Забытые

— Она мой соулмейт. Мир пошатнулся. Внутри обдало липким холодом. Это было похоже на онемение, что на один короткий миг остановил все процессы в тэхеновом организме: дыхание, движение, сердцебиение. Если бы можно было обернуть потрясение, полученное им после услышанного, в физическую боль, то она бы непременно его уничтожила. Первые несколько секунд он ничего не слышал, словно получил контузию в самое сердце. Эта и так страшная история оказалась куда хуже, чем Тэхен думал. А вещи, казавшиеся раньше, стали сущим пустяком. Тэхену хотелось закричать от боли и побежать куда-нибудь, лишь бы Чонгук не видел его таким разбитым и испуганным. — Я… — говорить еще тяжелее. Но он же не может уйти молча. Тем более не тогда, когда Чонгук не меньше его ошарашен. — Мне пора. Чонгук молча кивает и надевает свой шлем. Тэхен разворачивается, смотря в ту сторону, где всего минуту назад была Хеззер. Позади он слышит рев мотора, который быстро удаляется, пока вовсе не утихает. А он так и остается стоять на месте, приходя в чувства. Не удается. Становится только хуже, до такой степени, что и слезы начинают катиться по щекам обжигающими дорожками. Он не в силах их сдержать. Должно быть со стороны он выглядел чертовски странно — стоя посреди дороги и плача. Тэхен не пытался вытереть слезы, руки не слушались. Проходит немало времени, пока онемение постепенно утихает. Первые шаги даются с большим трудом, как-будто вместо ног вставили палки. Каждый последующий шаг волной отдавал по телу. *** Безумие, с которым Чонгук выжимал газ на полную, сильнее разгоралось в районе груди. Давно выжженные нервы в его теле издавали предсмертные волны. В голове каша, которую совсем скоро было необходимо разгрести. Он отказывался верить в это дерьмо. После такого и в случайности верить больше не хочет. А теперь он был уверен, что это была далеко не случайность. Не понятно как, но его отец подстроил все своими руками. Он сделал это специально, чтобы лишний раз доказать Чонгуку его ущербность и беспомощность. Все усилия, которые он приложил к развитию их с Хез отношений, вмиг разрушились прямо на его глазах. В последний момент он сбавляет скорость, чтобы безопасно вписаться в поворот. Тут же жалеет, ведь все могло наконец закончиться. Одно маленькое движение рукой могло прекратить его жалкое существование: столкновение со зданием на такой скорости не оставило бы ему и полшанса. Мотоцикл несется дальше по пустым дворам. Чонгук знает, что нарушил кучу правил, он позаботится об этом чуть позже. Он управляет байком почти на автомате, ведя в своей голове диалог. С отцом, Намджуном, Тэхеном, Хез и самим собой. Ему есть, что сказать каждому. Например, что они лишь пешки на шахматной доске их отца. И если им кажется, что они могут самостоятельно мыслить, то это далеко не так. Каждый их шаг тщательно продуман отцом. Он никогда не скупился идти по головам и ему абсолютно плевать кто ты: родственник или чужой человек. Он будет тем, кто забьет последний гвоздь в крышку гроба каждого из них. А начнет он с самого Чонгука, а точнее его папы, что в его случае равносильно. Он останавливается около дома Намджуна и, наспех заглушив мотор, взбегает наверх. Судорожно стучит в дверь его квартиры, распугивая тем самым всех его соседей. — Что-то ты зачастил? — говорит Намджун буднично, открывая перед Чонгуком дверь. Альфа вбегает на его территорию так быстро, будто его пнуло невидимым ботинком прямо в спину. — Есть новость! — бормочет он, проходя на кухню. Намджун единственный человек, которому он доверяет, наверное, больше, чем самому себе. Причина: Намджун также единственный, в чью голову не может проникнуть его отец. Никогда. Все из-за сломанного чипа, у Джуна он вышел из строя много лет назад, окончательно потеряв свою функциональность. Намджун, пожалуй, самый удачный проект его отца и самый счастливый человек на земле. Хотелось бы Чонгуку оказаться на его месте. — Рассказывай, — бэзэмоционально говорит Джун, встав на свое привычное место, которым служил кухонный шкаф. Он облокачивается на него и складывает руки на груди. Чонгук должен рассказать ему все, к чему он пришел путем размышлений, не только потому, что тот надежный как швейцарский нож, но и потому, что часть воспоминаний Чонгука утериваются, ускользая от него, примерно, раз в две недели. Взломанный чип и частые сеансы легилименции вызвали частичную амнезию. Из-за этого он никогда не был уверен в себе, а точнее — в своих воспоминаниях. Из раза в раз ему приходилось замедляться и у самого себя спрашивать об истинности того, что он вспомнил. — Мой соулмейт — сводная сестра Тэхена, — говорит Чонгук, усевшись на тот стул, где ранее сидел Тэхен. В квартире до сих пор ощущается его слабый природный запах, немного схожий с запахом Чонгука. — Как ты это понял? — с недоверием интересуется Намджун, оставаясь невозмутимым. — Неважно, — отмахивается Чон. — Главное, что она видела меня и Тэхена вместе. Это определенно становилось проблемой сразу по двум причинам: во-первых, это может поставить под угрозу весь их план; во-вторых, она может остановить общение с Чонгуком, и он навсегда ее потеряет. Оба варианты были одинаково страшны. Если Чонгук все провалит, то вместе с этим потеряет и своего папу. Все, абсолютно все было против него. — Пиздец! — вслух произносит Джун. И Чонгук замечает его побледневшее лицо. — Тогда тебе нужно позвонить ей и все объяснить, пока она ничего себе не надумала. Это было невозможно. Она никогда не берет от него трубку. Звонит и пишет в основном всегда сама, в остальных случаях полнейшая тишина. — Бессмысленно, она не ответит! — возражает Чонгук, ощущая себя еще более беспомощным. — Ты хотя бы попробуй! — Джун повышает голос. — Где твой телефон? Чонгук достает его из кармана и решает все же позвонить, скорее для того, чтобы просто доказать свои слова. По крайней мере он попытается. — Сейчас сам во всем убедишься. — Чонгук находит ее номер в телефонной книжке и жмет на кнопку вызова. Спустя несколько секунд тишины начинаются протяжные, раздражающие гудки. Они переглядываются. Ответа все не было, пока на том конце не послышался механический голос оператора, который сообщил, что абонент не может ответить на звонок. — Я же говорил. — Пробуй, пока не ответит, — командует Джун. И Чонгук пробует и так несколько раз, пока абонент вовсе оказывается недоступен. Этого стоило ожидать. — Подожди. Может она сама захочет увидеться! Чонгука этот вариант не устраивал, нужно было срочно что-то делать. Искать выход. Но сейчас мало, что он мог сделать, кроме как действительно ждать. Хеззер была недоступна и недосягаема. Она всегда появлялась, когда сама этого хотела. Иногда каждый день, а порой пропадала на неделю. В такие моменты ему приходилось вылавливать ее в университете, пока никого рядом с ней не оказывалось. К сожалению, такое было редкостью, тогда Чонгуку приходилось выжидать несколько дней, прежде чем появится удобный случай. Он понимает, что выглядел отпетым маньячиной. По-другому было никак. Его к ней привязало прочно, и по-страшному тянуло. Внутренний альфа всегда хотел быть рядом с ней, защищать и заботиться. И хотя Чонгук не тот, кто подчиняется своим инстинктам, ему до сумасшествия было тяжело совладать со своими чувствами и желаниями, когда дело касалось Хеззер. Она его соулмейт, его жизнь и судьба. Даже если все было подстроено его отцом. Это ничего не меняло, по крайней мере для самого Чонгука. Он любил ее, и уже ничего нельзя изменить. Ситуация с Тэхеном не должна была разделить их. Надо было идти на отчаянные меры. — Я должен убедить Тэхена сделать сеанс легилименции раньше, чем ему исполнится восемнадцать, — говорит Чонгук, не веря своим словам. — Только так я могу спасти папу и отношения с Хез. Наджуна ужасают слова Чонгука. — Ты бредишь, Чонгук?! — Джун больше не мог сохранять невозмутимость на своем лице. — Он твой брат! Наджун даже оттолкнулся от шкафчика и сел на стул прямо перед Чонгуком. — Другого выхода нет. — на грани отчаяния. Чон тоже не доволен своим решением, но похоже иначе никак не победить его отца. Если ему прямо сейчас нужно выбрать между Тэхеном и Хез с его папой, то выбор очевиден. Наджун даже легонько хлопнул себя по щеке ладонью, будто проверяя, не спит ли он сейчас. — Вспомни, скольким ты уже пожертвовал ради Тэхена, — напоминает Джун. — Сколько хороших воспоминаний ты позволил отцу стереть. И все ради того, чтобы сейчас дать попятную? — Намджун сводит брови на переносице, вглядываясь в лицо Чона. — Я не прощу тебе это. Да ты и сам себе этого не простишь. — Какая разница? Это мои воспоминания, и только мне решать, что с ними делать, — отвечает Чонгук, полностью осознавая абсурдность сказанного. Его воспоминания принадлежат отцу и только он решает, как ими распорядиться: стереть или вернуть — любимый способ откровенных издевательств с целью завладеть и сломать. — Дождись, пока Хеззер сама свяжется с тобой, и только потом думай, что будешь делать дальше, — находит оптимальный выход Намджун. — Если она начнет что-то болтать, то тогда и иди на отчаянные меры. — Ладно, — Чонгук соглашается, сочтя, что вообще-то старший все же прав. Нужно решать проблемы по мере их поступления. А пока остается только молиться. *** Тэхен не помнит толком, как пришел вчера домой, как миновал холл и лестницу и как оказался в комнате в своей постели. Он не потрудился раздеться, лег ничком, немного поплакал и уснул. Все как в тумане. Его воспоминания, мысли. Сам он был далеко не в порядке. А когда проснулся, то застонал от пронзившей голову боли. Нельзя так много плакать, есть риск выплакать глаза и лишиться жизни. Впрочем последнее было не так ужасно, как-то, что ему нужно было как-то содрать себя с постели и отправить в ванную. Его ждал очередной долгий день с родными. Наступил выходной, совсем не долгожданный. Мысль, что он просидит весь день дома, не смея покинуть его стены, резала не хуже ножа. Даже не нужно было говорить с папой, чтобы понять, что он в очередной раз наказан. Вряд ли вчерашнее исчезновение сошло ему с рук. Перевернувшись, он снова застонал, только чуть громче, и зажмурил глаза. Сквозь щели между занавесками прямо на его лицо упал луч солнца, ослепляя. Тело страшно ломило и проще было действительно просто умереть, чем сделать лишнее движение. Никогда прежде он не ощущал эмоциональную опустошенность на физическом уровне. Что будет дальше с ним, Чонгуком, их общением? Что сделает Хеззер? Расскажет обо всем папе? Тэхен не мог ответить на эти вопросы, каруселью вертящиеся в его голове. Так или иначе ему все же пришлось собраться с мыслями и силами. Он принял прохладный душ, параллельно проигрывая разные варианты разговора с Чонгуком. Нельзя было игнорировать то, что Хэззер его соулмейт. Она его сводная сестра, с которой он за все годы жизни под одной крышей разговаривал в лучшем случае несколько раз. После он спустился вниз, былая тяжесть в теле практически исчезла. Он чувствовал себя лучше, если это можно было так назвать. Родителей дома не оказалось, прислуга отдала ему записку от папы, в которой тот его, конечно, отругал и сообщил о продлении его домашнего ареста. Тэхена это никак не удивило и тем более не расстроило. Его беспокоили вещи пострашнее. Набрав еды, он вернулся в свою комнату, где, включив ноутбук, залез в интернет. Он чувствовал необходимость подробнее изучить тему с легилименцией и родственных душ. Конечно, он знал основы и примерно понимал, как все работает. Но знания в его ситуации требовались куда более глубокие. Всем в их мире ясно, что соулмейтство придумано для отвода глаз, но об этом не принято говорить вслух. Первоцель легилименции — порабощение и контроль. Каждый в их обществе обязан пройти сеанс легилименции в первый месяц после своего совершеннолетия. Центр активирует чип, вживленный при рождении в мозг, тем самым открывая доступ к воспоминаниям. Важно, что именно к воспоминаниям, то есть центр не может просмотреть все остальное, включая мысли, если те, конечно, не стали в свою очередь воспоминанием. Изучив досконально всю твою память, а конкретно долговременную, они приходят к выводу, что ты вполне безопасен и можешь спокойно жить дальше. Но как говорит центр, их задача — изучить твою память не для того, чтобы понять, что ты безопасен, а чтобы система смогла подобрать тебе родственную душу. Таким образом, они как бы помогают человеку найти свою пару без проблем и делают всех вокруг счастливыми. Конечно, все не так классно и радужно. Все было неоднозначно, не нужно быть ученым, чтобы понять это. Поэтому Тэхену нужна была информация, выходящая далеко за рамки страниц школьных учебников по биологии и химии. Больше всего его интересовал вопрос: как мысли могут становиться воспоминаниями? Просмотрев несколько сайтов по данной теме, он толком не нашел ничего конкретного. Практически везде было написано о навязчивых мыслях, ощущениях и восприятии. И только на одном сайте нашел что-то подобное, что могло послужить ответом. Все же мозг человека — очевидная сложная штука, не похожая на компьютер. И на основе прочитанного им, Тэ может сделать лишь один вывод: чтобы мысли превратились в воспоминания, нужна привязка к чему-либо. Будь это голос, картинка, тактильные ощущения, запах или эмоции. Насколько Тэхену известно, центр может просмотреть лишь те воспоминания, которые тесно связаны со зрением. Проще говоря, они не могут услышать буквально голоса, но могут увидеть картинку. Прогресс все еще не дошел до той самой стадии развития. Каждый год центр лишь усовершенствует свои аппараты, поэтому недолго осталось до того, пока не начнут распознавать звуки в наших воспоминаниях. Это как с видеокамерой. Сначала научились записывать картинку, а потом звук. Перед компьютером Тэхен сидел до боли в глазах. Да и мозг уже перестал обрабатывать и усваивать информацию. Поэтому он решает вновь спуститься вниз и посидеть на заднем дворе у бассейна. Свежий воздух ему сейчас необходим. Нужно проветриться и разгрузить мысли. *** Была почти глубокая осень, деревья местами стояли голыми, а температура ночью иногда понижалась до нуля, но это почему-то не мешало траве оставаться такой же сочной и зеленой, как летом. Это создавало контраст. Солнце по-прежнему ярко светило, но уже толком не грело. Теперь приходилось одеваться чуть теплее обычного, и всеми людьми постепенно завладевала меланхолия или вовсе депрессия. Тэхен надел свою толстовку и широкие домашние брюки. Он, как и решил, отправился на задний двор и занял один из семи шезлонгов, расположенных вдоль бассейна. Странно, что их еще не убрали, хотя бассейн накрыли специальным материалом еще три недели назад. Он оставил телефон в комнате, поэтому теперь ничего не могло отвлечь его от размышлений. Впрочем никто, кроме Чимина, не писал ему, так что и смысла брать его не было. Как же ему хотелось убежать или переиграть последние дни жизни. Ведь все такое невыносимое и ненавистное вдоль и поперек. Слишком огромная ответственность, к которой Тэхен никогда не привыкнет. — Привет. — вдруг услышал он сбоку, слегка вздрогнув. Он повернул голову, зажмурившись, смотря на Хеззер, которая зачем-то притащила свой зад сюда. Тэхен, конечно, понял для чего она подошла к нему. Но он так и не определился с тем, что и как будет ей говорить. Они почти никогда разговаривали, в основном, когда отправлялись всей семьей в отпуск, и-то только в случае, если сотовая связь выдавала ошибки и им толком не с кем было говорить. Обычно их разговор ограничивался обменом впечатлений от новой страны, в которую они отправились, или моря. — Привет. — Тэхен старается быть спокойным. Былое волнение и паника вернулись к нему в виде дрожи в конечностях. — Ты ведь понимаешь, почему я подошла? — она садится на соседний шезлонг, поправив свою откровенно короткую юбку. Тэхен мельком представил в голове, как Чонгук восторгается этим. Нравится ли ему стиль Хеззер? Наверняка. — Не совсем. — Тэхен смотрит непонимающим взглядом. Конечно, он все понимал. — Не строй из себя дурочка, — предупреждает Хеззер, цокнув. Ее руки ложатся на ее голые колени. — А-то что? — огрызается Тэхен, забыв об осторожности. Он откидывается обратно на шезлонг, прикрывая глаза. — Я не угрожать тебе пришла, а прояснить ситуацию. Хеззер тяжело вздыхает. — Какую ситуацию? — не сдается Тэхен в надежде, что та сама обо всем расскажет. — Я серьезно, Тэхен. Пойми меня правильно. Мне нужно узнать, откуда ты знаешь того парня. Тэхен ощущает, как его голова начинает безбожно кружиться, стоит ему вспомнить вчерашний вечер. Он всеми силами старался забыть об этом весь день, но, как оказалось, безуспешно. Он ненавидит Хеззер до глубины души. Она была тем, из-за кого мучился Чонгук, и тем, из-за кого они не могли быть вместе. — Показался тебе знакомым? — издевается Тэхен. Голос его подрагивает. — Он мой соулмейт, — признается она. — Поэтому тебе лучше сказать, что тебя связывает с ним. Хеззер звучит раздраженно. Конечно, не нравится, когда все идет не по ее плану. Она точно не заслуживает Чонгука. — Это явно не твое дело! — Тэхен открыто психует. Он подскакивает на месте. — Ты его не любишь, поэтому просто отстань от него, ладно? Хеззер распахнула глаза, будто Тэхен пожелал ей смерти как минимум. Но потом она резко улыбнулась, совсем невесело, скорее оскорбленно. — Что ты несешь? — недоуменно спрашивает девушка, переместив руки с колен на шезлонг и обхватив края дерева. Тоже нервничает. Тэхен впервые слышит ее запах. Ему становится как-то даже противно и не по себе. Слишком сладко. — Думаешь, что поговорил с ним один раз и можешь считать своим?! Да он наверняка познакомился с тобой, чтобы добраться до меня! Тэхену хочется одновременно и плакать, и смеяться. Насколько нужно быть самоуверенным, чтобы думать, что весь мир вертится вокруг тебя? Наверное, чтобы это понять, нужно стать Хеззер. Он поднимается на ноги и хочет уйти, потому что ему очень больно и плохо. Он не хочет ее слышать и понимать, что именно эта тварь стала объектом симпатии Чонгука. — Куда ты пошел? Мы еще не договорили! — Хеззер естественно ринулась за ним. — Ты — тупой малолетка! — кричит она ему вслед. Пусть ее порвет на части ее же злость и возмущение, пусть она запнется и сломает ногу, но лишь бы отвязалась от него. Ему не обидны ее слова, ему обидно, что Чонгук ее любит. — Если ты не остановишься, то я все расскажу родителям! — продолжает та кричать вслед. — Иди нахер! — отвечает Тэхен достаточно громко и открывает входную дверь, резко с кем-то столкнувшись. — Что за слова, Тэхен? — слышит он почти у самого уха голос отчима. — Сам пошел нахер! — в проеме появляется Хеззер. Тэхену, кажется, будто его разорвет на куски от распирающего изнутри ужаса. Чистого, первобытного ужаса. Он отходит на шаг и поднимает взгляд на возмущенного мужчину, рядом с которым стоит его папа не менее ошарашенный. — Так, и что у вас случилось? — говорит папа, смотря то на Хеззер, то на Тэхена. — Он пристал к моему соулмейту! — громко заявляет Хеззер, обходя Тэхена. Она запыхалась, а волосы ее были почему-то растрепанны. Время словно остановилось, все на короткий миг замерли, переваривая услышанное. — Это не так! — возражает Тэхен, предчувствуя надвигающийся апокалипсис. — Объясните все нормально! — командует отчим, сжав переносицу указательным и большим пальцем. Тэхен глянул на папу, который, весь побледнев, просто стоял и сверлил его пустым взглядом. Это конец! — Я видела вчера его вместе с моим соулмейтом. А сегодня он заявляет, что я не должна с ним быть, — рассказывает все Хеззер. Руки Тэхена дрожат от страшного желания ее задушить. Она даже не представляет, что она только что натворила. Если родители капнут дальше и каким-то образом узнают все о Чонгуке и причине их общения, то Чона просто посадят. — Ты гребаная идиотка! — кричит Тэхен. Истерика подступала, и нужно было уносить ноги. — Ты все испортила! После Тэхен просто идет в сторону лестницы и быстро взбирается по ступенькам, слыша во след голос папы. — А ну вернись, сейчас же! — кричит тот со всей строгостью с примесью злости. — Тэхен! Если ты не сделаешь этого, то ты больше никогда не выйдешь из дома! Да пожалуйста! Тэхен закрывается в своей комнате и тут же оседает на пол, рыдая в ладони. Ощущение такие, словно его грудную клетку вскрыли и сжимают ладонями все органы разом. Было большой глупостью вести себя так. Нельзя было злить Хеззер. Он своим упрямством только хуже сделал. *** Воспоминания ускользали от Чонгука, подобно дыму в воздухе. Он отчаянно хватался за них, но безуспешно. Никакие его попытки не могли остановить этот необратимый процесс. Ощущение беспомощности бесшумно разбивало его вдребезги. Раньше его это сильно беспокоило, доводило до паники. Пока ему просто не стало все равно. Из раза в раз он забывал что-то, но что? Не мог вспомнить. От воспоминаний оставались только чувства, эмоции и знание, что что-то вновь безвозвратно исчезло. Он грезил восстановить хотя бы часть из них. Это было возможным, потому что аппарат легилименции не позволяет забирать воспоминания безвозвратно. Конечно, это не касалось моментов, когда воспоминания стирались из памяти естественным путем. У него была надежда на светлое будущее, если их с Джуном план сработает. Он мог восстановить не только свои воспоминания, но и папы. С ним дела обстояли куда хуже. Когда он видел его в последний раз около трех месяцев назад, тот едва ли мог вспомнить его. Папина частичная амнезия переросла в абсолютную. Отец подвергал его сеансам легилименции чаще, чем самого Чонгука. И это закончилось плачевно для его мозга и психики. Его амнезия напоминала деменцию, он забывал, как делать самые обычные и привычные вещи: например, как держать ложку, завязать шнурки или надеть штаны. На Чонгуке плохо отражались их встречи, он чувствовал себя раздавленным после. Он не видел его больше трех месяцев: отец спрятал его где-то, и Чон понятия не имел, где он и что с ним происходит. Его душу распирало, а горло сжимал фантомный кулак, стоило ему вспомнить их последнюю встречу. Чонгук должен был удерживать Тэхена рядом до его совершеннолетия, и только тогда отец даст ему адрес места, где он спрятал папу. Слишком много было поставлено на кон. И Чонгук не мог этого лишиться. Он не переживет, если с его папой что-то случится: сначала он просто убьет своего отца, а потом и себя. Холод пробрал его до костей, когда спустя два дня полного молчания Хеззер наконец ему написала. Ее сообщение было короткое: «Забери меня в шесть». Она никогда не просила забрать ее, обычно сама приезжала к общежитию. Собирался как в тумане, наспех, не стараясь прихорошиться. Также в тумане он захватил два шлема и сел на байк. По знакомой уже дороге он гнал как не в себе, стрелка все это время показывала грань между допустимой и недопустимой скоростью. Только на подъезде к нужному дому его одолело волнение, током проходящим от сердца по всему телу. Оно струилось по венам, перемешиваясь со всплеском адреналина. Он останавливается у самых ворот, нет необходимости прятаться, он ведь приехал за своей родственной душой. Мысли, что это могло оказаться западней, у него и не возникало. Доверие к Хеззер было бесконечным. Оно равнялось объемам любви к ней. Сняв шлем, он отправил ответное сообщение, где сообщил, что уже ждет ее. Он осмотрелся, пока ждал ее. Этот дом Чон видел несколько раз, когда забирал и привозил Тэхена, но ни разу не разглядывал его с интересом. Здесь жила Хеззер, а все, что к ней относится, никогда не остается без его внимания. Дом был огромным и стоял в самом центре огороженной резными прутьями территории. Ему никогда не доводилось бывать в таких местах, но и желания до этого момента не возникало. Все богатое для него чуждо. Но сейчас вдруг захотелось прогуляться по просторным залам и длинным коридорам, побыть хотя бы чуть-чуть в комнате Хеззер, чтобы наконец узнать ее ближе, прикоснуться к тем вещам, которые были неразрывно с ней связаны. Он готов на все, лишь бы быть к ней ближе. Хеззер была его манией, навязчивой мыслью. Такой любимой, желанной. Спустя некоторое время на лужайке показывается Хеззер. Она шла неспешно, а ее юбка развевалась на легком ветру в такт шагам. Чонгук залип, совершенно не контролируя себя. Хотелось бы ему ежечасно видеть подобную картину. Внутренний альфа был одержим Хеззер, а Чонгук довольно плохо это скрывал. — Нравлюсь? — первое, что говорит, Хеззер, подходя к нему. На ее лице расцвела легкая улыбка. И ничего не указывало на то, что их ждет тяжелый разговор. Наоборот, такого между ними никогда не происходило. И происходящее было настолько правильным, что вызывало и безмятежную радость, и тревогу одновременно. — Ты же знаешь ответ, — тихо отвечает Чонгук, робея от ее взгляда. Она не лезет к нему ни с объятиями, ни с поцелуями. Чонгуку с трудом удается не пересечь невидимую стену. Хотя обнять ее хотелось до дрожи в руках. Он старается вести себя сдержанно, чтобы не вспугнуть неожиданную идиллию между ними. — Вдруг что-то поменялось. — невинно пожимает плечами и садится на байк. Чонгук удивлен ее смелостью и двусмысленностью сказанного, но опять не подает виду. Он берет ее шлем и подходит к ней вплотную. Близко… он может ощутить тепло, исходящее от нее. Все же он не сдерживается, ласково касаясь кончиками пальцев ее щеки, всматривается в неизменно голубые глаза. Она послушно сидит на своем месте, будто ожидая продолжения. — Замерзнешь так, — констатирует факт Чонгук, кивая на тонкую кожаную куртку, в которую облачилась Хез. Черт бы побрал эту моду, которой слепо следуют омеги! — Твоя любовь согреет. Чонгук в растерянности распахивает взгляд, вновь смотря прямо в ее глаза. Он совсем не узнает ее сегодня. Мало того, что она попросила забрать ее прямо от ворот дома, так еще и говорит такие вещи, от которых внутренний альфа Чона растекается медом где-то под ребрами. Еле совладая с собой, он снимает свою куртку и накидывает на плечи Хеззер, оставаясь в одной футболке. Омега, не сопротивляясь, надевает ее на себя. — Где моя прежняя Хеззер? — шутит Чонгук. — Я совсем не узнаю эту девушку! — Теперь я буду такой всегда, но только если ты выполнишь одно мое условие, — парирует Хеззер, хитро ухмыльнувшись. — А теперь давай просто поедем. Я нутром чувствую, как мой ебнутый на всю голову брат и родители наблюдает за нами. При упоминании Тэхена сердце Чонгука сжимается тисками. Они не общались с того самого дня. Порученное Чонгуку дело трещало по швам, грозя разрушить и весь его привычный мир. Он задвигает эти мысли и послушно кивает. Чонгук сам надевает шлем на голову Хеззер и заботливо застегивает ремешок. Садится на байк и надевает шлем и на себя, параллельно ощущая как руки Хеззер окольцовывают его тело. — Куда поедем? — спрашивает альфа, чуть повернув голову вбок, чтобы девушка смогла его услышать. — Не знаю. Реши сам! — глухо звучит голос Хеззер. Что ж зеленый свет дан, теперь самое время включить фантазию. *** В их городе среди холмов, возвышавшимися над городом, была расположена смотровая площадка, вокруг которой со временем вырос целый квартал со множеством ресторанов, кафе и магазинов. Это место быстро стало популярным среди молодежи, в особенности парочек. Чонгук долго мечтал привезти сюда Хез на свидание. И раз уж ему представился такой шанс, грех им не воспользоваться. Чонгук привозит ее именно туда, ощущая легкое волнение от предвкушения. Отчего-то он уверен, что этот вечер будет незабываемым. Для этого есть все составляющие: Хеззер, его любовь к ней, красивый закат на фоне сверкающего огнями города, раскинувшегося в низине. И ничто не могло все испортить. Чонгук об этом точно позаботится. Он паркуется на автостоянке в специальном месте для мотоциклов. Они одновременно снимают шлем, после чего переглядываются. На лице Хеззер застыл неподдельный восторг от красоты, простирающейся перед ними. — Вау! — выдает она, что вызывает глупую улыбку на лице Чонгука. — Ты смог поразить меня в самое сердце! Чонгук старался. — Это еще не все, — говорит он и протягивает ей руку. Она тут же за нее хватается и снова переводит взгляд на ало-оранжевый закат. Он раскрасил редкие облака на небе до самого востока. От этого вида захватывало дух у всех вокруг. А Чонгуку сносило крышу от широко улыбающейся Хеззер. Они пробирались, крепко держась за руки, сквозь застывшую толпу. Зрелище захватило всех: работники побросали свои дела, а гости достали телефоны, делая множество снимков в попытках навсегда оставить эту красоту в памяти. Чонгук, увлекаемый всеобщим восторгом, на короткий миг даже забыл о всех проблемах. Он оставил их в городе, в закоулках дворов, среди серых домов и длинных кварталов. Ему нужна такая передышка, как воздух, как глоток в бескрайней пустыне. Солнце закатывается за горизонт, заботливо накрывая город темным одеялом ночи и заставляя людей вновь вернуться к своим делам. Резко становится шумно: кто-то громко обменивается впечатлениями, где-то плачут дети и играет музыка. — Ну, как? — Не предать словами, как красиво! — глаза Хеззер все еще широко раскрыты от удивления. — Почему мы раньше не приезжали сюда? Это же лучшее место в нашем городе! Чонгук тоже не знает. — Подожди, здесь станет еще красивее, когда стемнеет. — Чонгук сжимает ее теплую ладонь. — Пойдем. Там, на краю есть кофе. Оттуда вид на город будет лучше. — Идем. Хеззер без всякого сопротивления следует за ним. Они приходят в самый конец квартала, к тому кофе. Но все столики, попадающие в поле зрения Чонгука, оказываются заняты. — Здравствуйте! — на входе их встречает миловидная девушка. — Вы бронировали столик? — К сожалению, нет, — отвечает Чонгук, упираясь о стойку, разделявшую их и хостес. — А есть ли свободные столики? — Остался один в вип-зоне. Устроит ли вас этот вариант? Чонгуку страшно подумать, в какую стоимость им обойдется такая роскошь, но он махает на все рукой. Он уже говорил, что ничто не должно испортить этот вечер? — Устроит! — решительно произносит он. — Отлично! Он мельком бросает взгляд на Хеззер, которая недоуменно посмотрела на него в ответ. Конечно, она понимала, что это слишком дорого для его кошелька. — Не думаешь, что это будет стоить целое состояние? — шепчет она на ухо, когда они варьируют между столиками прямо за хостес. — Сегодня можно все! — успокаивает ее Чонгук. Их провожают в самый конец зала, в место, закрытое плотными шторами, чтобы ничто не могло помешать влюбленным. Хостес оставляет им два комплекта меню и оставляет их одних. — Боже, Чонгук! Ты видел эти цены? Ты что, продал почку? — листая меню, комментирует Хеззер. Чонгук лишь посмеялся. Когда для Хеззер высокие цены стали проблемой? — Если тебя это успокоит, то да, — смеется он. — Я серьезно! — не унимается омега. Она поправляет свои белоснежные волосы и возвращается к изучению меню. — Если ты не потянешь, то скажи мне об этом сразу. — Я потяну, — уверяет ее Чонгук, ощущая легкий укол негодования. Она и правда считает его настолько бедным? — Ладно. Я выбрала. — Хорошо, я тоже. Они вызывают официанта, нажав на специальную кнопку. Хеззер заказывает пибимпап и салат со шпинатам, а Чонгук — чапчхе и токпокки, попросив приготовить их как можно менее острыми. В качестве аперитива им приносят белое вино. — Что на тебя нашло? — все же спрашивает Чонгук, решая не ходить вокруг да около. — Ничего, я просто кое-что поняла для себя! — Хеззер подняла на него взгляд. Смотрит так кокетливо. — И что же? — Чонгук принимает правила ее игры. — Что я не готова делить тебя с моим братом, — прямо говорит она. Челюсть Чонгука чуть не отвисает. Он не понимает, как ей все объяснить. Ей ведь не скажешь, почему Тэхен не может быть соперником. — Почему ты решила, что будешь делить меня с ним? — Потому что он малолетка, а малолетки падкие на студентов. Чонгуку становится смешно. Он не сдерживается и смеется в голос. В то же время ему очень приятно слышать это от нее. — Почему ты смеешься? Что я такого сказала? — не понимает она, обиженно надув свои губы. — Потому что это бред, — сквозь смех отвечает Чонгук, не думая о том, что это может ее обидеть. — Не бред! — отрубает она, нахмурившись. — А ты ничего не хочешь мне объяснить? — Что именно? — Откуда вы знакомы? Чонгук хоть и был готов к этому вопросу, но в нужный момент правильного ответа не находит. — Что тебе сказал Тэхен? — смысла делать вид, что они не знакомы, больше не было. — А вот ты мне лучше все расскажи, — настаивает Хеззер. — Он ничего вразумительно не сказал. Закатил истерику, как настоящий малолетка. — Я спас Тэхена от его парня, — признается Чонгук. — Я увидел их, когда мотался по городу и решил, что у Тэхена проблемы. Хеззер меняется в лице. Взгляд ее не читаем. Чонгук не знает, чего сейчас от нее ожидать. — Ты и есть тот самый парень? — она закрывает рот рукой, но даже так он видит, как она улыбается. — Блять, я все поняла! — она хихикает. — Мой братец решил, что ты его судьба и влюбился. После того дня он сам не свой. Чонгуку ее слова почему-то неприятны, что для него является своеобразным открытием. — Что ты имеешь в виду? — Сбегает постоянно, в облаках витает и в общем ведет себя как маньячина, — перечисляет Хеззер. — Знаешь, что я подумала? — она делает паузу в надежде, что Чонгук ей ответит, но он молчит, переваривая полученную информацию. — Что ты познакомился с ним, чтобы добраться до меня. Чонгук на такое дерьмо не способен, хоть и одержим ею. — Я бы так не поступил с тобой, — без всякого энтузиазма говорит он. — Я уже поняла это, — заверяет Хеззер, отпивая вина из своего бокала. — Пообещай мне кое-что. Только не это. Все вокруг только и делают, что выдвигают свои условия, беря с него обещания. Он больше не способен принять правила еще одной игры. — Ты больше никогда с ним не видишься и не общаешься. — и прежде чем Чонгук успевает возразить, она продолжает. — Не надо говорить, что вы не общаетесь. Я видела, как ты привез его на своем байке. — Если я не соглашусь? — Чонгук совсем поник. Чувства вновь распирают его изнутри. — То ты больше никогда не увидишь меня. У Чонгука явные проблемы с жизнью и миром в целом. Иначе не понятно, почему он так его отвергает и ни за что не хочет принять. И он не знает, как поступить, чтобы это не стало для него… — Хорошо. фатальной ошибкой.