Морская фея

Громкий звонок в дверь. — Кого же принесло на этот раз, неужели Халис Ага лично приехал возвращать Ферита и заодно Сейран обратно в особняк. Нет, о чем я вообще думаю, скорее это его верные подручные, господин Орхан или же Абидин, приехали исполнять волю господина особняка. Сам бы он на такое не решился, ведь встреча с моим отцом для него приравнивается к смерти или как минимум очередному сердечному приступу, — подумала Суна, спешно подбегая к двери под громкие оры господина Кязыма, — да иду я, иду, зачем так трезвонить, Аллах Аллах. Девушка подбежала к двери и вцепилась своими тонкими элегантными руками в ручку двери, чтобы открыть ее как можно скорее, ведь уже как полминуты раздающийся на всю шикарную двухэтажную квартиру звук начинал раздражать его жителей, а особенно господина Кязыма и Ферита, который со вчерашнего дня покинул роскошный особняк и, прихватив с собой жену, переехал под крыло к своему свекру. Наконец-то дверь распахнулась и на пороге квартиры Суна увидела черноволосую женщину лет 45-50 в стильном белом костюме и высокого, кареглазого парня с черными упругими кудряшками, вьющимися вокруг лица. Парень сильно отличался от всех других молодых людей, которых ей приходилось встречать на своем жизненном пути. Одет он был, мягко говоря, своеобразно. Черные брюки, резко расширяющиеся к низу, рубашка, которая казалась на размера так три больше его настоящего, множество колец на жилистых пальцах и цепей на накаченной шее сразу же привлекло ее мимолетный взгляд. Но самым необычным для Суны оказалось огромное количество татуировок на его теле. -Интересно, зачем ему столько черных отметин на теле, это средство самовыражения? Может быть это способ скрыть настоящего себя, как бы укрыться от вечно смотрящей, осуждающей толпы, спрятать свою настоящую суть и душу под маской, — Суна на секунду впала в свои мысли, она словила себя на одном далеком воспоминании. Когда-то она тоже мечтала о татуировке, ведь как ей казалось, это отличное средство, чтобы заявить о себе, выделиться из толпы, вот так прямо крикнуть «я здесь! заметьте меня, я Суна, я отличаюсь от других, я особенная!». Но с таким отцом она даже выйти из дома не могла без разрешения, ни то чтобы сделать татуировку. Тем более она женщина, а женщина должна быть «чистой» — так ей всегда говорила ее мама Эсме. Эти мысли совсем отвлекли Суну от новоприбывших гостей, — прошу, проходите, Вы, наверное, пришли к Фериту? Я сейчас же отведу Вас к моему отцу и зятю, — девушка снова украдкой взглянула на черноволосого парня с милыми кудряшками и, совсем не ожидая того, словила на себе его взгляд. Этот взгляд отличался от всех тех, что она ловила на себе раньше. Абидин, к примеру, всегда смотрел на нее скромно, боясь встретиться глазами, ни то чтобы прикоснуться к ней или же сделать первый шаг. В этом Суна находила что-то загадочное и волшебное. — Он просто не хочет подвергнуть мою честь сомнению, он бережет меня, нежно охраняет, — размышляла Суна вечерами, когда она оставалась одна в своей комнате и позволяла себе отдохнуть от очередного сложного дня, проведенного в отцовских стенах. Фуат же смотрел на нее с небольшим интересом и заинтересованностью, но скорее не романтической, а профессиональной. После того, как Суна со своим идеальным французским помогла ему в переговорах с иностранными партнерами, Фуат часто приглашал ее на деловые встречи, где они общались, но дальше вопросов о семье, Сейран или же личных целях и желаниях Суны в профессиональной деятельности диалог не заходил. И это было правильно при общении с женатым мужчиной. Саффет, Саффет… Иногда Суне хотелось стереть себе память, чтобы больше никогда не вспоминать о взгляде, прикосновениях, словах этого ужасного человека, ее бывшего мужа и маньяка в одном лице. Саффет всегда смотрел на нее с диким желанием, но не возбуждающим и будоражащим каждую клеточку тела, а пугающим и отталкивающим, словно голодная гиена, мечтающая вкусить первый кусок своей жертвы. Но это взгляд, взгляд кареглазого парня совсем отличался от всех предыдущих. В его глазах она заметила нотки настойчивости, уверенности и искренней заинтересованности. Его глаза обводили ее силуэт с ног до головы и обратно, останавливаясь то на уровне глаз, то на уровне выреза бирюзовой рубашки, в которую девушка была одета. На секунду Суне показалось, что парень совсем не моргал с того момента как дверь, разделяющая их, открылась. — Нет, о чем ты вообще думаешь, Суна? Разве какой-то мужчина в здравом уме может заинтересоваться тобой? Разведенной бедной девушкой? Даже Абидин, который знал всю твою историю от начала и до конца, не захотел тебя! Отказался от тебя! — мысли отрывками спутали ее разум, отчего Суне пришлось неловко повертеть головой. — А вообще, какой нахал! Разве можно так рассматривать незнакомую девушку? — Суна сообразила, что этот парень является новоиспеченным двоюродным братом Ферита, а женщина, что уверенной походкой шла впереди него, была его матерью и новоиспеченной тетей Ферита, внебрачной дочерью Халиса Аги и сестричкой господина Орхана, новой госпожой особняка — Нюкхет. — Значит вот как ты выглядишь, лондонский денди, Кайя? — задалась про себя вопросом Суна, вспоминая вчерашние слова Сейран, «он совсем другой, он вырос не по нашим традициям, он не похож ни на тебя, ни на меня, ни на Ферита». Суна проводила гостей в большую гостиную, где в креслах уже вальяжно развалились ее отец и Ферит, то ли случайно, то ли совсем специально, повторяющий движения за своим любимым папочкой Кязымом. Кая и Нюкхет расположились напротив двух мужчин, парень неохотно смотрел в их сторону, делая свое лицо максимально безразличным и оторванным от реальности, в то время как его мать принялась что-то трепетно и с явным сожалением на лице говорить двум самоуверенным мужчинам. Суна не слышала ее слов, так как отец в приказном тоне отправил ее на кухню заваривать кофе гостям. Стоя на кухне в ожидании закипания напитков из ароматных молотых кофейных зерен, Суна вспоминала вчерашний диалог с расстроенной сестрой. Сейран с печалью и слезами в глазах рассказывала своей любимой сестричке обо всем, что произошло с ней вечером. О том, как Кайя поступил с ней, в прямом смысле опозорил ее при всех, подставил в глазах собственного мужа и выкинул хоть какую-то надежду на их дальнейшую дружбу в мусорный бак. О том, как Ферит накинулся на своего братика и ударил его кулаком по лицу, а затем Халис ага дал Фериту унизительную пощечину в ответ, тем самым показав всем жителям особняка свои новые приоритеты и предпочтения. О том, как Ферит, ничего не обдумав, схватил ее за руку, и заявил всем, что ни его ноги, ни ноги его жены в этом доме не будет. Именно поэтому сейчас эта сладкая парочка вернулась в квартиру, подаренную Корханами господину Кязыму взамен на руку его дочери Сейран. — Какой же засранец! Ты решил разрушить брак моей сестры, занять места Ферита в особняке? Какие твои цели, парень? — Суна задавала сама себе эти вопросы, пытаясь на них ответить, но ничего не выходило, — я тебе устрою! А еще ты обязательно будешь вымаливать у меня прощение за свои постыдные взгляды! — Суна сомкнула пальцы в кулочках и нервно потрясла ими, она всегда делала так, когда очень злилась на кого-либо. Но долго ей злиться не пришло, так как кофе был уже готов, осталось его разлить по фарфоровым чашкам и донести до просторной гостиной, в которой сейчас находились члены ее семьи и неприглашенные гости. Ухватив поднос с маленьким чашечками обеими руками, Суна направилась в место, наполненное людьми. — Мы с моим сыном просим у Вас прощение, — Нюкхет неаккуратно ежилась в кресле, пытаясь принять удобную позу, но у нее это плохо получалось. Разговор с Кязымом и Феритом давался ей очень трудно, ведь в ответ она слышала лишь ответы, наполненные сарказмом и рассказы Кязыма о том, какие слухи ходили в Антепе о ее матери. — Возьмите кофе, пожалуйста, — Суна слегка наклонилась, чтобы предложить ароматные напитки сначала госпоже Нюкхет, а затем кареглазому парню, вальяжно развалившемуся в кресле. На секунду их глаза встретились. Теперь Суна увидела его разбитую губу, явное доказательство вчерашнего конфликта с Феритом, милую ямочку, резко выскочившую на его щеке. Если бы не рассказы сестры, странный внешний вид и более странный оценивающе-изучающий взгляд Кайи, этот парень мог бы показаться ей вполне симпатичным. — Большое спасибо, — парень с улыбкой посмотрел на нее и взяв кофе, не опуская своих глаз, поставил его на маленький столик возле дивана, — я бы хотел воспользоваться уборной, не подскажите, куда мне нужно идти? — спросил Кая, обращая свой взгляд на господина Казыма. — Суна, дочка, покажи нашему наряженному гостю, где у нас находится уборная, наверное ему нужно подправить свои брюки моряка, — съязвил ее отец, одаривая парня оценивающим взглядом. — Спасибо, что заботитесь о моем внешнем виде больше, чем я, мне это льстит, значит он вас зацепил. Не переживайте, господин Кязым, я приберегу вам такие же брюки до какого-нибудь ближайшего праздника, — Кайю явно задели слова, которые были сказаны Кязымом, но не именно про внешний вид, а все, что было сказано ранее, про его мать, бабушку, их порочную родственную связь с Корханами. Казалось, парень желал отойти в уборную только для того, чтобы в порыве злости не ударить Ферита и его любимого папочку Кязыма. Парень быстро встал и направился следом за девушкой в бирюзовой блузке. — Я забыла кинуть тебе полотенце, — Суна резко кинула в руки парню маленькое полотенце, да так, что ему еле удалось его поймать. — Благодарю Вас, милая девушка, не знал, что у вас в Турции такая необычная манера встречать гостей, — парень неловко потер затылок и улыбнулся, с интересом изучая лицо девушки, явно враждебно настроенной против него. Как ни странно, это не вызывало в нем какое-либо чувство страха, неуверенности, а наоборот, укутывало его в неимоверное чувство умиления и интереса, заставляя расплываться в улыбке, казалось, можно было подумать, что он дурачок, ведь с самого прихода в дом Шанлы он улыбался, украдкой поглядывая на стройную, высокую брюнетку с черными как поздняя ночь глазами. Казалось, ничто не может испортить ему день, но… господин Кязым и его обожаемый зять Ферит сделали свое дело. — Так в Турции мы встречаем гостей, которых мы не желали видеть в своем доме! Прости, по сравнению с чопорным Лондоном, где все вечно с поводом и без повода улыбаются другу другу, мы не стараемся скрывать свои настоящие эмоции, — ответила резко Суна, с легкой надменностью поглядывая на своего кареглазого оппонента, — зачем ты явился сюда? Хочешь еще больше рассорить Сейран и Ферита? Так знай, если я узнаю, что ты еще раз что-то сделал моей доверчивой сестре и ее мужу, я прибью тебя своими же руками! Я не такая добрая и милосердная как она, в моих руках ты будешь просить пощады! — Суна скрестила руки на груди, она сама не верила в свои слова, откуда в ней взялась такая смелость. — Воу, — парень закинул обе руки за голову, а затем слегка потормошил свои кудрявые волосы, — не ожидал услышать от такой милой девушки таких слов. Ну во-первых, я все же хочу поблагодарить Вас за полотенце, надеюсь, когда мне в следующий раз понадобится Ваша помощь, вы будете где-то рядом. Во-вторых, да согласен, я тоже отговаривал свою маму ехать сюда, да еще и извиняться перед такими жестокими людьми как ваш зять Ферит и отец, но она со своим чистым сердцем не могла не попросить прощения, хотя в данном конфликте она скорее жертва. Да, кстати, не могу не заметить, но Вы с Феритом чем-то похожи, — Кайя прикусил губу, чтобы скрыть свою улыбку, — судите людей по их внешнему виду, совсем не пытаясь узнать и сделать какие-либо собственные умозаключения. — Кайя снова взглянул на Суну, казалось с еще большим интересом, и сделал небольшой шаг к ней. — Ты наверное знаешь, что внешний вид говорит о многом, он помогает на первый взгляд понять человека, узнать его. Так вот, твой внешний вид говорит мне об одном, что ты человек с черным сердцем и нечистыми намерениями, так что всегда вспоминай мои слова и держись как можно дальше от Сейран и Ферита, иначе… — девушка слегка поперхнулась, когда почувствовала, как парень напротив сократил расстояние между ними до минимума, до такого минимума, что она могла чувствовать его горячее тяжелое дыхание на своих щеках, губах и шее, — иначе что? — спросил парень, не отрываясь от ее глаз, в то время как его руки, точнее костяшки пальцев, почти невесомо коснулись ее щек. — Можешь не отвечать, я сделаю это сам, иначе ты прибьешь меня, а пока ты будешь убивать меня, я буду молить о пощаде. И еще, — парень улыбнулся еще шире, — надеюсь мы вдвоем будем без одежды в этот момент, моя уж точно тебе не понравилась. Суна, кажется, забыла как дышать, она собрала все силы, которые в ней остались и попыталась оттолкнуть маленькими ладошками наглого парня от себя. — Нахал, да как ты смеешь! Я точно убью тебя, не попадайся мне на глаза. — Суна отстранилась от парня и спешно направилась в гостиную. Alright, alright, — кинул Кайя в след Суне, жадно провожая ее глазами, чтобы не упустить не малейшую деталь. Еще чуть-чуть они с матерью побыли в этом доме, но не найдя понимания, решили отбыть в особняк. В прихожей Кайя все также пристально пытался найти девушку, что так зацепила его взгляд своей красотой, а душу — дерзостью, но ее уже не было в этой толпе.