Этаж 57

Дверь квартиры с глухим щелчком захлопнулась, погрузив коридор в угнетающую тишину. Чонгук застыл, откинув голову на холодную поверхность двери, не решаясь сделать следующий шаг. Темнота давила на глаза. Внутри все кипело, а мысли метались, словно листья, закрученные осенним вихрем. Образы прожитого дня проносились в сознании обрывками, напоминая фрагменты испорченной кинопленки. Скинув куртку, он на ощупь попытался повесить ее на крючок на стене. Однако спустя мгновение раздался шорох — куртка соскользнула и упала на пол к его ногам. Чонгук замер, но не смог заставить себя ее поднять. Даже такое простое действие казалось в этот момент непосильным. Тяжело вздохнув, он на автомате направился в ванную. В полумраке, пользуясь лишь мягкой подсветкой зеркала, Чонгук медленно открыл кран. Теплая вода должна была смыть остатки липкой тревоги, засевшей глубоко под кожей. Его пальцы дрожали, когда он потянулся к краю рубашки. С усилием он расстегнул ремень и снял одежду, скинув ее на пол в угол. Только после этого, взглянув на свое отражение в зеркале, он заметил большое болезненно-фиолетовое пятно, расползающееся на бедре. Лишь в этом замкнутом помещении тело наконец позволило ему ощутить боль — ту, что до этого была заглушена страхом и нервным напряжением. Осторожно провел пальцами по поврежденной коже, он почувствовал тупую, но резкую боль. Странное ощущение — физическая боль казалась легче той, что съедала его изнутри. Горячая вода уже наполнила ванну паром, заволокшим зеркало тонкой мутной пленкой. Чонгук провел пальцами по запотевшему стеклу в районе глаз и, вздрогнув от игры тени за спиной, обернулся. Разумеется, он никого не увидел в темном проеме коридора. Накопившаяся усталость обрушилась на него с такой силой, что даже прикрыть дверь за собой не хватило сил. Чонгук медленно опустился в ванну, позволив горячей воде обнять уставшее тело. Тепло мягко разливалось по коже, проникая глубже, словно смывая напряжение последних часов. Вода казалась спасением — здесь не нужно было ни думать, ни говорить, ни принимать решения. На мгновение стало чуть легче. Глубоко вдохнув, он задержал дыхание и медленно погрузился под воду с головой. Шум в голове, гулкое биение сердца, обрывки тревожных мыслей — все постепенно отступило. Под водой царила тишина. Абсолютная, тяжелая, давящая тишина. На мгновение ему показалось, что он оказался в ином мире, где не было места проблемам, чувству долга, вины или ожиданий от самого себя. «...— Ты слишком много думаешь. — Это проблема? — Только если это не приводит ни к чему полезному. И если твои мысли сами превращаются в деструкцию...» Он резко вынырнул, глотая ртом воздух. Капли стекали по лицу и волосам, оставляя после себя холодные дорожки. Шум воды, все еще льющейся из крана, превратился в раздражающий фон. Чонгук взглянул на кран, но даже не попытался его закрыть. Он сгорбился, обхватив руками колени, и остался сидеть в воде, которая постепенно поднималась выше. «...— А знаешь, что самое забавное? Ты сам не замечаешь, как уже думаешь о том, что я думаю о тебе...» Темнота за дверью оставалась пустой и неподвижной, и все же казалось, что она наблюдает. Чонгук прекрасно понимал, что разум играет злую шутку. Он заставил себя отвести взгляд, но ощущение чужого становилось все более реальным. «...— Твои эмоции, Чонгук, сейчас не твой союзник. Ты уставший, разозленный и боишься потерять контроль...» Чонгук убедил себя пошевелиться. Рука дрогнула, но все же потянулась к крану. Металл оказался горячим, когда он, наконец, закрутил его. Звенящая тишина, давящая на барабанные перепонки, сменила шум воды, — Я просто устал, — пробормотал он, откинувшись на спинку ванны и прикрыв глаза. Вода медленно остывала. Кожаный браслет на запястье, потемневший в местах изгибов, ощущался тяжелым камнем, тянущим к керамическому дну. Когда-то Чонгук считал этот аксессуар символом чего-то важного, но теперь он воспринимался как ошибка, от которой так и не смог избавиться. Пальцы машинально потянулись к застежке, но замерли на полпути. Даже такая простая мысль — снять браслет — показалась ему пугающе сложной, как будто он боялся потерять что-то, что давно уже не принадлежало ему. Тени за дверью больше не двигались, но ощущение чужого взгляда не исчезло. В воздухе повисло что-то тяжелое и гнетущее. Вода вокруг него больше не согревала — тепло ушло, оставив после себя липкий, пронизывающий холод. Тишину нарушила вибрация телефона, оставленного в куче вещей. Звук прозвучал резко и неприятно громко. Чонгук поднялся, вылезая из ванны и оставляя за собой лужи на кафеле. Подняв телефон, он свайпнул уведомление и открыл диалоговое окно с Оливией. OlivIA ≫ привет ≫ ты как? ≫ Анна спит без задних ног ≫ все хорошо ≫ [фото.jpeg] Узел внутри солнечного сплетения отпустил. Jungkook ≫ Я рад OlivIA ≫ гук ≫ мы с мужем подумали ≫ и ≫ я хочу сменить учреждение на другой детский сад ≫ мне бы очень хотелось, чтобы ты поддержал меня в этом Шумно выдохнув, он провел рукой по экрану, стирая собравшиеся капли воды. Сменить? Jungkook ≫ Анна привыкла к Джиен ≫ Думаешь после случившегося разумно менять воспитателя? ≫ И окружение? OlivIA … печатает Разумно ли менять привычное место? Не станет ли это еще одним источником стресса для ребенка? OlivIA ≫ думаю, это зависит от нас ≫ новое место — это новые возможности Чонгук задумался. Основы детской психологии учили его, что дети адаптируются быстрее взрослых, но это вовсе не означало, что перемены даются им легко. У Анны были свои маленькие привычки, которые помогали создавать ощущение стабильности в ее маленьком мире. Jungkook ≫ Давай завтра после моей работы встретимся и обсудим это? OlivIA ≫ на завтра у нас уже есть планы ≫ давай к выходным ≫ можешь? Jungkook ≫ Хочешь сказать, что я не увижу дочь до выходных? OlivIA ≫ [фото.jpeg] ≫ [видео.MP4] Чонгук нахмурился, снова и снова воспроизводя видео, где Анна ела кашу, заразительно смеясь. На мгновение его губы дрогнули. Jungkook ≫ Этого недостаточно OlivIA ≫ я не хочу отдавать ее обратно ≫ пока мы не решим, что будем делать дальше Чонгук сжал челюсть. И что это значило? Jungkook ≫ В пятницу вечером? OlivIA ≫ спасибо ≫ ты самый лучший отец в мире! ≫ я буду часто-часто слать видео! ≫ ＼(≧▽≦)／ Jungkook ≫ Буду ждать Чонгук заблокировал телефон. И уже было хотел отложить его, чтобы обтереться полотенцем, как тот вновь завибрировал. Президент Ким ≫ заеду за тобой завтра около восьми Точно… Чонгук совсем забыл, что его машина осталась на парковке отеля. Он не мог точно ответить, в какой момент вдруг его жизнь начала крошиться и рассыпаться, ускользая сквозь пальцы, словно песок в песочных часах. Сообщение Тэхена одновременно упрощало ситуацию и вызывало внутренний дискомфорт. На первый взгляд этот незначительный жест лишь подчеркивал растущую зависимость от Тэхена: разве не было сделано достаточно? Поступки Тэхена выглядели слишком простыми и ничего не значащими, но именно в этом и скрывалась проблема. Его действия подсвечивали слабые стороны Чонгука, которые тот не мог взять и игнорировать. Чонгук вновь перечитал сообщение. Если откажется, не выставит ли себя нерешительным в глазах президента? Почему продолжал размышлять о том, что подумает Ким Тэхен? Почему каждый раз, когда Чонгук пытался принять какое-то решение, голос Тэхена всплывал в его сознании? Почему его слова, интонации, даже молчание преследовало Чонгука, заставляя сомневаться в каждом сделанном шаге? «...— Ты сам не замечаешь, как уже думаешь о том, что я думаю о тебе...» Он быстро набрал ответ: Jungkook ≫ Хорошо, спасибо Нажав на кнопку «отправить», он отложил телефон на край раковины. Разбираться в этом он не собирался. По крайней мере, не сегодня. Возможно, завтра станет легче. Или хотя бы понятнее.

*      *      *

Тэхен написал ровно в восемь. Чонгук поднял куртку, которая с вечера так и пролежала у стены на полу. Накинул на плечи и, не застегиваясь, покинул квартиру. Утренний воздух уколол лицо холодом. Осенние листья под ногами разносили терпкий запах сырости, а серое небо, словно зеркало, отражало внутреннее разбитое состояние. Белый «мерседес» Тэхена стоял у подъезда во двор и его фары мигнули, приветствуя. Чонгук запахнул куртку плотнее и направился к машине. — Доброе утро, — сразу произнес, опускаясь на переднее пассажирское сиденье. Только когда ремень безопасности щелкнул, Чонгук заметил тонкий стебель красной каллы, который Тэхен все это время вертел между своими бледными, почти прозрачными пальцами. — Она для тебя, — произнес Тэхен, протягивая цветок Чонгуку. — Это что? — Чонгук моргнул несколько раз, но все же взял стебель каллы в руки. — Калла. — Да, но… зачем? — Она тебе подходит. — Не уверен, что понимаю, — пробормотал Чонгук, поднимая пораженный взгляд на президента. — И не нужно понимать, — Тэхен пожал плечами и завел двигатель. Чонгук вертел стебель цветка в своих руках, пальцы осторожно поглаживали бархатистые лепестки. Этот жест, как и многие до этого, оставил в голове тревожное ощущение подвоха. Чем дольше Чонгук смотрел на каллу, тем больше загонял себя в паутину сомнений, в которых ощущал себя под пристальным вниманием Тэхена. Те странные, напряженные диалоги, в которых каждое слово, каждая фраза, тщательно подобранная Тэхеном была призвана вызвать сомнения и заставить чувствовать себя уязвимым. «...— Мне кажется, что ты… ухаживаешь за мной...» — Ты странный, — пробормотал Чонгук больше себе, чем собеседнику. — Что именно тебя смущает? — спросил Тэхен, не отводя взгляда от дороги. Чонгук сжал стебель каллы чуть сильнее, чувствуя, как лепесток задел его ладонь. — Зачем ты это делаешь? — Что именно? — Все это, — Чонгук неопределенно махнул рукой. — Эти цветы, разговоры… Это странно. — Странно для кого? — Тэхен, наконец, слегка повернул голову, чтобы взглянуть на Чонгука. В его глазах мелькнул едва уловимый интерес. Чонгук замялся. Он не хотел озвучивать вслух, что эта неопределенность приводила его в ужас. — Не знаю. Для меня, наверное. Тэхен мягко усмехнулся, словно этот ответ его развлек. — Тебе нужно расслабиться, Чонгук. Я просто человек, который не боится делать то, чего он хочет. «...— А что, если и так?..» Фраза, ответ Тэхена на его вопрос тогда у детского сада, вернулась эхом, вынуждая Чонгука замкнуться в себе. Он перевел взгляд от красных лепестков на свое запястье. Обычный, потертый с заломами браслет стал слишком болезненным напоминанием об отношениях, которые когда-то приносили любовь. Когда-то. Сыхо всегда умел подстраиваться. Его внимание, его забота — все было математически точно направлено на то, чтобы превратить Чонгука в зависимого. Сначала это казалось милым, потом стало обязательным, а позже превратилось в способ управления. Как долго он убеждал себя, что их отношения — это то, что ему нужно? Как долго закрывал глаза на тревожные сигналы? А теперь появился Ким Тэхен. — Ты опять ушел в себя, — голос президента вырвал из размышлений. — А? Нет… Совсем нет. — О чем же ты не думал? — Тэхен не отрывал глаз от дороги, но в его особый тон заставил Чонгука чувствовать, будто президент уже заранее знал ответ. — О прошлом, — признался он наконец, сам не зная, с какой целью. — Оно в себе несет пользу сейчас? Что действительно давали ему воспоминания о Сыхо? До каких пор он собирался за них держаться? — Скорее нет, чем да, — признался с трудом. — Тогда, может, пришло время отпустить? — тихо сказал Тэхен, слегка повернув голову. На мгновение их глаза встретились, и во взгляде Тэхена Чонгук не увидел никакого осуждения. — Прошлое помогает избежать ошибок в будущем, — пальцы Чонгука автоматом снова коснулись браслета. Будущее… Внимание Тэхена, возможно, было всего лишь способом показать свою силу или утвердиться в собственных намерениях и превосходстве, но от этого его помощь не становилась менее значимой. Тэхен пытался ухаживать за ним, а Чонгук все еще терялся в догадках, действительно ли ему это нужно. Тэхен сбросил скорость, мягко остановив машину на красный свет. Уголки его губ дрогнули в легкой усмешке. — Интересная теория, — произнес он с иронией. — И сколько времени ты уже ее анализируешь? — Достаточно, чтобы понять, что доверие — это не та вещь, которую можно отдавать просто так, — выдыхая ответил Чонгук. — Если я понимаю, где допустил ошибку, то могу избежать ее в следующий раз. — Действительно, — Тэхен согласился, мельком взглянув в зеркало заднего вида, прежде чем резко тронуться с места. — Буквально, схема движения, которая помогает идти вперед. Он сделал небольшую паузу, и Чонгук даже успел подумать, что разговор окончен, но Тэхен продолжил: — Но подумай об этом иначе. Если ты все время смотришь в зеркало заднего вида, игнорируя остальные, что произойдет? Чонгук нахмурился, чувствуя, как раздражение подступает к горлу, хотя он не мог уловить его причины. Для него этот спор казался бессмысленным, но, несмотря на это, желание отстоять свою точку зрения безумно хотелось. — Ты пропустишь то, что перед тобой, — продолжил Тэхен. — Ты будешь настолько сосредоточен на прошлом, на своих ошибках, что не заметишь, как упустишь что-то действительно важное прямо сейчас и здесь. Чонгук сглотнул, отмечая, как быстро Тэхен погасил вспыхнувшее в нем пламя ответа. Словно одним движением затушил свечу, оставив только слабый дымок сомнений. — Я не имею права просто выбросить все, что было, — наконец пробормотал Чонгук, отворачиваясь к окну. — Я и не говорил об этом, — возразил Тэхен. — Прошлое обязано оставаться частью тебя, но не иметь возможность управлять тобой. Иногда необходимо удерживать себя, но, если постоянно цепляться за ограждения, ты рискуешь перестать двигаться вообще. — Ты хочешь сказать, что я стою на месте? — Чонгук повернулся к Тэхену, наблюдая, как Тэхен проводит большим пальцем по своей губе, размышляя. — Я хочу сказать, что ты боишься отпустить. Но я думаю, ты уже понял это сам. — Тебя это не касается, — произнес Чонгук, снова переводя внимание в окно, провожая взглядом поворачивающий автобус. И, чтобы сменить тему, продолжил: — Спасибо, что помог мне вчера. Я благодарен за все, что ты сделал. Я у тебя в долгу. Он вернул взгляд на Тэхена, стараясь держать тон вежливым, но холодным. Президент не имел права лезть к нему в душу, однако, встретившись с его глазами, Чонгук почувствовал, как возведенные барьеры дрогнули. — Разве долг подразумевает благодарность? — Тэхен поймал его взгляд и… подмигнул. — Почему каждую мою фразу ты переводишь в спор? — Разве? Я думаю, ты преувеличиваешь, — с усмешкой ответил Тэхен и заглушил двигатель, припарковав машину на внутренней стоянке отеля. Чонгук, уже потянувшийся к ремню безопасности, замер. Он повернулся к Тэхену с нескрываемым возмущением. — Ты пытаешься убедить меня, что мои убеждения это ошибка? Тэхен не спеша развернулся к нему. Он опер локоть на руль и посмотрел прямо в глаза Чонгука. — Я пытаюсь показать тебе, что твои убеждения — это не абсолютная истина. Ты видишь долг как обязательство, которое должно сопровождаться благодарностью. Но что, если долг — это просто действие? То, что нужно сделать, без привязки к эмоциям или ожиданиям. А благодарность… Она может просто существовать сама по себе. Тебе не обязательно что-то отдавать каждый раз, когда ты благодарен. — Это звучит… холодно, — пробормотал Чонгук, наконец отстегивая ремень безопасности. — Зато это дает свободу, — Тэхен дернул уголками губ. — Свободу делать то, что ты считаешь правильным. Слова Тэхена резонировали с его собственными сомнениями. Чонгук хотел возразить, бросить колкое замечание, чтобы вернуть контроль над разговором, но не смог. Что-то внутри заставило его замолчать. Вместо этого он просто вздохнул и, сжимая стебель каллы, взялся за ручку двери. — Ты слишком много думаешь, — бросил Тэхен вслед выходящему из машины Чонгуку. — Время от времени это полезно, но не позволяй этим мыслям заглушать тебя настоящего. — Обязательно возьму во внимание твои слова, — Чонгук бросил через плечо усмехнувшемуся Тэхену и направился к лифтам.

*      *      *

Закрытое афтепати Мин Юнги было запланировано на конец ноября и чем ближе подходила дата, тем чаще Тэхен оставался ночевать в отеле. Об этом Чонгук узнал случайно, когда услышал его короткий телефонный разговор с Сокджином, убеждая своего помощника, что все хорошо. На этой неделе в отеле начали появляться люди из лейбла Мин Юнги. Некоторых Чонгук знал лично, других видел впервые. Несколько раз он замечал Гаен и Сыхо, стоящих рядом и что-то обсуждающих. В такие моменты Чонгук старался пройти мимо, сделав вид, что это его не касается, но каждый раз чувствовал легкое беспокойство. Слишком много вопросов, которые он предпочитал не задавать. Темная часть его души искала скрытый подтекст в таких встречах. Ему казалось, что их разговоры имеют какое-то отношение к нему, что за их взглядами скрывается что-то большее. Но каждый раз Чонгук насильно уводил эти мысли в сторону: Гаен работает с командой Юнги по поручению Тэхена. Как же хорошо, что эта роль не легла на его, Чонгука, плечи. О чем он только думал, когда расстроился из-за этого? Ведь именно благодаря такому распределению обязанностей его контакты с Сыхо свелись практически к нулю. Теперь Чонгук пересекался с ним лишь в редкие моменты, когда приносил Тэхену документы или ловил его взгляды на общих совещаниях. После таких встреч Чонгук первым покидал кабинет президента, стараясь держаться как можно дальше от бывшего парня. За последнюю неделю Чонгук завел новую привычку — приходить на работу гораздо раньше расписания: чтобы справляться с растущей нагрузкой и не отставать от бешеного ритма, заданного президентом отеля. Ким Тэхен, казалось, не знал, что такое перерыв. Его рабочий день плавно перетекал в ночь, и несмотря на это, он продолжал контролировать все процессы с тем же вниманием, будто время для него вовсе не имело значения. Для Чонгука это стало негласным вызовом. Как он мог позволить себе расслабиться, когда твой руководитель выкладывается на все сто процентов? Совесть просто не позволяла даже думать о том, чтобы работать вполсилы. Каждый раз, видя Тэхена за работой, Чонгук ощущал в себе странное, двойственное чувство: восхищение смешивалось с желанием доказать, что он способен не отставать, что он достоин находиться рядом, что он тоже может больше. Оливия всю неделю, как и обещала, продолжала присылать фото и видео Анны. По вечерам они иногда созванивались по видеосвязи, что хоть немного сглаживало тоску по своему ребенку. В пятницу утром Чонгук оказался на работе уже в восемь. Он специально пришел раньше, чтобы успеть закончить все до вечера и уйти пораньше. Они договорились встретиться с Оливией в Lotte World Tower, и сама мысль об этом придавала Чонгуку сил. Едва он успел включить ноутбук и пролистать список задач, как зазвонил телефон. На экране высветилось имя Ким Тэхена. — Слушаю, президент Ким, — начал Чонгук, стараясь звучать бодро. — Доброе утро, скажи, через какое время ты окажешься в офисе? — Я уже тут. — Великолепно,— довольно произнес Тэхен. — Спустись ко мне. — Простите? — Чонгук замер. — Используй лифт «D», этаж «V». Это срочно,— добавил Тэхен и, не дожидаясь ответа, отключился. Спуститься? В его… номер? Предложение, вернее, приказ президента, прозвучал настолько внезапно и неуместно, что его мозг на несколько секунд просто отказался это переваривать. Придя в себя, Чонгук спешно сгреб в папку документы, которые собирался просмотреть, и, не чувствуя под собой ног, направился к лифту. Пальцы дрогнули, когда он поднес красную ключ-карту к распознавателю на панели лифта. Чонгук был готов увидеть красный сигнал отказа, словно сама система должна была возразить: «Нет, тебе туда нельзя». Но, к его удивлению, огонек замигал зеленым, и двери плавно закрылись. Когда лифт остановился, и двери открылись не в привычный коридор, а прямо в номер, так же как на этаже 57 в кабинет Тэхена, Чонгук даже не удивился. Первое, что бросилось в глаза, — мягкий свет, дорогая мебель и минималистичный дизайн. До ушей донесся приглушенный шум воды, льющейся из душа, а воздух был насыщен теплым ароматом древесины с едва уловимыми пряными нотами. В центре комнаты, возле небольшого стола с открытым ноутбуком, стоял Тэхен. Он держал телефон у уха, машинально кивая в ответ собеседнику на другом конце линии. Чонгук переступил порог тотчас задохнувшись: белая рубашка Тэхена была небрежно накинута и оставалась не полностью застегнутой. Кажется, звонок застал его в душе — тонкая ткань прилипла к все еще влажной коже, а капли воды медленно стекали с шеи, задерживались на ключицах, а после скрывались под рубашкой. Ему стало особенно неловко, когда Тэхен, сделав небольшой жест рукой в немой просьбе подождать, снова вернулся к своему разговору, словно вовсе не заметил присутствия своего помощника. Щеки предательски горели, и, чтобы восстановить дыхание, Чонгук начал осматриваться вокруг, стараясь найти хоть что-нибудь, что могло его отвлечь. Что он успел отметить, так это то, что главным акцентом интерьера являлась сдержанная цветовая палитра: мягкие бежевые и серые оттенки сочетались с теплотой натурального дерева. Высокий потолок придавал помещению ощущение простора, а панорамные окна без штор наполняли комнату естественным светом. В зоне, где находился Чонгук, стояли небольшой диван и кресло из мягкой ткани, аккуратно расположенные вокруг низкого деревянного столика. Над ним висели подвесные лампы, создававшие уютный, приглушенный свет, который дополняла встроенная подсветка по краям потолка. Спальня отделялась от остальной части номера проемом без двери, лишь намекая на уединение. Внутри виднелась широкая, низкая кровать… не заправленная. Эта деталь почему-то заставила Чонгука почувствовать себя еще более неуместно и он поспешил отвести взгляд. Мысль о том, что он вторгся в личное пространство Тэхена, казалась теперь абсолютно кричащей. — Чонгук, спасибо, что пришел, — произнес Тэхен, проводя ладонью по взъерошенным волосам, закончив разговор. — Один из инвесторов заметил для себя риски и резко пошел на попятную, поэтому пришлось собрать срочную встречу. — В Париже же первый час ночи, — Чонгук охнул, глянув на часы. — Я даже не одет соответствующе, — добавил он, бросив взгляд на свою черную футболку с нелепым принтом. — Как видишь, я тоже, — Тэхен издал смешок, застегивая пуговицы на груди рубашки. Чонгук невольно залип на движении его пальцев, следя, как белая ткань плавно скрывает влажную кожу. В этом было что-то гипнотизирующее. Лишь спустя мгновение он осознал, что засмотрелся слишком долго. Поспешно подняв глаза, Чонгук встретился с пристальным взглядом Тэхена, который все это время наблюдал за ним, слегка наклонив голову, прищурившись. — Поскольку ты ведешь договор, я решил лучше пригласить тебя вместо Джина, — игнорируя неловкость, продолжил Тэхен, протягивая копии документа Чонгуку. — Да, конечно, — быстро ответил Чонгук, стараясь скрыть смущение. — Я сейчас пробегусь по нему глазами, чтобы освежить в памяти. Сколько у нас времени? Тэхен бросил взгляд на экран ноутбука, затем взял его в руки и присел рядом с Чонгуком на диван. — Его нет, — произнес президент, нажимая на кнопку вызова. Чонгук не успел ничего ответить, как на экране ноутбука появилось три окошка с лицами. — Monsieur Kim, — обратился первый из инвесторов, мужчина в строгом темном костюме. — Спасибо, что нашли время быстро решить возникшие вопросы. — Ну что вы, — Тэхен обворожительно улыбнулся. — Ваше спокойствие — залог нашей удачной работы. — Мне сегодня передали проектный план, и изучив его, меня очень удивили сроки. В графике строительства на третий квартал следующего года заложено слишком много оптимистичных допущений. Какие ваши гарантии, что сможете уложиться? — Понимаю ваши опасения, — Ким Тэхен кивнул в подтверждении своих слов. — Но все риски учтены. На случай задержек у нас есть два резервных подрядчика, готовых подключиться. Кроме того, мы увеличили финансирование на предварительные работы, чтобы сократить возможные потери времени. Мужчина на экране замолчал, явно обдумывая услышанное, и диалог взяла на себя его помощница с яркими серьгами и холодным взглядом. Чонгук нервно тряс ногой. — Все это хорошо, но мы хотели бы уточнить: как вы планируете компенсировать возможные перерасходы, если бюджеты действительно выйдут за рамки? Тэхен незаметно положил свою ладонь на колено Чонгука, успокаивая. Чонгук, чувствуя, как его щеки нагреваются от неожиданного внимания, перелистнул страницу договора и быстро, стараясь не заикаться, передал смысл: — Согласно пункту 8.3 в договоре перерасходы покрываются пропорционально в зависимости от доли каждого инвестора. Однако, нами также предусмотрен страховой фонд, уже включенный в проект, чтобы снизить любые риски. — Даже так? —девушка удовлетворенно кивнула. — А что насчет маркетинговой стратегии? Вы обещали предоставить обновления, но до сих пор мы пока ничего не получили. Тэхен усмехнулся — коротко, едва заметно. — Мы работаем над этим с местной командой. Я лично курирую подготовку, чтобы стратегия соответствовала не только ожиданиям европейского рынка, но и стандартам нашего бренда. Согласно высланному ранее плану, до конца месяца вы получите полные материалы, — Тэхен вновь улыбнулся. — Если вас интересуют конкретные детали, я готов уточнить их прямо сейчас. Созвон продолжался около получаса. Чонгук отметил, что французских партнеров не волновало время в Париже и пока Тэхен их не успокоил, отвечая на все вопросы, иногда обращаясь к Чонгуку за цифрами для уточнений, они не распрощались. — Bien, monsieur Kim. Мы доверяем вашему подходу. Но помните, время — это деньги, а Париж никогда не прощает ошибок. — Я это прекрасно понимаю, — спокойно ответил Тэхен. — Благодарю за ваше время. Сеул всегда на связи. Связь завершилась. На мгновение воцарилась тишина. Чонгук, все еще чувствуя легкое напряжение от прошедшего разговора, тяжело вздохнул. И только тогда он понял, что все это время Тэхен, не отвлекаясь от беседы, удерживал руку на его колене. Пальцы легко касались оголенной кожи через прорези в его черных джинсах, мягко поглаживая. — Отличная работа, — произнес Тэхен, поднимаясь и подходя к столу, где стояла чашка давно остывшего кофе. Он сделал глоток и, скривившись, отставил обратно. — Выдохни, Чонгук, — с ухмылкой добавил он, бросив короткий взгляд через плечо. — Все позади. Ты хорошо справился. Спасибо, что помог. Чонгук только кивнул, так же поднимаясь. Место, которого Тэхен касался, горело. — Вы всегда можете на меня положиться… — произнес он, откладывая в сторону копию договора. — Я тогда… Пойду? — Завтракал? — неожиданно спросил Тэхен, полностью проигнорировав его вопрос. — Эм… нет, я не успел, — признался. — Так не пойдет, — Тэхен покачал головой и, подойдя к стационарному телефону в номере, связался с ресепшен. — Поднимите завтрак на двоих в мой номер, — произнес он в трубку. — Да, стандартный набор… — и, бросив взгляд на Чонгука, дополнил: — и добавьте, пожалуйста, фруктов. Он положил трубку и на мгновение замер, словно внезапно что-то вспомнил. — Черт… душ, — тихо пробормотал он. — Прости, я сейчас, — бросил, направляясь к ванной. Чонгук проводил его взглядом, чувствуя, как жар в очередной раз касается его щек. Все происходящее казалось несколько странным. В горле пересохло. Находиться в номере президента отеля было… смущающе. Обстановка давила не только своим богатством, но и присутствием Тэхена. Тишина заполняла комнату, только шум воды, лившейся в душе, напоминал, что Чонгук здесь не один. Ладони невольно сжались в кулаки, когда он снова подумал о том, как странно складываются их отношения. Это не было похоже на простую профессиональную иерархию. Каждый раз, когда Тэхен говорил или делал что-то, он словно переворачивал внутренний мир Чонгука вверх дном. Его уверенность, легкая усмешка — все это восхищало и одновременно раздражало. Тэхен вел себя так, словно знал все наперед. Мог легко распоряжаться временем Чонгука и его вниманием. Как будто для Тэхена это не имело значения. Как будто Тэхен мог просто взять и позвонить в любой момент, потребовать прийти, остаться или уйти. И как будто бы Чонгук не подчинился бы... Он вздрогнул, когда шум воды внезапно прекратился. Все еще не в силах полностью расслабиться, он встал с дивана и подошел к окну, пытаясь отвлечь себя видом утреннего города. Но даже панорама за стеклом не помогала избавиться от гнетущих мыслей. Почему Чонгук позволял Тэхену так на него влиять? Это всего лишь работа… А Ким Тэхен просто человек, который абсолютно ничего не значил. Или... уже нет? Насколько сейчас эта зыбкая уверенность являлась правдой? Шаги за спиной вывели Чонгука из размышлений. — Со мной связались, когда я был в душе, — Тэхен усмехнулся, вставая рядом. — Я так и подумал. — Ты выглядишь напряженным. Чонгук сглотнул, чувствуя, как тепло от прикосновения до сих пор пульсирует в месте, где Тэхен недавно держал руку. — Просто достаточно неожиданное вышло утро, — пробормотал он, опуская взгляд. — Знаешь, что я понял? — Тэхен многозначительно бросил взгляд на Чонгука, пока тот недоуменно поднял брови. — Что же? — Ты боишься. — Чего? Тэхен провел языком по губам и, развернувшись, отошел к дивану. Он скрестил руки на груди, присев на его спинку. — Открытости, Чонгук, — ответил он спокойно, смягчая взгляд. — Ты весь в себе, сдержан, напряжен… Думаешь, если ты откроешься, то кто-то сможет этим воспользоваться. — Это просто работа, — ответ дался легко, словно Чонгук понемногу начинал привыкать к желанию Тэхена изучать его. — Конечно, — Тэхен усмехнулся в ответ. — Просто работа. В этот момент в дверь раздался стук. — Завтрак, — произнес Тэхен, подтверждая очевидное. Он поднялся и направился к двери, впуская сотрудника с тележкой. — Миска теплого риса, суп из водорослей, кимчи, несколько боксанги с сезонными фруктами, а также небольшой чайник с зеленым чаем. Тосты с джемом и кукурузные хлопья, если не голодны, — произнес молодой парень и, поклонившись, покинул номер. Тэхен подошел к тележке и, взяв чайник в руки, разлил в две белые фарфоровые чашки. — Устраивайся, — сказал он, жестом указывая на диван. — Думаю, тебе нужно это больше, чем ты готов признать. — Ты всегда так питаешься? — спросил Чонгук, чтобы хоть как-то разбавить молчание, присаживаясь напротив и беря тост с джемом. — Не всегда, но часто. Важные решения начинаются с приятной атмосферы и вкусной еды, — ответил Тэхен, съедая дольку мандарина. — А ты? — Чаще всего на бегу, — с ребенком на руках ведь впервую очередь думаешь о нем, а не о себе. Очередная минута молчания. Тэхена абсолютно не смущала атмосфера, царящая вокруг них. Чонгук совершенно не понимал, что это за… отношения? Если их вообще можно было назвать отношениями. В чем их цель? Почему Тэхен был настолько внимателен к нему? Почему ему вообще нужен такой человек, как Чонгук? Чонгук никогда не считал себя особенным: слишком упрямый, слишком эмоциональный, слишком склонный к сомнениям и пагубным для него надеждам. Но было в этом что-то еще, что-то, чего Чонгук не замечал, но что, кажется, видел Тэхен. — Почему ты так на меня смотришь? — спросил Чонгук, пытаясь скрыть растущее беспокойство за легкой улыбкой. — Потому что ты еще не понял. — Не понял чего? — Знаешь, Чонгук, — Тэхен продолжил, проигнорировав вопрос. — Мне кажется, что ты недооцениваешь важность времени для себя. Ты выкладываешься ради других, но как часто ты делаешь что-то ради самого себя? Чонгуку показалось, что Тэхен произнес совсем не то, что действительно хотел сказать. — И кстати, — добавил президент, отрывая взгляд от чашки чая в своей руке. — Это не просто работа. — Что ты имеешь в виду? — Поймешь со временем, — загадочная улыбка Тэхена заставила Чонгука ощутить пробежавший холодок на спине. — Я устал от загадок, — наконец выдохнул Чонгук, поднимаясь с дивана. — Если хочешь сказать что-то конкретное, то просто скажи. — Поймешь, когда отпустишь себя, — президент отсалютовал чашкой чая и спрятал улыбку за ее стенками.

*      *      *

День Чонгука прошел стремительно, словно кто-то нажал на кнопку ускоренной перемотки. Документы, звонки, совещания — все происходило одно за другим, не давая ни минуты на передышку, но сколько бы задач ни стояло перед ним, мысли то и дело возвращались к утру. Его сознание вновь и вновь воспроизводило картину: капли воды, медленно стекающие с шеи Тэхена, мокрая ткань, прилипшая к его коже, и то едва уловимое движение плеч, когда Тэхен поправлял рубашку. Каждый раз, смаргивая эти сцены перед глазами, Чонгук ощущал, как внутри что-то сжимается, вызывая неловкость. Как тогда, когда он впервые запал на Сыхо. Чонгук замер, смотря в никуда за рулем своего автомобиля. — Быть не может, — проговорил он, роняя лоб на руль. Он шумно выдохнул, отлипая и заводя мотор. Серый вечер Сеула едва ли мог отвлечь его от этих мыслей. Чонгук убеждал себя, что его реакция объяснялась лишь неловкостью, усталостью и тоской от одиночества. Он просто не мог позволить себе повторить ту же самую ошибку. Мысли мгновенно вернулись к Сыхо: сколько боли, обмана и унижений принесло окончание тех отношений. Реальность всегда ужаснее фантазий. Еще тогда, в момент разрыва, Чонгук дал себе слово: больше никаких служебных романов. Никогда. Его разум упорно сопротивлялся, цепляясь за прошлые раны, отказывался принимать даже намек на возможность повторения старых ошибок. Но тело… Сегодня его тело, казалось, сыграло против него. OlivIA ≫ мы будем через тридцать минут ≫ [фото.jpeg] Он встряхнул головой. Независимо от того, что его мучает, есть вещи, которые требуют большего внимания, чем рубашка на мокром теле. Jungkook ≫ Выезжаю Машина выехала с парковки, и Чонгук, набрав скорость, свернул на дорогу, вклиниваясь в сплошной поток автомобилей и автобусов. Мелкие капли дождя барабанили по лобовому стеклу, будто пытаясь смыть с него остатки наваждения. Но даже когда стены подземной стоянки остались позади, а силуэт отеля растаял в зеркале заднего вида, мысли продолжали биться, как капли воды о стекло, оставляя за собой лишь мутные разводы.