Цветущая камелия

      Сэн мягко прочёсывала тёмные пряди. Собрала в лёгкую косу, схватив тоненькой лентой. Почему-то она не тронула все те шпильки. Помогла надёть тёмную накидку, вышитую серебром. Ту, что на неё надели в тот день, когда вывели на улицы, чтобы показать. Как диковинную зверушку. Почему-то сама собой вспомнилась та девушка, которой она улыбнулась.       Лианан тихо вздохнула, вяло наблюдая за ловкими руками Сэн. Только сжимала в ладони брелочек. Чтобы хотя бы ощущать, что… Что у неё было прошлое. Какое бы ни было, странное, смешное, далёкое, но прошлое. То, что останется под кожей.       Почему-то сейчас остро ощущалось, что всё не так. Всё что может быть не так — идёт не так. Тело болело. Будто бы ударилась обо что-то. Только обо что?.. Казалось, этот кожаный мешок с костями такой тяжелый, не поворотливый и чужой. Сэн не спеша повела её по коридору к капищу. Здесь в окнах не было витражей и она увидела сизое небо, подчеркнутое у горизонта полосой золота, словно хвост лисицы. Ажурные, полупрозрачные облака, тускло подкрашенные рассветом медленно плыли над землёй. И всё это казалось таким чужим и искусственным. Но не пугало.       — Лианан, вы… Не боитесь?       — Нет. Почему-то мне всё равно что со мной будет. Я просто устала. Так ведь… Бывает, правда? — Лианан едва-едва помотала головой.       Хотелось ещё полежать. Ещё чуть-чуть. Не больше пары мгновений такого спокойного и монотонного существования. Хотелось увидеть сон. Странный, забавный, зыбкий. Сон, который после пробуждения оставит на губах невесомую сладость, стечёт сквозь пальцы, как вода. Тот, что не напугает своей реалистичностью и твёрдостью и не останется под кожей, под веками, в каждом, даже самом крохотном, синапсе нейрона       Сэн только слабо кивнула.       Почему-то в груди всё скреблось и тёрлось. Хотелось Домой. Домой. Где любят. Где всегда примут. Домой… Пожалуйста…       Она устало обвела взглядом окружение. Ветер влез под одежду и в волосы. Юшеро наклонился и легко взял её на руки будто бы она была легким пёрышком. Сэн ушла. Торопливо, будто боялась того, что может увидеть. Юшеро понёс её к Живому Божеству. Лианан уткнулась лбом ему в плечо и закрыла глаза. Сил сбежать уже не было. Да и… Куда?       На Юшеро надето красивое белое ханьфу. Как и подобает. Как… Ангел. Когда девушка повернула голову, то увидела и Эмина, что устанавливал на земле курильницу. По одну сторону от курильницы лежал серп, по другую ветвь камелии, усыпанная белоснежными цветами. Немного поодаль стояла резная чаша.       Эмин зажег благовония. От курильницы пошел терпкий дымок. Он не туманил разум как тот, что жги для неё каждую ночь. Но дарил приятное успокоение. Она обвела их взглядом. В ветвях Живого Божества кто-то был. Это дракон. В свете восходящего солнца он стал золотистым, отпускал блики новой, чистой чешуёй. Будто бы отполированной до зеркального блеска.       — Веточка, главное не бойся. — Мягко произнёс Юшеро, укладывая её на шкуры драконов. Они шершавые, влажные и холодные. Похожи чем-то на кольчугу, перекатываются под пальцами. Лианан прикрыла глаза, но тут же распахнула их и схватила Юшеро за руки, когда почувствовала, что он аккуратно распахивает её одежды.       — Не надо…       — Веточка, успокойся. Всё хорошо. Будет не больно. — Ласково произнёс Юшеро, легко высвободившись из её слабой хватки. Выгоревшие волосы наследного принца сейчас казались янтарно-рыжими от солнца. Эмин не сдержал краткий смешок. Сердце девушки забилось чаще. — Главное, ничего не бойся, Веточка.       Её руки придержал Эмин, вставший на колени у головы девушки. Прямо перед курильницей, от дыма его глаза слабо заслезились, но он не проронил ни звука, даже не зажмурился. Спокойно смотрел на неё своими черными глазами. Кажется, он всё больше стал напоминать птицу. Или это лишь галлюцинация?.. Нет же… На руках появились длинные, серые перья. И на шеё тоже, а нос стал больше похож на клюв… Юшеро же стал похож на крысу, но его облик был несоизмеримо проще.       — Сразу видно кто мяса наелся недавно. — Юшеро усмехнулся и развёл ноги девушки. Это далось немного тяжелее. Лианан извивалась в их руках в попытке вырваться. Тем не менее, Юшеро приблизился к ней и вошел. Быстро и без колебаний.       Лианан запрокинула голову и закричала от распирающей боли. Сжала, как могла, ноги, только это совсем не помогло. Глаза наполнились слезами. От боли, стыда, обиды и усталости. Юшеро толкнулся в ней, удерживая на месте ноги. Эмин совершенно без эмоций наблюдал за этим действом.       Зажмурилась, хныкая.       — Веточка, я ведь говорил, что нужно расслабиться. — тяжело дыша произнёс Юшеро, толкаясь в ней. Будто бы отбивая барабанный ритм, высекая крики боли как искорки из кремня.       — Я не веточка… — прокричала она, чувствуя, что спину притягивает к земле, будто тугая шнуровка вдоль позвоночника. Сердце билось быстро и гулко, настолько сильно, что она ощущала как дрожит.       — Самая настоящая веточка. — произнёс Эмин совершенно спокойно. Только уголок губ слегка приподнялся в усмешке.       — Лучше бы умерла, лучше бы разбила голову и попала в больницу. Только не вот так. Только не так… За что? Почему так навязываете этот бред? Я не ветка дерева, я — живой человек!..       — Хорошо, человек, от крови которого распускается камелия. Ну же, пролей кровь, пусть разрастётся пышным цветом. Милая Лианан, как же я люблю тебя. Какая же ты милая когда жмуришься от страха. Ты самое милое, что я встречал. Останься со мной. — смеясь говорил Юшеро, ощущая как медленно течёт по промежности кровь, смешанная с семенем.       — Пожалуйста, пусти меня. Я хочу домой…       — Ты дома, моя милая Лианан Ши. — Он медленно вышел из неё, видя, как кожа покрывается тонкой корой, ещё мягкой и невесомой. А на руках и плечах уже пробились новые веточки.       Эмин отпустил руки девушки и взял серп:       — Этим можно было и раньше заняться.       — Не начинай. — Юшеро поправил свои одежды.       Эмин покрутил серп в руках и стал распарывать тело, Юшеро же подставлял под них чащу, собирая кровь. Когда собралось крови до самых краёв, Эмин отложил серп. Наследный принц вылил большую часть на руки девушки, тогда и проступили алые цветы на ней. Передав чашу брату, Юшеро поставил Лианан на ноги. Она уже дала хорошие корни. Остаётся лишь обернуть её в шкуру дракона, да и то — лишь до момента пока не окрепнет кора.       Эмин оглянулся, видя как опавшие белые цветы по волшебству отрываются от земли и прикрепляются к ветвям Живого Божества. Будто бы всегда так было. Будто бы они не опадали, как головы воинов. Дракон, уже розоватый от рассвета, заклекотал в ветвях, показывая голову с венцом рогов. Каору, смотрящий на них сверху вниз, слегка похлопал его по шее, чтобы не хулиганил. Теперь он станет сильнее. Аоюнь же сидела на ветви немного в отдалении и мягко гладила дракончика. Он ещё совсем крохотный, только освободился от амниотического пузыря, немного больше ладони, но уже любопытный, тихо шипя и цокая, топчется на коленях и легонько кусает пальцы хозяйки.       — Как назовёшь этого хулигана? — тихо поинтересовался Каору и слегка улыбнулся ей. Глаза девушки ещё припухшие и заплаканные, но на губах сверкала счастливая улыбка.       — Я бы хотела, чтобы его тоже звали Фегар. Но так ведь нельзя, поэтому… — Аоюнь задумалась на мгновение, а потом продолжила, — поэтому его будут звать Эос.       — Ему подходит. — Каору сел рядом с ней и легонько погладил гребень на шее дракончика.       Эмин аккуратно пролил кровь на веточку. Специально выбрал именно ту веточку, на которой больше всего цветков. Мягко обнял, как маленькое дитя, когда веточка засветилась и стала менять свою форму. Появилась девочка. Крохотная, сладко пахнущая молоком и цветочками. С большими, синими глазками. Она заплакала, начав дышать, а кожа стала розовой и тёпленькой.       — Какая красавица. — Юшеро заулыбался, любуясь ей.       — Да. — Эмин погладил её по головке, тепло улыбаясь. Одной рукой расслабил ворот ханьфу и легко прижал её к груди. Завернул в одежду, укрывая от ветерка. — Не знаешь… Нашли уже ту девушку?       — Да. — Наследный принц кивнул. — А что такое? Первые несколько дней она всё равно будет здесь.       — Думаю, лучше будет, если веточка останется здесь. — Эмин поднял на него взгляд и потушил курильницу. — Думаю, стоит закрыть проход между мирами. Просто перевезу её в южный дворец. По-дальше от вересковых пустошей.       — Можно попробовать. — Юшеро кивнул, после не долгих раздумий.

***

      Лианан не шевелилась, лишь жмурилась. Слышала чужое сердцебиение, шорох течения. Крови ли? Шепот, ласковый и нежный. Это девушки. Она открыла глаза и взглянула на них. Они улыбались ей, протягивали руки. Их глаза, наполненные самой искренней любовью, почти светились.       — Мама, смотри!.. Она пришла. — одна девушка подошла к ней.       — Красивая! — подошла и вторая.       — Сестрёнка, как тебя зовут?       — Мама, смотри какие у неё глазки милые!       Лианан замерла в нерешительности. Смотрела на них во все глаза. Странно, но не хотелось попятиться и сбежать. Здесь так тепло, спокойно. Мягкий, желтоватый свет не бил в глаза.       К ней подошла женщина. Высокая, с белыми волосами и тонкой кожей. На её плечах золотисто-розовая накидка. Она чуть наклонила голову, рассматривая Лианан. Ласково ей улыбнулась, слегка подслеповато щурясь. Мутно-голубые глаза и будто бы звёздное небо в глазах.       — Я тебя ждала. Доченька, покажи мне, что ты принесла с собой? — мягко произнесла она и протянула к ней руки. Лианан заколебалась, поняв, что ничего у неё нет с собой. Девушки жестами подсказали ей протянуть ей собственные руки.       Лианан медленно и осторожно взяла её за руки и подняла взгляд. Женщину, которую другие называли мамой, ласково улыбнулась, гладя её по костяшкам пальцев. Глаза её стали печальными, она покачала головой.       — Он жив. И будет жить очень долго и счастливо. — мягко произнесла она. Бережно отпустила руки и погладила её по голове. Легонько притянула её к себе и поцеловала в лоб.       — Сестрёнка, наконец-то теперь ты с нами! — заголготали девушки, обступив их кругом. Лианан улыбнулась. Стало совсем легко и спокойно. — Мы так ждали когда ты уже вернёшься домой!       — Спасибо, что сказали… Мама. — мягко произнесла она и легко прижалась к ней, закрывая глаза. — Как же… Хорошо, что я теперь дома…       Стало совсем спокойно и хорошо. Мама бережно обняла её, как и все сестрёнки, так нежно прижавшиеся к ней. Так легко теперь. Жив… Вот же радость. Лианан улыбнулась. Главное, что жив. Главное, что будет всё хорошо. Пусть не с ней, пусть это расстояние не замкнётся кругом. Это ведь совсем не важно уже. Совсем не важно…       Лианан представила его счастливые зелёные глаза и широкую улыбку и внутри стало тепло.       Так и должно быть. Он должен быть счастливым.