sex obsession

wubz — FE4R.

— Я скучаю по нему… — промолвил с грустью в голосе Джин. Он смотрел в одну точку перед собой и сложил руки в замок. — Не хотелось бы этого признавать, но я тоже, — согласился с ним Чимин. Тэхён сидел с ними за одним столом, но будто находился в другом измерении. Он долго ковырялся в своей еде, не слушая разговор друзей. Только потом, когда он очнулся и вернулся из бесконечного потока мыслей, то понял, что речь шла про Хосока. Чёрт, этого ещё не хватало. — Мне кажется, он сам виноват, — вдруг выпалил Чонгук, пожав плечами. — Он творил дичь. — Например? — Например то, что он якшался с Юнги. Все удивлено раскрыли свои глаза, в том числе и Тэхён, который взглянул на Чонгука. Неужели он всё это время знал?.. — Откуда ты..? — Знаю? Да я видел их много раз вместе. С ними ещё Феликс был, — рассказал им Чонгук. — И? Это же не причина его отчисления, — возразил Джин, смотря на него с нахмуренным лицом. — Хосок – это Хосок. И мы все были его друзьями, да и есть сейчас. «Ага, только не я», — подумал Тэхён. Он решил не вмешиваться в их разговор, так как ничего хорошего про Хосока не сказал бы. Этот напыщенный придурок ещё с первых секунд вызвал в Тэхёне рвотный позыв. — Ты сам в курсе, в чём был замешан Хосок, — ответил Чонгук, косясь на Джина. — Тем более он был с Феликсом. Тэхён не понимал, о ком шла речь. Кто такой был этот Феликс, он узнал лишь потом от Чонгука. Тот многих тут знал и много с кем общался, поэтому владел информацией о каждом студенте. Он рассказал ему, что Феликс, местная университетская звезда, сын австралийского миллиардера, любитель выдуманной студентами традиции. Поэтому он постоянно крутился возле Юнги и Сольхён, потому что хотел, чтобы тех отчислили с позором. На вопрос Чонгуку, почему тот не рассказал раньше, он ответил, что его это никак не касалось. Его мнение всё равно никто не стал бы учитывать. Но и Феликс долго не продержался: Тэхён опередил его и Сольхён отчислили из-за видео, которое он показал директору. Ну, а Юнги не был дураком и на провокации богатого шкета не вёлся. Тэхён даже не удивился. Позже Феликс всё-таки отстал от Юнги, смирившись с тем, что он не стал бы делать то, чего хотели они. Юнги не был таким глупым и наивным, как Чонин. Тэхёна его даже не было жаль. Это было смешно. Хосок же оказался таким же слабаком. Поэтому и забыли его так же быстро, как и узнали о нём. Сначала тот пытался предпринять попытки рассказать правду, но кто поверит в сказку о том, что бедняк, выигравший конкурс, каким-то образом повлиял на директора? Вот именно, что никто не поверил. Все лишь покрутили пальцем у виска. Ну, а Тэхён снова вышел победителем, поэтому улыбался Хосоку, когда видел его. Его пребывание в Финикс Хайтс было закончено. Хосок уехал к родителям, слёзно попрощавшись со всеми друзьями и с теми, с кем был близок. Тэхён наблюдал за ними со стороны, заметив, как Хосок бросил короткий взгляд на Юнги. Даже в такой ситуации они были глупцами, зная, каким был Тэхён. Он сразу понял, что Хосок что-то передал Юнги. Поэтому был готов к нападению. Но Юнги был слишком умён, чтобы вот так сразу воспользоваться своим преимуществом. Он старательно делал вид, что перестал обращать на Тэхёна внимание и принялся готовиться к экзаменам, вливаясь в поток обречённых вздохов и слишком интенсивной мозговой активности. Тэхён был спокоен, зная наверняка, что у него определённо точно было время до момента, как окутанный ненавистью Юнги сделает шаг. Он успел подготовить себя к любой его выходке. Но сейчас в приоритете каждого были экзамены. Отчисление Хосока значимо потрясло студентов, но не смогло целиком и полностью перетянуть внимание. Через два дня у первокурсников был первый экзамен по основам социально-гуманитарных наук, и Тэхён отчаянно старался втолкнуть все термины из учебников в голову, снова и снова перечитывая конспекты, решая задания, выданные профессором для подготовки. Иногда, когда буквы сливались в отвратное нечто, а понятия в голове мешались, Тэхён выходил на прогулку. Вечерами погода не заставляла желать снять с себя горячую кожу. Напротив, приятный ветерок ласкал открытые участки кожи, пока Тэхён старался абстрагироваться от нудящих в голове понятий. И даже вечно крутящийся рядом Чимин пропал, запираясь в комнате и зазубривая материал. От этого недолгие перекуры по ночам казались тоскливыми. Тэхёну не было страшно, но он переживал. А постоянное нахождения вблизи с Чонгуком, который паниковал по поводу и без, делало существования Тэхёна в этот период ещё сложнее. Он был уверен, что сдаст на отлично. Пробный экзамен на прошлой неделе он сдал лучше всех на потоке, но избавить себя от зудящей нервозности не мог. Первая волна расслабления и спокойствия накрыла его в тот момент, когда он вместе с остальными смотрел на информативную доску в главном холле университета. Там, на огромном листе, были напечатаны фамилии всех учеников и баллы за экзамен. Было глупо сомневаться, что Тэхён не возглавит список. С полным спокойствием он возвращался в общагу. Этот вечер он мечтал посвятить сну, которого катастрофически не хватало все дни до экзамена. Шагая быстро, Тэхён обмахивал себя конспектом по менеджменту в попытке спастись от невыносимой летней жары. За этим занятием он не заметил, как подбежавший сзади Чонгук обхватил ладонями его плечи, чем заставил шарахнуться. — Эй! — вскрикнул Чонгук, когда Тэхён, совсем не желая того, шлёпнул его конспектом. — Ты чего творишь, блаженный? — Прости, — сказал Тэхён, слегка засмущавшись. Перед ним стоял широко улыбающийся Чонгук, с отросшими и слегка вьющимися на концах тёмными волосами, с блестящими глазами и таким нежным взглядом, что румянец не мог не окрасить щёки Тэхёна в красный. Он решил, что во всём была виновата жара, а не его отчаянное желание броситься на Чонгука, сжимая в своих объятиях. — Ладно, чего уж там, — отмахнулся Чонгук. Он поравнялся с Тэхёном и закинул ему на плечи руку. От этого ему стало ещё жарче, но просить Чонгука отдалиться он не стал бы ни в одной из возможных вселенных. Даже если бы вдруг кожа начала пузыриться от жара, передаваемого от тела рядом, он не произнёс бы ни слова. Потому что это был Чонгук. — Жарища, — заметил тот, умиротворённо рассматривая что-то впереди, пока Тэхён старался не прибавить в скорости. — Давай мороженного поедим? Отметим успешный экзамен. — Мороженным отмечать будем? — спросил Тэхён, привыкший к тому, что для Чонгука понятие «отметить» ровно одинаково к понятию «нахуяриться». — Ещё скажи, что в парке на скамейке. — Отличная идея! Идём. Рука Чонгука соскользнула с его плеч, чтобы обхватить запястье и потащить в сторону небольшого магазинчика. Сама идея посидеть на свежем, пусть горячем воздухе рядом с Чонгуком грела сердце. Тэхён хотел думать, что это могло быть маленькое свидание, хотел знать, что Чонгук перестал так открыто игнорировать его знаки внимания, смирился с ними и, возможно, принял это. — Какое будешь? — спросил он, склонившись над назойливо жужжащем морозильником. — То, которое на вкус менее химозное, чем остальные. — Клубничный лёд? — спросил Чонгук, а после добавил, утвердительно кивнув: — Клубничный лёд. Он проскользнул рукой в исходящий белёсым испарением морозильник и вытащил два клубничных льда на палочке. Тэхён решил, что не очень-то любимая клубника вполне могла оказаться неплохой, если рядом будет сидеть Чонгук. Он улыбнулся, когда Чонгук бедром оттолкнул его от кассы, расплачиваясь за обоих. Тэхён даже не подумал, что этот жест мог его задеть, напомнить о его происхождении и финансовом состоянии. — Когда там следующий экзамен? — спросил Чонгук, падая на деревянную скамейку под деревом. Они выбрали ту, которая была дальше всего от общежития. — Через три дня, — нахмурился Тэхён. Он пытался аккуратно раскрыть упаковку с мороженным, но та не поддавалась. Запаянные кончики намертво держались, и Тэхён хотел растерзать её зубами, но Чонгук, хихикнув с его возни, протянул своё, уже открытое и начавшее таять на жаре. Тэхён внимательно следил, как длинные пальцы Чонгука ковыряли упаковку, как бережно они оттягивали её край и вытаскивали длинное красное мороженное на деревянной палочке. Он не сразу заметил, что его собственное уже первой каплей потекло по палочке, касаясь пальцев. — Блять, — прошипел он, слизывая беспорядок. — Салфетку бы взял, — заметил Чонгук. Он опустился губами на сладость, всасывая в себя подтаявший под языком сироп. И так красиво губы его растянулись вокруг льда, что Тэхён, сам не желая того, вспомнил, как невероятно эти губы растягивались вокруг его члена. Но сейчас действия Чонгука казались уверенными. Он ни разу не зацепил лёд зубами, лишь обсасывал и облизывал. Мороженное Тэхёна снова потекло. — Я уже засрался, — ответил он. — Салфетка не поможет. Отделаться от воспоминания о не очень умелом, но всё же минете от Чонгука было сложно. Как и заставить вести себя нормально, не выдавая вставший член и волнение. Тэхён опустился губами на стремительно тающее мороженное, краем глаза замечая, как Чонгук, пытаясь не спалиться, тоже смотрел на его губы. И снова в голове Тэхёна крутился миллиард вариантов «а что, если..?». Ничего. Потому что Чонгук вдруг громко рассмеялся. — Ты и правда засрался, — подтвердил он. А после повернулся, чтобы большим пальцем вытереть собравшееся мороженное в уголке губ Тэхёна. Он сделал это механически, будто не задумываясь, но Тэхён понял, что что-то в Чонгуке изменилось. Особенно после того, как испачканный палец он поднёс ко рту и слизал розовым языком. Тэхёну захотелось его попробовать. Он наверняка был сладким после клубничного льда. — А ты всё тащишь в рот? — ответил Тэхён вопросом на вопрос. — Только то, что мне хочется тащить в рот, — сказал Чонгук и кокетливо подмигнул. Тэхён решил, что пора было менять тему, пора доедать это чёртово мороженное. Иначе он мог оконфузиться сильнее и стать объектом для подъёбов на ближайшую неделю. Поэтому он спросил про следующий экзамен, возрождая эту тему снова, принялся рассказывать о своём волнении, рассчитывая получить утешительную дозу слов от Чонгука, и бесконечно ныл о чёртовой жаре. Чонгук же смеялся и охотно поддерживал беседу. И Тэхёну даже стало немного грустно, когда тот предложил вернуться назад. Он знал, что уснуть точно не смог бы. Не после того ряда картин, что услужливо подкидывали воспоминания. Составив план на ближайшие пару часов, Тэхён удовлетворённо хмыкнул и закрыл за собой дверь. Первым пунктом в плане был душ и дрочка, пока воспоминания были свежие, а запах клубничного льда витал рядом. А вторым подготовка к остальным экзаменам, которые он не мог провалить. Оставшиеся два Тэхён написал без того волнения, которое терзало его в первый раз, но ежедневная зубрёжка и бесконечное перечитывание конспектов несомненно вселяли в него больше уверенности. Как и Чимин, который предложил к последнему экзамену готовиться вместе. Они пересказывали друг друг лекции, на сложных вопросах, не сговариваясь, делали подробные разборы с ассоциативным рядом и терпеливо выслушивали друг друга. Иногда Тэхён почти засыпал под шелест листов тетради и тихий шёпот рядом. Атмосфера в комнате Чимина безустанно напоминала прожитые в этих четырёх стенах моменты, а иногда и знатно отвлекала. Они также успевали и разговаривать во время подготовки, отчего Тэхён начал чувствовать, что они становились всё ближе и ближе. Иногда их бессмысленные разговоры переходили на совсем личные темы. Будто бы Чимин начал полностью доверять ему, чувствуя себя в безопасности. И Тэхёна это не могло не радовать. В один из таких дней у них вышел уж совсем откровенный разговор, который он потом долго вспоминал, лёжа в своей постели. Они тогда сидели на кровати Чимина и читали конспекты. Единственным источником шума были лишь кондиционер и тиканье часов. Тэхён был жутко уставший, из-за чего буквы в тетради превращались в непонятное нечто. Чимин тоже выглядел не менее уставшим, но всё равно продолжал зубрить тему. На нём была надета лёгкая футболка, которая открывала вид на его изящные руки. Они были не такими крепкими, как у него или у Чонгука. Но всё равно для Тэхёна казались красивыми. Короткими пальцами тот обхватывал край тетради, а его губы тихо читали написанный текст. Но его внимание привлекли скоро не красивые руки, как шрамы, которые будто напоминали о том, через что мог пройти Чимин. Наверное, это объясняло, почему тот был таким нахальным всё то время. Потому что это была его защитная реакция? Внутри Тэхёна так сильно бушевали эмоции, что он не сдержался и тихо выпалил: — Не надо этого делать… Чимин непонимающе взглянул на него, устало спросив: — Что? Тэхён поджал губы и его взгляд был прикован к чужим рукам. Чимин, заметив это, цокнул и начал спешно прятать руки. Словно забыл, что на них были запечатаны шрамы, которые оставались с ним навеки. — Если ты про это, то не надо лезть в мою душу, — сказал Чимин со сталью в голосе. Впервые он предстал перед ним совершенно другим человеком: холодным, сосредоточенным и серьёзным. Это наводило на мысли, что Чимин любил натягивать на себя маску того, кем он не являлся. И Тэхён вдруг так захотел сказать ему, что тот был не обязан играть чужую роль. Настоящий Чимин тоже был прекрасен и его не надо было скрывать. — Извини… — всё, что смог сказать ему Тэхён. Он давно хотел спросить его насчёт порезов. Ещё тогда, когда увидел, как он тушил об свою руку сигареты. Но не решался, да и не хотел расковыривать чужие травмы. — Перестань. Что это с тобой? — Чимин понемногу начал раздражаться. Он небрежно отбросил конспект в сторону, после чего сел в позе лотоса. — В… в каком смысле? — В прямом. Тебе обычно нет дела до того, что я чувствую. Его слова на самом деле причинили Тэхёну боль. Он этого не осознавал всё то время, что учился здесь, но озарение будто пришло в тот момент, словно снежный ком. От этого стало так больно на душе, из-за чего захотелось закричать. Тэхён едва сдержал слёзы, которые просились наружу. Он ведь тоже был человек, пусть и со специфическим характером, но всё же человеком. И он тоже чувствовал, – много чего чувствовал, чего не мог показывать. Потому что негативные стороны были сильнее. Потому что Тэхён был таким. Закрытым. — Я тоже порой чувствую себя уязвимым перед этим миром, — признался ему он. — И хочется сделать что-нибудь с собой, чтобы успокоить собственную душу. Но она не успокаивается, а требует ещё. И тогда ничего не остаётся, кроме как смириться с этим и дальше продолжать это делать… Чимин слушал его с нахмуренным лицом, будто бы переваривая откровения Тэхёна. Они были очень похожи друг на друга, на самом деле. — Ты..? — Слова будто застряли в горле того, но Тэхён понял его и без слов. — Да, я тоже этим грешу. Но делаю это по-другому. Чешу запястье ногтями и впиваюсь в них до крови. Это помогает мне чувствовать себя живым. Чимин опустил взгляд вниз и вздохнул. Наверное, он не ожидал такого от Тэхёна. Обычно они не разговаривали на такую тему, а тут вдруг резко завели об этом разговор. Неудивительно, что Чимин растерялся. — Если не хочешь об этом говорить, то я тебя понимаю. Ты не обязан, — мягко сказал ему Тэхён, положив свою руку поверх его. — Но я хочу сказать тебе одну вещь: ты не должен быть тем, каким тебя хотят видеть люди. В тот момент он будто начал выходить из скорлупы, которая защищала его от внешнего мира. — Я так устал… — Чимин начал тихо шмыгать носом, вот-вот готовый заплакать. — Так устал быть кем-то другим… — Ты не обязан быть кем-то другим. — Знаешь, это как лес, из которого будто нет выхода. Я отчаянно ищу пути, но не могу… Ч-чёрт, я не могу… — Он опустил голову вниз и первые капли слёз упали на постель. — Мысли съедают меня с каждым днём... — Ты должен помнить, что из любой ситуации есть выход. Даже в лесу, где обязательно найдётся та самая тропинка, которая приведёт тебя к выходу, — говорил ему Тэхён, пытаясь передать всю поддержку, которую он только мог дать ему. Чимин был словно потерянная душа в этом жестоком мире. Ему нужна была психологическая помощь, но окружающим вокруг было будто наплевать на него. Хотя Чимин кричал о помощи. Он ведь даже не прятал порезы. — Я з-знаю… — дрожащим голосом ответил он, начиная плакать ещё сильнее. — Думаешь, зачем я тут торчу? Потому что родителям похуй на меня! Они таким образом лишь избавились от меня! — И ты считаешь себя ненужным мусором? — Именно так и поступают с мусором, — ядовито выдал Чимин. Тэхён сжал его руку сильнее, позволяя ему ощутить поддержку. — Я рядом, Чимин, — тихонько проговорил Тэхён, опустив взгляд на его острые коленки. — И ты можешь поделиться со мной мыслями. Знаешь, делить их на двоих не так уж и дерьмово. Он тихонько хмыкнул, находя себя на месте Чимина. В его жизни был такой же период, когда мысли стальными стрелами пронзали голову и не давали жизни. И у него не было того, с кем можно было этим поделиться. Больше не было. А раньше было… — Спасибо, — сказал Чимин, громко шмыгая носом. Он доверчиво смотрел в глаза Тэхёна. — Это важно для меня. Он перевернул свою руку под ладонью Тэхёна и сжал на ней пальцы, задерживая дыхание в этом моменте единения душ. — Я рад, — ответил он с искренностью в голосе. — Давай вместе будем искать выход из леса. Чимин широко улыбнулся ему и тихо засмеялся. Это была не та улыбка, которую он дарил до этого. Та была едкой и издевательской, – маской Чимина, которую он показывал другим людям. Но сейчас он улыбался по-другому: искренне и по-доброму. В тот вечер он показал Тэхёну другую сторону своей личности. И эта другая сторона очень прошлась ему по душе. — Ладно, давай дальше готовиться к экзаменам, иначе я его не сдам, — предложил Чимин, когда они успокоились. И Тэхён однажды поймал себя на мысли, что стоило отдать должное Чимину, который умел отбросить все личные моменты, отводить свои чувства на задний план и действительно помогал и принимал помощь с грядущим экзаменом. Это казалось Тэхёну милым. То, как имеющий сложности с контролем чувств и склонность к селфхарму Чимин действительно старался держать себя в руках и быть полезным. Полезным для Тэхёна. К сожалению, Тэхён не оказался лучшим во втором этапе, но поднялся на первую строчку после результатов третьего экзамена. Это заставляло его гордиться собой. А ещё хотелось позвонить родителям, поделиться с ними и получить свою заслуженную похвалу, почувствовать, что им гордились, что его любили, но жизнь сложилась иначе, поэтому мысли об этом Тэхён забросил в дальний угол. Он не стал забивать голову. Не тогда, когда все вокруг были счастливы и рады, что этот ад был наконец-то закончен. Все суетились и уже строили планы, как они проведут этот вечер. Тэхён же с интересом слушал разговор друзей, когда они сидели в столовой, окружённые гулом остальных. — Намечается вечеринка в честь окончания экзаменов, — рассказывал Джин, широко улыбаясь. — Чёрт, давненько мы с вами не тусовались. — Это точно, — согласился с ним Чонгук. Кажется, он был рад больше всех. На его устах сияла яркая улыбка, которая заставила Тэхёна тоже улыбнуться. Чонгук был таким человеком, который заряжал своей энергией остальных. Тэхён это понял относительно недавно, но не жалел об этом. Энергия того действительно заставляла чувствовать себя лучше. Наверное, именно встреча с ним, тогда на скамейке, помогла Тэхёну чувствовать себя спокойно относительно экзаменов. Хотя готовился он к ним с Чимином. Который в тот момент сидел напротив них в тёмных очках, с поджатыми губами и усталым видом. Это заметили все, но будто боялись напрямую спросить его об этом. Хотя Тэхён и не боялся, ему было всё равно, но чисто из вежливости спросил: — Ты чего такой серый? — Неважно себя чувствую, — ответил он, пожав плечами и тем самым намекнув, что не хотел вдаваться в подробности. — Похоже ему кто-то не дал, — отшутился Джин, но никто не посмеялся. Все чувствовали отсутствие ещё одного человека, но будто не хотели откровенничать и распускать сопли. Тэхён давно понял, что это было не в стиле богатых детишек. — Отвали, а, — ответил ему Чимин, показав средний палец. — Тебе вообще никто не даёт. — Эй, успокойтесь, — вклинился Чонгук. — Ещё не хватает тут вашей драки. — А Чонгук как всегда включает режим мамочки. — Чимин был раздражён и, видимо, своим плохим настроением хотел поделиться с остальными людьми. — Чтобы ты понимал, я свою мамку ненавижу. И тебя тоже, видать. — Боже, да что с тобой происходит? — Чонгук поджал губы, потому что чужие слова его ранили. — Ты как девчонка, у которой скоро наступят месячные. Тэхён вмиг напрягся, чувствуя, что вот-вот – и они бы втроём начали ругаться. Конфликтов на пустом месте он не любил, поэтому поспешил сменить тему: — Слушайте, а кто будет устраивать вечеринку? — Скорее всего Рики, — ответил Чонгук, понемногу начиная успокаиваться. — М-м, не знаю такого. — Узнаешь потом. Он местная университетская звезда, — объяснил Чонгук. — После тебя, я надеюсь? — спросил Тэхён с улыбкой на лице. Чонгук тихо посмеялся, после чего хлопнул его по плечу. Касание чужой руки очень ярко отдалась в его теле, посылая сигналы в нижнее место. Тэхён до сих пор не забыл прошлый раз, когда был с Чонгуком. Но на этот раз он решил, что воплотит свои фантазии в реальность. И вечеринка была отличным местом, где они бы могли это сделать. — Пошли уже, флиртун. От неважного вида Чимина у Тэхёна сердце сжалось, но если ему не нужна была помощь, то и навязываться он не стал бы. Пока Чонгук рассказывал о Рики, активно размахивая руками, он пытался понять, что произошло с соседом и могло ли быть отчисление Хосока той самой причиной, по которой Чимин снова превратился в уёбищного богатенького мальчика. — Послушай, — перебил Тэхён болтовню Чонгука. — Я не знаю, где этот Рики живёт. Не смог бы ты зайти за мной? На мгновение взгляд Чонгука замер на его лице. Он виновато улыбнулся, почёсывая предплечье левой руки. — Я, эм… — протянул он, бегая глазами, а после, будто что-то для себя решив, выдохнул, позволяя груди опуститься, и продолжил: — Хорошо. Я хотел заскочить к Чимину, но попрошу Джина проследить за ним. Ну, конечно. Золотой мальчик Чонгук не мог вот так просто оставить друга в неприятном настроении. Даже если тот друг готов был покусать его. Это одновременно злило Тэхёна и умиляло. Злило, потому что какого чёрта вообще? Чимин чётко дал понять, что Чонгуку стоило на хуй сходить со своей заботой, но тот всё равно стремился облегчить ему жизнь. А умиляла та самая неравнодушная к другим сущность Чонгука. Разве можно было оставаться таким добрым и понимающим даже в те моменты, когда в тебя ядом прыскали? — Нет, — сказал Тэхён. — Если ты решил, то я попрошу Джина. А ты поддержи Чимина. — Эй, — перебил его бубнёж Чонгук, — я сказал, что заберу тебя. С Чимином справится Джин. Возможно, даже лучше, чем я. — Никто не сможет справиться лучше, чем ты, — ответил искренне Тэхён, чем заставил Чонгука ошарашенно уставиться на его лицо. Его губы забавно округлились в рваном растерянном выдохе. Смущение тут же атаковало щёки и шею Тэхёна. Он почувствовал, как румянец полз вверх, перебирался на уши. От длительного зрительного контакта сердце его пропустило удар, принялось стучать невпопад, пока шум в ушах давил на барабанные перепонки. Несколько секунд Чонгук оставался на месте, а после, придав лицу обыденную приветливость, шлёпнул Тэхёна по плечу, смущённо хихикая. Наверняка со стороны они выглядели как парочка влюблённых подростков. — Иди, — сказал Чонгук, помахав рукой. — Я зайду к тебе около восьми. Будь готов. — Он подмигнул на прощание. И Тэхён ушёл, напевая мысленно какую-то навязчивую песню. Перед вечеринкой он решил вздремнуть, чтобы поздний час, усталость и алкоголь не сложили его в самый неподходящий момент. Когда он проснулся, время на часах показывало четыре вечера. Вечеринка начиналась в девять, поэтому у Тэхёна было время для того, чтобы собраться. Первым делом он принял душ, потому что на улице была сильная духота и он вспотел. В душе он и подрочил, очень не вовремя вспомнив алые губы Чонгука, неумело обхватывающие его член. Вряд ли он помнил тот вечер. А если и помнил, то наверное старался забыть его, как страшный сон. Хотя Тэхён надеялся, что Чонгук всё же начал присматриваться к нему. Те дни, что они оставались вдвоём, было будто тому подтверждение. А случай с мороженым… Тэхён предпочёл это не вспоминать ради блага Чонгука. Наконец, удовлетворив самого себя, он вышел из душевой кабинки и начал понемногу собираться. Перед этим ему позвонил Джин и сказал, что придёт к нему в семь, чтобы они могли перед началом вечеринки выпить и чем-нибудь закинуться. Закидываться Тэхён не собирался, но вот выпить хотел. Надо же было отметить окончание экзаменов. Включив на фоне музыку, он сел за компьютерный стол, на котором стоял включённый ноутбук. Открыв почту, он увидел новое сообщение от Донхёна. Этот парень оказался слишком загадочным и даже немного подозрительным, поэтому Тэхён перестал писать ему. Он получил от него то, что хотел – правды, и поэтому ушёл. Но был ли его рассказ правдой? Оставалось только надеяться. Открыв присланное сообщение, Тэхён начал его читать: «Я слышал, у вас отчислили двух. Это твоих рук дело?». Сердце вдруг начало бешено отбивать ритм. Тэхён ещё потом несколько раз перечитывал сообщение, будто текст изменил бы сам себя. Откуда тот знал это, если уже не учился тут? В голову начали приходить мысли, а не стоял ли за этим Донхёном кто-то из студентов. Тэхён ещё раз перечитал сообщение и пришёл к выводу, что, быть может, Донхёна и его истории не существовало вовсе. Но это была лишь теория. Он ещё не знал этого на сто процентов. Не ответив на сообщение, Тэхён выключил ноутбук и некоторое время просидел в тишине. Чёрт, даже если и этот Донхён раскусил бы его, у него ведь не было доказательств против Тэхёна. Он не писал ему ничего такого, а лишь задавал вопросы. Тогда откуда тот знал об отчислении двух студентов? Этими студентами были Сольхён и Хосок, между прочим. Тэхён начал сомневаться во всём. Он поверил первому попавшемуся парню из интернета, хотя должен был быть начеку. «Идиот ты», — ругал себя он. Благо, что не наговорил чуши Донхёну, иначе его планам пришёл бы конец. Успокоившись, Тэхён встал и открыл гардероб, начав выбирать одежду. Джин уже шёл к нему, поэтому надо было быстрее собираться и выходить. Из одежды у него не было ничего нового, поэтому ему пришлось выбрать то, что он уже до этого носил в университете. Он взял обычную зелёную футболку без принтов и надписей, и чёрные узкие джинсы, завершив свой образ конверсами. Взъерошив свои немного кудрявые волосы, Тэхён ещё несколько минут оценивал себя в зеркале. Там на него смотрел молодой юноша прекрасного телосложения, с тёмными глазами, смуглой кожей и алыми губами. Взгляд сам зацепился за собственные глаза в отражении. Из-за того, что радужка была совсем тёмной, создавалось ощущение зловещей долины. Будто бы он – кукла, которая стояла на витрине. Тэхён только сейчас осознал, что его взгляд был пустой, без признаков жизни. И понимал почему. Тишина вдруг начала давить на него со всех сторон. А глаза, будто чужие, продолжали смотреть друг на друга через зеркало. В какой-то момент уткнувшись в него, он высунул язык и облизал собственное отражение. На зеркале остался лишь мокрый развод, напоминающий о том, что он только что сделал. В дверь резко постучали, вырвав Тэхёна из транса. Это был Джин с двумя бутылками Джека в руках. — Выглядишь… отлично, — отвесил ему улыбку Джин, а Тэхён, вежливо, но не искренне улыбнувшись в ответ, кивнул головой и впустил гостя. — Ты тоже, друг, — ответил он тому. Сокджин и правда выглядел идеально. Его шёлковая серая рубашка, заправленная в чёрные брюки скинни, струилась по острым плечам и обнимала тканью тело. На шее был широкий чокер, инкрустированный множеством кристалликов. Тэхён даже не стал думать, какую стоимость имело его украшение. Наверняка такую, которая покрыла бы всё его имущество несколько раз. — А тебе жарко не будет? — спросил он, касаясь кончиками пальцев спины Джина. От лёгкого прикосновения тот слегка дёрнулся и повернул голову, заглядывая через плечо в тёмные глаза Тэхёна, направленные на его лопатки, скрытые тонкой гладкой серой тканью. — Эм… — завис Джин. — Думаю, я потерплю. — Понял, — отлип от него Тэхён, наслаждаясь вызванной реакцией. Сокджин смущался так мило, быстро теряясь от тривиальных действий, что это не могло не вызывать улыбку. Тэхён остановился посреди комнаты, только сейчас вспоминая, что содержимое бутылок, притащенных Джином, не во что было разлить. Он виновато перевёл взгляд на друга и сказал: — Чёрт, прости, у меня нет стаканов или ещё чего-нибудь. — Здесь две бутылки, — ответил он, подняв тару на уровень глаз. — Одна для тебя, одна для меня, чтобы не обмениваться слюнями. — Не то, чтобы мы этого не делали, — хихикнул Тэхён, вновь заставив Сокджина смущённо открыть рот и покраснеть. — Давай, присаживайся. Тэхён упал на идеально заправленную кровать и похлопал рукой по покрывалу рядом. Сокджин же, пережив новый приступ смущения, снова ярко улыбнулся и сел рядом. Только тогда Тэхён заметил лёгкий макияж на его идеальном лице. Его сочные губы, подкрашенные чем-то с малиновым оттенком, поджались, пока он пытался открыть бутылку, а после разомкнулись и сложились в лёгкую ухмылку. — Не сиди без дела, Тэхён-а, — нахмурил он брови. — Открывай и давай готовиться к вечеринке. Тэхён закатил глаза, но бутылку открыл. Он был уверен, что такого количества алкоголя будет достаточно обоим, чтобы уснуть прямо на этой кровати в объебосе. А ещё он помнил, что Сокджин должен был покинуть его и переместиться в комнату напротив, чтобы забрать Чимина. — Это… — начал Тэхён, поморщившись от горького вкуса алкоголя. — Крепко. Джин усмехнулся. Он глотнул снова и начал рассказывать длинную историю о парне, который устраивал вечеринку. За непринуждённой болтовнёй время летело с необычайной скоростью. Глаза Сокджина становились всё ярче, зрачки шире, а румянец на его щеках приобретал более красный оттенок. Он признался, что был слишком пьян, когда прикончил половину бутылки. Тэхён же на тот момент и четверть содержимого не выпил. — Мне нужно идти, — виновато признался он. — Но мы встретимся ночью, хорошо? Тэхён согласился, предвкушая встречу с Чонгуком, который должен был зайти за ним меньше, чем через полчаса. Он провёл друга и закрыл за ним дверь, а после прижался к ней спиной и съехал, зажмуривая глаза. Его голова неприятно кружилась, во рту был отвратительный привкус, а желудок скручивало от крепости алкоголя. Тэхён не мог в таком виде встретить Чонгука. Он должен был выглядеть лучше. — Блять, — выругался он тихонько и рванул в ванную, чтобы выдавить на щётку огромную каплю пасты. Он отчаянно водил ею по зубам и языку в попытке избавиться от мерзкого запах виски. Долгие минуты он потерял на приведение себя в порядок, а когда почувствовал удовлетворение от своего вида и состояния, улыбнулся и сел на кровать, терпеливо дожидаясь Чонгука. И в момент, когда в дверь постучали, Тэхён подорвался и за секунду донёсся до неё, чтобы скорее взглянуть на него. На него, одетого в простую чёрную футболку и широкие джинсы, – в этом был весь Чонгук. В самой простой одежде он выглядел в сотни, тысячи раз лучше, чем Сокджин, который старательно подбирал образ. Он широко улыбался, протягивая руку, чтобы Тэхён, наконец-то, отвис и вложил в неё свою ладонь, позволив вытащить себя из комнаты. Это казалось сложным. — Мы опоздаем, — проворчал Чонгук. — Ты же не хочешь опоздать? И голос его звучал так сладко и приятно, что Тэхёну хотелось ответить, что он ничего больше не хотел, кроме самого Чонгука. Только его, чтобы присвоить и впоследствии разрушить. Чтобы насладиться угасающим огоньком на дне его чёрных бездонных глаз. — Нет, — ответил Тэхён хрипло и позволил вывести себя за порог. Он дрожащей рукой запер дверь, параллельно слушая болтовню воодушевлённого Чонгука. Тот был таким пылким, таким хаотичным в своей неугасающей радости. И таким трепетным и беспокойным в моменты, когда задавал Тэхёну вопросы, чтобы убедиться, что тот действительно его слушал. За бесконечными мыслями о Чонгуке и его руках, касающихся предплечий, Тэхён не заметил, как они дошли до нужного места. Дом Рики оказался огромен. Больше, чем дом того парня, на вечеринку которого он ходил в прошлый раз. Тэхён снова задался вопросом, как люди жили в таких огромных хоромах? Какого это было – не ютиться в четырёх стенах, не придумывать, куда поставить шкаф, оказавшийся чуть больше, чем свободное место, отведённое под него? Огромные кованные ворота с вензелями были широко распахнуты, словно приглашали каждого, кто проходил мимо, присоединиться к всеобщему веселью. За ними Тэхён заметил знакомых людей, сидящих на аккуратно постриженном газоне. Некоторые плавали в бассейне, лёжа на воде или надувных матрасах, другие же стояли у широкого каменного крыльца с сигаретами и стаканами с ярко-рыжей жидкостью. — Нас уже заждались, — со знанием дела сказал Чонгук, снова хватая засмотревшегося Тэхёна за руку. Он затащил его во двор, провёл по каменной дорожке к крыльцу и отпустил лишь тогда, когда ступил на первую ступеньку. Потому что чёртовы пьяные девушки сразу же набросились на него, будто на айдола. — Как твои дела, Чонгук? — Давно не виделись, Чонгук. — Где ты пропадал, Чонгук? — Ты так классно выглядишь! От последней услышанной реплики челюсти Тэхёна сжались. Словно шакалы на раненую зебру они набросились на того. А Чонгук словно и не чувствовал себя неловко. Он с яркой улыбкой отвечал на вопросы, поправлял идеально лежащие волнистые волосы и снова улыбался. Тэхён злился, потому что эта улыбка была не для него. — Нас заждались, — сказал он громко. Так, чтобы толпящиеся девушки в ярких платьях обратили на него внимание. Чтобы Чонгук отвлёкся от них и тоже обратил свой взор на него. — Идём, — схватил он его за руку и потащил ко входу, не заботясь о том, успевал ли Чонгук переступать по ступеням.

Lumi Athena — LATIN INTEREST.

Внутри было просторно и темно. Редкие разноцветные неоновые лучи разрезали мрак, били по глазам и скользили по телам людей, танцующих в центре комнаты под резкую музыку. Тэхён остановился, не зная, куда двигаться дальше. — Эй, Чонгук! — крикнул неизвестный парень, рукой указывая, чтобы тот подошёл. Тэхёну же даже не дали подумать. Потому что Чонгук схватил его за руку и потащил к тому парню, который в тот момент стоял в компании неизвестных ему людей. Тэхён тут же почувствовал себя неловко, когда пара глаз оглядела его с ног до головы, будто бы изучая. Не то чтобы он был не уверен в себе, просто повышенное внимание не любил. Особенно тогда, когда он к этому был не готов. — Рики, давно тебя не видел! — Чонгук выглядел радостным, будто ребёнок, которому купили игрушку. Он обнялся со всеми и в самом конце прижался к парню, которого назвал Рики. Ох, что ж, это оказался тот самый хозяин дома. Тэхён проскользнул взглядом, подмечая про себя то, как молодо выглядел парень. У него были короткие блондинистые волосы, пухлые губы и маленькие узкие глаза. Но он не был похож на корейца. Тэхён к иностранцам в университете привык, поэтому даже не удивился. — А это Ким Тэхён, он мой близкий друг, — наконец, представил его Чонгук им. — Приятно познакомиться. — Рики протянул ему руку с натянутой улыбкой на лице. Тэхён тогда подметил про себя некоторую деталь: Рики отталкивал его, в отличие от некоторых людей тут. Было что-то в нём не то. Хотя он не особо забивал этому голову, ведь был уверен, что видел Рики первый и последний раз. Вряд ли они стали бы хорошими друзьями. — Ага, и мне, — неискренне ответил он, натянув на себя такую же фальшивую улыбку. Дальше они начали разговаривать о своих вещах, а Тэхён не особо вникал в это. Да и ему было это не интересно. Он некоторое время простоял с ними, после чего сказал им, что отойдёт в туалет. Естественно не вернувшись позже. Чонгук тогда ему лишь кивнул и ответил, что будет тусоваться тут. Тэхён посмотрел только на него, подарил ему искреннюю улыбку и ушёл. Вечеринка была только в самом разгаре. Людей постепенно становилось всё больше, из-за чего закрадывалась мысль, что сюда пришёл весь университет. Не то чтобы это было плохо, просто Тэхён скучал по их малым дружеским посиделкам, где они общались и смеялись, и где не надо было натягивать фальшивую улыбку. Пройдя в просторную кухню, Тэхён взял пустой стаканчик и налил туда сок с водкой. Параллельно он осматривался, стараясь найти в толпе Сокджина или Чимина. Но тех как назло было не видно на горизонте, поэтому Тэхён пока что оставался один. Он разочарованно вздохнул, но его грусть тут же исчезла, стоило увидеть в углу в гостиной, соединяющейся с кухней, скромно стоящего Юнги. Он не выглядел грустно, но и не весело. Скорее нейтрально. И оглядывался по сторонам так, будто раненая лань среди голодных волков. Хотя Тэхён понимал, что лани тут были они, в то время как Юнги одиноким волком. Их взгляды встретились и между ними прошла искра. Но она была не той, когда смотрели на человека, которого любили или хотели. Это была искра ненависти. Тэхён ухмыльнулся и отпил немного из стакана. Горечь водки тут же неприятно отозвалась в горле, но так было даже лучше. Когда он смотрел на Юнги, то хотел чувствовать хоть что-то, кроме ненависти. Наконец, разорвав зрительный контакт, который только убивал их обоих, Тэхён развернулся и направился на второй этаж. Там он спросил у незнакомки, где был туалет и она любезно указала ему дорогу. Поблагодарив ту, Тэхён вошёл в ванную комнату, закрыл дверь, но не запер её, и прислонился руками к мраморной раковине. Даже здесь всё кричало о хорошем достатке хозяев. И это так, блять, бесило. — Ебучие богачи, — зло прошипел Тэхён, смотря на себя через зеркало. Он был всё такой же. Пустой. Достав из кармана брюк телефон, он отложил его в сторону. В этот момент дверь резко распахнули, позволяя звукам музыки и голосам людей проникнуть в маленькую комнатушку. Это был Юнги. Чёртов Мин Юнги, который не давал ему покоя с самого поступления сюда. Чего он хотел от него? Найти правду? Блять, если бы он узнал её, то наверное позволил бы всему этому случиться. — Чего пришёл сюда? Здесь занято, — сказал ему Тэхён, не скрывая неприязни в голосе. — Да что ты говоришь, — съязвил Юнги, ухмыльнувшись. — Дверь была открыта, так что очень вряд ли. Тэхён выпустил короткий смешок и повернулся к Юнги лицом. — Я не заперся, потому что ждал тебя, — решив сыграть в эту игру, ответил он. — В самом деле? По-моему ты ждал здесь Чонгука, — ответил Юнги в той же манере. — Что, уже чешется член от того, как хочется ему всадить? Руками Тэхён сжал раковину до побеления костяшек. Он был готов наброситься на Юнги и сделать то, что должен был сделать ещё очень давно – избить его до потери памяти. Пусть Юнги скажет спасибо, что Тэхён не любил драки, хотя у него были все физические данные, чтобы это делать на постоянной основе. — Чего ты заладил свою шарманку, а? Видать самому хочется сесть на мой член, не так ли? — Взгляд Тэхёна потемнел, в то время как в глазах Юнги будто страх прошёлся. Неужели бесстрашный Мин Юнги испугался, что он наконец-то дал ему отпор? Оказалось, его было так легко испугать. — Многого хочешь ты, я смотрю. Извини, но я не пидор, чтобы хотеть ебаться в жопу. Тем более с таким лицемером, как ты. — И в чём же я лицемер? Юнги тихо посмеялся, будто это было слишком очевидно. Вопрос Тэхёна был действительно глупым, но хотелось это услышать из уст того. — Это из-за тебя отчислили Сольхён и Хосока. — Ты так в этом уверен. Мне даже любопытно. — Настолько любопытно, что ты не брезгуешь покопаться в грязном белье? Тэхён опёрся бедром о раковину и сложил руки на груди лёгким жестом. Он смотрел на лицо Юнги. Тот пытался держать непроницаемость, но выдавали его дёргающиеся уголки губ и блеск глаз, что будто кричал о том, как сильно он ненавидел человека, стоящего напротив. — Ах, Юнги-я, — весело хмыкнул Тэхён. — Мне казалось, что ты умнее. Я даже восхищался тобой одно время, но на деле же ты оказался настолько туп, что веришь пустой болтовне. — Смотря что считать пустой болтовнёй. Юнги всё так же стоял у двери. За его спиной дрожали в воздухе басы и они едва доносились в помещение, где воздух вибрировал и кипел от исходящей от него злости. Тэхён улыбался, осознавая, что удавалось вывести его на эмоции. — Думаешь, я не смогу отличить сплетни от правды? Ты же прозрачный, — язвительно фыркнул Юнги. Он сделал шаг вперёд, отзеркаливая позу Тэхёна. — Богатые детки слишком ослеплены блеском дорогущих бриллиантов, но я, — он указал пальцем на свою грудь, — вижу тебя, — и перевёл его на Тэхёна, — насквозь, мерзкий ты сукин сын. — Тогда ты должен увидеть, как крепко у меня встал на твою милую от злости рожу, — усмехнулся Тэхён. Он не думал, что слова его возымеют какой-либо другой эффект, кроме усилившейся агрессии. Но губы Юнги искривились, словно он всем существом пытался выразить отвращение, а взгляд скользнул по телу Тэхёна ниже, останавливаясь прямо на ширинке джинсов. Слишком узких, чтобы скрывать обещанное. — Чёртов псих, — фыркнул Юнги. — Доставляет, когда тебя ненавидят? Или у тебя не встаёт, если партнёр не хочет набить тебе рожу? — Ох, твои губки слишком привлекательны, когда шевелятся от этих слов. Они должны мне сделать больно? — Тэхён говорил ровно и спокойно. Он мелко надвигался на Юнги, всё ещё держащегося за свою жалкую уверенность, которая вот-вот бы треснула. — К сожалению, или к счастью, они лишь сильнее распаляют меня. — Что бы ты не удумал – стой на месте. — Иначе что? Юнги больше не выглядел собранным. Он растерянно бегал по насмешливому лицу Тэхёна, словно пытался распознать шутку в его поведении. — Я тебя ударю, — ответил он. И голос сорвался на последнем слове. Тэхён скалился. Его широкая улыбка пугала Юнги, что не могло не радовать его самого. Он шёл к своей цели уверенно, словно планировал изначально это сделать. — А ты попробуй, — сказал он, останавливаясь в паре десятков сантиметров от того. Юнги был ниже и от этого его взгляд, направленный на Тэхёна, казался ещё более испуганным. — Сделай это, отпусти себя. Тэхён подстрекал. Он нахально смотрел в глаза, подталкивая Юнги на грех, буквально просил распустить руки. Но по его бледному лицу он видел точно, что смелости у Юнги хватало только для того, чтобы чесать языком. И то с безопасного расстояния. — Язык проглотил? Медленно Тэхён протянул руки к рукам Юнги, безвольно повисшим вдоль тела. Он провёл указательным пальцем вдоль предплечья того, внимательно отслеживая чужую реакцию: Юнги слегка дёрнулся и тяжело выдохнул. — Что случилось с дерзким Юнги? — спросил Тэхён, наклонившись к уху замершего Юнги. Он толкнул его к стене, обхватил запястья и поднял их над головой, прижимая к плитке. — Почему же ты выглядишь словно побитая дворняга, а? Растерял всю свою смелость. Такой смешной. — Пошёл на хуй, — процедил сквозь стиснутые зубы Юнги и попытался освободить руки. Безуспешно. — Не дёргайся, сука. — Голосом Тэхёна можно было убивать, как и взглядом, что он пилил в растерянные глаза того. Он тесно прижался грудью к его груди. — Ты так громко кричал о том, что ты не пидор, — хмыкнул Тэхён. — А сейчас дрожишь подо мной. Тэхён особенно выделил два последних слова, чтобы Юнги осознал наконец, что происходило и кто заставил его дрожать зайцем. Он долго смотрел в его глаза, медленно приближался к лицу, словно давая иллюзорный выбор тому. Но в действительности выбора у него не было. В этот вечер Юнги должен был попробовать его на вкус, прочувствовать его во всех красках злости, печали и жажды уничтожить. Губы Юнги ощущались так же, как и он сам: холодные, сухие, мягкие. Они не спешили двигаться, как и сам Юнги не спешил отвечать на жадные посасывания Тэхёна. Он молча позволял себя целовать, позволял держать руки и прижиматься. Словно это была ещё одна хитрая выходка с его стороны. Тэхён злился от его бездействия. Он отпустил одну из его рук и крепко сжал челюсть, заставляя разомкнуть её. И стоило его языку ворваться в рот Юнги, как тот ответил сразу же, не в силах противостоять напору. Их поцелуй был борьбой. Каждый из них боролся за главенство. — И как на вкус мерзкий сукин сын? А потом Тэхён вжался в него пахом, действительно сообщая о своём состоянии, в которое погрузил его Юнги, и тот, словно очнувшись ото сна, принялся вырываться. Он мычал и пытался освободить руки, вжимался в стену, чтобы уйти от прикосновений. — Не рыпайся, иначе будет хуже, — тихим приказом Тэхён заставил его замереть. — Я уже почувствовал твой стояк. Деваться больше некуда. Юнги смотрел гневно. Он собирался что-то ответить, но Тэхён вновь заткнул его грубым поцелуем. И Юнги поддался. Позволил касаться себя, позволил тереться о себя и даже принимал жалкие попытки дотянуться до Тэхёна в ответ. — Развернись, — задыхаясь, прошептал ему Тэхён, прикусывая мочку уха, и Юнги повиновался. Тэхёну смеяться хотелось. Вот он с десяток минут назад отвечал на язвительные обвинения, а сейчас вжимался пахом в задницу Юнги, что послушно прижимался лицом к стене. Сильно прижимая руку к его телу, Тэхён гладил поясницу и скользил к низу живота, дразняще касаясь его пальцами под футболкой. Он сильнее вжимался в его задницу, почти зажмуриваясь от болезненного трения. Желание вытрахать всю дурь из идиота почти брало верх, но планы у Тэхёна были другие. Он опустил руку на пах Юнги, крепко сжимая его стояк, толкнулся в последний раз и змеем прошептал на ухо: — Оскорблён и унижен. Юнги в непонимании распахнул глаза, когда Тэхён убрал от него руки и отошёл, оставляя его, растрёпанного и слабого, стоять у стены. Он отлип от плитки, чтобы на дрожащих ногах развернуться. — Ну ты и уёбок, — прошипел Юнги, натягивая на лицо свою обычную ярость. — А ты всё ещё не пидор, так что съебись, будь добр. Пулей Юнги покинул туалет, а Тэхён удовлетворённо хмыкнул. Он подобрал свой телефон, который перед его приходом спрятал, выключил предусмотрительно запущенную видеозапись и замер перед зеркалом. Губы его выглядели слишком зацелованными, а глаза тёмными. Ширинка всё ещё давила, и с этим нужно было что-то сделать. Но удовлетворять себя в туалете не казалось приятным. Ему хотелось использовать возможность, раз он попал в такой шикарный дом. Или, может, ему подвернулся бы кто-нибудь, кто не смог бы оставить его в беде. Слегка расправив футболку и поправив волосы, Тэхён покинул уборную и двинулся на второй этаж. Он обходил людей на лестнице, старался не касаться их и не смотреть. Спешным шагом он шёл по коридору, пока не дошёл до последней двери. Она привлекала и манила его, словно сирена заблудших моряков. Голос, что доносился из-за неё призывал остановиться.

LUMI ATHENA — VXMPED CLUB.

Измученное сердце сжималось в комок, глаза закрывались, и вновь неприятное покалывание, пронизывающая боль охватила тело, опутала и сдавила грудь, словно удушливая змея. Тэхён задержал дыхание, напряг слух и снова услышал это: тонкий стон, больше похожий на скулёж. Он сделал шаг вперёд, опустил руку на дверную ручку и припал ухом. Там точно кто-то был. И, судя по звукам, этот кто-то занимался чем-то непристойным. На мгновение, на мизерную долю секунды восторг от злости в глазах Юнги, смешанной с унижением, почти заставил Тэхёна надавить на ручку и войти. Ворваться и предложить помощь тому, кто был за дверью. Но здравый смысл попросил остановиться и приказал подождать. И Тэхён, не смея более позволять гнусным мыслям брать верх, снова задержал дыхание. Эти звуки казались ему знакомыми, словно однажды он уже слышал их. А учитывая, что близость он имел лишь с тремя людьми на этой вечеринке, двое из который активно напивались на первом этаже, за дверью был Чонгук. Имело ли это смысл? Возможно, Тэхён хотел бы принять игры нездорового разума за реальность.  Следуя за своим интересом, он медленно надавил на ручку и совсем немного потянул на себя дверь. Звук стал чище и громче. И теперь у него не было сомнений: в комнате находился Чонгук. Пьяный и уставший Чонгук, который ушёл с полчаса назад отдохнуть. Недовольно нахмуренное лицо Тэхёна быстро сменилось на довольное с блеском в глазах и знакомой лукавой улыбкой, когда он вспомнил, как сильно ждал этот вечер, чтобы остаться с Чонгуком именно в такой момент. Тэхён решил, что это звёзды сошлись, не иначе.  Ему были неприятны жестокие игры собственного сознания, которые, наслаждаясь его мучениями, пронзали сердце сотнями острых стрел, демонстрируя образы такого Чонгука, которого он хотел бы встретить в реальности.  От осознания собственного положения Тэхён задышал прерывисто, а его сердце колотилось о рёбра, поднимая грудную клетку. Невыразимое, сильное желание, наполненное восторгом, распространилось по всему телу, вызывая мучительную боль и непреодолимое желание тотчас прикоснуться к нему. Тэхён окинул комнату взглядом, в котором читалось привычное нахальство, перевёл глаза на выгибающегося Чонгука и издал короткий смешок. Открыв шире дверь, настолько, чтобы можно было проскользнуть и затеряться во мраке комнаты, Тэхён боком протиснулся внутрь. И только внутри он смог разглядеть, чем занимался пьяный Чонгук: он ублажал себя. Это казалось каким-то розыгрышем, какой-то глупой шуткой. Он словно попал в дерьмовый ситком, и сейчас должен был прозвучать закадровый смех, но вопреки мыслям, прозвучал лишь ещё один стон Чонгука.  Время для Тэхёна принялось тянуться медленно и стремительно нестись вперёд, а потом оно и вовсе замерло. Он хотел умереть и воскреснуть за эти мгновения. Прикрыв глаза, он сдвинул руку на свою ширинку, ощущая, как сильно его возбуждение оттягивало джинсы. Разве мог он устоять перед Чонгуком? Мог ли противостоять желанию почувствовать то удовольствие, которое искажало его лицо прямо сейчас? Не мог и не хотел. Поэтому отбросив стыд и заткнув совесть, он расстегнул джинсы и проскользнул рукой в бельё. Ему казалось, будто он попал в другую реальность, но закрывать глаза себе не позволил. Выдох облегчения, сорвавшийся с его губ, показался раскатом грома в тишине комнаты, которую Чонгук наполнял своим мелодичным скулежом. «Каков бесстыдник», — пронеслось в голове Тэхёна, пока он самоудовлетворялся, глазея на рукоблудство Чонгука. Густой мрак, разбавляемый слабым лунным светом из окна, искажал всё вокруг, создавал ощущение нереальности происходящего и только собственные глаза и слух кричали о том, что всё это было реально, что это происходило на самом деле. Увлечённый мыслями и делом, Тэхён не смог заметить взгляд чёрных глаз, направленный на него. Проникающий и полный страха, он, словно яркий солнечный луч, скользил по глубинам души, пленяя и завораживая. Улыбка Тэхёна стала дерзкой, вызывающей и соблазнительной, пока испуганное лицо Чонгука манило и притягивало его. Поглощённые взглядом, они утопали друг в друге, и пространство сузилось до размеров этой маленькой уютной комнаты в помпезно большом доме. Не останавливаясь, Тэхён двинулся навстречу подскочившему Чонгуку. Он массировал член, специально позволял джинсам съехать ниже, чтобы Чонгук видел то, что с ним происходило от его присутствия. — Тэхён? — шёпотом сказал Чонгук, не отрывая взгляда от его промежности. — Ч-что ты делаешь, Тэхён? У него сложилось ощущение, будто тот говорил через силу, устало и вяло, с явным нежеланием, используя неповоротливый язык и напрягая захмелевший ум, чтобы составить предложения. — А ты? — решил спросить Тэхён. Ответ Чонгука мог помочь ему понять степень опьянения того. — Тебя не должно здесь быть, — ответил тот, и голос его звучал вполне себе трезво для человека, влившего в себя тонну крепкого алкоголя. Он был на той грани, где отдавать себе отчёт в действиях мог, но остановиться – нет. — Но я уже здесь. — Коленом Тэхён упёрся в матрас, приближаясь к лицу Чонгука. Тот, к удивлению, не двигался, ожидая дальнейших действий. Он, сидя на кровати, крепче сжал руками покрывало. И, казалось, чем ближе был Тэхён, тем сильнее очаровывающий дурман накрывал того. От глубокого ожидающего взгляда Чонгука его сердце переполняла безграничная любовь, которая служила неиссякаемым источником возбуждения и мотивации, поддерживая гармонию и равновесие в его изгаженной душе. Тэхён замер и пристально посмотрел на того, опуская на его грудь руку. Он чувствовал, как быстро и тревожно билось его сердце о грудную клетку, будто заключённая в клетке птица всеми силами пыталась вырваться из неволи. В момент, когда Чонгук самостоятельно сократил расстояние, касаясь тёплыми сухими губами губ Тэхёна, второго захлестнуло состояние, когда нежное тепло разливалось в груди, и все мысли и поступки направились лишь на одно – быть как можно ближе к Чонгуку. Его губы тихонько и прекрасно чмокали, отрываясь от губ Тэхёна, а сам он словно боялся протянуть руки и коснуться. Но Тэхёна такой расклад не устраивал. Как бы сильно он не любил поцелуи Чонгука, ему хотелось быть желанным взаимно и обязательно ощущать это. Тэхён твёрдой рукой отстранил тяжело дышащего Чонгука. В тусклом лунном свете он казался опустошённым. Мягкий, игривый, дерзкий и весёлый, теперь он превратился в свою полную противоположность. Его лицо исказилось от непонимания, скулы стали ещё острее. На лбу не было ни единой морщинки, а его лицо выражало абсолютное желание. Однако по напряжённым плечам и вздувшейся вене на шее Тэхён понял, что тот расстроился от прерванного поцелуя. Такой Чонгук вызывал умиление. — Хочешь? — спросил Тэхён, в этот раз желая получить словесное согласие. Чонгук задумался, бегая пьяными глазами по лицу Тэхёна. Смущало ли его то, что вместо изящного женского тела перед ним был крепкий парень? — Да, — прошептал он на грани слышимости. — Хочу. И этого хватило, чтобы Тэхён, словно озверев, перекинул через того ногу и навис, вжимая тело Чонгука в подушки под ним. От неожиданности он ойкнул, широко распахнув глаза, и ухватился за предплечья Тэхёна, словно пытаясь обрести поддержку. — Тэхён, — снова прошептал он. Но Тэхён больше не слышал. Он стремительно стягивал одежду Чонгука, осыпая его тело мелкими горячими поцелуями. Чонгук же подставлялся, пьяно моргая глазами. Не сопротивлялся и не пытался оттолкнуть, лишь держался за того, наслаждаясь ласками. Его сочные губки, припухшие и налившиеся цветом от поцелуя, невероятно сладко причмокнули, словно сильнее провоцируя Тэхёна на грех. — Т-Тэхён, — скулил Чонгук, пока его шею терзали губы, и Тэхён шумно выдохнул, запуская по коже мурашек сильных холодным потоком воздуха. Он упёрся лбом в ключицы Чонгука, задушено выдыхая протяжный стон. — Повтори, — приказал он, оглаживая рукой обнажённую грудь. Как прекрасно звучало его имя из уст разбитого удовольствием Чонгука. — Т-Тэхён, — дрожащим голосом шептал Чонгук, словно в бреду. Его тело дрожало под руками Тэхёна. Рот его открывался и закрывался, будто внутри произошло короткое замыкание. Таким уязвимым Тэхён его ещё не видел. Он поднял голову, приближаясь к лицу Чонгука, чтобы слиться с ним в очередном поцелуе, в который вложил всю нежность. Тот издал слабый звук, приоткрывая рот, и Тэхён воспользовался возможностью, проскальзывая языком внутрь. Он снова сходил с ума от того, как же прекрасно целовал его Чонгук. Двумя руками он ухватился за плечи Тэхёна и подбросил бёдра, пытаясь найти хоть немного трения. Тэхён отстранился и посмотрел на его лицо: губы были яркими и блестели от их смешанной слюны, волосы разметались по подушке, словно Чонгук был ангелом. Тэхён уселся между широко разведённых ног Чонгука. Он стянул свою футболку через голову, сильнее спустил джинсы с бельём и тяжело выдохнул, ощущая свободу. Чонгук под ним заворожённо смотрел на его член, словно впервые видел его так близко. С усмешкой Тэхён понял, что, возможно, так оно и могло быть, учитывая, что до их встречи Чонгук был гетеро от макушки до пят, если бы не тот неумелый минет. Он весь горел от возбуждения, но наклонился и поцеловал его в челюсть, а Чонгук подставился, запрокидывая голову назад. — Слюна, — попросил он, поднося два пальца ко рту Чонгука. И тот безоговорочно обхватил их губами, принялся гулять языком по фалангам и смачивал их так обильно, как мог. Тэхён же опустился, проскользил губами по ярёмной впадине, двинулся к груди и накрыл губами сосок. Хныкая, Чонгук продолжил кружить языком вокруг пальцев, прежде, чем распахнул губы и позволил руке Тэхёна выскользнуть из его рта. — Блять, — прошипел Чонгук, ощущая, как Тэхён приставил к его анусу пальцы. Он выгнулся, пытаясь сбежать от давления, но Тэхён лишь сильнее нажал, с усилием проникая внутрь. Он не мог дышать от скулежа Чонгука, не мог не почувствовать, как остановилось сердце от вида вспухших губ и груди, налившихся ярко-красным. Его пальцы двигались вперёд медленно, раздвигались внутри и сгибались. Тэхён ненавидиел растяжку, но это был Чонгук. Тот самый, о котором он ночами грезил. И потратить на подготовку лишние пять минут он был готов. — Это странно, — сказал Чонгук. — Я не могу думать. — Признайся, что тебе это нравится, — просил Тэхён, желая унизить того ещё сильнее. — Скажи, что ты хочешь мой член. Чонгук молчал долгую минуту, пока Тэхён не нашёл простату. Тело его вмиг расслабилось и выгнулось, будто заряд электрического тока. — Блять, да, — проговорил Чонгук, прикрывая смущённое лицо руками. — Х-хочу… И это стало тем моментом, когда Тэхён смог сделать первый надлом.  Собрав побольше слюны на языке, он сплюнул в ладонь и размазал всё по своему члену, приставляя его к заднице Чонгука. Он не был уверен, что той подготовки хватит, но сил сдерживаться не было. Не тогда, когда Чонгук часто дышал и хватался за него. Одним движением он ворвался внутрь того, прижимая руку к его рту. И не зря, потому что Чонгук так сильно закричал, что, если бы не ладонь, услышали бы все находящиеся в доме, несмотря на громкую музыку. — Заткнись, — приказал ему Тэхён и двинул бёдрами назад. Он позволил Чонгуку удобнее устроиться под ним на кровати и медленно, неторопливо начал трахать его, наслаждаясь каждой секундой столь долгожданного момента. И стоило ему снова найти нужный угол, как Чонгук сильнее сжал кулаки, зажимая в них мышцы Тэхёна. — Боже, ты невероятный, — признался Тэхён. У него голова кружилась от удовольствия, а тело уже было на грани. Разве же можно было сдерживаться, когда он наконец-то вкусил лакомый кусочек, желаемый каждым? Он никогда не чувствовал себя так, занимаясь сексом с другими людьми. Чонгук был для него желанным, его хотелось лелеять и ласкать, а не трахать, словно животное. Лишь поэтому Тэхён не набирал быстрый темп, мучая себя такой сладкой медлительностью, которая заставляла Чонгука хныкать и жмуриться. «Осталось недолго», — сказал он себе и уложил руку на член того. Медленными толчками и рваными движениями рукой Тэхён довёл Чонгука до слёз и оргазма, провёл его через это чувство и, словно что-то призвало его едва уловимым шорохом, он посмотрел на дверь. Взгляд встретился со вспухшими и наполненными слезами глазами Чимина. Он растерянно держался за дверь, словно ощущая её единственной опорой в момент, когда предательство прострелило влюблённое сердце. Насилие имело невероятное множество форм и воплощений, как и подавалось оно по-разному. В этот момент Тэхён совершал насилие над Чимином. — Такой хороший для меня, — говорил он Чонгуку, но смотрел в глаза Чимина с дьявольской улыбкой, почти кожей ощущая разочарование того. Ему хотелось посмеяться над тем фактом, что именно маленькая смерть части души Чимина в этот момент принесла ему то самое удовольствие, ставшее ключевым на пути к собственному оргазму. Кожа Тэхёна покрылась мурашками, когда он кончил. Он ощущал себя бескостным, парящим в облаках, пока Чонгук под ним дрожал и плакал от сильной стимуляции, приносящей боль, а Чимин медленно разворачивался и уходил, оставляя дверь открытой. В тот момент Тэхён разрушил двух людей. И он ни о чём не жалел.