — спрашивает Мэри.              — Ох, не, Эд еще спит, думаю не стоит его тревожить.              Стид рассказывает про свои приключения, показывая детям тот самый апельсин, что они нашли с Эдом на острове. На самом деле он для него значил многое и этим хотелось поделится с кем-то ближнем. А семья, вроде как самые близкие люди.              — Извини, а кто ты? — спрашивает Луис еще раз.              Мэри сделала ему замечание, но Стид ее перебил:              — Нет, ничего. Луис, я твой отец.              — Я думал, что Даг мой отец.              — Даг, — уточнил Стид, — а это?..              — Мой учитель по рисованию, — говорит Мэри.              — Отлично, я хочу с ним познакомиться.              Мэри снова недобро зыркнула на своего мужа. Они просидели так еще пару минут, а потом Мэри встала из-за стола и ушла. Луис сделал тоже самое. Они вчера договорились с мамой, что после завтрака они прогуляются и он расскажет ей новую историю, которую вчера сочинил.              Пока Стид задумался к столу подошел Эд. Он улыбнулся и упал на соседний стул, потягиваясь и вальяжно откидывая голову.              Эдвард красивый. Стид дал ему какую-то свою одежду. Там не было его любимой кожи. Но одежда Стида ему подходила идеально. Сейчас он сидел в красной пижаме и, черт, как же она ему шла. Эд, правда, в любом виде шикарен. Особенно когда улыбается.              — О, наш апельсин, — улыбнулся Эдвард, смотря на стол, — хранишь его?              — Конечно! — воскликнул Боннет.       

***

      

      На Эдварда дети отреагировали гораздо бурнее. Пока родители первые дни ходили и ругались, пытаясь ужиться вместе вновь, Эд с ними познакомился поближе. Он рассказывал им какие-то «страшные истории». На самом деле страшными они были только для взрослых. Для Альмы они были поучительные, а для Луи веселыми. Он им постоянно говорил про пиратов. Особенно много времени он посвящал некому Черной Бороде и Джентльмену-пирату. Да и детям про них было интересно слушать.              Мэри с Эдом пару раз говорила. Сначала она на него немного криво смотрела, потому что просто не знала его. Но когда они пообщались, Мэри поняла, что он какой-то не такой. Он не такой как Стид, у него нет таких же привычек, он совершенно далек от их жизни, но зачем-то в ней появился. Возможно, ему было просто интересно.              Сначала, так и было. Но нет, оказалось, что богатая жизнь явно не для него. Только Стид, он единственный выделялся из всех тех людей. Потому только рядом со Стидом он чувствовал себя хорошо. Мэри была женщиной проницательной, так что заметила это почти сразу, но не лезла, постоянно то и дело возвращаясь к ругани с Боннетом. Он рушит ее идеальную жизнь. А все из-за его спонтанного решения уехать, и такого же спонтанного решения вернутся. Почему он решил, что ему тут вообще рады?              Стид не хотел уезжать. Его все изнутри грызла обида за то, что его же семья ему не рада. Мэри на него ругалась и скрывала от него все, Альма кричала и игнорировала его существование, Луис и не помнил о нем вовсе.              Эд все понимал, так что первые дни просто бродил по большому дому Боннетев. У них все было роскошно. Высокие потолки, изысканная мебель, слуги и свой сад. Везде было красиво. Он такое видел только на корабле, в капитанской каюте. Тогда он думал, что этого так много. А сейчас он как будто опустился в царство, построенное Стидом. У Боннета точно было свое чувство стиля, он не просто любил это все, он это все чувствовал и создавал. Тут гораздо больше пространства. А еще библиотека. Огромная библиотека Стида. Он, на самом деле, там часто появлялся раньше, но сейчас был занят другим. Сам Эд читать не умел, но порывшись в книгах он нашел те, в которых есть картинки. Рассматривать их было приятно, как и все в этом доме. Он бы тут скорее всего не жил, но гулять по всем этим местам было как посещение достопримечательности, какой не найти в обычной пиратской жизни. Раньше они часто грабили корабли, и Эд все это видел не раз, но тут что-то другое. Роясь в книгах, он нашел отдельную полку с пиратскими. Интересно, сколько же Стид это все обдумывал. Он ведь изначально хотел взять с собой и жену, было ли ему больно по итогу бросить все?              Эду нравились дети Боннетов. Они, как и их отец, были очень героическими. Но и воспитание Мэри дало о себе знать. Эдвард на самом деле ею восхищался. Она женщина была красивая и властная, воспитанная и начитанная. У нее была своя харизма, которая и передалась детям. Они ничего не боялись, были веселы и свободны. Все в меру возраста. Он с ними играл, а потом к нему прибежала Альма и попросила поиграть в пиратов. Эд же столько о них знал. Они даже перетащили ему маленькие фигурки кораблей. Эд с удовольствием проводил с ними время, а по итогу подарил один из ножей, взяв обещание, что они будут использовать его только во благо.       

***

             Стид завалился на соседний диван крайне уставший и какой-то грустный. Эд ему улыбнулся и погладил по руке.              — Эд, представляешь, без меня Мэри начала рисовать.              — О да, ее картины прекрасны.              — Ты видел? — удивился Стид.              — Ну да, мне Альма показала, у нее в комнате висит. Сказала, что мама нарисовала.              — Еще она нашла себе Дага.              — Кто такой Даг?              — Не знаю, мне кажется, она его любит.              — О, чувак, это круто.              — Да-а…наверное.              

***

      Стид с Эдом пересекались в основном только вечером. Стид всегда вставал раньше, хотя раньше все было наоборот. Сегодня они выбрались вместе в какой-то местный паб. Стид встретил какого-то друга из школы, хотя вряд-ли это друг, скорее так знакомый. У Стида не было друзей в школе никогда. Он часто рассказывал, как в основном над ним смеялись и гнобили. Взрослые не обращали на это внимание. Это для них была вроде как обычная детская игра. Стида привязывали к дереву вверх ногами, смеялись, подкладывали ему насекомых, пугали его лошадь. Они его ненавидели, а он не мог понять, что он именно сделал. На самом деле никто его не ненавидел, детям просто нужно было развлечение. Стид был человеком не мстительным, он уже всех своих обидчиков отпустил, не вспоминая об этом. Эд этого не понимал, но Стид был вроде как счастлив.              Утром Стид поговорил с женой. Она никак не оправдывалась за то, что ее не было вечером, выставила Стиду целую речь и ушла. Она вообще не могла перестать на него злиться. Боннет после этого тоже ходил грустный и напряженный. В пабе он расслабился, рассказывая своим бывшим друзьям свои пиратские истории. Оказалось, что не все верят, что он умер. Эд был рад.              

***

      

      Вечер прошел…ужасно. Это еще мягко сказано. Стид поругался с женой, напился и напал на Дага. Мэри его ненавидела, только теперь очень активно, показывая всем своим видом. Они больше не говорили. Стид молча лег спать в гостиной, где они уже уверенно обосновали свой уголок с Эдом. А раньше там был уголок Мэри, в котором она общалась со своими новыми подругами «по несчастью». У нее пропали встречи, а еще Стид просто уничтожил ее жизнь.              Ночью, когда все уже точно уснули, Мэри аккуратно пробралась вниз, в свою гостиную. Стид лежал на своем месте, слегка посапывая. Она достала небольшой шампур. Она выдохнула, присела на корточки около мужа. Она подставила острую часть прямо к уху. По рукам пробежал тремор. Страшно, невозможно просто. Она подняла шампур чуть повыше, чтобы сделать движение резким. Вдох. Выдох.              — Мэри? — резко просунлся Стид, — А! Ты что делаешь?              Мэри вскрикнула в ответ.              — Ты хотела меня убить? Шампуром? Почему не задушила или не пристрелила?              — С подушкой трудно угадать, а выстрел бы разбудил детей. Я хотела тебя отравить, но мне нужно сделать все сегодня. И я не хотела, чтобы тебе было больно.              — Больно? Что? Зачем тебе вообще меня убивать?              — Ты портишь мою жизнь! Рядом с тобой же невозможно находится! Ты отнимаешь у меня все! До этого я еще могла терпеть, но когда ты чуть не убил Дага… Я просто уже не могу с тобой, — почти кричит Мэри. Она чуть успокаивается, выдыхает и продолжает, — ну мы не сможем жить вместе.              — Мне тут не место? Да? — спрашивает Стид, теребя рукава своей пижамы, — у тебя тут все хорошо. Без меня. У тебя дети, искусство, друзья, Даг…              — За Дага прости, — говорит Мэри, присаживаясь рядом.              — Нет, не стоит, тебе он нравится, кажется.              — А каково это?              — Что?              — Влюбится…              — Да на самом деле все просто. Это очень похоже на дыхание. Это что-то легкое. Даг меня узнает, ему нравятся мои особенности, он не старается их игнорировать. Мы учим друг друга чему-то новому, оба развиваемся и, ну хочется его обнимать, целовать, прикасаться и просто даже молча быть рядом.              Стид смотрел в пол, обдумывая каждое слово супруги. Так ведь и есть, все что она говорит, это все, что он чувствует.              — Это и есть любовь.              — Это так похоже на…              — На вас с Эдом, — улыбается она, поглаживая мужа по рукаву.              — Да?              — Он много рассказывает. Он ведь, ну, признался в том, что убил человека, которого даже не видел никогда, чтобы тебя защитить. Потом чтобы тебя не убили, он стал работать на корону. Он ведь не жаловался ни капли, он сейчас ходит по нашему дому, не торопит тебя, хотя сам тоскует по морю. Так будет делать только любящий человек. Вы с Эдом помогаете друг другу.              — Да, — соглашается со всеми словами жены Стид, — нам уже пора обратно, там на дом. Я…зря в общем обманывал тебя и его, что мы тут пытаемся скрыться от флота. Мы же…вроде как должны сейчас быть в розыске.              — Да, флот вас вряд ли будет искать на суше. В общем-то, вы можете побыть тут какое-то время, сколько вам надо.              — А где Эд?              — Он иногда страдает бессонницей и, наверное, гуляет или ходит по дому. Ему трудно засыпать не на корабле.              — Стид, — обращается Мэри.              — М?              — Тебе стоит его найти.              — Да. Спасибо.              Мэри осторожно обнимает его. Они сидят так минуту, и Мэри возвращается в кровать. Стид уснуть не может, так что думает, где сейчас может быть Эд. Он обошёл весь первый этаж. Эдвард оказался на кухне. Он что-то чиркал на бумаге. Освещением у них служила луна. Стид улыбнулся и слегка покашлял. Эд быстро развернул голову на него.              — Я думал ты спишь, — сказал Стид, подходя ближе.              — Ээ, я тут, чиркаю. У вас в доме атмосфера творческая.              — Ага, — ответил Стид.              Эд развернулся обратно к своему рисунку, а Стид приобнял его сзади.              — Получилось довольно мрачно, — говорит Боннет, рассматривая получившийся у Эда рисунок.              — Класс, так и надо.              Стид зарылся носом в волосах Эда, улыбаясь. Тот улыбнулся в ответ, и хоть Стид этого не видел, он был счастлив.              — Нам уже пора домой.              

***

      

      Просто так они уйти не могли. Их общество бы просто не поняло. Так что было решено устраивать наколку. В чем-чем, а в этом Эд профи. Они продумали пару планов и выбрали самый лучший. Непонятно насколько часто в их городе люди сначала сражаются против дикой кошки, потом их сбивает карета, а после на них падает рояль. Звучало все настолько не правдоподобно, что могло и сойти за правду.              У Стида, кроме пиратства, оказывается есть еще и талант к актерству.              Все прошло отлично, так что теперь Стид мог спокойно уплывать. Он взял немного еды, за пару дней подготовил лодку, попрощался со всеми. Это было самым трудным. Альма его видеть не хотела. Но почему-то вышла. Скорее всего она хотела попрощаться с Эдом, но решила уделить и пару минут отцу.              — Знаешь, ты мудак, — делает заключение она, пока их никто не видит, — но Эд хороший, и он тебя любит, так что я за вас рада.              — Спасибо, — улыбается ей Стид.              Стид извинился перед Дагом, а в это время Мэри что-то обговаривала с Эдом. Тич не рассказывал, что именно она ему сказала, но он после ее слов стал веселый. Они обнялись и вечером уплыли.       

***

             — Капитаны! — счастлив воскликнул Люциус.              — Приветствую всех, — развел руками Стид.              — А где Иззи? — спросил из-за спины Эд.