Цветущая камелия

      Перед глазами расплывался белыми пятнами свет. Кажется, ещё чуть-чуть и голова треснет надвое, обнажая белоснежную ткань мозга.       Холодно. Вдох дался с трудом, будто бы на грудь положили каменную плиту. С трудом сфокусировала взгляд на потолке. Светло-персиковый, а поверх мелкими завитушками чья-то чудесная рука вывела цветы розовой камелии.       Комната, к удивлению, круглая, хорошо обставлена. Лианан с трудом различила светлые занавески, слегка колыхающиеся от невесомого порыва ветерка, что заглядывал в окно и свесив ноги, звал в след за собой, словно бродячий менестрель, так желающий, чтобы его музыку хоть кто-то оценил по достоинству.       – Не больница. Блять.       Язык тяжелый, говорить трудно. Жажда, как песок прокатилась по горлу, разрезая его на мелкие лоскутки. Поёжилась, чувствуя, что вместе с сознанием пробуждается ото сна и боль. И страх.       – А... Где я?.. – с трудом повернула голову в сторону. Тело онемело совсем. Никого нет? Что ж, она явно нужна живой для какой-то... Работы. Что, твою-то матерь, происходит?       Была... Вязкая темнота подъезда, с которой ручейками стекала липкая, густая кровь... Мама, которую на её глазах жрала неведомая тварь... Папа, которого уже успели обглодать... Алан. Раненый, с трудом соображающий... Горло свело, подступили слёзы. Две раскалённые капельки скользнули по щекам.       Мама, прости, что не попрощалась. Мама, мама, мамочка... Любимая, тёплая, нежная мама... Почему так? Что она за свою жизнь успела сделать, раз ей так «повезло»? Чем эта чуткая и добрая женщина провинилась? И папа?.. Почему его убил он? Зачем? Почему так обошелся? Почему ранил Алана?       От воспоминаний о стеклянных зелёных глазах возлюбленного стало совсем холодно и забилось сердце так часто, выбивая слёзы своими ударами. Как молотом по наковальне, сбивая с остывающей заготовки окалины, как огнивом высекая искры.       За что? За что? За что? За что? За что? За что? За что? За что?       Лианан с трудом подавила всхлип, так стремящийся из груди наружу. Звук, что заперли внутри, как осколочек стекла, впивающийся в органы при каждом вдохе и выдохе.       Блять. Блять-блять-блять. Сука, да чтоб ты трижды сдох от рака простаты, гнида подзаборная! Надо сваливать. Хоть куда-нибудь. Хоть как-нибудь.       Нет. Один раз уже сбежала. Хватит. Надо подумать. И чем качественнее всё продумает, тем лучше. Попробовала подвигаться. Руки двигаются, на голове повязка... Она ударилась головой, должно быть рассекла кожу. На бедре швы. Болят жутко, трогать не рискнула.       Приподнялась на локтях осматриваясь. Так... Есть две двери, одна явно идёт на балкон. Очень «умная» мысль была поселить её в комнате с балконом. Хотя, при должном желании можно и из окна спрыгнуть, она сама тому подтверждение. Слабоумие и отвага, нечего сказать.       Вторая дверь ведёт куда-то в лабиринты коридоров, их ещё предстоит изучить... Снова упёрлась взглядом в потолок, где вечно цвела камелия. Камелия.       Эмин, кажется, говорил что-то об этом... «Тебе не сказали. Ни этот мирок, ни эти люди тебе не родные. И никогда ими не были. Милая Лианан, тебе так и не сказали, что ты всего лишь веточка камелии?». Почему... Камелия? Конечно, это чудесный цветок, красивый, из него делают чай...       Но всё же...       Послышались голоса, за дверью. Лианан медленно опустилась на подушки. Мягкие и ставшие холодными. Щелчок замка и бродячий менестрель-ветерок скользнул с подоконника, уносясь куда-то далеко в коридоры. Будто только и ждал, когда легкая рука отворит двери.       К ней зашла молодая девушка с рыжими волосами, уложенными ободком тугой косы. Её облик всё ещё плыл перед глазами, но всё больше обретал четкость. Но прежде чем Лианан успела её рассмотреть, как она скрылась за дверью. Менестрель Ветер закружился в комнате, подбросив пару зелёных листков в воздух и снова уселся ждать на подоконник.       Прошло не меньше пяти минут, прежде чем девушка зашла обратно неся в руках поднос с... Чем-то. Со своего ракурса Лианан не могла рассмотреть абсолютно ничего. Девушка поставила поднос на столик возле кровати и низко поклонившись, встала перед кроватью на колени.       – Что ты... Делаешь?.. – едва слышно спросила она. Мозг с трудом переваривал происходящее.       – Госпожа... Простите, я впервые встречаюсь с божеством. Я вас чем-то задела?.. Прошу, смилуйтесь!.. – девушка отползла от неё на коленях и припала лбом к полу. Господи, что за цирк?..       Госпожа? Божество? Что происходит?       – По... Поднимись. Всё хорошо. – с трудом произнесла четко она. Нет, правда, что происходит?.. – Расскажи, где я?..       – Госпожа, вы в Аомори, замок в Аос Ши, во владениях Его Высочества Наследного принца Ши, Юшеро Сидхе. – склонив голову, произнесла она.       «А это что ещё за хуй с горы?»       – Как... Как я тут оказалась?.. – ладно, пусть будет госпожа. Хоть кто, лишь бы объяснил хоть кто-то внятно что происходит.       – Госпожа... – она снова поклонилась.       – Пожалуйста. Я тебя очень прошу, у меня голова болит адски, можно коротко? – Лианан была готова взмолиться любому богу. Хоть Иисусу, хоть Аллаху, хоть Одину. Кому угодно уже, лишь бы всё стало понятно.       – Госпожа, вас принёс глава гвардии, Эмин Сидхе. – девушка чуть улыбнулась. Эмину она при первой же возможности напихает камелию по глубже в глотку и задницу, чтобы его тошнило цветами. Гнида.       – Вы были в тяжелом состоянии, госпожа. Но придворный лекарь сказала, что скоро поправитесь. Вы проспали три дня. Его Высочество Наследный Принц очень переживает за вас, я ему сообщу, что вы пришли в себя.       Нет. Это точно сон. Глухо закашлялась, чувствуя, как усиливается болезненная резь в горле. Будто натирают изнутри горло песком.       – Спасибо, что рассказала. – яснее ситуация не особо стала, но хотя бы не полное неведение. – Как тебя зовут?       – Я... Го-госпожа, я недостойна назвать имя...       – Достойна. Так как тебя зовут? – со вздохом произнесла Лианан. Стоит хотя бы попробовать поиграть по этим правилам.       – Сэн... Моё имя Сэн, госпожа. – пролепетала она.       – Сэн, миленькая моя, пожалуйста, принеси водички попить. – Взмолилась она, чувствуя, что жажда уже невыносима.       – Да-да... – она приподнялась и налила в пиалу воду. Протянула двумя руками, помогая пить. Немного повернулась, прижмурилась, чувствуя, как бедро прошило белым мотыльком боли.       – Ещё... Пожалуйста... – промочить горло водой, мягкой как самый нежный пух, было приятно до невозможного. Она... Действительно сладкая, будто слегка цветочная.       – Да, конечно... – Сэн налила вторую пиалу воды и протянула ей. Вода... Совсем чуть-чуть розоватая. Но ладно, на цветах что ли настаивали?       – Что это? – после того как выпила, уставилась на неё. Раз ногу зашили, значит убить пока не хотят. Хотели бы – разделаться было достаточно времени.       – Вам не понравилось? Госпожа, простите, что предложила! Я достойна смерти! –       Сэн снова поклонилась, ударившись лбом об пол.       – Я этого не говорила. Поднимись. – Лианан вздохнула. – Так что это?       – Это... Это цветочная вода... Н-на р-роз-зовых ле-лепестках... Простите, нужно было принести с камелией, как и подобает, простите!.. – она склонила голову и зажмурилась. Кто ж так её зашугал-то?..       – Мне не особенно важно на розе или камелии. Мне просто очень хочется пить. Я бы выпила и простую воду, если бы предложили. – самым мягким голосом произнесла Лианан, было попробовала протянуть руку чтобы её погладить по голове, но не смогла.       Как же... Холодно.       – Госпожа...       – Пожалуйста, налей ещё попить. – мягко попросила, прикрыв глаза.       Сэн беспрекословно выполнила её просьбу.       – Госпожа, у вас жар. Позвольте этой недостойной позаботиться о вашем теле.       Теперь понятно почему холодно. Лианан кивнула, расслабляясь полностью. Что ж, хочет заботиться – пожалуйста. Интересно что она будет делать.       Девушка медленно и осторожно стянула простынь. Она почти светилась, когда её подняли – настолько тонкая. Медленно с шорохом, сложила её и стала снимать с бедра повязку. Лианан наблюдала за её действиями. Что ж... Её кто-то переодел, не удивительно, конечно, но одежда странная. Белая. Но плотная.       Зрение наконец-то начало нормально фокусироваться и Лианан принялась рассматривать девушку. У неё... Рожки? Аккуратненькие такие. Милые. Как у козочки.       – Ай!.. – зажмурилась, когда она стала обрабатывать швы чем-то странным. Но жжение сразу пропало, как только она одернула руку.       – Госпожа...       – Прекрати называть меня госпожой. Выполняй спокойно свою работу. – её начала раздражать такая... Несоизмеримо мерзкая трусость. Сэн с трудом кивнула и продолжила свою работу.       Госпожа... Замок...       К горлу подступила тошнота от страха. Только не... Пожалуйста. Пусть это будет сон. Пусть окажется, что она разбила голову, впала в кому, ей всё это снится. Пожалуйста. Так ведь не бывает. Она была дома, в сером подъезде. Перед глазами снова встал образ Алана, что, медленно истекая кровью, сползал по стенке на пол. Мама... Лианан не заметила, как заплакала, зажав рот рукой. Горячие капли потекли по щекам.       Мама. За что так с тобой? Папа, за что так с тобой? Алан, за что? Почему с ними так жестоко обошелся он? За что? За что? За что? За что? За что? За что? За что? За что?       – Госпожа, я сделала что-то не так? Госпожа?       Лианан закрыла лицо руками, жмурясь. Перевернулась на бок, поджимая ноги, сминая простыни. Тело мелко задрожало от беззвучных всхлипов. Что делать? Что теперь делать? Из сведённого спазмом горла не вырвалось ни малейшего звука.       – Госпожа!.. Что с вами? Вам больно?       Лианан была готова разразиться самым отчаянным плачем, на который только была способна, но не смогла выдавить из себя даже тихий всхлип.       Сэн куда-то сбежала, выпустив менестреля-ветра из комнаты. Лианан впилась в волосы. Ещё заплетённые Аланом в мягкую косу. Руки задрожали, она медленно отпустила их. Пожалуйста... Только не распадайся... Но коса, кою она сама же так варварски растребушила, сползла на лицо ровными прядями. «Когда у нас с тобой будут детки, то я их тоже буду заплетать». По щекам с новой силой заструились слёзы. Сэн привела за собой ещё кого-то, но Лианан даже не смогла поднять на них взгляд. Чувствовала, что задыхалась, грудь застряла, не позволяя сделать вдох.       Чья-то сильная рука её перевернула на спину.       – Подожги.       По комнате медленно, но верно стал расползаться сладковатый дымок. Похож на запах гниения. Мама...       Голова кружится. Прорва комнаты замельтешила перед глазами не четкими гранями, сквозь них росла камелия. Прекрасная, с розовыми лепесточками. Лианан медленно падает. Сквозь ткань простыни, матрас, дерево, камень, землю. Глубоко в болезненно пульсирующую пустоту. Туда, где её не будет. Где никого не будет. Никого. Совсем никого.       Наконец-то, принося временное облегчение, сознание обуял, хватая за горло, сон.       Вязкий, липкий сон, горячий до ощущения плавления тела. Мерзкий, сдавливающий слабую грудь.       Но такой же мягкий. Такой же обволакивающий, как амниотические воды эмбрион в крохотном, прозрачном пузырьке.

***

      – Дорогой брат. – Эмин поклонился молодому человеку Он смуглый, с мягкими чертами лица и выгоревшими волосами.       – Эмин. Рад, что ты вернулся. Было тяжело разыскать веточку? – юноша поклонился в ответ. – Как добрались?       – Добрались... Вполне не плохо. – Эмин на секунду растерялся и поправил одежды. Потом продолжил. – Она наконец-то пришла в себя. Это должна была сообщить её личная служанка, но я узнал раньше и её отослал.       – Очнулась? Что же, прекрасно, я уже могу её увидеть? – он мягко улыбнулся, когда Эмин заговорил о ней, то лицо его тут же просияло и заблестели глаза в предвкушении настоящего чуда.       – Нет. Пока нет. Юшеро, надо сказать, что она всё ещё в тяжелом состоянии. Она пребывает в дымовом сне. – Эмин покачал головой, поджал губы, с удовольствием отмечая, что брат сегодня удивительно прекрасен. Опёрся плечом о стену, на коей мелкой крошкой стекла складывались узоры мозаики. – В этом виноват я. Тем не менее, мне не стыдно. Думаю, ей нужно ещё пару дней на восстановление.       За окном послышался гул и солнечный свет затмила огромная фигура дракона. Тварь огня издала пронзительный, хриплый вой, приземляясь и распахнув кожаные крылья. По площадке разошлись клубы дыма и пара. Медный дракон, чья чешуя горячо сверкала на солнце, новоря ослепить недостойного, что глядел на величественную тварь слишком долго. К нему тут же бросились юнцы, чтобы увести в стойло, снять узду и седло, напоить и приласкать.       Чтобы гордая и величественная тварь свернулась клубочком, ткнулась мордой в грудь, довольно урча. Следом приземлился ещё один дракон. В цвет стали, сверкающий пуще своего собрата.       Эмин прищурился.       – Меня не обманывает зрение?       – К сожалению, брат мой. – Юшеро кивнул. – За несколько дней мне прислали известие о том, что Илиос и Фегар вместе со своими всадниками будут сосланы сюда.       – Но зачем?       – Чтобы отдохнуть, вылечить раны. И вернуться вновь, сражаться с тенями. – мягко отозвался он, сложив руки на груди и наблюдая за всадниками. – И, конечно, в период линьки даже самый крепкий дракон будет уязвим словно молодой побег. Столь мелкие фигуры направились к вратам дворца. На кремовых стенах, увитых плющом отразилось бликами сияние чешуи.       – Не подумал об этом.       – Не удивительно. С драконами ты не имеешь дело. – Юшеро проводил взглядом всадников. Без труда заметил, как свободно болтается рукав у одного из них. Идут медленно. Один, словно пришибленный, а второй кружит вокруг него и глядит внимательнее ястреба, что высматривает свою жертву среди золотых колосьев пшеницы. Готовый подхватить на руки. Но не чтобы сожрать. Распотрошить. Избавиться даже от малейшего упоминания. Напротив, чтобы помочь. Донести до лазарета, уложить в постель и выпоить горькими настоями, что погрузят в липкий, но целительный сон.       – Что правда, то правда.       – Ты не так давно ел Мясо. Я не ошибся?       – От них не было смысла. – с легкой усмешкой отозвался Эмин. – Я хотел избавиться от тел и забрать веточку, но она увидела меня... В процессе. Я этого не хотел. Это её больно ранило, должно быть, она меня теперь возненавидит. – Эмин развёл руками. – Тем не менее, эта веточка особенно характерная, из неё вырастет прекрасное дерево и не менее прекрасно будет детковаться.       – Впредь, будь внимательнее. – Юшеро кивнул. – Подождём их или пойдём на встречу?       – Пойдём. Стоит размяться. – Эмин легко улыбнулся и пошел рядом с братом по крытому коридору. Под ногами цокала узорная плитка. Витражные окна, повествующие о драконах и камелии, бросали изумительные блики на кремовые стены.       Они успели как раз вовремя, всадник придерживал за плечи своего младшего товарища. К ним поспешила сестра милосердия, уводя всадника за собой. На одежде следы крови. Лицо осунулось.       – Каору. – они поклонились ему.       – Эмин. Юшеро. – всадник сомкнул руки в кольцо, сжимая двумя ладонями меч. Скрыл им и свои черные, широкие брови и заветренные пухлые губы. На дорожной одежде также следы крови. Но явно не ему принадлежащей.       – Как добрались?       – С трудом. – холодный, стальной голос отозвался эхом под сводами каменного потолка. – Аоюнь была тяжело ранена в руку. Понадобится время прежде чем оправится. Фегар останется с ней. Я не погоню двух драконов обратно.       – Я прослежу, чтобы за её ранами был должный уход. – Юшеро кивнул, потерев подбородок в глубокой задумчивости. – А что насчёт тебя?       – Моё здоровье в порядке. Я овладел мастерством излечивать свои раны в тех землях самостоятельно. – он убрал руки, всё также глядя на них. Колючим, ледяным взглядом, словно игла. – Прибыла ли ветвь камелии?       – Прибыла. – Эмин кивнул.       – Прекрасно, когда приступите к ритуалу?       – Не раньше, чем через три дня она только оправится. Понадобится время. Наберись терпения, Каору. – мягко сообщил Эмин. – Раньше никак.       – Делайте, как хотите. Но драконам нужна Алая Камелия. Срочно. – Каору смерил Эмина раздраженным взглядом, словно беспризорного мальчишку. – Если вам плевать на то, что драконы не справляются с тенями и уже даже всадников могут ранить, то мне нет. Когда такое было, что дракон не в силах защитить своего человека?       – Каору. Говори уважительнее. – мягко произнёс Юшеро, положив руку ему на плечо и улыбнувшись своей самой ласковой улыбкой. – Ты устал, тебе нужен отдых. Когда ты выспишься и приведёшь себя в должный вид я всё расскажу.       – Отдохнуть. Действительно, стоит. – Каору кивнул и повёл плечом, якобы прося убрать от него руки.       Юшеро подозвал одну из служанок.       – Отведи этого достопочтенного в его покои.       – Слушаюсь.       И вновь они остались одни. Почему-то взглянули на солнце, что столь щедро в этот чудный день одарило их своим светом. Ни единого облачка на небе. Молочные стены впитывали в себя этот свет, наполняясь теплом.       – И всё же, я хотел бы увидеть эту веточку камелии. – произнёс Юшеро в пол голоса, ощущая какой-то удивительный внутренний покой. – Разве ты смог сделать с ней что-то страшное?       – У неё несколько ран на бедре от моих когтей и болезненный вид. Дорогой брат, ты действительно хочешь это увидеть?       – Да. – он кивнул.       – Тогда идём за мной.

***

      – Она ворожила. – Юшеро взглянул на тонкие веточки камелии, что разрослись на её хрупком теле. На некоторых из них даже появились узлы бутонов. – Это хорошо. Сильная веточка, если даже без моей помощи смогла выпустить из себя столько.       – Мне их оставить, Ваше Высочество? – Сэн украдкой взглянула на веточки. Может быть бутоны смогли бы распуститься?       – Нет смысла. Она старалась, но без моего семени они едва ли на что-то годятся. Не стоит пока нагружать и без того уязвимое тело. – Он сел на край кровати и взяв ветошь, смоченную в воде, стал отсоединять веточки. Они ещё не поспели дать корни и легко отщелкивались, лишь оставляя на следах крепления кровавую росу. Он провёл ветошью по мелким ссадинам, смывая мелкие капельки и складывал веточки одну к одной рядом. ИХ оказалось пятнадцать. Поднялся и взял веточки.       – Что ж... Как её раны?       – Не нагноились. Госпожа лекарь сказала, что она скоро оправится. – Сэн ещё сильнее склонила голову. – И сказала, что во избежание надрывов, ей надлежит находиться в дымовом сне ещё несколько дней.       – Хорошо. Ухаживай за её телом внимательно. Уж будь добра особенно хорошо ухаживать за кожей и не допустить пролежней. – спокойно, но строго произнёс Юшеро, прикрывая нос и рот вымоченным в ароматной воде платком. Голова, от раскуренной дымной травы, начинала кружиться.       – Слушаюсь, господин. – Сэн глубоко поклонилась.       – Возьми ветви и приготовь из них отвар. Что получится отнеси к драконам. Они разберутся где его использовать.       – Слушаюсь. – она взяла двумя руками веточки и вновь глубоко поклонилась. Щеки стали слегка розоватыми от прилившей к голове крови.