Морская фея

— Как же это ужасно, все смотрят на нас и даже не пытаются скрыть свои лица полные негодования. Давно я не чувствовала себя так паршиво, — подумала Суна, стоя позади Ферита, держащего за руку Сейран, господина Кязыма и мамы Эсме, а также тетушки Хаттуч. Ей было стыдно вот так вваливаться всей толпой в чужой дом, без приглашения, поэтому она стояла молча, потупив глаза в пол и нервно сжимая свои ладони. Она старалась избегать зрительного контакта с жителями особняка, которые сидели за огромным столом, дабы в очередной раз не поймать на себе взгляд негодования и призрения. А все это случилось благодаря очередному прекрасному плану Ферита, согласно которому, семейка Шанлы должна была потрепать нервы Халиса Корхана. Но почему Суна должна быть частью этого унизительного плана? Ответ прост, такова ее судьба — следовать по пятам за семьей и беспрекословно исполнять необычные прихоти своих родственников. Одно можно было сказать точно, данная ситуация намного лучше, чем повторное замужество с каким-нибудь психом, стариком или же вдовцом с пятью детьми. Все-таки разведенной девушке без приданого не найти себе такого же мужа, как Ферит, а именно обеспеченного, молодого и бездетного. Иногда, оставаясь наедине с самой собой, Суна ловила себя на ужасной мысли, а именно зависти к Сейран. Нет, не ядовитой и черной зависти, а желанию, также как и младшая сестренка найти свою любовь и обрести… свободу! Да, именно о свободе от отцовского гнета мечтала наивная брюнетка по ночам с самого детства. Суна часто вспоминала свое детство, стараясь проанализировать его и сделать хоть какие-то выводы. Несмотря на незнание психологии, Суне иногда удавалось находить причины того или иного поведения в определенных ситуациях, понять, что она переносит из детства во взрослую жизнь, что больше всего мешает ей. Например, с самого детства она всегда защищала младшую сестренку от гнева отца и принимала на своей и так синеватой от синяков коже побои папочки Кязыма. Во взрослой жизни Суна также всегда защищала Сейран, оставаясь на ее стороне, даже когда та была совсем неправа. Более того, Суна охотно забывала о своих собственных мечтах, всецело отдаваясь сестре. В этом она находила свое предназначение. Также Суна вспоминала все моменты, когда отец запрещал ей что-то решать самой, какую юбку надеть, какой карандаш взять в школу на рисование, да! Даже такая мелочь была под постоянным контролем отца, ведь даже иголка в его доме стоила денег, а значит была ценнее дочерей и жены. Очевидно, это отношение оказало огромное влияние на взрослую девочку Суну. Не раз она вспоминала, как перед помолвкой с Саффетом, Абидин, стоя перед ней на одном колене, предлагал ей сбежать с ним, стать его женой и жить вдвоем вдалеке ото всех. Но она не смогла принять решение, не смогла взять ответственность за саму себя и отказалась от своего любимого человека. Вот такая трусиха и ничтожество, говорила Суна очень часто, обвиняя себя в их с Абидином расставании. Да, именно из-за ее нерешительности они расстались. Он не смог простить ее за этот брак, не захотел понять и принять. Считал грязной, использованной, ненужной. Разобравшись со своими жуткими мыслями, Суна все-таки решилась поднять свои глаза и одарить жителей особняка своим мягким застенчивым взглядом. Повернув, голову чуть правее от изголовья стола, за которым сидел Халис Ага, Суна заметила знакомы карие глаза, смотрящие на нее. Это был Кайя, на его лице прослеживаясь незаметная улыбка, а взгляд был наполнен радостью и каким-то сарказмом? Казалось, после всей мишуры, длинных разговоров и выяснений отношений, а также окончательного вердикта главы семейства Корхан, этот кареглазый парень подбежит к ней и, тыкнув пальцем ей в лицо, с ухмылкой скажет, — и кто теперь здесь гость, которого хозяева вовсе не желают? — Вы все останетесь здесь, я даю свое согласие, но запомните, я делаю это исключительно ради своего внука, а не потому что я безмерно рад вашему приезду, особенно твоему господин Кязым! — Халис Ага небрежно стукнул кулаком по столу, — у меня больше нет сил, Латиф, отведи меня в мою комнату. Запомните, пока вы остаетесь здесь, вы должны соблюдать все правила этого места! — Халис Ага еще раз опрокинул свой пустой, но злобный взгляд на всех присутствующих и отправился в свою комнату. — Эсмеееее, иди узнай про наши комнаты, я устал, хочу уже разобрать вещи и лечь спать, глядя в окно на Босфор, — крикнул господин Кязым своей замученной жене, — быстрее, быстрее, ну что за нерасторопная девочка, Аллах Аллах. — Отец, давай я сама схожу и все узнаю, мама устала с дороги, ей нужно отдохнуть, — говорит Суна, потупив глаза вниз. — Да, дочка, ступай, только быстрее, я устал! — Кязым вальяжно подтягивается и хватает со стола первую попавшуюся закуску, — а чего вы не едите, дорогие Корханы, столько всего вкусного! Или вы чем-то огорчены? — Казым давится в противном смехе. Суна пробирается почти на цыпочках на кухню, она сама не осознает, почему старается быть незамеченной. В кухне никого не оказывается, даже Шефика, которая дежурит целый день в своей так называемой мастерской, куда-то резко испаряется, — нужно торопиться, Суна, нужно найти кого-нибудь, кто расскажет, где они будут жить. Быстрее думай, думай, отец сейчас совсем разозлиться, — Суна массирующими движениями сдавливает пальцами голову у висков. — Привет, может я могу тебе чем-то помочь, ты выглядишь растерянной? — не успев прийти в себя, Суна видит перед собой татуированного парня, с восклицанием смотрящего на нее, — ты что здесь делаешь? Тебе нужна какая-то помощь? Я, конечно, верил, что ты первая мне поможешь, но раз ты в этот раз оказалась в моем логове, то я готов побыть джентельменом, — Кайя произносит это с легкой улыбкой, закусывая губу. — Мне ничего от тебя не нужно, — Суна смотрит в его глаза с легкими нотками агрессии. — Почему он вызывает во мне такие странные чувства? Мне постоянно хочется поддеть его, больно уколоть, оставить в недоумении. Разве этот человек не должен вызывать во мне обычное чувство равнодушия? — подумала про себя Суна. — Хотя нет, постой, я буду очень благодарна, если ты выйдешь отсюда и оставишь меня одну. — Окей, окей, — Кайя снова нарушает их дистанцию и оказывается около Суны на расстоянии протянутой руки, — почему ты так резко реагируешь на меня? Неужели я настолько тебе противен? Или же ты и вправду, неимоверно зла на меня? Просто когда я смотрю в твои глаза я вижу совершенно иное, — Кайя вбивается спиной в дверной проем и пристально смотрит в черные глаза безумно красивой девушки, стоящей напротив. — И что же ты видишь в них? — Суна спрашивает немного смущено, хотя она старается не подавать вида, ведь в глазах Кайи ей хочется казаться гордой, стойкой и сильной. — Доброту, — парень снова проводит костяшками своей руки по ее щеке, — искренность, — вторая рука парня повторяет те же манипуляции со второй щекой Суны, — силу, — парень подходит еще ближе к девушке и его дыхание снова, как и два дня назад, обжигает ее лицо. Тело Суны сжимается, то ли от неожиданности, то ли от приятного чувства, которое дарит девушке компания этого загадочного парня. Когда она наконец-то приходит в себя, она отскакивает от парня. — Запомни, больше никогда так не делай, держи дистанцию — метр, минимум! Еще не дай Аллах нас кто-то увидит, я не хочу таких проблем, тем более с тобой! Суна выбегает из кухни как ошпаренная, пока Кайя снова провожает ее своим теплым взглядом, теребя волосы на затылке. Выбежав из кухни, Суна сталкивается с Султан. — Султан, добрый день, Вы бы не могли показать нам наши комнаты? Отец очень устал и хочет как можно скорее въехать, — Суна вежливо обращается к домработнице особняка, — да, конечно, госпожа Суна, все уже подготовлено, госпожа Нюкхет дала распоряжение еще минут 10 назад, Вы можете предупредить отца и вносить свои вещи через 5 минут. Через 5 минут вся семья Шанлы получила полный доступ к своим новым пристанищам. Суне достается достаточно просторная комната, которую она будет делить с тетушкой Хаттуч. В коридоре раздаются возгласы господина Кязыма, по всей видимости несогласным с видом своего нового жилища. Что поделать, маленькая комнатушка никак уж не сравнится с двухэтажной квартирой в центре Стамбула. Об этом нужно было думать прежде, чем принимать предложение Ферита. А сейчас они стали жильцами особняка. Суна падает на кровать от усталости, перед ее глазами появляются чьи-то до боли знакомые карие глаза, улыбка с ямочкой на щеке, накаченное тело, так страстно прижимающее ее к стене. Она непроизвольно трясет головой, — Суна, какая же ты глупая, о чем вообще ты разрешаешь себе думать? Этот парень обидел твою сестру, он плохой, неприятный, у вас нет ничего общего, — вторит она себе после чего проваливается в сон.