Забытые

Ночной город встречает их спокойствием, безлюдными улочками и горящими всюду фонарями. Тэхен себе и вообразить не мог, как на самом деле приятно кататься вот так, по бесконечно длинным освещенным кварталам, с музыкой ветра в ушах, ощущая под ладонями чужое размеренное сердцебиение. На секунду он забыл о папе, своем наказании, расставании с Хосоком и факте, что альфа, с которым, он был уверен, больше не пересечется, прямо сейчас вез его снова в неизвестном направлении. Не было ни тревоги, ни страха, лишь необъяснимая безмятежность с легкой сонливостью. Наверное, Чонгук против, но Тэхен прижался правой щекой к его спине, в месте между лопаток, и прикрыл глаза, представляя себя человеком, у которого за спиной вдруг появились крылья, будто в действительности он и правда был свободен. Настолько ему было спокойно рядом с тем, кого он едва ли знал. Чонгук останавливается у небольшого сквера в самом сердце города. Когда-то на этом самом месте был положен камень, вокруг которого вырос их город. Тэхен помнит, как папа возил его сюда, когда он был совсем маленьким. Он все еще помнит те впечатления от рассказанного ему папой и увиденного им камня, который был достаточно большим. Сейчас, будучи более взрослым, Тэхен больше не видит ни в камне, ни в самой истории ничего величественного или великого. Теперь это был самый обычный камень с не совсем обычной историей. Сквер был хорошо освещен уличными фонарями, свет от них был направлен прямо на камень и сходился в самой его середине. Сейчас здесь, как и днем, было достаточно многолюдно. И, если бы Тэхену представилась возможность выбирать место для их разговора, он бы не выбрал этот сквер. Но Чонгука, видимо, все устраивало. — Давай туда. — Чонгук показывает на свободную скамейку, одиноко стоящую в тени раскинувших ветви деревьев. — Почему именно это место? — интересуется Тэхен, последовав за Чонгуком в сторону скамейки. В прошлый раз он отвез его на безлюдную площадь, хотя в этом не было необходимости. — Мне просто нравится это место. — Чонгук пожимает плечами и падает на середину скамейки. Тэхен садится рядом, поправив полы своей тонкой куртки, которая подошла в самый раз для ночных катаний на мотоцикле. — К тому же всего в паре кварталов моё общежитие. — Как практично. — произносит Тэхен, в конце фразы хмыкнув. — Насколько тебя наказали? — Чонгук садится к Тэхену в пол-оборота, слегка согнув в колене ногу. Тэ обращает внимание на достаточно дорогие кроссовки Чонгука. В его голове это совершенно не вяжется с тем, что Чон живет в общежитии. — На неделю! — если Тэхен правильно помнит, то он уже говорил об этом Чонгуку. — Невесело. — цокает языком альфа, поджав губы. Он прочищает горло и поднимает взгляд на Тэхена. Хочет что-то сказать, но по какой-то причине не может. — Мне... я, честно, не знаю, с чего начать. Тэхен, наверное, готов абсолютно ко всему, что бы Чонгук ему ни сказал. — Говори, как есть. — Просто попробуй это понять и дослушать меня до конца. — Ты даже еще ничего не сказал. — Тэхен разводит руками в стороны. Тэ снова смотрит ну Чонгука и видит на его лице сильнейшее сопротивление. — Я знаю, кто твой родной отец, — как на духу произносит Чонгук с запинкой и внимательно глядит на омегу. Первое, что возникло в голове «и что?». Как он должен правильно на это отреагировать? Его отец в бегах сколько Тэхен себя помнит. Он даже не знает, как он выглядит, не говоря о том, каким человеком или отцом он был. Слова Чонгука для Тэхена совсем ничего не меняют. — И ты сейчас ему нужен, — продолжает Чонгук, видя тэхеново замешательство. — Я его даже не знаю. Он для меня чужой человек. И как бы тяжело для Тэхена не было признавать, что отчим сделал для него гораздо больше, чем человек, который является его биологическим отцом, но это так и есть. Конечно, раньше Тэхен остро нуждался в нем, ему было обидно, что у всех родные отцы нормальные, а его — преступник. С течением времени все изменилось. Отлегло и больше не вспоминалось. — Дело в том, что в твоей голове есть компрометирующие воспоминания. Если «Центр памяти» первым доберется до них, то они сразу окажутся в руках полиции, — осторожно объясняет Чонгук и даже выставляет руку вперед, будто готовясь к тому, что Тэхен резко встанет и просто уйдет. — Ты единственный свидетель, до которого еще не добралась полиция, потому что тебе еще нет восемнадцати. А закон запрещает лезть в твою голову раньше твоего совершеннолетия. Тэхен слышит об это впервые, но верит. И сам себе не может объяснить почему. Гуманно ли то, что Тэхена, и так натерпевшегося сполна, будут мотать по полицейским участкам? — И что он от меня хочет? — Тэхен решает не делать выводы раньше времени. — Он всего лишь хочет удалить эти воспоминания, а точнее то, что от них осталось. А вот это ни на шутку пугает Тэхена. Он возмущенно вскакивает с места и обнимает себя руками. — Назови мне хотя бы одну причину того, почему я вообще должен ему помогать! — повысив голос, говорит Тэхен. Он нахмурил брови и постарался сосредоточиться на том, что сейчас чувствует. Кроме страха и замешательства, не было ничего. — Ты хоть знаешь, чем он занимается? — Знаю, — отвечает Чонгук, понурив голову. — Поверь, он делал это ради тебя в том числе. — Он удалял воспоминания ни в чем неповинным людям и теперь решил добраться до меня? Тэхен ошибался: еще он отчетливо чувствует вкус предательства на кончике языка. — Все не так, как ты думаешь! Откуда ты вообще взял, что это были невинные люди? — Чонгук тоже встает со скамейки и равняется с Тэхеном. Тревога, исходящая от омеги, ему совершенно не нравится. — Тебе просто заморочили голову. Папа очень кратко рассказывал ему о деятельности отца. Все его знания ограничиваются лишь этим. — Я думал, ты нормальный, — говорит Тэхен и собирается уже повернуться, но напоследок останавливается и добавляет. — Думал, что впервые встретил адекватного человека, которому от меня ничего не надо. Тэхен обычно не любит оставлять конфликты нерешенными, но сейчас он просто хочет уехать домой и продолжить жить свою никчемную жизнь. Без Чонгука и отца, как это было всегда. Обидно, что Чонгук оказался далеко не случайным встречным. Обиднее этого лишь то, что его отец не набрался достаточно смелости, чтобы хотя бы увидеть своего выросшего сына, а послал другого человека. — Тэхен! Подожди! — Чонгук, видимо, не собирался отпускать его просто так. И что ему еще было нужно, если уход Тэхена говорил сам за себя? — Если ты поможешь, то хотя бы один человек, сопротивляющийся системе, победит ее! Разве тебя не бесит мысль, что кто-то залезет в твою голову и увидит все самое сокровенное? — Разве мой отец не собирается сделать то же самое? — Тэхен зачем-то останавливается. — Его интересуют конкретные воспоминания, а не все. — Все равно. Передай ему, что я не собираюсь ему помогать! *** Прошло больше века с тех пор, когда их мир был совсем другим. Тогда не было даже доступного всем электричества, не говоря о других вещах, которые сейчас есть в каждом современном доме. Тогда все было по-другому. До первой революции, которая произошла в десятых годах прошлого века. Тэхен изучал это в школе по государственным учебникам истории. Верховный правитель, впоследствии именуемый себя Министром, взял все под контроль, все сферы, свергнув действующего в тот момент императора. В учебниках говорят, что Министр спас их от упадка и гибели, но из уст в уста передается совершенно другая информация. Тэхен слышал от старого поколения, что Министр убил императора и всю его семью самым жестоким образом, потому что жаждал власти. Его целью было подчинить, обогатиться, а не помочь обнищавшему народу. И хотя, возможно, народ, действительно, стал жить лучше, в обществе оставалось достаточно много тех, кто без устали сопротивлялся нынешним устоям. Многие были недовольны, но они были абсолютно беспомощны. У них забрали единственный инструмент — свободу. С техническим прогрессом много поменялось. До изобретения первого аппарата, отслеживающего всю мозговую деятельность, включая мысли и воспоминания, людей контролировали через пропаганду и уважение к Министру (страх). Более сорока лет людей чипируют. Чип вводится новорожденным прямо в мозг, а после совершеннолетия его полностью активируют. После совершеннолетия о человеке могут узнать все, вплоть до самых сокровенных желаний и мыслей. Никому не избежать этого. Казалось, в их мире просто не существует места, где можно бы было спрятаться или обойти систему. Система тебя найдет и догонит, где бы ты ни был. Но это уже дела сугубо политические. Тэхен далек от политики, как и его папа. «Береги свои воспоминания» — слышал он с самого детства. В силу возраста он не до конца понимал, что они значат. Встреча с Чонгуком будто бы перевернула в нем что-то. Он первый человек в его жизни, который упомянул о сопротивлении. И теперь Тэхен не мог выкинуть это из своей головы. Родители не заметили его отсутствия ночью, поэтому весь следующий день Тэхен мог спокойно думать о том, что сказал ему Чонгук. Несомненно его обижало, что отец после стольких лет не захотел встретиться с ним лично и попросить о помощи. Единственная причина такого, возможно, которая крылась в этом — отец не хотел скомпрометировать самого Тэхена, поэтому и послал другого человека. Под вечер голова Тэхена болела от раздумий. Он не боялся за отца, почему-то было легкое беспокойство за Чонгука. Когда его чип активируют и будут рыться в его голове, то воспоминания, связанные с Чонгуком обязательно будут раскрыты. Тогда полиция будет выяснять обстоятельства его причастности к истории родного отца Тэхена. А он чувствовал, что Чонгук не был таким ужасным человеком, как его отец. Тэхен не понимал, почему незнакомый человек вызывал тревогу. Из-за его человечности? Может. Вечером Тэхена позвали на семейный ужин. Тэхена задело, что папа послал за ним прислугу, а не зашел сам, как это было обычно. Они редко проводили время только вдвоем. Тэхен остро нуждался в нем, а особенно сегодня. Он хотел поговорить с ним обо всем, что тот так долго от него скрывал. Обычно ужин проходил в общей гостиной. Стол всегда был завален разными блюдами, без изысков, но со вкусом. Меню жестко контролировалось папой Тэхена, поэтому, наверное, на столе всегда стояло несколько любимых блюд самого Тэ. Хоть его папа сам и не готовил, но Тэхен чувствовал его частичку в каждом из блюд. Ужин проходил за разговорами о прошедшем дне, Тэхен обычно был молчалив, так было и сегодня. Он слушал рассказ сводной сестры, Хеззер, частично, большинство информации пропуская мимо своих ушей. К счастью, события минувших дней не стали объектом разговора за ужином. Хез о ее буднях в университете, в котором кстати учился и Чонгук. Были ли они знакомы? Тэхен сомневался. Его сестра презирает всех, кто ниже ее статусом. Наверное, если бы ее истинный был нищим, она бы не приняла его. Не повезло ее истинному. После ужина Тэхен прямиком отправился в свою комнату, единственное место в доме, где ему было комфортно. Остальные домочадцы остались в гостиной, обсуждать то, что не успели обсудить за ужином. У Тэхена раньше всегда находились отговорки, пока его уход сразу после ужина не стал обыденностью. В конце концов он не смог терпеть дальше, поэтому попросил кого-то из прислуги позвать его папу. Старший омега пришел к нему спустя почти час, видимо, не посчитал это чем-то срочным. — Привет, — он осторожно заглянул в его комнату, не торопясь проходить. — Скучаешь? В его голосе читались нотки сожаления, но этого бы никогда не хватило для отмены наказания Тэхена. — Я правда буду наказан неделю? — тихо спросил Тэхен. Он сидел на кровати, облокотившись спиной к изголовью. Он внимательно смотрел на папу, пока тот в своей спокойной манере перешагнул через порог и прошел к кровати. — Не думаю, — омега рассмеялся, приглаживая складки пледа, лежащего на кровати. — Тогда... когда я буду свободен? — Тэхену не привыкать задавать этот вопрос, поэтому он говорит это будничным тоном, без всякой надежды. — Может, еще пару дней посидишь. Ты же знаешь, что это не только мое решение?— ни сколько вопрос, сколько утверждение. Отчим обычно устанавливает рамки его наказания, а папа с ним соглашается. Тэхен вздохнул в ответ. Неделя все же лучше полутора месяцев. — Что-то еще? — уточняет папа, словно собираясь убраться отсюда. — Нет, — решительно сказал Тэхен. — Есть еще кое-что. — Я тебя слушаю. — старший уселся по-удобней, будто предчувствуя, что разговор может затянуться. Тэхен не знал, с чего начать или как должен правильно выглядеть вопрос об его отце, чтобы он не звучал неудобно. — Расскажи мне об отце, — просит он, подтягивая к себе плед. Пальцы его сжимают приятную и нежную на ощупь ткань. Это не звучало требовательно, но именно так, чтобы у его папы не было другого выхода, кроме того, чтобы наконец рассказать остальное. — Что конкретно хочешь услышать? — папа посмотрел на него с недоверием. — Ты ведь знаешь, что я тебе рассказал все, что мог. В том и дело, что есть что-то, что не может рассказать. Тэхен хочет знать именно об этом. — Ты не рассказывал никогда о том, какую роль я играю во всей этой истории, — говорит Тэхен все прямо, чтобы наверняка услышать то, что хочется. — Ты его сын. Разве этого не достаточно? — омега пожимает плечами, делая вид, будто не понимает, о чем Тэхен говорит. — Мои воспоминания о детстве... — начинает Тэхен, но тут же останавливается, чтобы изучить реакцию папы, но тот слишком спокоен. — Что с ними? — он вынуждает Тэхена сказать все самому. — Они скомпрометируют его. Омега улыбнулся и отрицательно покачал головой. — Поверь, есть куча других вещей, компрометирующих его. Он лгал. — Но я остаюсь главным и единственным свидетелем, — утверждает Тэхен, укрывая свои вытянутые ноги. — Мои воспоминания о детстве показывают многое, что он делал. Вероятно. — Кто тебе это надоумил? — папа взглянул на него. Улыбка на его лице сменилась серьезным выражением. — Сам догадался. — Тэхен и не собирался упоминать о Чонгуке, предвидя реакцию родителей. Они запретят ему видеться с ним, даже если Тэхен и не думал о новой встрече. Может быть они ужесточат контроль, чтобы Чонгук до него больше не добрался. — Об этом невозможно догадаться самому... — сказал омега, а потом его лицо стало бледным от беспокойства. — Ты виделся с ним? Когда и где? Это было не просто вопросом, это было настоящим требованием. — Нет. — Не ври мне Тэхен. — омега стал совсем уж нервным от осознания. — Он все-таки добрался до тебя. — говорит самому себе, веря в это. — Тэхен, скажи, когда ты с ним виделся. Тэхен мотает головой, понимая, что, наверное, стоит рассказать ему обо всем, ведь это его папа. В случае какой-то реальной опасности он сможет его защитить. Но он не может ставить под удар Чонгука. Хоть он и сказал, что разочарован в нем, он уверен, что он просто находится под влиянием его отца. — Я не виделся с ним, — спешно говорит Тэхен, сжимая пальцы сильнее. Костяшки побелели от давления. — Поверь мне, пожалуйста. Я правда не видел его. Другой человек сказал мне об этом. — Кто это был? Где? Тэхен? — его папа нервно соскочил с места. — Это было сегодня после школы. Он остановил меня во дворе и просто сказал о моих воспоминаниях. Ничего более. — соврал Тэхен, не чувствую ни капли угрызения совести. Так будет гораздо лучше. — Почему ты не сообщил мне сразу? Нужно было сказать водителю! — его папа повысил голос. Такое случалось крайне редко, но сегодня, Тэхен понял, на то была причина. Он всего лишь сильно переживает. — Со мной все в порядке! — говорит Тэхен, будто это поможет. Старший тревожно взъерошил свои волосы обеими руками и посмотрел на Тэхена. Его глаза блестели от слез. — Пообещай мне, что, если такое случится, то ты сразу сообщишь мне. И постарайся запомнить внешность этого человека, — требует тот, чуть наклонившись вперед. Тэхен понимал, что не имел права противиться. Не в этот раз. — Хорошо. — он решительно кивнул. — Я обещаю. Но взамен я прошу рассказать мне все. Почему мой отец так опасен? Старший в очередной раз глубоко и тяжело вздыхает. Он находит в себе крупицы спокойствия и садится на прежнее место, повернувшись к Тэхену в пол-оборота. — Ладно, — соглашается он. — Я расскажу. Часть из этого ты уже знаешь, но я расскажу все с самого начала. Тэхен напрягся, весь обратившись в слух, чтобы ничего не упустить и понять все правильно. — Твой отец один из тех, кто до сих пор сопротивляется чипированию. Он выкупил аппарат легилименции на черном рынке. Он позволил ему взламывать чип у всех, кто этого хотел. Но проблема в том, что насильное взламывание чипа ведет к травме головного мозга. Под удар ставятся воспоминания людей. Частичная или полная амнезия, нарушение работы мозга, путаница мыслей — это все было последствиями. Твой отец ломал судьбы людей за большие деньги, а они даже и не подозревали об этом, пока не выходили искалеченными из его лаборатории... — омега останавливается, чтобы просто сделать тяжелый вздох. Он берет передышку на несколько секунд, Тэхен все это время на него смотрит. Он испытывает легкое покалывание ужаса где-то на подкорке сознания. Ему никогда не приходилось сталкиваться с такими людьми в сознательном возрасте. Ему семнадцать, и он прекрасно осознает последствия хотя бы просто частичной амнезии. Человек лишается полноценной жизни на некоторое время, а может и навсегда. А в их мире, даже частичная потеря памяти может привести к необратимым последствиям: тебе никогда не подберут истинного. Ты будешь обречен на одиночество. — Я видел, Тэхен, их пустые лица и слезы, а они понятия не имели, что случилось с ними. Они практически ничего не помнили, если вообще могли осознать хоть что-то. Это страшно. Я был вынужден бежать с тобой после того, как он взломал чип одному мальчику, который был старше тебя на несколько лет. Но он все еще был слишком маленьким для этого. Чуть позже я узнал, что это его сын. У него была вторая семья. Тэхен, я больше не мог рисковать тобой и ждать, пока он решит, что и твои воспоминания слишком компрометирующие для него... — голос омеги сорвался, стал тоньше с признаками истерики. Горькие слезы полились из его глаз, когда он моргнул и вытолкнул их веками. Тэхен не знал, что сделать и как помочь. В запахе своего папы он ощущал горечь и тяжесть, подкрепляемые болью. Он подполз к нему и присел рядом, положив руку на плече, давая понять, что он здесь. — Техен, я не был осведомлен об этом больше, чем знал. Он часто брал тебя с собой, прежде чем я узнал. А потом ты просил меня сходить с вами. Я пошел и увидев этот ужас своими глазами, испугался. Ты увидел многое, прежде чем я узнал... прости. Воющий звук издал омега, а после Тэхен подсел еще ближе, заключая папу в объятия. Было больно. — Папа, — тихо произнес Тэхен в надежде, что тот успокоится немного, когда услышит его голос и убедится, что с ним все хорошо, что ему удалось оградить его от этого ужаса. — Тэхен, ты самое дорогое, что у меня есть все эти семнадцать лет. Я никогда не хотел, чтобы ты был замешан в таком. — омега выбрался из объятий и обхватил теплыми ладонями тэхеново лицо, заглядывая в его глаза. — Я сбежал с тобой, когда тебе было всего четыре года. Однажды на наш порог пришла полиция и меня забрали. Им потребовалось около десятка сеансов легилименции, пока они не убедились, что я не был сообщником, а лишь случайным свидетелем. Они хотели просмотреть твои воспоминания, но я едва ли смог уговорить их не делать этого, потому что ты был очень маленьким. Любые попытки активировать его до твоего совершеннолетия закончились бы его взломом. Я не хотел для тебя того, что происходило с теми, кто попадал в руки твоего недобросовестного отца. Тэхен понимал и впитывал каждое сказанное папой слово, и все ужаснее ему становилось от правды. В мгновение ему казалось, что он задыхается наравне вместе со своим папой. Правда ошеломляюща, страшна. Она была такой, какой Тэхен ее и представить себе не мог. Что-то он, конечно, уже знал, но этого было недостаточно, чтобы он окончательно разочаровался в своем отце. Теперь он его ненавидит, и никогда бы не хотел встретиться с ним лично. Былая обида испарилась, на нее не осталось и намека. Осталась лишь жгучая ненависть и желание отомстить. — Поэтому, Тэхен, мне и Герберту приходилось ограничивать тебя во многом. Поэтому нам приходится наказывать тебя каждый раз, когда ты сбегаешь и заставляешь меня волноваться. Каждый раз, когда я не знаю, где ты, я начинаю сходить с ума от тревожности. Я слишком боюсь тебя потерять. Он говорил это так, будто не раз в своей голове представлял, как Тэхен лежит в аппарате легилименции, помещенный туда руками своего родного отца, как он просыпается со взломанным чипом совершенно другим человеком, как свет в его глазах стал тусклым, безжизненным, пустым. — Поэтому я прошу тебя быть осторожным. Я просто не переживу, если он сделает это с тобой. — Я пообещал тебе, папа, — успокаивает его Тэхен, погладив по плечу. — Со мной ничего не случится. Теперь я ведь все знаю. Старший омега согласно кивает, шмыгает носом и принимается вытирать слезы ладонями. — Прости, что не рассказал раньше. Если бы ты знал, то все было бы проще.