Аспирин тут не поможет

      К счастью, следующее свидание не слишком молодых балбесов, еще вчера улепетывавших от копов в парке, началось куда спокойнее и приятнее. В ресторане они выглядели как самая настоящая пара. Такой видный и мощный альфа и утонченный немного мрачный омега — идеальная комбинация, пусть и не вполне типичная. Вооружившись полученной от Озаки информацией, Юкичи заказал им красного сухого, а уже после доверил выбор блюд Мори, даже не расслышав, что тот им натыкал в меню. Впрочем, иллюзия стандартной парочки длилась недолго, ведь они начали обсуждать работу. Фукудзава не мог рассказать, что его призвание — убивать людей, поэтому он наплел что-то про фриланс и самозанятость, при этот даже не слишком соврав, а Мори поделился тем, что раньше его и без того жуткая работа была еще хлеще.       — Раньше я судмедом был, — признался Огай.       — Да? — несмотря на интонацию, казалось, альфа не особо удивился.       — Было дело, — Мори задумчиво покрутил бокал, предаваясь ностальгии — Но потом началась «Темная Эра», Токио тогда накрыло лавиной трупов, работать стало совсем невмоготу.       — А, вы про тот год, когда банды разбушевались?       — Да, тогда нам нелегко было. Я тогда сильно сдал, даже туберкулез подцепил, отец был в ужасе.       — Тяжело, наверное, знать, что твой сын каждый день на короткой ноге со смертью.       — Он очень переживал, — согласился Огай — Боялся, что меня, как лицо причастное к расследованиям, могут… Ну в общем он боялся что якудза придут за моей головой. Юкичи немного по-новому взглянул на доктора. И на эту прелесть в свое время могли позариться бандиты? Хотя чему он удивлялся, он же и сам своего рода убийца. Видимо, криминальные элементы так и тянутся к этой темной лошадке.       — Наверное, много чего повидали тогда?       — О да! — с восторгом выдал Огай, довольно попивая вино — Как-то раз пришлось раскручивать труп: его выгнули в обратную сторону и почти завязали в узел, мороки с ним на полдня было. Кости так громко хрустели, что нам пришлось включить музыку на фон. Официантка, принесшая блюда, в ужасе замерла у их столика и выпучила глаза, пытаясь не уронить поднос. Увидев ее, Мори опомнился и осознал, что он только что наговорил.       — Простите, я отойду на минутку, — он торопливо поднялся из-за столика и рванул в сторону туалета. Спрятавшись от посторонних взглядов, Мори прикрыл лицо и попытался не закричать в ладони. Нахрена он так себя вел?! Забавный, сексуальный и во всех отношениях приятный альфа оказывал ему явные знаки внимания, а он вместо того чтобы включить омегу и занять позицию ведомого, начал язвить и еще свою старую работу приплел! Поэтому у него и не было отношений!       — Дурак! Дурак! Идиот! — Мори побился лбом о стену, чтобы привести себя в чувство. Он же специально побрился везде, где только можно, намазался каким-то дурацким скрабом, который Кое ему лет пять назад подарила, распарил кожу в сраных фиалках, а теперь все его старания пошли коту под хвост, потому что видите ли доктор Мори гребанный анархист в мире омег и клал он болт на заведенные в обществе порядки. Заткнись, улыбнись, подчинись и раздвинь ноги, когда попросят — где тут сложности? Просто прими все, что дает тебе альфа, это ведь так просто. Но Мори не мог обманывать самого себя. Он не такой. Видимо, и сегодня ему не удастся потрахаться. Что ж, этого следовало ожидать. На что надеялся сорокалетний мужчина-омега на подавителях из-за работы с отдушиной из-за формалина? Печально вздохнув и смирившись с тем, что вечер испорчен, Мори увел прядь за ухо и вышел из своего укрытия. Как ни странно Фукудзава еще никуда не сбежал и все еще ждал его за столиком, неторопливо потягивая вино.       — Простите за задержку, — Мори присел обратно на свое место — Задумался.       — О трупах? Ну да, конечно, любого нормального человека это оттолкнет.       — И какие ваши любимые? — внезапно добавил Фукудзава. Мори подумал, что ослышался.       — Что, простите?       — Только не говорите, что у вас не было любимчиков. У всех они есть. Огай даже растерялся на пару секунд.       — Наверное, огнестрел. Они свежие, их удобно вскрывать, хотя порой пулевые ранения отвлекают от чего-то более важного. А самое поганое — подснежники. Жутко пахнут, иногда до слез прошибало. Юкичи знал, кто такие «подснежники», поэтому поморщился и поспешил глотнуть вина, чтоб отвлечься.       — И что, с тех пор больше не занимаетесь этим?       — Иногда доводится проводить консультации, когда специалистов не хватает, но можно сказать, что это осталось в прошлом.       — А были какие-нибудь интересные случаи? Мори даже не заметил, как у него снова развязался язык.       — Все они интересны. Наверное, самое сложное, отличить случайную смерть от насильственной. Помню, был один труп со сломанной шеей, сказали, что упал с лестницы. Я провел вскрытие, а там шейный позвонок неестественно сколот. При падении такая травма не может случиться.       — Его убили?       — Да, ради наследства. Ударили ножкой сборного стола со спины.       — Здорово, — искренне ляпнул Фукудзава. Мори вскинул брови, и Юкичи поспешил исправиться.       — В смысле, не что его убили, а что вы поняли это. Смерть это не круто. Само собой. Огай хихикнул и отпил из бокала.       — Кому как. Я на ней зарабатываю. «Я тоже» мысленно ляпнул Юкичи, но вслух этого говорить разумно не стал.       — А органы воруете?       — На кой черт они мне? — возмутился Мори — Не в суп же их кидать.       — А черный рынок?       — Вот у вас есть знакомые с черного рынка? «Наверняка» подумал Юкичи, но мотнул головой.       — И у меня нет, потому что обычный человек с этим не сталкивается. Да и кому они нужны? У нас уже мертвые тела на руках, и органы их тоже уже мертвы. Это же не сушеная зелень из бичпакета. Если почку залить кипяточком, она же не начнет работать. Это просто груда мертвой плоти, последний хлам, что человек оставляет после себя.       — Очень поэтично.       — Правда?       — Да, особенно про почку. Мори довольно откинул прядку назад с видом «Да, это я придумал», и Фукудзава тихо рассмеялся, чувствуя, что неожиданно для себя начинает пьянеть.       — Слушайте, а может ну его этот ужин? Мори вздрогнул: он совершенно забыл про то, что им вообще-то принесли еду.       — Я отбил вам аппетит?       — Просто подумал, что нам будет куда полезнее основательно набраться чем и дальше пугать людей вокруг. Мори неловко огляделся по сторонам и понял, что остальные посетители ресторана уже очень давно смотрят на них в тихом ужасе.       — Пожалуй, вы правы. Куда пойдем?       — Я живу неподалеку. Если вы не против.       — Ничуть. Мори выудил кошелек из пальто и бросил на стол пару купюр, полностью закрыв счет и оставив немножко сверху.       — Пойдемте. Фукудзава хотел задвинуть речь о том, что вообще-то должен платить альфа, но потом, когда Огай поднялся из-за стола, передумал. Такой раскрепощенный и неправильный, Мори возбуждал в нем не только пошлые мыслишки, но и глубокое чувство восхищения и привязанности. Он накинул сверху куртку и решительно двинулся в сторону своего дома, слегка шатаясь от едва ощутимого запаха, подозрительно исходящего с воротника черного пальто Мори. ***       На кухне они довольно быстро облюбовали стол, побросав на него какие-то закуски, и тут же откупорили бутылочку красного, чтобы не нарушать естественный ход событий. Мори пил уверенно, явно не боясь свалиться без чувств, и альфа старался не отставать от него, хотя почему-то сейчас алкоголь бил по нему сильнее, чем обычно. Под конец бутылки обоих знатно развезло, и Мори даже оперся плечом о стенку, чтобы сидеть относительно ровно. Юкичи пялил на него довольным и немного туманным взглядом, выкатив весь свой арсенал пошлых шуточек, с которых Мори бесстыдно хихикал.       — Чай, моти, потанцуем? — Фукудзава ввел тяжелую артиллерию. Мори поднял на него опьяневший взгляд и отвел назад длинную прядку.       — А может, просто потрахаемся? — совсем не романтично, но очень философски предложил доктор. Юкичи на секунду сломался, потеряв связь с космосом.       — Ой, простите, что-то меня унесло, — Огай попытался утопить неловкость в бордо, но у него забрали бокал из рук, а еще через секунду чужие губы уже накрыли его собственные. Они плавно сдвинулись друг к другу, не разрывая поцелуй, а уже через пару минут их первые пробные касания переросли в более уверенные и жадные. Мори на автомате положил ладонь ему на пах и даже через брюки ощутил то, от чего у любого омеги подкашиваются ноги.       — У вас стоит, — пьяно выдал Огай, все еще не веря, что это из-за него.       — Это от разговоров про трупы, — шепнул Юкичи и подхватил его на руки словно пушинку. Огай никогда не считал себя маленьким, наоборот, для омеги он был непозволительно высок, но Фукудзава был еще выше и гораздо шире в плечах, за счет чего складывалось ощущение, что Мори миниатюрный. Оказавшись навесу, Огай ахнул и прижался к альфе: его впервые кто-то брал на руки и так непринужденно бродил с ним по комнате, словно он весил не шестьдесят килограммов, а от силы грамм триста. Свой трофей Юкичи понес в спальню, так как лучший приз не выразил никакого сопротивления и поощрил его сбившимся дыханием. Оказавшись в комнате альфы, Мори тут же со скоростью ястреба изучил ее цепким несмотря на алкоголь взглядом и тихонько хихикнул, оценив ложе хозяина квартиры.       — Футон? Типичный самурайский стиль? Покажете мне свою катану? Юкичи хмыкнул и уложил Огая на простынь, тут же нависнув сверху. Уж катану он ему свою точно покажет. Юкичи всеми своими остатками здравомыслия напоминал себе, что гораздо больше и тяжелее, поэтому держал весь свой вес на руках, чтобы не придавить доктора к полу. Он был достаточно сильным, чтобы продержаться в такой планке какое-то время, но Огай проявил великодушие и повалил его на себя.       — Я не стеклянный, — шепнул он ему на ухо и тут же обвил руками. В его руках Мори ощущался чем-то эфемерным, но его поцелуи расходились с иллюзией нежности и аморфности. Целовался он грязно, нагло пробираясь фиолетовым от вина языком в чужой рот и прикусывая острыми клычками губы. В местах, где его холодные пальцы касались кожи разгорались очаги приятной дрожи. Юкичи отчетливо ощущал контрастность температур их тел и потому жался к нему всей грудью, ловя последние минуты чужого холода, ведь постепенно Мори согревался от него.       Раздеваться когда ты пьяный очень тяжело, а когда вся кровь от мозга отлила в места не столь отдаленные, это и вовсе непосильная задача. Их попытки оголиться немного напоминали возню тюлений, но несмотря на комичность ситуации никто не смеялся. Они были так сосредоточены, что даже слегка протрезвели, пока наконец-то оба не избавились от намокших от пота тряпок. Стоило им оголиться, и Мори пододвинулся ближе к альфе и развел ноги пошире, чтобы им обоим было удобнее. Фукудазва потянулся к нему пальцами, но Огай нетерпеливо шлепнул его по ладони.       — Я уже, — резче, чем хотелось, рыкнул омега — Давай. Юкичи торопливо натянул на член резинку, и приставил головку к истекающей природной смазкой дырочке. Возможно, в иной раз, он бы растянул процесс и поигрался с ним пальцами, но Огай был прав — им стоило начать как можно скорее. Фукудзава чуть нахмурился и плавно толкнулся внутрь, выбив из омеги глухой стон. Юкичи тут же замер, хотя от таких ощущений у него здорово снесло крышу: Огай был тугой и влажный настолько, что это начинало становиться опасным.       — Больно? — на всякий случай спросил Юкичи. Мори нахмурился, и Юкичи, не сдержавшись, поцеловал его в лоб, губами разгладив морщинки.       — Не особо. Просто непривычно.       — Скажи, когда можно. Поразительный контроль для альфы, Юкичи и сам был с себя в шоке, но внутри него кто-то будто схватил цепи и натянул их до предела, сдерживая рвущегося наружу зверя. Это не просто самоконтроль, это доведенная до автомата привычка вести себя хладнокровно в любой ситуации, хотя вся его выдержка трещала по швам. Мори осторожно, будто он был не уверен, что ему можно делать, положил руки ему на плечи и провел кончиками ногтей по лопаткам. Юкичи улыбнулся и влажно чмокнул его в ключицу, поощряя любое действие.       — Ты можешь сильнее, если хочешь. Мори внимательно посмотрел ему в глаза и, не разрывая зрительного контакта, уже с легким нажимом прошелся по горячей коже. Пускай это движение не слишком отличалось от легкого поглаживания, но по взгляду Огая Юкичи сразу все понял. Доктор любил причинять боль. Может, в его жизни и было что-то похожее, но не смотря на амнезию Юкичи был уверен, что не проходил через это, однако страха не возникло. И не боялся он не потому что был альфой, а потому что полностью доверял человеку перед собой и желал утолить его самые грязные фантазии.       — Ты можешь сильнее, — повторил Юкичи и слегка куснул его за мочку — Не сдерживайся. Карие глаза Мори отлили кровью, в них вспыхнул пугающий огонек, и в следующую секунду он до основания впился в него ногтями, вогнав их по самые подушечки. Юкичи охнул и задрал голову, взметнув серую гриву, и почувствовал, как внутренние цепи треснули и рассыпались на мелкие звенья. Почувствовав боль, Юкичи забыл про контроль и вбился в него до самого основания, громко шлепнув кожей о кожу. Огай выгнулся в его руках и зарылся пальцами в серебристые пряди. Каким холодным и замкнутым он ни был на работе, в постели доктор оказался шлюхой. Он изгибался, рычал, прикусывал его до синячков и совершенно не стеснялся выражать свое удовольствие вслух. Тому, как Мори вскрикивал и стонал позавидовали бы все портовые бляди и записались бы на его курсы совращения мужчин. Время было уже позднее, так что соседи не слишком обрадовались подобному концерту и начали постукивать по батареям. Поначалу это не слишком мешало, но когда они заколотили по стене каким-то кастрюлями, Юкичи понял, что еще секунд пять и он вломится к ним, чтобы оторвать головы. «Хватит орать!» «Имейте совесть!» «Да сколько можно» — доносилось из соседней квартиры. Фукудзава закатил глаза и повернулся в сторону криков.       — МОЛЧАТЬ! — громыхнул альфа таким голосом, что за стенкой судя по звукам кто-то умер от инфаркта, а Мори только расплылся в улыбке и провел дрожащей ладонью по его скуле.       — Мой волчара. Фукудзава пьяно повернулся на него и тут же слился с ним в поцелуе, чувствуя чужую наглую ухмылку. Юкичи потерялся в ощущениях, он слишком поздно понял, что его накрыл гон и что он больше не контролировал свое тело. Альфа внутри него рвался пометить человека под собой и присвоить себе навсегда, но отголоски разума отрезвляюще били его по щекам и не давали впиться в чужую шею. Фукудзава настойчиво лизал опухшие феромонные железы и тихо порыкивал, умоляя омегу, но не смея зайти дальше. И Огай вообще не помогал ему обрести потерянный рассудок. Он долго упрямился, отворачивался шикал и отпихивал его лицо, но потом не выдержал и притянул его к себе. Будь ему двадцать, он бы может и не стал бы совершать такую глупость, но ему было уже за сорок, глупо ждать чуда.       — Можно, серый волк, — наконец сдался Огай. Юкичи взвыл и в ту же секунду впился клыками в кожу. Мори раскрыл рот в немом крике и в ужасе задергался в руках альфы, но тот безжалостно подмял его под себя и намертво свел челюсти, не позволяя вырваться из хватки. Струйка крови скатилась по покрасневшей шее и убежала на покрывала, но сейчас никто не жалел постельного белья. Мори почувствовал, как внутри него набух узел и напоследок разодрав альфе спину, он провалился в обморок, не в силах вынести навалившихся разом ощущений. В глазах у альфы потемнело. Юкичи пьяно зализал укус и напоследок втянул носом изменившийся запах омеги, после чего устало уронил голову ему на грудь и впал в глубокий сон, больше похожий на кому.