Небеса хуже могилы

Тёмно-синее небо ещё помнило прощальные языки солнца, когда отряд демонов с огоньками над головами столпились вокруг тела человека. Сегодня они поймали много пленников и хотели поскорее вернуться обратно в логово, ожидая похвалы и награды в качестве людишек. Сегодняшняя ночь с лихвой обогатила эту коллекцию, выбирай любого. Переглянувшись, демоны пожали плечами и решили взять его с собой. Может их Господину он будет и не нужен, но зато они смогут развлечься с его красивым телом, а потом и сожрать без каких-либо сожалений. Несмотря на то, что подчинённые Четырёх Бедствий редко употребляли питательные вещества, они старались всегда угождать своим Господам и пародировать их вкусы. Ци Жун был единственным, кто ел людей, а потому, его подчинённые делали то же самое. Хоть их и осуждали и презирали, но это был хороший план адаптироваться во внешнем мире смертных. Иногда Хуа Чэн смеялся над ними, говоря, что система "ты то, что ты ешь" на них уже никогда не сработает, но слушать его никто и не собирался, пусть и боялись Собирателя Цветов под кровавым дождём не меньше, чем своего жестокого Господина. Тащить в рот всё подряд без разрешения они перестали тогда ещё, когда однажды они разорвали очень миловидного молодого юношу, не спросив и не сообщив об этом Князю. Когда об этом узнал сам Ци Жун, всех, кто был причастен к этому — он лично бросил в свой котёл, в котором варил своих же пленников, а потом съедал, а останки демонов потом разбросали по разным ближайшим деревням, тем самым напугав бедный народ. После того случая, каждый раз, когда они видели даже мёртвого человека, но красивой внешности, да в одеждах дорогих, они забирали его с собой и спрашивали мнение Господина — будет ли ему угодна эта жертва. Тех, кого Ци Жун брезговал, он оставлял своим подчинённым, либо просто издевался, а потом подвешивал в лесах, где обычно проходят повозки с торговцами. Найти само пристанище Князя было не так-то просто. Ци Жун был очень предусмотрителен и внимателен. Он всегда знал, кто находился в его логове, кто уходит из него и кто как выглядит. Мелким призракам и демонам нельзя было вообще подходить и попадаться на глаза Господину. Они должны были только убирать человеческие кости и мелкую грязь. Иногда им разрешалось сторожить пленников, которые в ближайшее время должны были стать обедом для Князя. Более же сильные призраки служили в охране логова, помощниками и даже сопровождающими Лазурного Демона. Все эти меры предосторожности были созданы из-за того, что пятьдесят лет назад Собиратель Цветов под кровавым дождём нашёл логово и уничтожил его полностью, не оставив камень на камне даже. Приспешников Ци Жуна было тогда уничтожено порядком более ста демонов, что очень пошатнуло его влияние, из-за чего вражда двух Бедствий разрослась на долгие сотни лет. Почему Хуа Чэн относился так к двоюродному брату Се Ляня — никто не знал. То ли потому, что Ци Жун был первым, кто сжёг все храмы во имя Се Ляня, а может дело было в том, что Лазурный Демон был самым слабым и уязвимым демоном среди Четвёрки "братьев", и Градоначальник просто выплёскивал свою силу и злость на нём. Но даже Хэ Сюань не был исключением. Пускай он недолюбливал Ци Жуна, но получал не меньше от Собирателя Цветов. Ци Жун не вдавался в подробности, почему у двух Непревзойдённых плохие отношения, они ведь даже живут в разных частях света, но Черновод боялся его не меньше, чем Свирепый. Единственного, кого не трогал Хуа Чэн — Белое Бедствие. Его никогда не видели мелкие демоны как и Ци Жун и Черновод, но они слышали Небесные споры, кто сильнее из них. Безликий Бай являлся людям лишь раз, но нанёс свой визит весьма ярко и ужасающе. Спустя столько сотен лет, до сих пор, Небеса содрогаются, говоря о его имени. Но если говорить о каждом появлении Бедствий, то появление самого же Лазурного Фонаря блуждающего в ночи не всегда сопровождалось грохотом и бранью, отскакивающей от стен. Когда было нужно, Ци Жун умел быть тише самой ночи, мог приходить из неоткуда и уходить в никуда. Никто обычно не знал, чем занимается Зелёный Демон, пока покидал своё укрытие, но возвращался он чаще всего в плохом настроении. Например, как сегодня. — Повелитель вернулся! — ликовали демоны, сбегаясь в одну толпу в центре главного зала. — Повелитель вернулся! — Заткнитесь! — Повелитель, вы вновь не в духе? — спросил высокий голос какого-то молодого демона из толпы. Разумеется Ци Жун был не в духе. Его подчинённые не могли сделать элементарных вещей, которые мог сделать любой смертный ребёнок — надо было просто пойти в храмы Небожителей и устроить там грандиозный погром, разрушить и разграбить всё. Это было так сложно? — Когда это вам пакость в сладость не стала? — наклонился корпусом Князь к ниже стоящей толпе, уперев руки в бока и сщурив глаза, что скрывала зелёная маска гоблина. — Или вы совсем страх потеряли? Логово, словно один живой организм, преображался от каждого слово своего хозяина, издавая тихие звуки из разных хаотичных мест: то что-то скрипнет, то что-то завоет в конце пещеры, то яркий зелёный цвет от огоньков сам по себе станет тëмно-синим. За колонами даже было нельзя спрятаться от злого Господина — всегда было чувство, что кто-то наблюдает. Липкие щупальца страха обвивали тело не только паранойей в тёмном, холодном месте, но и благодаря крикам людей. — Обленились, — гневно пнул рядом стоящий стол Ци Жун, с которого посыпались фрукты. — А ведь нам нужно ещё найти эту одноглазую шавку, — подняв яблоко, демон начал ходить кругами, яростно всплëскивая руками, эмоционально продолжая выговариваться. — чтобы он больше никогда не смог спокойно гулять. А вы даже такую мелочь не можете выполнить. — П-повелитель, — неуверенно поднял руку один из прислуги. Свирепый остановился, обратив внимание на него, удостоив взглядом. Слушает значит. — вы ведь сами сказали, что сейчас нужно найти храм Мэй Няньцина... Ай! Прилетевшее в него яблоко не сулило похвалы. Ци Жун был в бешенстве. — В котёл этого урода, — после этих слов, он наконец сел на трон, вытянув ноги вперёд, расслабленно облокотившись на высокую спинку. Прошло столько времени, а Ци Жун не мог избавить своё сердце от разрушительного чувства. Когда ребёнку что-то не дают — он обижается, а эта обида вырастает вместе с ним, копится и превращается во что-то ужасное, что колотится между рёбрами, ломает кости в агонии злобы, и каждую ночь не даёт спать. Прошло столько времени, а у Ци Жуна до сих пор стоит статуя преклоняющая перед ним колени. Она была такая же жалкая, как и тот, в честь кого она была создана. — Проиграть Белому Бедствию... Ничтожество, — он не мог поверить в то, что Се Лянь может проиграть, до сих пор не мог. Ци Жуну хотелось злиться. И он злился. Выплёскивал злобу на подчинённых, на пленников, на храмы царственного брата, на мебель, еду, на всё, что стояло рядом. Мощи, бушевавшей внутри, могло хватить на то, чтобы разрушить несколько деревень, городов, пол государства, поднять вихри пыли, которые бы коснулись Небес. К чёрту эти Небеса. Лазурный Демон был рад, что не вознёсся после смерти. Он был рад, что стал демоном и может всё ещё стремится к высокому званию. Даже если ему сейчас предложат сделку и предоставят возможность пережить прошлое, чтобы вознестись — он непременно бы отказался и послал это куда подальше. Это было нечто на уровне инстинктов. Подсознательное чувство тревоги, создавшее в голове внезапную мысль — как бы он прожил свою прошлую жизнь? Любил бы тогда его брат? Защищал бы Се Лянь всё так же тех людей, считая их самыми невинными и несчастными? Интересно, а считал бы он так, если бы узнал, что они убили его младшего брата? Юнъаньцы были жестокими, отвратительными ублюдками, которые убивали, грабили и насиловали. Поймать бы хоть одного такого, а когда праведный братец на пути Небожителя решит его осудить — ткнуть его в то, кого он оберегает, оправдывает и всё ещё любит. Хотелось насладиться тишиной и обдумать все дальнейшие планы. Чем больше они причинят проблем людям и Небожителям, тем больше будет у него времени на поиски советника Сянь Лэ. Ци Жун уже давно задумался над этим планом. Он хотел найти мужчину и отомстить ему за многое в прошлом, но к сожалению, у него было слишком мало информации про него. Он знал, что советник стал бессмертным, что он любил азартные игры (оказывается), и он не имел семьи. Ни жены, ни детей у Мэй Няньцина не было. У Ци Жуна тогда появилась зловредная шутка, что советник был евнухом и долго смеялся над этим. — Прибыли пленники, Повелитель. Открыв глаза, Ци Жун удостоил их взглядом, делая вид, что ему хоть немного интересно. Отбор действительно был хорошим: молодые юноши и девушки, пару детей и одна женщина хороших форм. Осмотрев сверху вниз, Демон поморщился брезгливо от их внешнего вида. Одежда была покрыта слегка дорожной пылю и грязью, а волосы спутаны. Создавалось впечатление, будто их головой по дороге тащили, что выглядело забавно. Даже заставило улыбнуться Ци Жуна. Примерно их было десять человек, если он не ошибся в подсчёте, прикрыв один глаз. — В темницу, — отмахнувшись, Князь лениво опустил голову в бок, подперев левую щёку рукой. Но и сейчас ему не дали отдохнуть и погрузиться в свои мысли. — Не желаете ли вы выбрать кого-нибудь? Вопрос был задан не просто так. Давно уже пошло такое правило, что от каждого привода пленных, Ци Жун выбирал одного себе, независимо — была ли это девушка или юноша. Выбранного им человека, слуги отводили в личные покои демона, и потом ещё долго слышали крики и стоны умирающего смертного, которые разносились по всему логову и задерживались эхом в глубинах тёмных коридоров пещеры. Взгляд хитрых, изумрудных глаз плавно скользил по дрожащим то ли от страха, то ли от холода худым телам. Избирать жертву очередного насилия — был не самый важный процесс, но если ему кто-то мог понравиться или чуточку заинтересовать, то человек превращался в игрушку для демона, жизнь которой протекала чуть больше, чем у тех, кто сидит в темницах, но намного хуже. Если остальных пленников просто варили в котле и съедали, то над "игрушкой" Зелёного Демона могли издеваться самыми извращёнными способами на протяжении нескольких недель, и только потом съесть. Сегодня у Лазурного Князя не было желания кого-то выбирать и мучить, но один смертный всё же привлёк к себе его внимание. — А это что за недоносок? Сдох от страха, что ли? — едкий смешок разнёсся по залу, создавая цепную волну смеха демонов. — Нашли по дороге, Повелитель, — сбросил стражник юношу с плеча, чьё тело с глухим ударом упало на кафель. — Думали пригодится. — На что он мне? Об него только ноги вытирать можно, — отмахнувшись, рассмеялся Князь, и, встав, ушёл к столу. Мелкие слуги-бесы вылезли из тёмных уголков и начали распределять каждого человека, отводя в темницу. Они старались это делать очень тихо и быстро, чтобы не попадаться на глаза и не привлечь внимание своего Господина. Маленьких и бесполезных Ци Жун презирал, а потому любил мучить их, варя в кипятке или кидая в темницу без воды и еды на несколько суток. Маленькие бесы и демоны были очень слабы, им нужно было пропитание, иначе они быстро погибали либо их съедали более могущественные демоны, например, как Черновод. Ци Жун не имел привычки пожирать своих же подчинённых. Он считал их слишком убогими для такой чести, поэтому ел только красивых, молодых людей или же детей. Но не всегда были такие люди, которых хотелось убить или съесть. — Он очнулся, Повелитель. — Так убей его. Ци Жун вальяжно расположился на столе с ногами, поедая прям оттуда. Лазурный Демон никогда не славился своими манерами в речи и этикета, и если он хотел есть, он позволял себе наглость садиться на стол с обувью. Юноша медленно открыл веки, дёрнув бровями от света, падающего в его глаза. Хоть он был и тусклым, но выделялся, когда слуга наклонился ближе к нему, освещая лицо огоньком на голове. — Где я? — первый вопрос, который пришёл ему в голову, и хриплый голос его попытался озвучить. Впервые за всё своё долгое существование Демон отказался довериться своему обострённому слуху и обернулся, чтобы убедиться собственными глазами. Юноша, который в прошлый его визит ночью начал кричать — был тут. Живой, не совсем здоровый, но смеющий что-то говорить в его владениях. — Какого хрена... Мысленно убеждая себя, что может существовать масса причин, по которой он просто спутал того человека, Ци Жун тем не менее всё никак не мог отделаться от одного воспоминания, мешавшего рассуждать здраво. Он знает этого юношу, он был там, он знает его голос, ему запомнился его запах и даже очертания складок на его одежде. Сяо Цзинь воистину лежал у него в зале у подножия лестницы, ведущей к трону. — Что происходит... Не успел юноша прийти в себя, как лезвие меча стражника уже замахнулось и почти мазнуло по его шеи. — Стой! — Ци Жун спрыгнул со стола, махнув рукой. Убивать перенесённое тело было нельзя, иначе это нарушит связь и линию судьбы. Если Сяо Цзинь умрёт здесь не своей смертью, то Ци Жун может попросту исчезнуть, находясь даже в своём мире. — Пошли прочь! Захотелось схватить мальчишку и вытрясти из него всю душу. Как он тут оказался? Зачем? И почему именно он? А может он не единственный и с ним принесло... Нет. Демон старался удержать свои чувства, но эмоции, до предела накалившиеся за несколько секунд от мысли, что двоюродный брат мог попасть сюда, так и плескались у самого края переполненной чаши его терпения. Казалось ещё секунда — и всё, что его переполняло, вырвется с такой мощностью, что он сам может разрушить свой дом, сравнять его с дорожной пылью, проливая кровь людей, сидящих в его темнице. Теоретически он действительно мог это сделать, физически тоже, но не особо хотелось рушить то, что сам строил пятьдесят лет собственными руками. Когда зал опустел, Ци Жун чуть ли не перепрыгнул ступени от первой до последней, и подбежал к лежащего человеку. Наклонился, схватив за воротник, практически рыча через маску тому в лицо. — Какого чëрта ты тут делаешь? Вопросов было много, а ответов мало. И это было то, что раздражало Демона больше всего. — Отвечай, а то бошку оторву! — Не ори, — резко отдëрнулся Сяо Цзинь от его рук, упав вновь спиной на пол, зажмурив глаза. Всё внутри горело так, как если бы он вдыхал не воздух, а раскалённое масло из котла. Лёгкие словно достигли своего предела и отказывались насыщать организм кислородом, а желудок противно скручивало, как от ста отравленных игл. Не передать словами, какой ужас Ци Жун испытывал сейчас. Все внутренности в миг будто заледенели, и Демону потребовалась невероятная сила воли, чтобы не свалиться с ног на пол рядом с лежащим телом. Отбросила его только одна причина — воспоминания прошлого. Голос, характер, резкие движения, даже внешне они были до сих пор похожи, только в нынешнем теле Ци Жун был выше и более крепче, чем юнец пятнадцати лет. Узнал Демон об этом сам. Ему не нужны были свитки или пути догадок, чтобы понять, сколько Сяо Цзиню лет — через год Се Лянь должен вознестись первый раз, и после этого тело его младшего двоюродного брата найдут мёртвым возле врат в столицу. Ци Жун не собирался мириться с тем, что его тело находится в одном мире с ним, в его доме, поэтому решил выбросить юношу за пределы. Туда, где его никто не найдёт и не увидит. Может быть когда-нибудь он смилуется и будет кормить его, но точно не сейчас, в состоянии раздражения и шока. Когда Сяо Цзиня схватили за руки и потащили по грязному, пыльному камню, он не сразу понял, что происходит и зачем с ним это делают. Дёргаясь, юноша попытался убрать чужие руки от себя. — Убери от меня руки! Что ты делаешь?! — Выкидываю ненужный мусор из дома! Сяо Цзинь распахнул глаза и посмотрел наверх, дабы увидеть лицо наглеца, что смеет его хватать так грубо. Но зелёная маска гоблина не дала распознать черты. Но вот голос был довольно знаком, и это не мешало принимать попытки вырваться из грубой хватки. Не будет же он разглядывать и расспрашивать имя у этого дурака, пока тот вёл его, нет, не вёл — тащил куда-то. — Если ты сейчас же меня не отпустишь, я... Ци Жун остановился и склонился к нему. — Что? Что ты можешь? — Я прикажу казнить тебя! Я сброшу тебя с башни! — в голосе Сяо Цзиня появилась смелость и полная уверенность того, что он действительно может это сделать. *** Сколько Сяо Цзинь себя помнил, он всегда был окружен совершенством. Драгоценные сокровища; выдающиеся произведения знаменитых мастеров каллиграфии; лучшие шелка; ласкающая слух музыка; лучшие наставники – Королевство Сянь Лэ было достаточно богато, чтобы обеспечить своего единственного наследника всем самым лучшим. Даже личных слуг для юного принца отбирали не только по их умению, но и по внешнему облику — чтобы не оскорбляли взор. Но вот Сяо Цзиню это всё не нравилось. Он рос не только очень буйным, с тяжёлым характером, но очень одиноким. Ему не нужны были дорогие вещи, золото и шелка. Он хотел лишь, чтобы Се Лянь обратил на него внимание. Сяо Цзинь учился у него быть добрым, отзывчивым, раздавать еду, навещать болеющих стариков, играть с детьми на площади, пытаясь подражать, но как бы сильно он не старался, он не хотел видеть в единственном брате помогающую шапочку, из которой можно было достать любое желание; которую можно трогать и обнимать всяким беднякам. Юношу это злило всегда. С тех пор, как всё Королевство узнало о племяннике Королевы, многие хотели на него посмотреть и познакомиться, но заявил он о себе лично сам. В тот жаркий день он сбежал вновь с уроков и выбежал через Золотой Сад — так называли королевский сад, который окружал дворец, из-за того, что там росло огромное дерево Гинкго*, на площадь. Он столкнулся с местными жителями впервые, потерялся в толпе, испугавшись шума и большой поток людей, из-за чего его не могли найти ещё несколько часов. Только лишь к вечеру мальчика вернули во дворец, когда стража смогла услышать его крики. Он сидел верхом на каком-то ребёнке и размашистыми ударами бил его по лицу, пока толпа других детей в ужасе смотрела на это. После того случая Сяо Цзинь не выходил на площадь один или просто так. Тётя — мать Се Ляня, спрашивала что случилось в тот день, почему он избил мальчика, но тот молчал, отвернувшись от женщины. Он не говорил, что ему было страшно или неловко, он даже сам не думал об этом, но ему не хотелось вспоминать этот случай. Он не рассказал даже старшему брату о том, почему он так поступил. Се Лянь узнал о произошедшем только наследующей день, когда вернулся с храма, где жил советник Мэй Няньцин. Се Лянь злился на брата; злился на мать, которая закрывала глаза на ужасное поведение племянника; злился на себя самого, потому что не мог бросить путь самосовершенствования и начать воспитывать брата как подобает; злился на отца мальчика, который обращался с ним и его матерью жестоко, убивал животных на глазах ребёнка. Это сильно повлияло, к большому сожалению, на психику мальчика, и совсем скоро Сяо Цзинь стал часто закрываться в себе, он перестал гулять даже по саду, где ему разрешали бегать, а друзей ему заменили листы бумаги, на которых он рисовал. Сяо Цзинь чувствовал себя ужасно, казалось бы, в любящей, богатой семье. Он был одинок. Ли Юэ, мать Сяо Цзиня, оставила его, когда поняла, что больше не сможет о нём заботиться, а его старший брат, по всей вероятности, возненавидел уже, и ни рисование, ни поддержка родной тёти, ни слуг, что ему служили — вовсе не делали его счастливым. *** Холодные, тёмные коридоры логова наполнились едким смехом. Ци Жун явно издевался над юношей, отпустив его слишком неожиданно, от чего тому пришлось вновь удариться об пол головой. Сложившись пополам, Демон заливался весьма непритворным хохотом, заставив Сяо Цзиня краснеть от злобы. — Что смешного?! — крикнул он в сердцах, повернувшись, желая оборвать смех этого безумца — именно так Ци Жун выглядел сейчас. Потребовалось ещё несколько минут, чтобы Ци Жун успокоился и смог хотя бы трезво посмотреть на незваного гостя, но даже после этого Демон вновь разразился смехом, опустившись на пол. Сяо Цзинь уже не скрывал своё негодование, и хотел ответы на все свои вопросы: где он, что он тут делает, и почему этот безумец в зелёных одеждах катается по полу, чуть ли не умирая от смеха? Неужели он совсем его не знает? Что его так развеселило? Внимание юноши привлекли исключительно демонические одежды. Они такие знакомые и почти похожи на его. Может он ему подражал? Яростный фанат, который его украл ночью и притащил в своё логово? Не всегда ясно, о чём обычные люди думают, а тут — безумец какой-то, который живёт в каких-то пещерах и носит причудливую маску. — Может уже прекратишь? Демон поднял голову, исподлобья посмотрев на юношу. Длинные передние пряди волос упали на лицо, делая его вид ещё более недружелюбным. Ци Жун мог бы его кинуть в кипящий котёл, где обычно варил людей или мелких демонов в наказание, мог бы его придушить собственными руками, оторвать голову, просто выкинуть из логова на произвол судьбы, но зная тот факт, что его жизнь зависит от этого мальчишки — он не мог так опрометчиво поступить в вспышке гнева. Сяо Цзиня надо вернуть немедленно в его линию судьбы, иначе если об этом узнают Небеса — начнётся хаос. Когда-то за ним уже гонялись Боги Войны, желая уничтожить его, но нашёл его более сильный и заклятый враг. Хуа Чэн не дал даже отсрочку, разрушив бывшее гнездо. Давать градоначальнику вторую возможность его избить и уничтожить логово — Лазурный Демон не собирался. Он был готов смело послать Небеса и всех Богов вместе с Хуа Чэном, но не отдать то, что строил столько лет. Он стремится достичь высшего ранга, и никто ему не помешает это сделать. Тем более какой-то заносчивый мальчишка. — Ты на таком серьёзе сказал об этом, что мне стало смешно, — начал Ци Жун, скрестив руки на груди. — Если бы тебя не подобрали мои подчинённые, ты бы так и сдох где-то в лесу. Его не смущало, что юноша уже несколько минут пялился на него, разглядывая его одежду. Не смущало и то, что возможно их могут подслушать мелкие слуги, которые должны ходить и подметать коридоры. — Кто ты? — бесцеремонно спросил Сяо Цзинь, выпрямив спину, сев на полу. — Как тебя зовут? — Ты серьёзно думаешь, что я отвечу тебе? — поверх маски было видно, как левая темная бровь поднялась, показывая недоумение, но сам же вопрос был задан с ухмылкой, выдавая Демона с патрахами. Его действительно веселило, что Сяо Цзинь был маленьким, глупым и наивным. — Хотелось бы. — цокнул языком юноша, наиграно закатывая глаза. — Что за дурацкая маска на тебе? Демон опустил чуть подбородок, подняв острые брови в недоумении. Что значит "дурацкая"? Он между прочим сам её выбирал и очень долго. Она очень подходила под его образ и создавала впечатление ужаса у его жертв. — Слушай, ты! — схватив за грудки смертного, Демон встряхнул его, подскочив на ноги. — Сначала сапоги почисть, а потом модные советы давай. Ты меня благодарить должен за то, что до сих пор живой. — Хватит меня хватать! Порвёшь! — Сяо Цзинь впился в бледные запястья, дёрнув головой, но тут же опешил, заметив только через несколько секунд, насколько чужая кожа под его пальцами была холодная. На мгновение появился даже вопрос "А он живой вообще?". Озвучивать его он, конечно, не стал, хотя очень хотелось съязвить. Он не знал, где находился. Он не видел своих слуг. И его держал какой-то сумасшедший, грозясь сожрать. Наверное, это весомые причины замолчать. — Я всё брату расскажу. Длинные острые ногти сами впились в одежду, когда пальцы стиснулись. Брату? Его брату? Это был брат Ци Жуна. Брат, которого он ненавидит с тех пор, как пало Сянь Лэ. — Никому ты ничего не скажешь, — прошипел Демон. — Я вырву тебе язык и сварю тебя в котле. Сяо Цзинь решил идти в атаку тем же ходом. Раз силой он не мог превзойти мужчину, то возьмёт хитростью и безумством. Юноша ухмыльнулся, копируя своего оппонента. Такую тактику он редко использовал, но приходилось пару раз, когда надо было сбежать с урока наставника Мэй Няньцина. Пускай мужчина не вёлся на подобные детские провокации, прекрасно понимая, что подросток просто не хочет заниматься, но всё равно его отпускал. "Насильно мил не будешь" — говорил он в ответ, когда Се Лянь спрашивал у него, зачем он отпускает младшего брата с занятий. Хоть советника и просила лично сама Королева взяться за учёбу Сяо Цзиня, но мужчина не мог заставить юношу сидеть часами и читать правила этикета или тренироваться с мечом, когда он хотел взять в руку кисточку и начать рисовать. Он не напоминал Се Ляня, в нём не было отголосков будущего правителя или помощника в государственных делах, Сяо Цзинь был свободным, ветреным и простым человеком, который желал жить своим умом и писать свою судьбу своей рукой. Именно это нравилось советнику больше всего. Пускай юноша подражал брату, пускай он старался делать больше, чем от него требуют, пускай он вырос в одном дворце с принцем, но он не желал власти или всеобщего признания, ему было попросту плевать на уроки. Он жил тем, кем он родился. Он знал свою мать, своего отца, он знал, что столичные дети ненавидят его из-за его происхождения, а взрослые осуждали его мать, но юноша старался жить так, словно ничего не знал и не слышал, пускай и ввязывался нередко в драки, когда Се Ляню приходилось выходить с ним из дворца. Мэй Няньцин всё знал и всё видел. Мужчина часто видел своего второго ученика подавленным и одиноким. Он всегда понимал это сразу, сколько бы тот не отпирался грубо, что у него всё хорошо, а сам он в порядке. Советник знал извечную причину этих страданий и одиночества. Он знал, что Сяо Цзинь пытался заставить себя учиться только ради старшего брата, и хоть у него не было искреннего интереса и потенциала, но согласился обучить хоть чему-нибудь юношу по просьбе Королевы. Конечно, умение владеть мечом и ездить на коне всегда пригодится, даже если племянник Королевы захочет покинуть Сянь Лэ. Защита, оборона или даже в случае охоты, чтобы добыть себе свежую дичь и приготовить — стрельба из лука важная вещь, быстрая и самая лёгкая. Как и планировалось, выходка стрелки сработала, это завело в тупик Ци Жуна, и пока он пытался понять, зачем мальчишка состроил эту рожицу, юноша круто вывернулся из его хватки, махнув по лицу волосами, сорвав с него маску в одно слитое движение правой руки. Обернувшись, ликуя, юноша выбросил маску в сторону. Убедившись, что стоящий перед ним к ней не дотянется и даже не добежит так быстро, Сяо Цзинь посмотрел на него. Длинные, каштановые локоны закрывали лицо Демона, поэтому было сложно его увидеть. Но долго ждать не пришлось. Ци Жун выпрямился, поднимая голову. Отражение в изумрудных глазах так и застыло, не сделав и шагу, не сказав ни слова. Розоватые губы растянулись в самодовольной ухмылке, обнажая аккуратные, белоснежные клыки. Ци Жун достиг желаемого. Его вновь боялись, как в их первую встречу. — Ты... — выдавил из себя Сяо Цзинь, дрожащими зрачками смотря в лицо его кошмара.