El trato de nuestros demonios(Сделка наших демонов)

Что-то сбоку пошевелилось и издало тихий звук. Том и Эшлин испуганно посмотрели в дверной проём, но там никого не было. Оба в тот же момент глянули на Еву, чья грудь еле-еле вздымалась. — Быстрее, — вскочил парень, хватая блондинку на руки. Эш быстро проскочила вперед перед Томом, открывая ему двери, чтобы выйти. На этот раз Эш бежала вроде и с радостью, и чувством завершения, но где-то глубже было гадко и всё так же пусто. Будто бы последние живые чувства вырвали с корнем. Стоило прибежать на поляну, как Еву забрали медики, что недавно прибыли на место. Том пошел с ними объяснять всё, что было, и только спустя пару, как показалось Эшлин, долгих мгновений машина включила мигалки и уехала прочь из этой глуши. Вокруг зашумели голоса, сливаясь в один единый шум. Эш уже ничего не соображала, её немного покачивало, и зрение плыло. Девушка сползла по двери своей машины на землю, пытаясь не сойти с ума. Эшли уткнулась лбом в собственные колени, сосредотачиваясь на дыхании, чтобы сохранить последние капли самообладания. Что теперь будет с Евой? Доедет ли она вообще? Серые глаза разглядели в темноте три лежащие фигуры. День назад она бы обязательно налетела на них с угрозами, но сил не было даже на разговоры. Будто бы это её избили, а не Мортем, будто бы у неё останавливалось сердце. Или уже остановилось… Тело дрожало до боли в мышцах. На руки Эш и вовсе не смотрела, знала, что там ещё хуже. — Эшлин! — кто-то окликнул её, но девушка проигнорировала голос, хоть он и показался ей знакомым. Глаза смотрели в одну тёмную точку, не желая выходить за эти рамки, где было намного спокойнее. — Эш… — плеча коснулась чья-то рука, от чего брюнетке всё-таки пришлось поднять голову. На неё смотрели сочувствующие глаза Селесты, рядом присел Аден точно с таким же выражением лица. — Как ты? Как Ева? Что вообще произошло? Тётя начала метаться по дому, кричать в телефон, а потом сорвалась сюда. А как Эшлин? Девушка правда задумалась над этим, но не нашла однозначного ответа. Было никак. Пусто, но одновременно больно. Ей хотелось мстить и жечь, а ещё запереться где-нибудь в темноте и уснуть, чтобы не проснуться. Но стоило подумать о Еве, как в сердце будто бы резко забили гвоздь, который вытащить было ещё больнее. — Я не знаю, — хрипло произнесла Эшлин. На лице не отобразилось никаких эмоций, как и во взгляде. Там было пусто. — Что с Евой? — аккуратно спросил брат. По всей видимости он тоже знал о происходящем. — Я не знаю, успеют ли довезти её. — Давай поедем за ними. В какую больницу её повезли? — быстро предложила блондинка. — Без понятия. Скорее всего в ближайшую. Надо спросить у Тома. — У кого? — Тот парень, — Эш слабо кивнула в сторону Тома, хотя взгляд всё равно фокусировался в одной точке. — Я спрошу, — кинул Аден и быстро ушел в сказанном направлении. — Эшлин! Как ты?! — раздался неприятно громкий вопрос. Тётя нависла над девушкой, из-за чего стало неприятно и некомфортно. Девушка недовольно выдохнула и поднялась с земли. — Со мной всё нормально. — Я их засужу и работы лишу! Они… — Не смей, — резко оборвала Эш. Неосознанность в глазах сменилась тихой угрозой. — Это был мой выбор. — Зачем ты вообще сюда полезла?! Почему тебя вообще волнует эта девушка? — Она человек, которому нужна была помощь. Так получилась, что они и меня шантажировали. Мне нужно было оставить её умирать? — Эшлин говорила спокойно. Слишком спокойно для такой ситуации. Она делала угрожающие шаги вперёд на каждом новом предложении, пока между ней и Джорджией не осталось пространства. — Если тебе было всё равно, то мне нет. — Мы об этом ещё поговорим, — только отрезала женщина, отходя от племянницы. — Я узнал адрес. Поехали, — подбежал Аден. Тётя сразила его испепеляющим взглядом, но тот даже не обратил внимания. Для него сейчас на первом месте была сестра. Тройняшки сели в машину Эшлин, девушка была готова тронуться, как назад подсел Том. Блэкфорды странно на него посмотрели, но промолчали, понимая, что лишняя болтовня ни к чему.

***

Последний раз, когда Эшлин была в больнице, она вышла оттуда с известием о смерти. Наверное, неудивительно, что это отпечаталось в памяти, и находиться в белых стенах и узких коридорах стало невыносимо. Эш не могла спокойно сидеть и ждать, хотя всегда была довольно терпелива ко всему. Девушка расхаживала туда-сюда, пытаясь хотя бы нормально дышать. Тело трясло, голова кружилась, в ушах звенело. Ждать известий от врачей было мучительнее всего. Когда компания прибыла в больницу, Том договорился с врачами. Первым, кого они оповестят о любых новостях, будет он и Эш. При хорошем раскладе её даже можно будет навестить. Но верить в хорошее сейчас было сложнее всего, особенно если уже потерял одного близкого. Еву нельзя было назвать близкой. Она была любимой. Об этом говорили не мысли, а чувства, что делало больнее в сотни раз только при мысли о том, что Ева умирает или уже умерла. — Кто здесь Том Миллер и Эшлин Блэкфорд? — из операционной вышел мужчина в возрасте. Его белая одежда была запачкана кровью, а он сам выглядел очень уставшим. Мужчина потер переносицу, ожидая ответа. — Мы, — Том встал с сиденья, а Эш подошла к парню. Аден и Селеста встали позади, желая услышать, что хочет сказать врач. — Состояние мисс Мортем тяжёлое. Тело в больших гематомах и синяках. По всей видимости остановка сердца случилась потому, что её туда и ударили. Её колено сильно пострадало. Нам пришлось собирать его по кускам, так как оно раздроблено. Сейчас она в реанимации, когда придёт в себя, переведем в обычную палату. — Есть какие-то прогнозы? Когда она очнётся? — задал вопрос Том, хмурясь. — Не знаю. Как я уже сказал, она в тяжёлом состоянии. Не думаю, что это произойдёт сегодня. — Хорошо, доктор. Мужчина уже хотел удалиться, как Эшлин снова окликнула его. — Извините, можно с вами поговорить? — Да, конечно, — с неохотой ответил мужчина. Эш отвела его немного подальше от остальных и только потом начала. — Доктор, вы сами сказали, что ситуация тяжёлая. Я хочу, чтобы Ева поскорее поправилась. Если нужно что-то оплатить или докупить, только скажите… — В этом нет необходимости. Ей оказывают лучшее лечение. — Хорошо. Тогда как только она придёт в себя, можете перевести её в отдельную палату? С деньгами я разберусь. — Как вам будет угодно, — кивнул мужчина. — Её можно увидеть? — Да, я скажу медсестре, чтобы вас проводили. — Спасибо.

***

Эшлин тихо открыла дверь в палату, и сразу же её встретили пикание аппаратов и приятная прохлада. Освещение было тусклым из-за того, что горел лишь один светильник. Девушка сразу же прошла к креслу возле кровати и аккуратно присела рядом. Ева теперь не казалось такой уставшей и истерзанной. Она будто бы просто спала. В руку была вставлена капельница, по которой капало лекарство. Даже невооруженным взглядом было видно, где её били, и где остались тёмно-синие пятна. Лицо было бледным, даже на лбу были небольшие ссадины и царапины. Блэкфорд осторожно коснулась руки девушки, поглаживая большим пальцем ладонь. Она понимала, что наделала своей злобой и недоверием всему миру. Но в этом был виноват мир и Эшлин, но никак не Ева. Но исправить она уже никак ничего не могла. Единственное, что стоило попробовать - так это вымолить прощение и перестать делать из себя холодного монстра хотя бы перед ней. Ева не заслужила такого. Поэтому Эш стоило либо самой убраться из её жизни, либо сделать эту жизнь лучше. Она понимала, что если сама положит этому конец, то совсем сойдёт с ума, поэтому Эшли выбирала второе. — Прости… — прошептала девушка. — Прости, что не послушала тебя тогда, сделала виноватой. Прости, что поцеловала её. Мне было плохо без тебя, а видеть то, что с тобой сделали из-за меня, ещё хуже. Если бы я не заставила тебя уйти тогда, ничего бы не случилось. Я слишком поздно поняла, что люблю тебя… Слишком поздно… Мне жаль, очень. Но теперь я не знаю, что делать. Тебя загнали в такое состояние, и никто ничего не может сделать. Прости, что не смогла помочь тогда и сейчас. Прости. Слова, сказанные в пустоту, ничего не сделали. Они не вылечили Еву, не сделали лучше, а в груди Эш всё так же жгло. Девушка думала, что, сказав всё вслух, это принесет ей хоть какую-то пользу. Она ошиблась. — Их задержали, сейчас допрашивают, — не нужно было поворачиваться, чтобы узнать, кто это сказал. Том стоял в дверном проеме, наблюдая за Эш и Евой. Где-то глубоко внутри его резало прошлое. Он вспоминал, как так же сидел у кровати любимой, ожидая, пока она откроет глаза, но так и не дождался. Том хотел Эшли другого. Парень помнил ту боль и пылающую в нём любовь. У Евы и Блэкфорд было то же самое. Повторять его судьбу он не позволит. И неважно, кому. — Хорошо, — хрипло ответила девушка, не отрывая взгляд от лица Евы. — Всё будет нормально. — Уже ничего не будет нормально, — сквозь зубы процедила Эшлин, чувствуя, как тело напрягается. — После того, как Ева придёт в себя, ей нужен будет кто-то рядом. — Знаю. Только захочет ли она меня видеть после всего случившегося? — Во всём этом нет твоей вины. Эшлин ничего на это не ответила, только горько усмехнулась и покачала головой, устремляя взгляд в пол. — Может быть. Но вина от этого никуда не денется. — Пройдёт, как только вы поговорите. — Вина пройдет, когда все трое извинятся перед ней на коленях или сдохнут так же мучительно, как издевались над Евой. — Не совершай глупостей, Эш, — ошарашено произнес Том. — Посадив их в тюрьму, справедливости не будет, — девушка спустя долгое время повернулась к парню, её красные от усталости и слепого гнева глаза казались ярче обычного. Её руки дрожали по той же причине, но вот в голосе больше не было усталости или грусти, в нём была лишь сталь и желание мстить. Том впервые видел столь злого человека за все годы, что работал в полиции. — Неужели ты сам не хотел тогда отомстить? — Хотел, но я знал, что сделав, то что задумывал, не стану лучше и не верну этим Фел. — Я и не стану лучше. Эшлин знала, что хуже. Но убить ей пришлось еще давным-давно. Она помнила, что страха при этом не испытывала. Только безразличие, которое не было свойственно ребенку.

*8 лет назад*

— Папа, зачем мы приехали сюда? Тут холодно, — спросила девочка, оглядывая большие потолки ангара. Мужчина держал её за руку, как-то странно глядя на дочь. Отец анализировал её лицо, чтобы понять, когда они смогут осуществить то, для чего приехали сюда. — Помочь. Мы приехали помочь. Он повёл девочку дальше, всё ещё крепко держась за руки. Его холодные серые глаза смотрели ровно вперёд на небольшую толпу в чёрном. Они туда и направлялись. Почему-то люди стояли в кругу, смотрели куда-то в пол на что-то, что заставило их удивиться. Но только потом девочка поняла, что они были не удивлены. Их взгляды были в замешательстве, шоке и страхе. Эти чувства стали острее, стоило им услышать за их спинами тихие шаги. Все обернулись и расступились, поднимая глаза на мужчину, что больше походил на тень, чем на человека. Рядом стояла такая же копия, только маленькая. Их лица были одинаково невозмутимы. Это было удивительно, ведь перед ними стояла такая картина, которую вытерпел бы не каждый взрослый. А здесь стояла маленькая девочка. Её совсем не трогало то, что на полу лежал человек. Избитый и почти что убитый. Дочка тоже не понимала, почему ей всё равно. Наверное, нужно проявить сострадание, что-то сделать, но мужчина девочку совсем не волновал. Папа всегда говорил, что сострадание - это плохо. Это ненужное чувство, которое всегда туманит разум. Но одних слов мало, чтобы не чувствовать, ведь так? Было что-то ещё… В какой-то момент размышления прекратились. В маленькую руку вложили что-то холодное, но уже знакомое. Нужно было стрелять? А зачем? Что этот мужчина сделал? Он ведь, наверное, хороший. — Папа, зачем мне нужно это делать? — спокойно спросила девочка, что вызвало ещё больший шок для остальных. Их глаза округлились ещё больше. Что этот мужчина сделал с ребёнком? Сломал? Перевернул всё, что было внутри? Внушил что-то? Все знали, что Блэкфорд был страшным человеком, но думали, что он хотя бы хороший отец. Но ошиблись, он оказался таким же ужасным, если не хуже. Что нужно сделать с ребёнком, чтобы он так равнодушно смотрел на умирающего мужчину и так спокойно реагировал на просьбу убить? — Он плохой, Эш. Он не заслуживает жить. Но ты можешь ему помочь. Он всё равно умрёт, просто ты облегчишь его страдания. — Если он плохой, почему мне нужно ему помогать? Ты говорил, что сострадать плохо… Стефано с нежностью посмотрел на дочку, проводя по её волосам. — Рад, что ты запоминаешь, что я говорю. Но сейчас мне нужно, чтобы ты помогла ему. Сможешь? — таким же ласковым голосом произнес мужчина, вглядываясь в маленькие льдинки. — Да, — твёрдый ответ без капли колебания. Девочке так хотелось угодить папе, что дело, которое нужно сделать, ушло на второй план. Наверное, папа похвалит дочку. Скажет, что она молодец. Что ещё нужно ребенку для настоящего счастья? Девочка подняла пистолет. Она знала, как им пользоваться, помощь ей была ни к чему. Щелчок предохранителя всё решил за секунду. Перед выстрелом мужчина, что лежал на полу, открыл глаза и взглянул в холодные глаза девочки. Она ведь понимала, что делает, и даже не боялась и не колебалась. Дочка выстрелила. Папа остался доволен. Он гордился ей, но в детской памяти навсегда остался этот взгляд, молящий о пощаде. Пощаде, которую Эшлин не дала.

*Настоящее время*

— Если ты соберёшься что-то предпринять, мне придётся действовать, — произнёс он. — Попробуй, — отрезала Эш с холодной строгостью. Теперь они были на разных берегах. Один жаждал мира и доброты, другая стремилась к защите любимой и восстановлению справедливости, которую невозможно вернуть. Эшлин также хотела отыскать своих родителей и разобраться с клубком тайн, что тянулся все эти годы, понять своё истинное предназначение. — Ты не остановишься? — Нет, — прозвучал твёрдый ответ. Между ними пронеслась искра напряжения. Раздражение и усталость сплелись в единое целое. Будь у Эш силы, она бы закричала на Тома или попыталась убедить его в своей правоте. Но Эшли, казалось, была безразлична к мнениям окружающих. Она не нуждалась в поддержке. — Я не хотел этого, Эш, — произнёс он, но девушка пропустила эти слова мимо ушей, они звучали слишком жалко. Главное — чтобы Ева скорее поправилась, остальное оказалось в тени.

*Три дня спустя*

Несмотря на всё, что случилось, нужно было ходить в школу и делать вид, будто бы у неё всё хорошо. В какие-то моменты она даже переигрывала, возвращаясь к тому, с чего начинала. Прежняя жестокость вернулась, как частый приём таблеток. Они помогали сохранять последние капли рассудка, чтобы не сойти с ума от боли в плече, а вместе с этим и от внутреннего горя, которое скрывалось за маской весёлой девушки. Не прошло ни дня без возникающего в голове образа Евы. Того, как она улыбается и смеётся. Иногда тепло её объятий приходило во сны Эш, но стоило проснуться, как сразу становилось холодно и пусто. Каждый раз, когда девушка возвращалась домой, сразу же шла в комнату, избегая всех разговоров и допросов. Не было ни настроения, ни сил, чтобы обсуждать то, что и без того делает неприятно, но в один такой день избежать всего этого не получилось. — Эшлин, зайди ко мне, — послышался сзади голос тёти. Брюнетке ничего не оставалось кроме того, как послушаться, уж слишком требовательно это было. — Ты что-то хотела? — спросила девушка, как только вошла в кабинет, и замерла. Слишком много людей в одном помещении. Двое здоровых мужчин под два метра, вместе с ними серьёзный Том, а в другом углу Селеста и Аден, которые сожалеюще на неё смотрели. — Что происходит? — чуть тише спросила Эшлин. — Том рассказал мне о том, что ты говорила ему в больнице. Ты понимаешь, что можешь наделать? — начала нотации тётя. — Прекрасно понимаю. — Не знаю, с чем связано твоё желание отомстить, но допустить я этого не могу. — И что ты сделаешь? Сломаешь ноги, чтобы я ходить не могла, или как? — Не говори глупостей, — рявкнула Джорджия. Эш понравилось то, как в её глазах заплясал гнев и чувство того, что она ничего больше не контролирует. — Так всем будет лучше, Эш, — тихо сказала Селеста, за что была одарена полным ненависти взглядом. — И безопаснее, — добавил Аден. — То есть вам? — усмехнулась брюнетка, прищуриваясь. — В первую очередь тебе, — отозвался Том. Парень смотрел прямо и равнодушно, но только до момента, пока Эш не посмотрела в его глаза. — Какой же ты урод, Том, — девушка впервые испытала такое сильное чувство одиночества и предательства. Эш попыталась сохранить ровность голоса, но стоило начать говорить, как он дрогнул. Парень ничего на это не ответил. Джорджие тоже было неприятно это слушать и делать, тем не менее она кивнула мужчинам, чтобы те приступали к тому, для чего тут стоят. Оба шагнули в сторону Эш, она хотела убежать и не даться им, но, увы, они оказались быстрее. Тяжелые руки легли на плечи и потянули назад. Девушка пыталась отбиться, вырваться, лишь бы её не трогали, но она была мухой перед двумя взрослыми мужчинами. — Не трогайте меня! — взбрыкнула Эшлин уже на улице. Её вели к машине, в которой уже были её вещи и водитель. — Отпустите! Куда вы меня тащите?! Брюнетка настойчиво не садилась в машину, упиралась ногами и руками, а ей давили на спину, сжимали и убирали руки. Она чувствовала себя вещью, которую выкинули, когда стала ненужной и надоевшей. В конце концов с ней так и обращались. — Предатели! — голос сошел на крик, а глаза начали застилать слёзы. Наверное, мужчины воспользовались этой слабостью и последний раз толкнули Эш в спину, из-за чего она буквально ввалилась на заднее сиденье машины. Конечно, отчаянные попытки выйти из неё не прекращались, но спустя десять минут бессмысленного разгрома машины стало ясно, что сопротивляться поздно. Было очевидным, куда везут Эшли. Её загородный дом прекрасно подошел бы для заточения, в чём девушка и убедилась, когда машина заехала в ворота. Весь персонал дома уже был предупрежден о том, что Эш нельзя было выпускать за пределлы территории дома. Так она и оказалась одна. Никому не нужная и брошенная. Но если бы Эш знала, что её положение ещё не так плохо, то не расстраивалась бы.

*Две недели спустя*

Эшлин ходила словно зомби. Ни живая, ни мёртвая. Ни с кем не говорила, хотя претендентов и не было. Она пыталась как-то не утонуть в этом одиночестве и всепоглощающей боли, но чем больше она это делала, тем хуже становилось. Девушка за эти две недели очень похудела, а под глазами появились ярко выраженные синяки. Кошмары делали своё дело. Связи не было. Вся информация проходила мимо неё. Девушка надеялась, что Ева уже очнулась, и, может, Селеста додумалась бы сказать, где Эш сейчас находится, но этого не случалось. Блэкфорд в моменте чувствовала себя Хатико, который ждёт своего хозяина, но вот время шло, а его всё нет… Только потом Эш поняла, почему. На телефон пришло сообщение. Впервые за две недели появилась связь. " — Ева в коме.» Одно короткое сообщение от Тома, что выбило почву из-под ног. В грудь будто что-то воткнули и вынули несколько раз, потом прошлись по телу и попрыгали, оставив умирать. Глаза пробежались по сообщению ещё пару раз в надежде, что оно было неправильно прочитано, но нет. Всё было верно. Может, из-за таблеток или шока осознание всей тяжести ситуации пришло не сразу. Эшлин просто выключила телефон и положила в карман. Потом накинула куртку и пошла в небольшой гостевой домик напротив. На улице было холодно. Шла метель, но Эш этого будто не замечала, продолжала шагать вперёд. Но стоило замку на двери защелкнуться, как слёзы пошли сами собой. Но плач был самой первой и безобидной стадией. Стало страшнее, когда вещи начали кидаться с одного конца в другой. Летело всё: от стекла до стульев и столов. Вазы, стаканы, кружки. Ногами опрокидывались кресла, ломались зеркала, текла кровь, но Эш только продолжала ломать и кидать, не боясь уже ничего. Там больше никого не было, а вредить себе нестрашно. Других выходов Эш не видела. Она ничего не могла. Еве сейчас ничем не помочь, выйти сама Эшли не могла, поговорить тоже было не с кем. Ей и не хотелось никого видеть и слышать. Да, разрушив всё окружающее, ничего не изменится, но уйдет хоть какая-то часть боли, которую девушка без конца в себе несла.

***

Тёмное, но тёплое помещение небольшого дома теперь выглядело намного просторнее, чем было ранее. Мебель больше не стояла на своих местах, всё стекло валялось на полу без возможности стать чем-то прежним. Какие-то книги догорали в камине, а какие-то просто валялись на полу. Когда-то Эш радовалась покупке каждой из них и с удовольствием бегала глазами по страницам, но сейчас они ничего не значили. Единственным, что уцелело, была бутылка виски, стакан, пачка сигарет и пузырёк таблеток. Эшлин, облокотившись спиной на диван, расположилась напротив камина, чтобы хоть какое-то тепло от огня доходило до неё. Уставшее и осунувшееся лицо девушки не выражало ничего, кроме безразличия, смешанного с затравленной глубоко внутри боли. Тёмные круги под глазами от кошмаров и бессонных ночей делали эту картину только более жалкой. Внутри будто бы всё горело. И эта разрушительная сила была столь мощна, что за такое короткое время уничтожила всё, что так долго восстанавливалось и взращивалось. Иногда по щекам текли одинокие слёзы, которые не смогли вырваться на волю во время срыва. Но лицо Эшлин не менялось, оно было таким же непринуждённым, будто бы почти ничего не случилось. На душе драло сотни когтей, которые прорезали насквозь без возможности исцелить эти раны. Эшлин налила себе в стакан янтарной жидкости, поднося стакан к лицу, чтобы огонь осветил напиток. Как давно она не пила? Кажется, с того момента, как её изнасиловали. Глоток алкоголя означал что-то страшное или за рамки выходящее после того случая, но всё так померкло… Ничего вокруг не имело смысла. Ни ранние принципы и убеждения, ни страхи. Было странно, когда виски обжёг горло, будто что-то ещё внутри умерло. Но после того, как в голову ударила лёгкость, и это потеряло свою краску. Вокруг было тихо, но Эшли слышала собственные рыдания, которые разносились в том доме, где она нашла Еву и сейчас, когда громила гостиный домик. На тот момент Эш не заметила за собой то, что её плач был похож на что-то животное. Конечно, так и было. Её отчаяние и боль были животными. Хрупкие руки Эшли были изуродованы в собственной крови от порезов из-за разбившегося стекла. Странно, но они не болели. Она не чувствовала физическую боль, всё переходило в душу. Эшлин налила себе новый стакан, на этот раз не растягивая его, а выпивая залпом. Это было сделано, чтобы избавиться от стоящей перед глазами картины, на которой безжизненное тело Евы лежало на полу. В тот момент она поверила, что потеряла её, была готова умереть в этом горе, скорби и печали. В тот момент стало ясно, насколько она одинокая и жалкая, несмотря на то, что пыталась скрыть это за маской безразличия ко всему живому. Но Ева смогла сломать её, но вместе с ней сломала и Эшлин. — Для чего ты это делаешь? — спросил тихий голос. Брюнетка подняла голову к двери, откуда и слышала его. Там стояла она. Ева. Её лицо было здоровым, как и она сама. Будто бы ничего не было. Как всегда красивая и с огоньком в зелёных глазах, только он медленно мерк, пока она смотрела на Блэкфорд. Эшлин поняла почти сразу, что перепила таблеток и зря смешала их с алкоголем. У неё были галлюцинации, как иначе Мортем могла оказаться там? Такое случалось не первый раз, поэтому Эш отнеслась к этому спокойно. — Что именно? — Терзаешь себя. — Потому что я больше ничего не могу, — сухо ответила девушка, поворачиваясь обратно к камину. Боковым зрением Эш уловила какое-то движение, и через мгновение Ева была рядом. Девушки пересеклись взглядами, из-за чего их лица оказались очень близко друг к другу. Все вокруг плыло, но не сама Ева, потому её лицо было отчётливым. — Я одна. — У тебя есть я, — прошептала блондинка. Её взгляд был полным любви и жалости, что в какой-то момент Эш забыла о том, что это галлюцинация. — Нет… Тебя нет. Точно не здесь. — Да, но я всё ещё жива. — Ты умерла, Ева. Твое сердце остановилось. А сейчас ты в коме. А я даже не могу видеть тебя, потому что не могу выйти из дома. — Знаю. Повисло молчание, в процессе которого Эш поняла, что снова начинает плакать. — Я устала, Ева. Мне очень больно. Я скучаю, — слово задыхаясь, произнесла брюнетка, и это было так тихо, что даже сама Эшли этого особо не услышала. — Мне жаль, — Мортем погладила девушку по голове, давая хотя бы какое-то тепло. — Мне жаль и тебя, и себя. Это нечестно. — Тебя же здесь нет, — Блэкфорд проигнорировала всё только что сказанное, задавая то ли вопрос, то ли пытаясь убедиться в своих словах. Ева печально мотнула головой, не переставая смотреть с той же болью, что и Эш. — Я люблю тебя. Признание полоснуло по сердцу новой силой. Как печально, что Эш смогла сказать это только тогда, когда неизвестно, будет Ева жить или нет.