Этаж 57

*      *      *

— Я сверился с расписанием, мы во все укладываемся, — Сокджин с отстраненным взглядом перекладывал документы на столе Тэхена. Сам президент стоял у окна, держа в руках планшет, по экрану которого скользили длинные бледные пальцы. Было что-то гипнотическое в этих простых жестах — в уверенности, с которой Тэхен переключал страницы, не отрываясь от экрана. Чонгук вдруг осознал, что наблюдает слишком долго, и его задержавшийся взгляд мог быть расценен неверно. Смутившись, он отвел взгляд в сторону, но стоило Тэхену начать говорить, вновь вернулся на него. — Гаен, — произнес Тэхен, не оборачиваясь. Девушка тотчас, цокнув каблуками, сделала шаг вперед, откинув прядь волос за спину: — Да, президент Ким? — Свяжись с командой Юнги. Мне необходимы списки гостей — как фансайтов, так и представителей СМИ. — Конечно, — Гаен моментально достала свой блокнот из кармана юбки-карандаш. — Также я перевожу на тебя все взаимодействия со СМИ. Поддерживай их. Не допускай лишних вопросов. Важно, чтобы они получали всю необходимую информацию своевременно. Любые недоразумения или утечки — это лично твоя ответственность. — Разумеется, президент Ким, — Гаен кивнула, а Чонгук отметил странный блеск в ее глазах. Он закусил внутреннюю часть губы. Чонгук проработал с Юнги достаточно долго… Он мог бы легко справиться с этим заданием. Почему же Тэхен предпочел поручить это Гаен? Чонгук мазнул взглядом по Тэхену, словно искал в его силуэте какие-то подсказки, но президент сохранял непроницаемое выражение лица, не выдавая своих мыслей. — Стоит подготовить договора о неразглашении, — озвучил Сокджин, выпрямляясь. — Я свяжусь с юристами, — Гаен оставила пометку в блокноте и, скользнув взглядом по Чонгуку, дернула губами в слабой усмешке. — Вы можете на меня положиться. — Чонгук, — Тэхен выключил планшет с характерным звуком. — Если оригиналы из Парижа пришли к нам, то займись их проверкой и переводом. Сокджин поможет с деталями. — Да, президент, — тихо ответил Чонгук. Гаен мельком посмотрела на него, и в ее взгляде промелькнуло что-то похожее на удовлетворение. — На этом все. Чонгук, Гаен, вы свободны. Джин, прошу, задержись. — Да, президент, — два голоса в унисон раздались в кабинете. Как только Чонгук и Гаен остались наедине, выйдя в холл-приемную, Гаен, улыбнувшись с долей иронии, присела на край своего стола, скрестив руки на груди: — Кажется, твоя прошлая оплошность разозлила президента, иначе как объяснить, что поручение дали мне, а не тебе? Отвечать Чонгук не планировал. Намеренно игнорируя, он направился к лифту, но она продолжила: — Если бы ты лучше справлялся со своей работой, у Ким Тэхена не было бы причин сомневаться в тебе. — Что? — Чонгук повернулся, сохранив рассеянное лицо. — Прости, я задумался и не услышал. — Тц, — Гаен сощурила глаза, поднявшись. — Я говорю… Лифт прозвонил, и двери открылись. — Извини, надо бежать, — Чонгук поклонился, оборвав секретаря на полуслове. — Если что-то важное — напиши на почту, пожалуйста, — и зайдя в лифт, прожал кнопку «1F — ресепшен». Вести диалог с Гаен желания абсолютно не было. Еще меньше хотелось вестись на такую явную провокацию. Но как бы он ни подавлял неприязнь, ее слова все равно пробились к сердцу. В душе нарастало сомнение: а вдруг его прошлая ошибка действительно подорвала доверие? «Может быть, я действительно не справляюсь?» — мелькнуло в голове. Он прислонился к стене, спрятав руки в карманы черных джинсов. Чонгук хотел быть идеальным во всем — и в работе, и в отцовстве. Но реальность беспощадно напоминала, что жонглировать этими аспектами жизни без единой ошибки просто невозможно. Вдох. С момента их первой встречи с Тэхеном прошло уже достаточно времени. Первое впечатление о человеке сейчас резко контрастировало с тем, как Чонгуку в итоге стало важно мнение президента о его работе. Появилось стремление заслужить одобрение и… признание? Хвалил ли Тэхен его открыто за прошедшее время работы? И как так вышло, что мерилом собственного успеха и профессионального роста стало признание человека, который… который что? Выдох. Лифт прозвонил, открыв двери. Пора признать, что Ким Тэхен обладал определенным обаянием и, без сомнения, твердой рукой в управлении компании. А все статьи в СМИ о его свиданиях и возможных романах? Это не должно Чонгука беспокоить. Личная жизнь президента Ким Тэхена, как и его интересы вне работы, находятся вне зоны ответственности. В том числе и интерес Гаен к президенту Чонгука никак не должен касаться. Даже если он в чем-то может быть взаимным. — Дахен, привет, — улыбнулся он, подойдя к стойке. Сегодня за ней была та самая девушка, с которой Гаен обсуждала Чонгука в курилке. — Есть что-то для Ким Тэхена? Она подняла голову, а темные глаза чуть блеснули интересом. Дахен провела ладонью по идеально уложенным волосам, стряхивая воображаемую пылинку. На лице не отразилось и капли смущения. — Привет, Чонгук-ши, — голос прозвучал тепло и немного игриво. — Конечно, есть. Только для президента Кима или… для его самого талантливого помощника? — она чуть подалась вперед, наклонив голову к плечу. — Талантливый помощник? Это ты о Джине? — Чонгук улыбнулся, не намереваясь поддаваться флирту. — Ну зачем ты так, Чонгук-ши, — Дахен сложила руки на стойке, демонстрируя аккуратный маникюр. — Кому нужны Джин или даже сам президент Ким, когда есть ты? — она прищурилась, прикусив нижнюю губу. Чонгук в удивлении поднял брови, но издал короткий смешок, чтобы скрыть неловкость: — У президента довольно строгий график, — ответил он, возвращая диалог к изначальной цели. — Мне бы только забрать документы. — Да, сейчас, — она обернулась и нагнулась, доставая из нижнего ящика конверт. — Вот. Они с пометкой «срочно». Курьер принес буквально минут десять назад. — Спасибо, — Чонгук потянулся за документами, но Дахен, будто играясь, сделала шаг назад. — Чонгук-ши, поделись своим секретом, как ты все успеваешь? Работа, личная жизнь? У тебя она вообще есть? Учитывая, сколько времени ты проводишь здесь. Чонгук на секунду замер. Шокированный, он расширил глаза, пытаясь оценить ситуацию и понять, не показалось ли ему. — Дахен, извини, но я сейчас спешу. Мы можем побеседовать в другой раз? — «Например, никогда», подумал он про себя, протягивая ладонь в немой просьбе отдать конверт. — Да, конечно, — она кивнула. — Чонгук-ши, на самом деле, я бы хотела извиниться за то, что ты… тогда услышал, — она поджала губы и, наконец, передала бумаги. — Это было некрасиво с нашей стороны. — Не страшно. Дахен, извини, но мне правда надо бежать, — улыбнулся он, отступая в сторону лифта. Странное послевкусие после разговора с Дахен осело на языке. Она флиртовала? Или издевалась? Резкий переход в извинение казался странным, а сам флирт неуместным. И это внесло путаницу в голове. Чонгук нахмурился, ловя себя на мысли, что вместо раздражения теперь чувствует смутное беспокойство, хотя в извинении искренность он все же уловил. Двери лифта закрылись, поднимая его на 56-й этаж. Чонгук уперся плечом в холодную стену, не отрывая взгляда от своих глаз в отражении зеркал. Ему не хотелось анализировать, но почему-то разговор с Дахен продолжал крутиться в голове. В диалоге, свидетелем которого Чонгук стал, она сама участвовала как слушатель, в отличие от секретаря Ким Тэхена. Он провел рукой по лицу, стараясь избавиться от ненужных мыслей. «Почему меня это вообще волнует?» — мелькнуло раздражение. Чонгук не любил вешать ярлыки на людей без доказательств. В конце концов, если так поступает Гаен, совсем не обязательно, что так себя ведут и остальные. Поэтому, как только двери лифта открылись, он повел плечами, словно сбрасывая отягощающие мысли. Еще несколько шагов — и он уже в своем кабинете. Тихий щелчок двери за спиной, привычная обстановка с бумагами, ноутбуком со вторым монитором и звонящим телефоном в кармане. Незнакомый номер с пометкой детского сада насторожил. Брови Чонгука сошлись на переносице — это не номер Пак Джиен. — Слушаю, — он ответил на звонок, чувствуя, как внутри что-то сжалось. — Чон Чонгук-ши? Это директор детского сада. Нам нужно срочно поговорить о вашей дочери, — голос звучал напряженно, как будто пытался найти правильные слова. Сердце пропустило удар. — Что случилось? — Мы не можем найти Анну, — голос пронзил Чонгука, словно удар током, пригвоздив к месту. — Она была на прогулке, но, когда дети вернулись в группу, ее нигде не оказалось… — Что значит — не можете найти?! — Чонгук почти выкрикнул, ударяясь бедром о край стола. Сердце рухнуло в пятки, мысли закружились, пытаясь найти хоть какое-то рациональное объяснение. — Кто за ней смотрел? Где она была в последний раз? — Мы понимаем, и мы приносим глубочайшие извинения. Мы делаем все возможное, чтобы ее найти. Прошу, Чонгук-ши, оставайтесь спокойны. Мы сейчас прочесываем территорию, расспрашиваем детей и всех сотрудников. Ее няня, Пак Джиен, сегодня в отъезде, и за детьми смотрит другая аджума. Она говорит, что Анна гуляла с ребятами, но потом… — голос оборвался. — Потом что?! — Чонгук сорвался. — Где она была в последний раз? Вы проверили камеры? Вы вызвали полицию? Вы обязаны были за ней следить! Это ваша работа! — Камеры просматриваем, территорию проверяем. Но полицию пока не вызывали. Обычно дети находятся рядом. Мы считаем, что она просто зашла куда-то или спряталась. — Что значит находятся?! Если что-то случится, ваша «обычность» мне не поможет! — гнев захлестнул Чонгука, руки дрожали. — Я еду. Немедленно перезвоните, если что-то выяснится! Он отключился, не дожидаясь ответа. Мир вокруг сжался, оставляя лишь одно желание: оказаться на месте и своими руками найти Анну. Он распахнул дверь и тотчас врезался во что-то, почти сбив с ног. — Чонгук? — холодный голос он узнал бы из тысячи. Чонгук с ужасом поднял глаза. Перед ним стоял Тэхен, хмурый, но сдержанный. — Что случилось? — Анна… Ее нет, — хрипло выдавил он, стараясь обойти на ватных ногах. — Объясни, — Тэхен схватил за плечи, удерживая так сильно, что пальцы, вероятно, оставили после себя синяки. — Она пропала. В саду ее не могут найти, — голос дрогнул, слова давались с трудом. — Мне нужно… Я должен ехать. Тэхен промолчал. Его взгляд, спокойный, но сосредоточенный, скользнул по Чонгуку с головы до ног. Затем он отпустил плечи, но тут же крепко взял за предплечье и, молча направившись к лифту, нажал в нем кнопку «B2». В зеркале Чонгук увидел свое отражение: бледное, с безумным выражением лица и неестественно дрожащими руками. Его внимание на мгновение зацепилось за горящую кнопку, и Чонгук несколько секунд бездумно смотрел на нее. — Но, — сглотнул, придя в себя. — Моя машина на «B4». — В таком состоянии ты не сядешь за руль, — безапелляционно возразил Тэхен, по-прежнему сжимая Чонгука. Он что-то быстро печатал в телефоне, сведя брови к переносице. Чонгук хотел было возразить, но слова застряли в горле. Он чувствовал, как ноги едва держат, а в груди словно засел холодный ком. В машине никак не мог попасть железным язычком ремня безопасности по фиксатору, пока Тэхен резким движением его не остановил. Он сам взял ремень и одним точным движением вставил его в паз. — А хотел за руль, — хмыкнул, заводя зажигание. Эти слова ударили неожиданно больно. Чонгук прикусил губу, чтобы не ответить. Но в глубине его души вспыхнуло странное чувство — смесь раздражения и облегчения. Он ненавидел, как легко Тэхен считывал его, но не мог отрицать, что именно это его и… как ни странно, притягивало. Хотя в такой ситуации кто угодно смог бы считать его. Все эмоции на поверхности: страх, злость на себя и окружающих, беспомощность — коктейль, который невозможно скрыть. Но президент, кажется, видел не только это. Он смотрел глубже, словно знал, что за этим страхом кроется что-то еще. И это выводило Чонгука из себя сильнее. Как будто быть понятным для Тэхена означало стать уязвимым. Машина резко остановилась у ворот детского сада, и Чонгук, не дожидаясь, пока двигатель заглохнет, выскочил наружу. В воздухе повис запах мокрых листьев, но для Чонгука этот запах был пропитан паникой. Он споткнулся, когда к нему кинулись сотрудники сада. Их бледные и растерянные лица размывались перед его глазами. — Чон Чонгук-ши, — голос женщины лет сорока, с нервно поджатыми губами, звучал напряженно и испуганно. — Мы делаем все, что в наших силах. Прочесываем территорию, опрашиваем детей, смотрим камеры… Чонгук остановился, словно наткнулся на невидимую стену. Его взгляд, холодный и острый, как лезвие, был направлен прямо на директора. — Она была под вашей ответственностью, — выдохнул он, голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Как это могло произойти? — Последний раз ее видели за игровой площадкой, — вмешался воспитатель, молодой парень с усталым взглядом. — Мы проверяем все. Дети говорят, что играли в прятки. Возможно, она спряталась или случайно вышла за ограждение… — Случайно вышла?! Вы должны были следить за ней! — Какие меры приняты? — Ровный и спокойный голос Тэхена раздался за его спиной. Чонгук вздрогнул, но не обернулся. — Камеры частично просмотрены, но на прогулке дети играли у ограждения. Последний раз ее видели возле старых качелей, — ответила директор, опуская взгляд к земле. — Мы пока не вызвали полицию, но задействовали всех сотрудников… — А за ограждением? — перебил Тэхен, направив взгляд в сторону парка с уже голыми деревьями, который начинался за дальним забором. — Мы еще не дошли до туда, — пробормотала она. — Обычно дети не заходят за… — Обычно? — Тэхен чуть приподнял бровь, и в этом жесте читалась едва скрытая угроза. — Значит, проверим сейчас. — Отрезал он, а затем повернулся к Чонгуку. — Оставайся здесь. — Я иду с тобой, — упрямо сказал Чонгук, отрицательно качнув головой и делая шаг в сторону, готовясь перейти на бег. — Чонгук, — Тэхен прозвучал тверже, его руки крепко сжали плечи Чонгука, заставив его замереть. — Если Анна вернется или ее найдут, ты должен быть здесь. Сейчас, в таком состоянии, ты ничем не поможешь. — Я иду с тобой, — повторил Чонгук хриплым голосом, в глазах отражалась отчаянная решимость. Он попытался вырваться, но хватка Тэхена только усилилась. — Очнись, — Тэхен взял его за подбородок и заставил смотреть прямо в глаза. Их взгляды встретились, и на миг Чонгук замер, словно загипнотизированный. — Ей нужен ты. Здесь. Чтобы она знала, что ее ждут. — Но… — Чонгук сглотнул. Тело содрогалось от дрожи, будто не выдерживая веса эмоций. — Я не могу просто сидеть и ждать! — Ты не сидишь и ждешь, — резко ответил Тэхен, его слова прозвучали как пощечина. — Ты делаешь самое важное: остаешься единственной точкой опоры для своей дочери. Чонгук открыл рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Его плечи безвольно опустились, и вместо крика из него вырвался тихий шепот: — Я должен был… Я должен был лучше следить за ней. — Это не твоя вина, — спокойно возразил Тэхен с мягкостью в голосе. — Сейчас важно не то, что было, а то, что мы делаем. Чонгук закрыл глаза, его кулаки сжались так сильно, что костяшки пальцев побелели. Дыхание стало прерывистым. Ему хотелось кричать, броситься на поиски, сделать хоть что-то, но слова Тэхена заставили немного отрезветь. — Хорошо, — наконец выдохнул он, сдавшись. — Хорошо. Я останусь. Тэхен на миг задержал взгляд на Чонгуке, затем кивнул, разжал ладонь и отпустил его подбородок. — Я свяжусь с тобой сразу, как найду хоть что-то, — произнес он. И, не дожидаясь ответа, повернулся и уверенными шагами направился за ограждение, оставляя Чонгука стоять на месте с комом в горле и дрожью в руках. Следующие десять минут для Чонгука растянулись в мучительную вечность. Он стоял неподвижно, взгляд метался по территории, а мысли кружились в голове, переполненной страхом и сожалением. Каждый звук — шорох листвы, шаги сотрудников — заставлял его вздрагивать, и он тысячу раз успел пожалеть, что согласился остаться на месте. Его мучительное ожидание было прервано визгом шин. У главного входа остановилась еще одна машина, резко тормозившая с диким скрипом. Дверь распахнулась, и наружу выскочила Оливия. Ее лицо, бледное, как у мраморной статуи, было искажено страхом. Глаза с размазанной тушью метались из стороны в сторону, а губы дрожали. — Где она?! Где моя дочь?! — выкрикнула она, схватив за руку первого попавшегося сотрудника. Директор сада тут же подбежала, стараясь что-то объяснить, но Оливия уже не слышала ее. Она обернулась, увидела Чонгука и бросилась к нему. — Чонгук! Ты знаешь что-нибудь? Она здесь? Ты нашел ее?! — голос дрожал, а руки сжимали рукав Чонгука так крепко, будто она пыталась удержаться на плаву. Чонгук замер, глядя в полные ужаса глаза Оливии. Он сам едва держался: ее страх только усилил его собственное чувство вины и беспомощности. — Ищем, — глухо ответил он. — Вы должны были следить за ней! — Оливия взвыла, резко обернувшись к сотрудникам. Ее пальцы дрожали, указывая на территорию сада. — Как вы могли допустить это?! Где полиция?! Вы вызвали полицию?! — по ее щекам текли слезы. — Мы делаем все возможное, — директор попыталась что-то ответить, но Оливия не желала ничего слушать. — Ваше «все возможное» не объясняет, где моя дочь! — выкрикнула она, пошатнувшись. Чонгук быстро подхватил ее за плечи, притягивая ближе, не позволяя упасть. — Мы найдем ее, — шептал он куда-то в висок, не в силах остановить свой бегающий по окрестностям взгляд. — Тэхен ушел за территорию сада… — За территорию? — Оливия ахнула, подняв заплаканные, покрасневшие глаза. — Она могла выйти за территорию?! — Мы не знаем, — Чонгук подавился собственными словами. Горло сжималось, словно невидимая петля на шее затягивалась с каждой минутой сильнее. Он попытался сделать глубокий вдох, но воздух застрял в легких. — Боже, она же совсем маленькая! Там машины, люди… Чонгук, ее же могли… — Оливия схватилась за грудь, а пальцы судорожно вцепились в ткань пальто. — Ее могли увезти! — она всхлипнула. — Нет! — Чонгук резко выкрикнул, испугавшись сам себя. — Не думай так! Анна… Анна умная девочка. Она знает, что нельзя уходить далеко. Она просто… она могла запутаться. Где-то поблизости. Она здесь. Ее найдут. Она обязательно к нам вернется! Несмотря на свои слова, Чонгук находился в ужасе. Каждая новая мысль, возникающая в голове, была страшнее предыдущей. Он пытался удержаться за хрупкую ниточку надежды, но с каждой минутой она становилась все тоньше, грозя оборваться. — Она одна… Она совсем одна, Чонгук. Она могла испугаться. Могла заблудиться. Почему… почему это вообще случилось? Это место должно было быть безопасным! Как они могли допустить такое?! — Оливию колотил такой же озноб, который бил Чонгука. Слова отдавались эхом в голове Чонгука. Он понимал ее слишком хорошо. Паника разрасталась, пожирая все вокруг. Страх и ужас царапали изнутри, заполняя сознание. Картинки, которые воображение подбрасывало без его воли, заставляли ноги подкашиваться, а голову кружиться. — Моя девочка, — прошептала Оливия, пряча лицо в груди Чонгука. Ее голос звучал тихо, но слова резали, словно нож. — Моя малышка… Она испугалась, и нас не было рядом. Я должна была быть рядом. Как я могла… — Нет, — голос Чонгука прозвучал жестко, резко, отсекая чужое самобичевание. — Мы не можем сейчас обвинять себя. Она найдется, слышишь? По-другому просто не может быть. Оливия подняла на него взгляд, полный слез. Но в ее глазах было что-то еще — отчаянная надежда, которая цеплялась за его уверенность, даже если та была обманчивой. Чонгук не мог стоять на месте. Его ноги сами начали двигаться, кружить вокруг, а взгляд снова и снова искал признаки присутствия дочери: знакомый силуэт, оставленный на земле след или игрушку, которую Анна могла случайно выронить. Тэхен появился из-за ограждения сада: его фигура выделялась на фоне серых теней деревьев. Он шел быстро, но осторожно, прижимая к груди маленькую фигуру, закутанную в его красный пиджак. Анна в его руках выглядела совсем крошечной. Мокрое от слез лицо было почти полностью скрыто в лацкане пиджака. Ее тело содрогалось от дрожи, а маленькие ладошки крепко сжимали ткань. — Анна! — вскрикнула Оливия. Голос дрогнул от смеси облегчения и ужаса. Она бросилась вперед, едва не падая на землю. Чонгук, не помня себя, шагнул следом, его взгляд был прикован к лицу дочери. Он заметил, как ее губы сжаты, как она едва переводит дыхание, но глаза, красные от слез, все же были открыты. — Она в порядке, — уверенно произнес Тэхен, передавая девочку в руки Чонгука. Его взгляд оставался спокойным, но в голосе прозвучала усталость. — Испугана, но цела. Анна с трудом разжала руки и подняла голову. Ее глаза встретились с глазами отца: в них было столько боли, страха и облегчения одновременно, что у Чонгука сдавило грудь. — Аппа… — слабый голос девочки стал для Чонгука самым прекрасным в этот момент. Оливия не смогла сдержать эмоций. Она обхватила дочь, забирая из рук Чонгука в свои, прижимая к своей груди, будто боялась снова потерять. Плечи содрогались от неконтролируемых рыданий. — Анна, милая, моя девочка… — шептала она, повторяя эти слова снова и снова. Ее руки дрожали, а от охватившей ее слабости Оливия опустилась на мокрую после дождя землю, все еще прижимая дочь к себе. — Мы здесь. Все хорошо. Ты в безопасности, — выдохнул Чонгук, с трудом сдерживая слезы. Он хотел забрать Анну в свои руки, помочь Оливии, но та не отпускала дочь. Сотрудники сада замерли неподалеку, не скрывая на своих лицах выражения из смеси облегчения и стыда. Директор шагнула ближе: — Боже мой, спасибо, спасибо вам… — обратилась она к Тэхену. — Мы просто… даже не знаем, как это могло случиться. Тэхен смерил ее ледяным взглядом, в котором не было ни капли прощения. — Анна… Ты… Почему ты ушла? — спросил Чонгук, присаживаясь рядом с Оливией. — Она… Она кричала… — тихий детский голосок заставил всех умолкнуть. Чонгук нахмурился, убирая волосы с детского личика. — Кто кричал, милая? — мягко спросил он, стараясь соблюдать наигранное спокойствие. Анна сжала в маленьких пальцах ткань красного пиджака и, уткнувшись в него, прошептала: — Новая аджума… Она сказала, что мы все плохие дети. Она… Она ударила Мину по руке, и я… я убежала. Слова Анны повисли в воздухе. Сотрудники сада замерли, их лица побледнели. Директор ахнула, закрыв рот рукой. Ее глаза метались, пытаясь найти оправдание или хотя бы слова, которые могли бы смягчить ситуацию. — Это… Это недопустимо, — наконец выдавила она, не скрывая в голосе изумления и страха. — Мы… Мы проведем внутреннее расследование. — Внутреннее? — холодно перебил Тэхен. Его голос прозвучал низко и угрожающе. — Это уже дело для полиции и социальных служб. Вы подвели не только Анну, но и всех детей в вашем саду. — Но… — Чонгук, сейчас главное, чтобы Анна пришла в себя, — обратился он к Чонгуку. — А с вами я хотел бы побеседовать сейчас наедине. — Я тоже, — Чонгук вскочил на ноги так резко, что перед глазами на миг потемнело. Он сделал шаг к директору, но Тэхен протянул руку, перегораживая путь. — Поговоришь, — твердо кивнул Тэхен. — Но позже. Сейчас ты нужен своей дочери. Чонгук застыл. Его взгляд метался между Анной, прижавшейся к Оливии, и директором, которая нервно теребила ткань своего жакета. Он тяжело вздохнул, сжав кулаки, но все же не двинулся с места. — А вы, — Тэхен перевел взгляд, полный презрения и власти, на директора сада. — Проводите меня в ваш кабинет. Директор только молча кивнула. Она повернулась, жестом приглашая Тэхена следовать за собой. Его уверенные, неспешные шаги звучали как удары часов, отсчитывающих последние минуты спокойствия для сотрудников сада.

_ Тэхен _

В кабинете директора сада Тэхен стоял, сложив руки за спиной, словно хищник, готовый к прыжку. Он окинул ее взглядом, от которого у женщины перехватило дыхание. — Ким Тэхен-ним, — директор поклонилась, вероятно готовясь к тому, что разговор будет нелегким. — Объясните, каким образом ребенок покинул территорию сада, и никто из ваших сотрудников этого не заметил? — голос Тэхена был ледяным, каждое слово звучало, словно пощечина. Директор растерянно замерла, но попыталась найти оправдание: — Мы… мы не ожидали… Няня в отпуске, и ее заменяет другой сотрудник… — И этот «другой сотрудник» не удосужился следить за детьми? — перебил Тэхен, его тон стал еще холоднее. Он сделал шаг вперед, сокращая расстояние, и женщина машинально отступила. — Не проверил, все ли вернулись с прогулки? — Это… это наша ошибка. Мы… мы не можем себе этого простить, — едва выговорила она. — Ошибки — это недостаточная причина, когда речь идет о безопасности детей, — резко возразил Тэхен. — Мы примем меры… мы пересмотрим… — начала она оправдываться, но Тэхен поднял руку, жестом заставляя замолчать. — Меры должны были быть приняты до того, как ребенок оказался за воротами. Никаких оправданий быть не может, — его взгляд скользнул по кабинету. — Скажите, что случится, если об этом узнают СМИ? Его голос звучал спокойно. Тэхен не повышал тон, не делал резких движений, но атмосфера в кабинете изменилась мгновенно. Воздух стал тяжелым, словно перед грозовой бурей. Директор побледнела. Ее губы дрожали, пока она выдавливала неуверенное: — Но… этого не произойдет, Ким Тэхен-ним. Мы обязательно все исправим. — Исправите? — Тэхен поднял бровь, словно удивляясь ее наивности. — Думаете, это что-то исправит? Думаете, родители других детей не захотят забрать своих сыновей и дочерей из этого… — он сделал едва заметную паузу, оглядывая кабинет, — заведения? Она судорожно сглотнула. — Гарантирую, что это больше не повторится. Я лично проведу проверку и организую собрание с персоналом… — Лично? — перебил он, слегка качнув головой. — Похвально. Но разве это избавит вас от ответственности за случившееся? Разве этим можно будет объяснить вашу халатность перед лицом тех родителей, которые увидят новость на первой полосе? Слова Тэхена звучали как мягкий шелк, но за ним таился стальной кинжал. — Пожалуйста, поймите, — начала она сбивчиво, — это первый случай. Мы сделаем все возможное… — Первый, — Тэхен приблизился на шаг, останавливаясь напротив ее стола. Он медленно положил телефон на поверхность, постучав пальцем по экрану. — Здесь фотографии ребенка. Я зафиксировал ее местонахождение за пределами сада. Знаете, что может случиться, если эти снимки попадут в руки жадных до информации репортеров? Она покачала головой, не в силах найти ответа. — Я скажу, что, — продолжил Тэхен, его голос стал тише, но от этого звучал более угрожающе. — Этот садик перестанет существовать. Его имя станет синонимом небрежности и пренебрежения безопасностью детей. Все ваши спонсоры откажутся от сотрудничества. — Вы мне угрожаете? — Ну что вы, — Тэхен обворожительно улыбнулся. — Я лишь рассказываю о возможных последствиях. Просто напоминаю, что репутация — это нечто хрупкое. Один неверный шаг, одна утечка информации… и от вашего учреждения останется только воспоминание. С отвратительной характеристикой. — Сотрудники могут остаться без работы… — Конечно. Вряд ли их куда-то дальше возьмут. Без всяких сомнений, для вас было бы удобно, если бы меня это беспокоило, — Тэхен заблокировал телефон, убрав его в карман брюк. — Мы сделаем все возможное, чтобы это не повторилось, — она склонила голову в легком поклоне. Голос был напряженным, словно слова проходили через стиснутые зубы. — Скажите, что я могу сейчас сделать? Можем ли мы с вами договориться? — Это звучит как подкуп, не находите? — Нет… Вовсе нет! Это не так!.. — Славно, — Тэхен небрежно провел ладонью по своим волосам, словно поправлял прическу. — Вам невероятно повезло, что я человек, который умеет идти навстречу, — его голос стал мягче, почти обволакивающим. — Смотрите, у вас есть возможность исправить все. Я дам вам время, чтобы вы убедили меня в том, что этот садик достоин доверия. — Каковы сроки? — Сроки? — Тэхен хмыкнул, слегка приподняв бровь. — Думаю, мы поняли друг друга, — он смахнул с рубашки невидимую пылинку. — Мои люди свяжутся с вами, как придет время. Всего вам доброго. С этими словами он формально склонил голову и, не дожидаясь ответа, вышел из кабинета. Звук собственных шагов приятно ложился на уши. Проблема садика сама по себе мало волновала Тэхена, но была в этой ситуации какая-то игра — тонкая комбинация из влияния, власти и возможностей, которые он так любил разыгрывать. Его интерес носил не столько практический, сколько эмоциональный характер. Из-за Чонгука. С первой встречи Чонгук сумел удивить. Не поступками, а тем, как его действия перекликались с внутренним конфликтом, который Тэхен находил почти завораживающим. Противоречие между жесткостью и уязвимостью. Умом и импульсивностью. Эти черты притягивали Тэхена сильнее, чем он был готов признать даже самому себе. Чонгук с застывшим в горечи взглядом и постоянной борьбой внутри вдруг стал частью уравнения, которое Тэхену хотелось решить. Не ради выгоды, не ради демонстрации своей силы. А ради того, чтобы понять — что в нем, в этом уравнении, скрывается за границей видимого. Тэхен вышел на улицу в удивительно хорошем настроении. Легкий ветер коснулся его лица. Найдя глазами Чонгука, сразу направился к нему. На фоне вечернего света фигура Чонгука выглядела усталой. Он стоял один вместе с незнакомой девушкой. — Где Анна? — спросил Тэхен, кивнув в сторону девушки. — Оливия, — Чонгук сглотнул, проводя руками по лицу. — Оливия попросила забрать дочь на несколько дней. — Почему? — нахмурился Тэхен, полностью игнорируя присутствие незнакомки. — Она волнуется, — неожиданно и робко вклинилась в разговор девушка. — Чонгук тоже волнуется, — спокойно заметил Тэхен, приподняв бровь. Затем он слегка повернул голову к незнакомке. — Кто вы? — А? Ой… — девушка смутилась, ее лицо залилось краской. — Я Джиен, воспитатель Анны. Приехала сразу, как только получила сообщение о случившемся… — Сразу, как только получили сообщение? — Тэхен медленно оглядел Джиен с головы до ног. Его тон был обманчиво мягким, скрывая ледяную остроту критики. — Значит, случившееся — не повод быть на месте заранее? — Простите… — Джиен растерянно поклонилась, ее голос дрогнул. — Я была в другом районе. Сегодня мне пришлось взять выходной… — Не сообщив об этом родителям своих воспитанников? — резко перебил ее Тэхен. Тон приобрел притворно заинтересованные нотки, которые являлись опаснее откровенного раздражения. Джиен замерла, нервно потирая ладони. — Я… я сообщила руководству. Но я не думала, что… — она запнулась. — Не думали, что ваша обязанность следить за безопасностью детей предполагает предвидеть возможные проблемы? — произнес Тэхен с нескрываемым презрением. — Или вы считаете, что родителям достаточно только знать, что их дети под вашей формальной ответственностью? — Тэхен, хватит, — попытался вмешаться Чонгук. — Это не ее вина. — Чонгук, — голос Тэхена прозвучал твердо, почти жестко. — Твоя дочь могла пропасть. И сейчас ты хочешь перевести разговор в русло оправданий для человека, который даже не был на месте? — Мне просто нужно было отлучиться… — попыталась вмешаться Джиен, но Тэхен поднял руку, остановив ее на полуслове. — Вы свободны, — бросил он коротко, даже не утруждая себя объяснениями. — Ваше присутствие здесь больше не требуется. Джиен замерла. Лицо стало мертвенно-бледным. Затем она медленно поклонилась и, не говоря больше ни слова, быстро отошла в сторону, практически убегая. — Это было слишком, — тихо произнес Чонгук, глядя ей вслед. — У каждого могут быть причины не выйти на работу… — Верно, — кивнул Тэхен, скрещивая руки на груди. — Но в таком случае предупреждают руководство. А если речь идет о детском саде, разве уведомление родителей о резкой смене няни не должно быть обязательным? Живой человек — это не папка, которую можно переложить с места на место, или текст, который можно перенести. Ты оставляешь ребенка тем, кому должен доверять. А если этот кто-то не справляется? Чонгук вздохнул, опустив взгляд. — Я не могу контролировать все, — наконец сказал он. — Главное, что все уже позади. Анна в порядке, и Джиен приехала, чтобы убедиться, что все улажено. Оливия некоторое время побудет с Анной… — И тебя это устраивает? — резко перебил Тэхен. Чонгук замер, задумавшись. Он посмотрел в сторону сада, где еще недавно развернулся весь весь кошмар. — Это не совсем то, чего я хотел, — признался он спустя мгновение. — Но я просто хочу, чтобы Анна была в безопасности. Тем более, Оливия — ее мать, — Чонгук пожал плечами. — Она тоже чуть не сошла с ума. Я не мог запретить. А я… Я пока займусь работой. — Хорошо, когда можно переложить ответственность на других, — Тэхен хмыкнул. — Это не так! — резко возразил Чонгук. Он поднял голову, бросая вызов. — Оливия — ее мать, она имеет право… — Оливия не была рядом, когда Анна гуляла одна по улице, — голос Тэхена стал холоднее, словно ледяной ветер, проникающий под кожу. — Как и Джиен, — добавил он, бросив мимолетный взгляд в сторону, куда ушла воспитательница. — Но и меня тоже не было! — Чонгук поджал губы. — Ты хочешь сказать, что я плохой родитель? Тэхен резко перевел взгляд с дороги на лицо Чонгука. Его глаза сузились, изучая каждую деталь — от дрожащего голоса до напряженной и обострившейся линии челюсти. — Нет, — наконец произнес он подчеркнуто спокойно. — Я говорю, что ты иногда принимаешь удобные решения, чтобы избежать сложных. — Удобные? — Чонгук едва не рассмеялся от абсурда. — Ты правда считаешь, что отправить Анну к матери, которую она тоже любит, — это «удобство»? Тэхен ответил не сразу. Он посмотрел на Чонгука так, словно пытался заглянуть еще глубже. — Мне кажется, ты действительно стараешься сделать правильный выбор. Но правильное далеко не всегда самое простое. Иногда это то, что сложнее всего принять, — наконец произнес Тэхен. — Ты перекладываешь заботу об Анне на другие плечи, потому что так тебе легче сосредоточиться на своих тревогах и поиске причин для самобичевания. — Чужие плечи? — Чонгук расширил глаза, его голос дрожал от смеси гнева и боли. — Ты вообще понимаешь, как это сложно — пытаться быть хорошим отцом, работая полный день? — Сложно, — не раздумывая ответил Тэхен. — Но это не оправдание. — Я не оправдываюсь! — голос Чонгука дрогнул, но он смело смотрел прямо в глаза. — Я стараюсь, как могу. Я делаю все, чтобы Анна была счастливой. Я никогда не игнорирую ее, никогда не ставлю работу выше нее! Тэхен наклонил голову, продолжая изучать реакцию. — Знаешь, что я вижу? — его голос стал мягким, почти задумчивым. — Я вижу человека, который ломается под весом своих же собственных ожиданий. Вижу парня, который считает, что быть идеальным — это единственный способ заслужить любовь своей дочери. — А разве не так? — в глазах Чонгука мелькнула болезненная отчаянность. — Нет, — спокойно ответил Тэхен, не отрывая взгляда от черных зрачков напротив. — Ты хороший отец, Чонгук. Может, не идеальный, но в этом и есть суть. Анне не нужен идеальный родитель. Ей нужен ты. Чонгук молчал, закусив губу, словно пытаясь подавить волну эмоций. Он сглотнул, затем тихо проговорил: — Поэтому ты поручил Гаен все общение с командой Юнги, а не мне? Из-за Анны? Из-за того, что она отнимает мое время? — Ты думаешь, что я принимаю решения исходя из личных обстоятельств? — Тэхен прищурился. — Я… — Чонгук замялся. — Но да, — продолжил Тэхен без колебаний. — У тебя есть ребенок. И, кроме того, это входит в обязанности моего секретаря, а не помощника с юридическим образованием, — он развернулся и направился к своей машине, бросив через плечо: — Пошли, я отвезу тебя домой. — Рабочий день еще не окончен. — Не думаю, что сегодня ты способен думать о чем-то, кроме дочери, — и, не дожидаясь ответа, Тэхен двинулся к своей машине. Не оборачиваясь и не сомневаясь, что Чонгук последует за ним без вопросов. Чонгук какое-то время стоял на месте, жуя внутреннюю часть щеки, но в конце концов последовал за Тэхеном. Белый мерседес с тонированными окнами на триста шестьдесят стоял прямо у ворот детского сада. Тэхен открыл переднюю пассажирскую дверь, жестом указывая Чонгуку садиться. — Садись, — произнес он тоном, не терпящим возражений. Чонгук молча занял пассажирское сиденье. Мягкая кожа кресла скрипнула под его весом. Он посмотрел на Тэхена, который плавно обошел машину и сел за руль, не торопясь заводить двигатель. В наступившей тишине воздух в салоне показался чересчур плотным. — Ты всегда такой? — внезапно спросил Чонгук, избегая прямого взгляда. — Такой — это какой? — Тэхен повернул голову, едва приподняв бровь. — Слишком спокойный. Будто все в твоей жизни подчинено какому-то плану и сценарию. Даже люди. — Люди сами ищут того, кто возьмет на себя их собственный хаос в душе, — ответил Тэхен, слегка усмехнувшись. — Если я спокоен, то только потому, что знаю, чего хочу, — он сделал паузу, глядя на дорогу впереди, а затем добавил: — Ты готов защищать всех, кроме себя. Кроме моментов, когда я открыто на тебя нападаю, — хмыкнул. Тэхен завел двигатель, и тихий рев мотора разорвал тишину. Уверенно взяв руль одной рукой, он выехал на дорогу. Чонгук сидел молча, его плечи все еще оставались напряженными. Взгляд был устремлен на светящиеся огни города за окном. Серые линии зданий мелькали в свете фонарей, а потемневшее небо над головой, казалось, отражало его собственное состояние — неспокойное и нестабильное. Дорога не заняла много времени. Когда Тэхен притормозил у дома Чонгука, он заглушил двигатель, снял ремень безопасности и повернулся к нему. — Ты слишком много думаешь, — спокойно заговорил Тэхен. Его голос прозвучал мягко, почти ласково. — Это проблема? — Только если это не приводит ни к чему полезному. И если твои мысли сами превращаются в деструкцию. — Много ли ты понимаешь, — отрезал Чонгук, сжав зубы. — Знать — необязательно, — ответил Тэхен, пожав плечами, легкая улыбка скользнула по его лицу. — Периодами ты достаточно предсказуем и прозрачен. — У меня ощущение, что ты меня изучаешь. Или тестируешь, — Чонгук наконец повернулся к Тэхену, встречая взгляд с вызовом. — Потому что это действительно так, — спокойно ответил Тэхен. Уголок его губ приподнялся в легкой, едва заметной улыбке. — Каждый день. Каждый раз, когда ты заходишь в мой кабинет или уходишь из него, я вижу больше, чем ты готов показать. — Зачем? — голос Чонгука стал тише. — Потому что ты интересен, — ответил Тэхен, не видя смысла скрывать. Его слова текли медленно, с тягучей уверенностью. — Ты делаешь то, чего не делают другие. Ты противоречишь, но подчиняешься. Ты пытаешься доказать свою значимость, но сам в нее же и не веришь. Он чуть наклонился вперед, сокращая расстояние между ними, но все равно оставляя его непреодолимым. Только голос, пропитанный уверенностью и скрытой манипуляцией. — А знаешь, что самое забавное? — продолжил он, вновь выпрямляясь. — Ты сам не замечаешь, как уже думаешь о том, что я думаю о тебе. Чонгук нахмурился, пытаясь осознать, что именно Тэхен пытался ему сказать. — Я просто хочу делать свою работу, — наконец тихо проговорил он. — Хочу быть хорошим отцом. Чтобы моя дочь была счастлива и ни в чем не нуждалась. — Правда? — Тэхен усмехнулся шире, но его голос остался холодным, почти отстраненным. — Или ты пытаешься доказать мне, что ты лучше, чем сам о себе думаешь? — Что ты хочешь этим добиться? — наконец снова заговорил Чонгук. Его голос звучал более резко, чем до этого. — Ты ведь явно преследуешь какую-то цель. Тэхен хмыкнул. Этот вопрос его не удивил. — Возможно, — произнес он с легкой усмешкой. — Но ты задаешь не тот вопрос. Не «что я хочу добиться», а «почему тебе так важно это узнать». Чонгук нахмурился, отводя взгляд к окну. — Простой путь не всегда тот, который тебе нужен, — произнес Тэхен почти философски. — Если ты действительно хочешь разобраться в себе, начни с одного: перестань убегать. И перестань винить себя. — Почему… — начал было Чонгук, но Тэхен прервал его на полуслове. — Потому что я смотрю на факты, а не на эмоции. Твои эмоции, Чонгук, сейчас не твой союзник. Ты уставший, разозленный и боишься потерять контроль. А я? Я привык держать контроль в своих руках. Чонгук некоторое время продолжал смотреть в окно. Затем, с трудом отстегнув себя, повернулся к Тэхену: — Спасибо, что нашел мою дочь. Я обязан тебе… — а затем, не дожидаясь ответа, вышел из машины и быстрым шагом направился к подъезду. Тэхен смотрел ему вслед, уголки губ дрогнули в почти незаметной улыбке. Он знал, что сказал достаточно, чтобы оставить след в душе Чонгука — след, который тот не сможет просто так проигнорировать. — Когда-нибудь ты перестанешь убегать, — негромко произнес в пустоту, откидываясь в кресле и легко барабаня пальцем по рулю. — Когда-нибудь.

📰

Новостная лента KOREA Dispatch «Загадочный визит: Ким Тэхена заметили у детского сада. Новая глава в его тайной жизни?» Вчерашний вечер на улице Каннам привлек внимание многих, когда Ким Тэхена, президента роскошной гостиничной сети Golden, заметили рядом с дошкольным учреждением. Этот человек, известный своей сдержанностью и умением держать личную жизнь за плотной завесой тайны, вновь стал объектом сплетен и обсуждений. Согласно словам очевидцев, Тэхен прибыл на личном автомобиле в сопровождении своего помощника Чон Чонгука. Их заметили у входа в детский сад, где они ненадолго остановились. Как утверждают свидетели, мужчина выглядел серьезным, а его помощник явно находился под давлением. Что вызвало особый интерес журналистов, так это необычное место встречи. Почему столь влиятельная фигура оказалась в районе, далеком от делового центра? Какая связь может быть между Ким Тэхеном и этим детским учреждением? Вопросов больше, чем ответов. Журналисты Dispatch попытались получить комментарий от представителей Golden, но компания пока воздерживается от заявлений. Это еще больше подогрело интригу, оставив пространство для множества предположений. Новость быстро разлетелась по сети, вызвав волну обсуждений. Вот лишь несколько из комментариев:       «Кто-то из родственников учится в этом садике? Может, племянник?»       «Ким Тэхен всегда был загадкой. Наверняка это связано с его благотворительными проектами. Он же активно помогает детям!»       «А может, он просто встречал кого-то? Но почему в таком месте? Очень странно.»       «Жду, когда выяснится, что у него есть ребенок! Это было бы шоком.»       «Что бы он ни делал, это точно продумано. Тэхен не из тех, кто действует случайно.»       «Почему он ходил в детский сад? У него есть дети?!»       «Это точно что-то личное. Тэхен не из тех, кто тратит свое время просто так.»       «Чонгук выглядит слишком напряженным. Что-то явно происходит.»       «Неужели новый проект для семей с детьми? Было бы здорово!»       «Как всегда, загадочный и недосягаемый. Но почему детский сад?»       «Неужели он решил лично проверить место для будущего Golden Kids Academy? 😂»       «Мне кажется, он мог приехать поддержать своего помощника. У него явно что-то личное.»       «Ким Тэхен в детском саду? Может, он тайно опекает ребенка?»       «Скорее всего, это просто благотворительность. Golden всегда участвует в таких проектах.» Многие фанаты поддерживают бизнесмена, называя его действия частью личной жизни, в которую никто не должен вмешиваться. Однако другие требуют раскрытия всех деталей, полагая, что Тэхен может скрывать нечто большее. Что дальше? Эта история, несомненно, станет одной из самых обсуждаемых на этой неделе. Что именно заставило Ким Тэхена оказаться у детского сада? Будет ли он лично комментировать ситуацию? Мы будем следить за развитием событий, чтобы держать вас в курсе. Dispatch, оставайтесь с нами для всех последних новостей.