Цветущая камелия

      — Вы мне не верите, не так ли?.. — тихо спросил Алан, всматриваясь в лицо врача. Белая маска, шапочка, бледная кожа, светлый костюм. Как бесплотный призрак, что исчезнет в первыми лучами рассвета. Безликое создание этот врач, про себя говорят, что даже пола у них нет в этих одеждах.       Такой Лианан была. Алан отвёл взгляд. В каждой медсестре и в каждом враче он искал её. Свою рыбку. Уклейку. Торопливую, в голубеньком костюме с коротким рукавом и подвязанными резинкой из маски волосами — свои резинки для волос у неё вечно терялись, однажды наловчилась отрывать от масок тесёмки и подвязывать хвост ими.       — Верю. — мягко кивнула она и поднялась. — Что же, осмотр окончен. Мне уже пора идти. Отдыхайте.       — До свидания. — вздохнул Алан, прикрывая глаза. Психиатр придёт ещё раз, но уже позже.       — Сабира Фаридовна, ну как он? — Постовая медсестра отвлеклась от журнала.       — Хочу попробовать сменить нейролептик. Атарактики работают прекрасно, но бред купировать не удаётся, должно быть у него резистентность… — Сабира взяла лист врачебных назначений и стала в нём писать.       — Совсем всё плохо?.. — медсестра вернулась к заполнению журналов.       — Почему так переживаешь?       — Да жаль его. Молодой такой…       — Жалость — плохое чувство. — Сабира мягко улыбнулась и вернула ей ручку. — Ничего, всё хорошо будет. До встречи.

***

      Алан едва слышно вздохнул, воткнувшись взглядом в белые потолок. На нём разошлись шрамы трещин, глубокие, тёмные, обнажающие предыдущие слои красок. Сейчас — это единственное, что связывало его с реальностью, не давало провалиться глубоко в воспоминания, где будет неизменно больно и обидно. Даже слабое тело почти не поддавалось напору, медсёстры и санитары каждые два часа надрывались, переворачивая его с бока на бок, чтобы не образовалось пролежней.       Так и не защитил, а ведь обещал. Обещал быть рядом, обещал, что всё будет у них хорошо! Обещал свадьбу, с собой взять… Кто он после этого? В груди стало тяжело и больно. Не должно было так случиться.       — Господи… Я прошу тебя… Умоляю. Пусть Лианан подаст хоть какой-то знак. Что хотя бы жива. Ничего больше. Боже, прошу… Мне не нужно ничего кроме знания, что она жива и здорова. если ты тако милостливый и всепрощающий. Если ты вправду открытый ко всем, кто готов в тебя уверовать… Прошу, услышь меня. Пусть Лианан хотя бы подаст знак, что с ней всё хорошо…       Молился тихо, не стройно. Просто даже не знал как. Не признавал с детства ни бога, ни чёрта. Боялся церквей и собственной бабки, что так старательно в детстве читала над ним молитвы, перебирая пальцами рыжие бусины чёток, пока он жмурился от страха и зажимал руками уши.       — Аминь…       Тишину прорезал шорох шагов. К нему подошел мужчина в синем ханьфу. На нём безжизненным узором застыли волны. В руках его покоился хнычущий свёрток.       — Богом меня, конечно, ещё никто не называл. — тихо усмехнулся он. — Но Лианан жива.       — Жива… — Алан отвёл его взглядом. Нечто показалось в нём знакомым.       — Да. Хотел же это услышать… Ну-ну, ты чего, маленькая. — Эмин покачал свёрток, захныкавший ещё сильнее. — Это… Дочка её. Тоже веточка камелии. Оня тебя исцелит.       Эмин осторожно положил свёрток ему на грудь. Алан почувствовал, что тело становится легче. Приподнял брови и осторожно сдвинул пелёночку. Девочка открыла большие, синие глазки и стала рассматривать незнакомого ей человека. Совсем крохотная, с пухлыми щечками и тёмными волосиками.       Кончиками пальцев погладил её по головке. Такая нежная и мягенькая. Пахнет молочком и цветочками. Девочка рефлекторно улыбнулась ему. Алан снова её погладил, но уже по спинке. Она так… На Лианан похожа, как две капли воды.       К горлу подступил вязкий, горячий ком, а к глазам слёзы. Дочка. Маленькая и тёпленькая, с нежной кожей. Смотрит своими синими глазками на него и улыбается.       — Я хочу предложить тебе… Пойти со мной. Я отдам её тебе. Будете жить на юге, где море. Двадцать лет, может быть и двадцать пять. Согласен? — спросил Эмин, наблюдая за ним. — А потом… Она снова станет маленькой. И, думаю, тебе позволят её вырастить ещё раз.       — И что же мне там делать?       — А здесь? Сейчас тебя накачают какой-то дрянью, а потом мне нужно будет тебя убить, чтобы не распространялся. Ну, или не придётся, тебя тут всё равно за психа считают. — Эмин скрестил руки на груди. — Или тебя это более чем устраивает?       Алан едва слышно вздохнул и прижимая к груди свёрток, медленно сел, а потом спустил ноги. Боли не последовало. Обвёл его взглядом, снова нежно погладил девочку по головке и всё же спросил.       — Лианан дала ей имя?       — Нет. Назови её.       Он замолчал не на долго, раздумывая над ответом. Снова взглянул на неё и тихо произнёс:       — Её будут звать Асия.       — Да будет так. Идём за мной. — Эмин протянул руку ему.       — Веди. — Алан крепко взялся за неё и поднялся на ноги.       — И останутся Веточки при своей матери, при Живом Божестве… — напел Эмин, ведя его сквозь пустоту невесомости. — И да не раскроются врата отныне и впредь.       Когда Алан открыл глаза, над ним светило яркое солнце. Он стоял среди чудесного сада. Росли прекрасные деревца камелии, но одно из них возвышалось вреди всех, в центре. Высокое, с могучими ветвями, усыпанная белоснежными, сладко пахнущими цветами. От сильного запаха на мгновение закружилась голова, но он устоял на ногах, задрав голову и вглядываясь в ветви.       Вздрогнул от неожиданности, когда к ним подошла девушка с красивыми рожками. Ветвистыми, украшенными звонкими бубенчиками. Волосы уложены косами.       — Вернулись уже. — она улыбнулась и взяла Эмина за руку. — Юшеро вас уже заждался, господин Алан.       — Не волнуйся, солнышко, пусть освоится сначала. — проговорил в пол голоса Эмин и мягко ей улыбнулся.       Асия стала тихонько гулить на руках родителя. Алан оглянулся и удивлённо упёрся взглядом в девушку.       — Вы… Знаете как меня зовут?..       — Лианан очень много про вас говорила. — легко отозвалась она.       — Могу ли… Я её увидеть? — тихо спросил Алан, мягко погладив дочку. Плевать, что не своя. За то от Лианан.       Эмин и Сэн переглянулись. Он кивнул.       — Я проведу. Следуй за мной. — Эмин повёл её по саду вслед за собой и остановился у молодого деревца. Странно, что тут всё так похожи на девушек. Во вскинутыми руками, лицами. У этого деревца были человеческие черты лица. Глаза закрыты, а на губах мягкая улыбка. Лианан выглядела так спокойно и непринуждённо, будто бы спит. Сейчас откроет глазки, будто бы сшитые тончайшей нитью, подойдёт и прижмётся к нему. Но этого не произошло. Она так и осталась стоять. Неподвижно. Безмолвно.       — Лианан… — тихо выдохнул Алан, подойдя ещё на шаг ближе. Осторожно положил руку ей на щёку и погладил кору. Прохладная…       В груди стало тяжело и пусто. Она… Действительно стала деревом?.. Но как?       — Да. Это Лианан. Тебе повезло её увидеть так, с неё только утром сняли шкуры драконов. Гордись ей, она подняла Солнце над Верещатниками. — Произнёс Эмин, наблюдая за ним.       — Я же… Говорил. Все расстояния когда-нибудь в круг замыкаются, всё из разлук обязательно встречей кончаются. И эта тоже… Кончилась встречей… — слабеющим голосом произнёс он и улыбнулся.