sex obsession

kmoe & syzy — heart123.

Проснувшись утром, Тэхён пытался понять, кто он есть на самом деле. Ночью его одолевали сомнения, и он лежал без сна, дрожа от гнева. Пару часов назад он был окружен тихими всхлипами Чонгука, далёкими отголосками музыки и осколками разбитого сердца Чимина, а сейчас он лежал один, после того, как всю ночь проворочался, вспоминая всё произошедшее в подробностях. В одиночестве. Под пристальным взглядом раздражающего кота. Тэхёну хотелось запустить пальцы в волосы, сжать пряди и так сильно их натянуть, чтобы все назойливые мысли покинули голову. Одиночество. Оно тихо и незаметно располагалось рядом с Тэхёном во мраке, нежно гладило его по голове, пока он отчаянно пытался поспать. Оно окутывало его изнутри, сжимало так сильно, что становилось трудно дышать, и он почти не ощущал биения своего сердца, а одиночество нападало на него, достигало его затылка и касалось своими губами маленьких волосков на виске. Оно оставляло ложь в его душе, лежало рядом с ним этой ночью, высасывало свет. Тэхён надеялся, что он смог избавиться от этого всеохватывающего чувства. Думал, что смог проработать принятие и уверенно делать шаги к своей цели. Но одиночество неизменным спутником шло бок о бок только для того, чтобы резко опустить его вниз именно тогда, когда он пытался подняться, когда казалось, что он уже был близко. Тэхён со злостью отбросил одеяло в сторону. Ему нужно было встать, нужно было умыться и сходить в университет, если он не хотел возвращаться домой. Ему необходимо было сходить в университет. И он решил поспешить, чтобы иметь возможность выбрать самому то место, в котором он будет проводить эти каникулы. Дело было в том, что университетом любезно было предложено провести каникулы, занимаясь волонтёрской деятельностью, которую обязательно обещали отразить в личных делах. Декан с пеной у рта доказывал, что это послужит хорошей характеристикой при трудоустройстве в дальнейшем, но на деле же оно могло помочь лишь таким, как Тэхён или Юнги: малоимущим, что работу будут искать, опираясь на полученное образование и рекомендации, а не на связи родителей и их деньги. С протяжным стоном Тэхён заставил себя сесть, а после сразу поморщился, потому что голова вспыхнула острой искрой боли. Чёртов алкоголь, который Тэхён обещал себе никогда не пить. Его череп словно был набит раскрошенным стеклом, металлическим мусором и острыми камнями. Он ещё раз поругал себя за лишние напитки. В корпусе администрации Тэхён с улыбкой на лице встретил Чонгука, что отказался от бесполезного прожигания времени и денег, и решил остаться, чтобы помочь нуждающимся. Он уже успел представить, как вдвоём они будут проводить каждый день плечо к плечу. Возможно, это могло бы помочь им сблизиться ещё сильнее, чем оно было на самом деле. Тэхён и сам не понимал, кого надеялся встретить здесь ещё. За Чонгуком, сложив руки на груди, сидел Чимин. Он не смотрел на довольного Тэхёна, и казалось, даже не слушал, глубоко витая в своих мыслях. И Тэхён почувствовал дикий укол вины и чего-то волнующего, когда увидел лицо соседа. А при воспоминании о слезах, стоящих в глазах того, эти чувства усилились вдвое. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Чонгук, ярко улыбаясь. Под его глазами залегли темные круги, а кожа была слегка бледноватой, но Тэхён знал, что именно так он выглядел каждый раз, когда встречался со стаканом. Только в этот раз что-то было не так. Чонгук не испытывал неловкости, а наоборот пытался быть ближе, касаться больше и больше, улыбался и кокетливо подмигивал. — Супер, — соврал ему Тэхён. Хотел ли он получить немного сочувствия к себе? Возможно, но не от этого человека и не прямо сейчас. — А ты как? — И я супер, — ответил Чонгук. — Но наоборот. Тэхён перевёл взгляд ему за спину. — Чимин? — позвал он того. — Как ты? Чимин повернул к нему голову и окатил взглядом. Таким пустым, что внутри что-то сжалось. И нити, связывающие сердце Тэхёна, начали рваться одна за другой. Наконец он набрался смелости взглянуть в глаза Чимина. Тот смотрел так, будто пытался понять, расстроило ли его присутствие Тэхёна. А сам Тэхён думал, будет ли Чимин злиться на него за то, что он решил начать с ним разговор, или всё обойдётся. Он не знал точно, что тот видел на его лице, но, казалось, Чимин был уничтожен. Он засунул руки в карманы, рисуя носком кроссовка какие-то невидимые круги на полу. — Тебе ли не знать, Тэхён-а, что всё замечательно. Эта узкая футболка и спортивные штаны на нем сидели безупречно, словно бы это было немного нечестно по отношению к остальным, что выглядели очень уж помятыми. Его густые волосы были аккуратно уложены. Они больше не пылали ярким рыжим. Теперь этот цвет был более приглушённым, когда большая часть пигмента вымылась. Но самое удивительное – это его глаза. Таких глаз Тэхён ещё не видел у соседа. Они напоминали ему безжизненную пустошь. Тэхён кивнул на его слова и отвернулся, уставившись в табличку на двери напротив. В кабинет входили и выходили немногочисленные студенты, оставшиеся на полтора месяца в стенах университета. И Тэхён развлекал себя тем, что пытался угадать причину, по которой они не отправились домой. Так же он сделал, когда за дверью скрылся Чонгук. Если мотивы Чимина в том, чтобы не возвращаться к тирану отцу, распускающему руки, ему были кристально ясны, то Чонгука – нет. Была ли это жертва ради жертвы? Возможно, бессмертное желание Чонгука помогать всем и стало той причиной. Тэхёну хотелось побыть эгоистом и вообразить, что тот остался отчасти из-за него. Он перевел взгляд на Чимина. Тот продолжал чертить что-то на полу и смотрел куда-то в сторону, словно отчаянно пытался не сталкиваться взглядом с Тэхёном. — Эй, — позвал его Тэхён. — Всё хорошо? — Отъебись, — прошипел Чимин, скидывая его руку со своего плеча. Тэхён улыбнулся. В этой ситуации они были одинаковы. Тождества, подобные старым друзьям, которые прошли вместе долгий путь. Они делились историями и страхами, но иногда забывали о том, что, несмотря на схожесть, они были абсолютно разными и, хотя имели общие черты, один из них никогда не мог стать дополнением к другому. Они могли лишь приблизиться друг к другу, но не более. Ведь яркое солнце и тёплое солнце – это не одно и то же, как и разгневанный человек и обиженный человек. И сейчас Чимин обижался на Тэхёна, а Тэхён гневался на себя. И тут до него дошло. Ну конечно, иначе и быть не могло. Потрясающий вид Чимина, неестественно идеальная осанка, безразличное выражение лица… Тут не было ничего странного. Разбитый вдребезги изнутри, Чимин пытался выглядеть безупречным снаружи, скрывая свою боль под кучей мелких осколков внутри. И Тэхён был тем, кто посмел стать причиной подобного хаоса внутри соседа. — Куда ты хочешь попасть? — решил он попытать счастье и затянуть того в разговор снова. — Туда, где не будет тебя. «Сильно сомневаюсь», — насмешливо подумал Тэхён, решая, что нельзя вот так просто отпускать Чимина. Чимин обратил на него взгляд своих глубоких, но опустошённых карих глаз. Он словно прижал Тэхёна к стене ими. Словно пытался лишить его воздуха, задушить его, и Тэхёну казалось, что ещё чуть-чуть – и он действительно потеряет жизнь. Он не мог заставить онемевшее тело пошевелиться. — Не злись, пожалуйста, — на грани шёпота сказал Тэхён. Он не мог придумать объяснение подобной выходке, но ему до ломоты в костях хотелось вернуть блеск глазам соседа. Снова насладиться его ебливым задором, двусмысленными шуточками и касаниями. Увидеть стремление жить в нём. Чтобы взять и сломать это снова. Извращённое удовлетворение. В отчаянии Тэхён пытался найти выход и придумать, как пережить это мучение. Он неестественно улыбнулся. — Ты не можешь злиться. — Кто сказал тебе, что я зол? — выплюнул в него Чимин. — Я разочарован, Тэхён. Дверь распахнулась и довольный Чонгук упал между ними, не давая Тэхёну возможности объясниться. Чимин тут же двинулся в кабинет. И следующие десять минут Тэхён наслаждался сопением Чонгука, что опустил голову на его плечо и тишиной. А когда записывался на волонтерскую программу, обнаружил своё имя под именем Чимина, а имя Чонгука в списке не нашёл. — Куда ты записался? — спросил Тэхён у Чонгука. — Я буду работать в приюте для брошенных животных, — с гордой улыбкой ответил тот. — А ты? — А я записался в детский сад для малоимущих. Возможно, Тэхён не раздумывал над местом волонтерской деятельности, потому что он сам когда-то нуждался в ком-то, кто мог бы позаботиться о нём, помочь разобраться с хангылем или научить правильно держать ложку. — Я не удивлен, — ответил ему Чонгук. — Ты слишком неравнодушен. «Это ты слишком добр», — хотел было сказать ему Тэхён, но вместо этого промолчал. Да и нужны были ещё какие-либо слова? В отголосках памяти возник недавний разговор между ним и Чонгуком, в котором тот рассказал ему, что сделал кое-что очень плохое в своей жизни, что не исправили бы деньги и связи родителей. Могло ли быть такое, что таким образом Чонгук пытался искупить свою вину? Или же он просто пытался делать вид, будто был добряком? Тэхён не хотел думать о нём ничего плохого. Ведь это был Чонгук – парень с доброй душой, который губил свою жизнь алкоголем и наркотиками. Тэхёну было жаль, что всё так обернулось. Правда искренне жаль, потому что иначе всего этого бы не было. Задумавшись о своём, Тэхён не заметил, что они втроём уже собирались уходить. Джина с ними не было, так как он уехал к родителям в Сеул. Поэтому они остались втроём, хотя Тэхён не жаловался. У Чонгука же и так было полно друзей, поэтому из-за отсутствия Джина он бы не стал менее одиноким. А вот Чимин был привыкшим к малому количеству людей, поэтому это даже осчастливило его. В Финикс Хайтс остались лишь единицы студентов, в то время как все остальные разъехались по домам. Тэхён тоже хотел повидаться с мамой, возможно пойти на могилу отца, но потом передумал, когда Чонгук сказал ему, что тоже остаётся. Уж лучше пусть он начал бы новую жизнь с чистого листа, чем снова вернулся бы в тёмное прошлое, где не было никакого мира и добра. Тэхён очень долго метался и думал над жизнью, хотя всегда приходил к одному и тому же. У всего был конец. И его конец был несчастливый. — Эй, Тэ, — позвал его Чонгук, вырвав из потока мыслей. — Что? — Не хочешь… ну, не хочешь потом встретиться? Когда будет время, конечно же. — Чонгук выглядел смущённым, будто влюблённая школьница перед своим крашем. Это было даже комично. Тэхён мечтал это увидеть и услышать так долго, но не думал, что это действительно стало бы явью. Неужели секс с ним на вечеринке ему понравился? Намного лучше, чем с девушками, верно? Не нужно контролировать, выслушивать нытьё и прочую хуйню про залёт, –прекрасное комбо. — Да, конечно, — ответил ему Тэхён, подарив искреннюю улыбку. — Я напишу тебе. Чимин в это время стоял в стороне, но потом, увидев их разговор, закатил глаза и ушёл. Если он таким образом хотел заставить Тэхёна придти и извиниться, то у него для Чимина были плохие новости. Потому что только потом до Тэхёна дошло, что он ни в чём не был виноват. Никто никому ничего не обещал, у них был лишь секс без обязательств. В сердце Тэхёна находился лишь Чонгук – и Чимин прекрасно об этом знал. Он догадался чуть ли не самый первый (после Джина, конечно же). Тогда на что он надеялся, ложась в одну койку с Тэхёном? «Пошёл к чёрту, Чимин», — послал его Тэхён в своих мыслях. Конечно, ругаться с ним он не хотел, ведь ему нравилась компания Чимина. Но то, как он реагировал на всё это, начало его раздражать. И он бы не хотел думать, что Чимин к нему остыл. Потому что в глубине души Тэхёну нравилось всё это внимание к себе со стороны богатых детишек. Он уже успел здесь перетрахать популярных парней –выебет и остальных. У него ещё были планы на некоторых людей. Осталось совсем мало времени до задуманного. Вернувшись в свою комнату, Тэхён открыл ноутбук и проверил почту. В присланных висело очередное сообщение от Донхёна. Несмотря на то, что он не отвечал ему, тот продолжал писать. Видимо, Донхён понял истинные намерения Тэхёна. И нет, он не угрожал ему и не писал, что разоблачит его. Он поддерживал его и говорил, чтобы тот сделал это. Намекал ли он таким образом на то, чтобы Тэхён отомстил за Чонина? Неважно, были ли это те студенты, которые издевались над ним, Донхён всё равно питал неприязнь ко всем в этом университете. Тэхён отчасти понимал его чувства и сам был не прочь проломить пару черепов, но он был человеком. А ещё он не хотел загреметь в тюрьму из-за каких-то богачей. Он находился тут не для этого. Удалив очередное сообщение с поддержкой от Донхёна, Тэхён открыл папку, которую он прятал за семью замками, если у кого-то возникло бы желание зайти в его ноутбук. Там находилась его личная коллекция, которую он насобирал за всё то время, что находился здесь. Туда же он и переместил видео с телефона. То самое видео, от которого до сих пор вставал член. Юнги был прекрасен и Тэхён лишь недавно понял, что всё то время хотел им овладеть. Жаль, что эта мысль пришла только недавно. Он был не прочь повторить тот вечер, но Юнги на следующее утро после вечеринки быстро собрал чемоданы и укатил к родителям. Тэхён даже не успел сказать ему, что у него было видео с его участием. Как жаль. Посмеявшись над тупостью Юнги, Тэхён выключил ноутбук и откинулся на спинку кресла. Завтра ему надо было вставать в семь утра, чтобы поехать в детский сад. Его волонтёрская деятельность только начиналась, ведь до этого он ни разу не участвовал в таких программах, да и не горел желанием. Но сейчас захотелось вдруг помочь. Какого было его удивление, когда и Чимин записался туда же. Ему почему-то казалось, что такой как он не стал бы участвовать в этом. Чёрт, у него была коллекция вещей Гуччи, а он жаловался на непростую жизнь. Тэхён был зол на него и за это. Потому что он даже трусы себе не мог позволить какое-то время. Выслушивать нытьё богачей он устал, поэтому в детском саду для малоимущих он бы чувствовал себя лучше. По крайней мере, это была его среда, в которой он жил до поступления сюда. И хотя сейчас жизнь Тэхёна сильно поменялась, внутри всё ещё жил тот самый пятилетний Тэхён, которому дули на ранку на коленке из-за того, что тот упал. И не мама или папа это делали. А родной брат. Задумавшись над этим, Тэхён не заметил, как заслезились его глаза. Ему нельзя было плакать и распускать сопли. Следующим утром, однако, он проснулся в прекрасном настроении. Несмотря на ранние семь утра, Тэхён чувствовал себя хорошо выспавшимся и предвкушал лёгкий и весёлый день. Насколько он вообще мог быть таким в компании пышущего гневом Чимина. Молодой мужчина встретил их с улыбкой на лице, когда они приехали на место назначения. Он с порога начал щебетать о том, как счастливы они были принять помощь от университета, как сильно им не хватало лишних рук и как прекрасно, что именно они согласились им помочь. Тэхёну казалось, что это была заранее заготовленная речь, потому что лицо мужчины не изменилось ни на секунду, пока он выговаривал слова, показывая недлинные яркие коридоры сада. Разных размеров мультяшные существа украшали стены, под потолком висели драконы и журавли, скрученные из бумаги, а под ногами лежал ковёр, с узором проезжей части. — Полный психодел, — прошептал Чимин, улыбнувшись краешком губ, а после нахмурился, словно вспомнил, что не должен был вообще дышать рядом с Тэхёном, не говоря уже о разговорах. Тэхёну же было по боку на психи соседа. Он кивнул головой, и кудрявые волосы проследовали следом, после чего сказал: — И не говори. К тому моменту, как мужчина закончил экскурсию и перепроверил подписи в документах, в той группе, которую отдали двоим волонтёрам, собралось семеро детей разных возрастов. Они с интересом разглядывали двоих парней. Тэхён старался улыбаться им, пока мужчина представлял каждого поимённо, а Чимин, засунув руки в карманы, безразлично осматривал своих подопечных на ближайшие полтора месяца. И Тэхёну показалось, что это была глупая затея, что Чимину не следовало сюда идти, если он был не особо заинтересован, но к моменту, как в помещение ворвалась розовощёкая женщина с огромными сумками и закричала что-то о том, что пора мыть руки и завтракать, Тэхён успел передумать. Потому что то, с каким терпением и нежностью Чимин показывал маленькой девочке как правильно складывать журавля из бумаги, заставило сердце Тэхёна болезненно сжаться. Его сосед выглядел так, словно всю жизнь провёл в этом месте. Словно его не бил богатый отец, будто у него не было денег столько, что хоть жопой жуй. Будто он не плевался матерными словами и ядом направо и налево. Тэхён не мог узнать этого Чимина. Он хотел бы. Хотел бы почаще видеть его таким, хотел бы пообщаться с ним без язвительности и того флёра, что витал вокруг него, создавая образ неприлично красивого ублюдка. Но горечь была в том, что Чимин действительно был таким: самовлюблённым и эгоистичным. И только в глазах других. Тэхён видел того насквозь. Он с усмешкой вспомнил, как Юнги заявлял о том, что ему по силам увидеть истинные мотивы Тэхёна, но теперь слова его не казались глупостью, потому что за всей той напускной мерзостью, которой Чимин себя обмазал, прятался травмированный и побитый ребёнок. И Тэхён хотел бы испытать сострадание к нему, но какое оно могло быть к тому, кто имел всё? Кто никогда не нуждался в деньгах на еду. После обеда, когда они смогли угомонить детей и уложить тех спать, они вдвоём сидели на небольшом диванчике в спальной комнате, наблюдая за безмятежными лицами детей. — Ты всё ещё разочарован? — шёпотом спросил Тэхён. Он, улыбаясь, глядел на Чимина. Словно не дни прошли, а годы. Словно тот уже должен был забыть всё то, что его и не касалось. Глаза Чимина широко раскрылись, он часто заморгал, а на его лице отразились смятение, гнев и боль, затем, как показалось Тэхёну, смущение, которое преобладало над остальными эмоциями. Он открывал и закрывал рот, словно рыба, которая находилась перед смертью на суше. Тэхён хотел, чтобы Чимин заговорил. Чтобы обвинил его или назвал куском дерьма, но он продолжал молчать, лишь пристально смотрел на него, и Тэхён заметил, как его взгляд становился всё более тусклым, а гнев сменялся болью, и ему казалось, что он всё ещё не мог поверить в услышанное. В конце концов, Чимин отвернулся и сделал вид, что этих двух минут не было. Тэхёну хотелось бы зайтись чувством вины, но он испытывал лишь жалость. Не ту, что толкала помочь, спасти, оправдаться, а ту, что казалась отвратительной. Ему было очень жаль Чимина, потому что он не проявлял сострадания к самому себе. Не видел, что во имя собственного спокойствия и целостности должен был отбросить чувства, находясь рядом с Тэхеном. Тот изводил себя, чем портил настроение и ему. Чимин вдруг оторвался от разглядывания рисунков на ковре и повернулся. Он посмотрел на Тэхёна так, будто хотел что-то сказать, но затем передумал. Он сделал шумный выдох, поджал губы, словно пытаясь удержать слова внутри, и Тэхён уже собирался заговорить с ним, готовился задать ещё один вопрос, но тут Чимин снова втянул воздух и заговорил: — Никогда не разговаривай со мной. Тэхёну показалось, будто остротой в голосе того ему снесло голову. Она закружилась, стала вращаться волчком, и он не мог её остановить. Вместе с ней крутился весь мир, а его интерес превратился в злость, которая нарастала и превращалась в гнев. Он хотел вырваться наружу. Как и желание сжать рыжие волосы в кулак и вцепиться зубами эти пухлые губы, которые едва ли шевелились, выдавая самую глупую фразу, которую только мог придумать Чимин. Руки Тэхёна задрожали, и он сжал их в кулаки. Похоже, ему придётся смириться с тем, что у него возникали противоречивые эмоции по отношению к человеку, который без колебаний оскорблял других и вёл себя как самый настоящий уебок почти всё время. Остаток их рабочего дня Чимин даже не смотрел в его сторону. Он дарил самые яркие улыбки детям, смотрел на них добрейшим взглядом, но в сторону Тэхёна пылал агрессией. И Тэхён не спешил отчаиваться. Он точно знал, что Чимин давно у него был на крючке. Нужно было лишь подождать, и вся его ненависть распрямится под прессом времени и снова станет чистой влюблённостью. После того, как забрали последнего ребёнка, мужчина, вспотевший и раскрасневшийся, отпустил их домой. Чимин твёрдым шагом двинулся в сторону автобусной остановки, где их ждала чёрная машина. Но Тэхён не собирался возвращаться в университет, вместо этого назвав водителю другой адрес, где находился приют. Потому что Чонгук заканчивал лишь через час, а дорога туда составляла больше сорока минут. Он хотел сделать сюрприз и уделить время Чонгуку для обещанной вчера прогулки. Стоило двери приюта распахнуться, а Чонгуку выйти, Тэхёна осветила радость. Он ярко улыбнулся, стоя в тени густой кроны клёна и опираясь на его ствол плечом. Тэхён чувствовал себя одним из тех романтиков из дорам, что пришли встречать свою девушку. А Чонгук и не пытался скрыть восторга. Он почти бегом пронёсся по ступеням и подлетел к Тэхёну. — Привет, — сказал он, улыбнувшись. — Привет, — ответил Тэхён. Он не сводил пристального взгляда с лица того, радуясь смущению. — Как прошёл твой первый день? И Тэхён в мельчайших деталях рассказал Чонгуку о каждом ребёнке, о своих наблюдениях, пересказал очень познавательную беседу с одной из девочек и всё это сопровождал яркой мимикой, жестами и эмоциями в голосе. Он чувствовал себя не в своей жизни. Не мог принять то, что Чонгук шёл слишком близко рядом и трогал его каждый раз, как тот рассказывал что-нибудь смешное. — Боже, за эти минуты с тобой я отдохнул больше, чем за всю ночь в постели, — беззаботно выдал Чонгук, опираясь предплечьями о перила над рекой. Тэхён почувствовал себя прикованным к земле. У него закружилась голова, и ему показалось, что он вращался, хотя стоял на месте. Он дышал так, будто был первым человеком, научившимся левитировать, вдыхал какой-то особенный кислород, который был только для него. И сейчас он изо всех сил боролся с собой, но не знал, как заставить своё тело перестать реагировать на слова и искренний голос Чонгука. — Правда? — спросил Тэхён, подходя слишком близко, чтобы остановиться и тоже опереться о перила. И стоило ему замереть, как Чонгук тут же прижался к его плечу. Он завёл руку за спину Тэхёна, и его пальцы принялись гулять по пояснице того, прикрытой тонкой тканью поношенной футболки. И, к его удивлению, прикосновения Чонгука были очень мягкими. Его пальцы легонько пробрались под ткань, и это ощущение буквально разрывало Тэхёна на сотню частей. Всё его тело начало ныть, кровь отчаянно пульсировала, и он пытался убедить себя, что не должен был терять контроль над ситуацией. А затем он ощутил прикосновение губ Чонгука к своему плечу, мягкое и в то же время обжигающее, такое нежное, словно лёгкое дуновение ветерка, а не настоящий поцелуй. И Тэхён вздрогнул, переводя взгляд на него. — Правда. — Чонгук уверенно держал взгляд, желая увидеть в нём ответ, возможно, намёк на то, что Тэхён был не против таких касаний. В этот момент самому Тэхёну хотелось раствориться в нём, и он мечтал о том, чтобы тот целовал его до тех пор, пока он не потеряет ощущение реальности в его объятиях, пока не перестанет чувствовать своё тело и не взлетит. — Хочешь узнать, как прошёл мой день? Тэхён хотел. Он много чего хотел узнать прямо здесь и сейчас, но за неимением возможности лишь кивнул и начал слушать. Чонгук рассказывал о брошенных котятах, которых кто-то выловил в пакете на берегу реки. Он рассказывал, как пытался кормить их из сооружённой работниками приюта поилки, как утирал пушистые мордочки от молока и как почти ревел, спрятавшись в кладовке. Он говорил, как сердце его сжималось, когда они накладывали шину на сломанную лапку дворняги, которая попала под машину. С блеском в глазах поведывал, что готов был забрать их всех, чтобы избавить от страданий. И Тэхён верил ему. Он всей душой верил ему, как и знал, что Чонгук был слишком эмпатичен для работы в таких местах. А он был слишком хитёр, чтобы не воспользоваться этим. — И как ощущения? — спросил он Чонгука, что без стеснения опустил голову на его плечо. — Это было… не знаю. Очень много всего, что можно было бы сказать. Но возможность помочь тем, кто не может помочь себе, делает меня счастливее. «Или ты хочешь искупиться», — пронеслось в голове Тэхёна. Улыбка Чонгука потушила ту мысль, как и его резко возросшая тактильность. Он был уверен, что та ночь стала для Чонгука переломным моментом. А ещё точно знал, что Чонгуку понравилось. От воспоминаний о том, как его тело извивалось под ним, стало вдвое жарче. Только вот тот не выглядел так, будто хотел это обсуждать. Тэхён не стал лезть с расспросами и начинать это первым, поэтому покорно ждал этого от Чонгука. Вернувшись в университет ближе к вечеру, Тэхён попрощался с Чонгуком лёгким поцелуем в щеку. Это было так по-детски, но и в то же время мило. Тэхён никогда не ощущал такого тепла внутри при мыслях о другом человеке. Чонгук был первый, кто застрял в его голове так надолго. И на то были и свои причины. Заснул Тэхён с приятными впечатлениями о сегодняшнем дне. Единственное, что его тревожило, это закрытая дверь соседа напротив. Но и потом эти мысли быстро растворились, стоило ему вспомнить сладкие губы Чонгука, прикоснувшиеся к его щеке, будто они были маленькими детьми, которые делали это впервые. Следующее утро, однако, было не таким приятным и весёлым. Потому что наступил очередной волонтёрский день в детском саду. Тэхён почему-то не хотел туда идти, а вместо этого предпочёл бы сходить с Чонгуком куда-нибудь. Но ему пришлось переться туда в семь утра, ведь он сам согласился на всю эту авантюру. Несмотря на настроение Тэхёна, Чимин выглядел радостным. Это даже немного выбесило, ведь неужели он не убивался по Тэхёну? Конечно же убивался, просто не показывал этого. Задумавшись над этим, Тэхён не сразу понял, что ему что-то хотел сказать маленький мальчик. Они сидели на ковре в общей игровой комнате, и Тэхён находился в компании из трёх детей, но мыслями находился в другом месте, отдалённом от этого. — Аджосси, — окликнул его пятилетний мальчик со смешными пухлыми щеками. — Я не аджосси, Джихун, — ответил ему Тэхён, а его голос звучал холодно. Решив не цепляться за глупое обращение мальчика, он продолжил: — Что ты хотел? — М-можете мне помочь? — неуверенно спросил он, указав на детальки лего. — Не могу собрать… Тэхён цокнул и закатил глаза. Честно говоря, всё это не трогало до глубины души. Он не знал, почему он был таким… бездушным. Когда его не волновали судьбы других детей, в некоторых из которых он видел прошлого себя. Наверное, как считал он, это было лишь потому, что он знал вкус жизни. Дети вокруг них были наивными, они ещё не видели ничего, а потому были радостными и беззаботными. Тэхёна и это бесило, потому что он тоже хотел бы чувствовать беззаботность и вечную радость, а не апатию и раздирающую душу злость и агрессию. Он тоже хотел бы вернуться назад, когда был ещё пятилетним ребёнком. Он любил играться, особенно со старшим братом, который всегда брал его с собой гулять. В последнее время Тэхён часто вспоминал его. По правде говоря, он был в его памяти всё время, но почему-то только недавно стал появляться в мыслях всё чаще и чаще. Это был хороший знак?.. — Т-Тэ… — хотел было снова окликнуть его тот же мальчик, но Тэхён перебил его внезапным криком. — Да что ты от меня хочешь?! — Он резко встал с ковра и под взглядами нескольких испуганных детей, в том числе и осуждающим от Чимина, покинул игровую комнату, чтобы прийти в себя. У него были на то свои причины. Тэхёну начали сниться очень плохие сны последние несколько дней. Несмотря на хорошие дни, какие бы они не были – один и тот же сон в конце. Ничего в нём не менялось, кроме цвета. С каждым днём сон был всё тусклее и тусклее, а потом и вовсе стал еле видимым. Это наводило на плохие мысли. Когда ему снился он, то это всегда означало что-то плохое. — Ты что творишь, блять?! — ворвался с криками в уборную Чимин. Он выглядел злым и готовым напасть на него за ту выходку. — То, что посчитал нужным, — холодно ответил Тэхён, после чего окунул голову под струю воды в кране. — Оставь меня. — Нет, потому что ты пугаешь детей! — Брови Чимина заломились наверх, а взгляд потускнел. Это означало лишь одно… — Как и твой отец пугал тебя? — насмешливо поинтересовался Тэхён. Холодная вода успокаивала, а вся его голова была мокрая, из-за чего мысли постепенно теряли смысл и образ. — Я тебе напомнил его? Чимин сжал кулаки и стиснул зубы. Даже капли, спадающие с волос Тэхёна, не закрывали ему обзор на венку Чимина, вздувшуюся на его шее. Он только этого и хотел – вывести Чимина из себя. Пусть не только у него было бы хуёвое настроение. — Заткнись, блять. И никогда не говори ничего про моего отца, — наконец, сквозь стиснутые зубы сказал ему Чимин. Тэхён небрежно улыбнулся, немного пошатываясь на ногах, после чего спросил: — Иначе что? — Иначе я убью тебя. — Он сказал это так, будто действительно собирался сделать это. Тэхён тихо посмеялся, потому что знал, что даже если бы Чимин этого хотел, он бы не сделал это. И причина была слишком банальна. — Ты не убьёшь меня. — С чего вдруг такие выводы? — Ты любишь меня, — сказал ему Тэхён с безумной улыбкой на лице. Мокрые пряди неприятно падали на волосы, но так было даже лучше. — И поэтому не убьёшь меня. Скорее я тебя. В тот момент Чимин будто отпустил себя, сорвался с места и прижал его к стене, из-за чего Тэхён больно ударился затылком. Чёрт, и откуда в нём нашлось столько силы? — Мразь, я тебе доверил свои самые сокровенные секреты! И ты всё это время играл на моих чувствах, зная о том, какой я! — кричал он, но при этом будто выплёскивал из себя весь негатив, что скопился внутри него за все эти месяцы. — Нравится тебе причинять людям боль? Ох, поверь мне, я знаю всё, что ты делал, Тэхён! Скольким людям ты причинил боль! Тэхён пристально смотрел на Чимина, не пытаясь скрыть своего интереса. Его взгляд скользил по его лицу, задерживаясь на губах чуть дольше, чем следовало бы. Затем он отвёл глаза, но лишь на мгновение. В следующую секунду его взгляд вернулся к разгневанному соседу, и теперь в его глазах читалось страстное желание. Сердце Тэхёна начало биться быстрее, и он заметил, как двигался кадык Чимина, а грудь вздымалась и опускалась. Он видел напряжённую линию его подбородка и челюсти. Как видел и свежие раны на бугристой коже рук, которые были едва видны через длинный рукав красной кофты. — Знаешь, что? — Тэхён посмотрел на Чимина свысока. — А скольким ты причинил боль? Нет. Сколько боли ты выделил для себя? Тот не сводил с Тэхёна пристального взгляда, его грудь взволнованно вздымалась, а на лице эмоции сменялись одна за другой. Чимин выглядел одновременно испуганным и полным страданий, а может быть, его пугало то, что эти страдания Тэхён знал наизусть с его же подачи. — Снова побежишь кромсать руки? — издевательски поинтересовался он. — Сразу после того, как ты побежишь подбирать брошенную кость и трахать Чонгука. Чимин медленно отошёл назад, и в этот момент всё казалось Тэхёну нереальным, словно время замедлилось. Взгляд того был полон невыносимой боли. — Ты ужасен, Тэхён. И всегда таким был, — грустно усмехнулся Чимин. — Но я каким-то образом мог рассмотреть тебя настоящего, а оказалось, что настоящий ты – уёбище полнейшее. — Да. То самое, на которое ты слюни пускаешь, — с усмешкой ответил ему Тэхён. — Ты ведь даже отрицать не стал, что по уши в меня влюблён. Сердце Тэхёна билось неравномерно, но его не тревожила мысль о том, как трудно было Чимину сохранять лицо, когда, казалось, он вот-вот готов был разлететься на осколки. В этом разрисованном туалете каждый из них испытывал невыносимое бремя. — Ты должен вернуться и извиниться. И поверь мне, я не потеряю достоинства, когда въебу тебе, если замечу, что ты снова обижаешь детей. Пиздуй подтирать дерьмо за собаками, если здесь не хочешь находиться. Тебя никто не заставлял, так что затолкай свою злость в задницу, иначе это сделаю я. — Ух, Чимин-и, полегче. — Тэхён расслабился. — А то у меня встал. Чимин не стал отвечать. Лишь презрительно фыркнул и вышел, оставляя Тэхёна наедине со своими мыслями. Они мёртвым грузом падали на его плечи, заставляли сотню раз сомневаться и бороться. Мучительные сомнения, словно верные спутники страха, проникали в его разум и возводили там свои мрачные чертоги, где безраздельно властвовали над его мыслями, но подавить волю не могли. Умывшись ещё раз, Тэхён вышел из уборной и вернулся в зал. Дети встретили его испуганными взглядами, но от того не менее озабоченными. Чимин же даже не обернулся, помогая Джихуну складывать мелкие детали лего. Но Тэхёну и усилий прилагать не пришлось, чтобы заметить дрожь в его изуродованных собственными болью и отчаянием руках. Выдавив неестественную, но нужную сейчас улыбку, Тэхён прошёл к малышу, присаживаясь рядом на ковёр. Он должен был чувствовать вину за то, что обидел парнишку, но не мог. Ощущал лишь потребность не упасть лицом в грязь и не облажаться уже на второй день. В конце концов он оказался здесь не для того, чтобы срывать злость на ни в чём не повинных малышах. Может, Чимин был прав, и стоило пойти в приют для животных? Но дети хотя бы могли сказать, не надоедая громким лаем или писклявым мяуканьем. С ними не нужно было гадать. — Прости, — сказал Тэхён, но его голос не звучал искренне. Джихун окинул его взглядом своих поразительных карих глаз, на которые падала его тёмная чёлка. Он слегка пожал плечами, выражая неуверенность. — Плохой день. — Я в нём не виноват, — ответил ему малыш. И Тэхён улыбнулся, только вот уже более искренне. К концу дня он с облегчением заметил, что дети перестали коситься на него опасливо, снова принимая его как незнакомца, который пообещал помогать. Чимин усиленно отказывался с ним разговаривать и даже старался не оказываться слишком близко. Тэхён заметил, как сосед натянул рукава кофты до самых запястий, скрывая все повреждения. Он не мог не отметить восхищение, с которым смотрел на Чимина, когда тот терпеливо возился с детьми. Но сильнее всего Тэхёну хотелось увидеть Чонгука. И в своём желании он не замечал происходящего вокруг, как и не замечал время, с которым проносились дни. Ему приходилось вставать по утрам, умываться и приводить себя в порядок, потому что один только вид его вызывал лишь жалость. А жалости в жизни Тэхёна хватало. Но каждый день, провожая детей, Тэхён так сильно загорался изнутри, осознавая, что вот ещё совсем чуть-чуть и он увидит его, увидит улыбку и добрый взгляд тёмных глаз. Это скрашивало его спектакль, состоящий из одного актёра, на сцене, которой служил детский сад. Чимин не шёл на контакт, не делился историями и сигаретами, но постепенно возвращался к своему образу вредного богатого мудака, который выключался, стоило ему переступить порог сада. Иногда он вступал в разговор с Тэхёном ни о чём, словно они были двумя незнакомцами, которых свело общее дело. И каждый вечер Тэхён встречал Чонгука, слушал его забавные истории, что успели случиться за день, наслаждался его присутствием и постоянным контактом. Ему безумно сильно хотелось поговорить с ним, обсудить случившееся пару недель назад на вечеринке, но Чонгук словно всеми силами избегал этого разговора. Он не вспоминал, как разбито скулил, принимая Тэхёна в себя, не пытался поговорить о своём явном согласии и о том, как наслаждался этим. А вот Тэхён помнил всё в деталях. В самых мельчайших деталях, когда удовлетворял себя под душем, или когда возвращался с прогулок, ощущая, как горела щека после касания к ней губ Чонгука. Он не брезговал трогать себя всякий раз, как память услужливо подкидывала яркий киноряд. И надеялся, что сможет пополнить воспоминания ещё не одним таким разом.

grimes — genesis (oryan cover).

А когда Чонгук позвал его к себе пятничным вечером, ссылаясь на напряжённую неделю, Тэхён без раздумий согласился, прекрасно понимая, что означала для него напряжённая неделя. Снова нахуяриться. Тэхён пришёл вовремя – ровно в семнадцать тридцать пять, как они и договаривались. Чонгук открыл ему дверь довольно быстро, будто бы ждал его прихода возле порога, держа наготове ручку двери. Это даже льстило Тэхёну, ведь это был Чонгук, буквально секс-символ их университета. В душе Тэхён триумфально поднимал кубок, будто бы он был его наградой за первое место. Отчасти это было правдой, потому что у Чонгука он был первым из мужчин. Войдя в его комнату, ставшей родной за последние пару месяцев, Тэхён присел на кровать, ожидая, что Чонгук достанет что-то из алкоголя. Он всегда так делал: хуярил по полной, вливая в себя алкоголь, будто бы пытаясь забыться, – Тэхён это давно понял. По тому, как он кусал губы до крови, как вливал в себя очередную водку, пусть и не хотел. Чего он так боялся трезвый, что пил так, лишь бы забыть это?.. Наконец, Чонгук передал ему в руки стакан с виски. Перспектива напиться в дрова Тэхёну не нравилась, поэтому он лишь делал вид, что пил. А вот Чонгук тут же влил в себя стакан, даже не поморщившись; привык к вкусу алкоголя так, что воспринимал его как воду. После этого он достал из пледа пачку сигарет, которые видимо прятал, после чего достал одну и зажёг её, поднося к губам. Тэхён тем временем молчаливо наблюдал за ним с открытым ртом, потому что как он мог быть таким сексуальным, когда даже не пытался? Видимо, это было у Чонгука заложено природой. — Не хочешь затянуться? — предложил тот. И Тэхён согласился. Всё равно он в тайне курил сигареты, хотя давно хотел рассказать друзьям об этом. — Хочу. Он взял переданную сигарету и затянулся, чувствуя как дым проникал в лёгкие и расслаблял. Когда-то он ненавидел запах сигарет и в детстве говорил, что никогда не будет даже пробовать курить. А потом в шестнадцать лет впервые сорвался, когда совсем уже было плохо. И ведь первая затяжка помогла. Она успокоила ноющее сердце, которое не давало ему жить. А потом до Тэхёна дошло, что именно надо было делать, чтобы унять эту боль. — Как там Чимин? — внезапно задал вопрос Чонгук, застигнув его врасплох. — Н-нормально, а что такое? Чонгук выглядел задумчивым и хмурым. Неужели Чимин ему что-то успел наговорить? Наверное то, как он обращался с детьми. — Знаешь, он всегда был таким. Я его знаю ещё с детства и он всегда был… не знаю, особенным, что ли. Не таким как все, — рассказывал ему Чонгук. Тэхёна этот рассказ сильно поглотил, ведь он впервые слышал эти факты. — Поэтому мне всегда было интересно, как он. Потому что он довольно специфичный человек. — Я заметил. Только его специфичность заканчивается на том, что он просто слабый человек, Чонгук, — честно ответил ему он. — Это то, как я вижу его. — Разве вы не близки? Тэхён взглянул на Чонгука, заметив, что тот замер в ожидании ответа. Если бы он услышал «да», то что бы ответил или сделал? — Мы никогда не были близки, — соврал ему Тэхён. — Ты, видимо, не так всё понял. — А как всё было? Тэхён вздохнул, взъерошив свои кудрявые волосы. Потом он нервно поправил очки и уставился на полку с книгами. Зубы начали нервно кусать нижнюю губу, потому что Тэхён думал над тем, как бы ему красиво соврать, чтобы Чонгук поверил в это. — Он в меня влюблён, но мне всё равно на это, — решил сказать он более правдоподобную версию. Послышался облегчённый выдох от Чонгука, будто бы он думал иначе. Неужели ревновал и поэтому устроил допрос? Это был интересный вопрос. — Почему? Чимин не такой уж и плохой парень, — ответил ему Чонгук, хотя Тэхён знал, что он врал. Тот бы не хотел на самом деле знать, нравился ли Тэхёну Чимин. Но сказал это ради приличия. «Потому что мне нравишься ты», — почти сорвалось с губ, но вместо этого он ответил: — Потому что он слабак. Чонгук удивлённо приподнял брови, а его оленьи глаза увеличились вдвое. — Слабак? Кто-кто, а Чимин вряд ли слабый человек. Ты, видимо, не знаешь, через что он прошёл. — И через что? Чонгук долго собирался с мыслями, крутя в руке пустой стакан. После раздумий он всё-таки ответил, пожав плечами: — Потому что несмотря на то, что его отец ненавидел его и бил всякий раз, когда был с ним, он не сторчался и не наложил на себя руки. Он встал на ноги и пошёл дальше. Хотя раньше ему было тяжело… По твоему мнению, в чём проявляется его слабость? — Наверное, в порезах на его руках. Ты видел их когда-нибудь? — Тэхён вспомнил, как видел голые руки Чимина, которые были усыпаны уродливыми шрамами. — Ему нужна психологическая помощь. — Видел, но… Чимин сам по себе закрытый. Он особо много мне не говорил, хотя я спрашивал и пытался помочь. Но и самые стойкие люди рано или поздно ломаются… — Чонгук говорил с грустью в голосе, действительно переживая за друга детства. — О чём ты? — Эм, однажды он так напился вместе со мной, что позвонил своему отцу и начал сильно плакать, говоря ему о нехватке внимания и любви. Знаешь, что сказал ему на всё это его отец? — Ч-что? — «Опять ты нахуярился, ублюдок». И сбросил трубку. Тогда-то Чимин и сломался, рассказав мне, что отец бил его, а мать ничего не делала с этим, потому что она была поглощена карьерой модели. Они отдали его сюда, хотя он даже не сдал вступительные экзамены. Просто заплатили ебучие деньги и оставили его тут, потому что он им не нужен… — Ч-чёрт… — Тэхён сидел, переваривая рассказанное. Он бы никогда не подумал, что Чимин мог пройти через такую боль и при этом не сломаться. Тэхён уже не был удивлён, почему тот надевал на себя маски чужих людей. С такой жизнью можно было и с ума сойти, а он держался. — У него постоянно дверь открыта. Не знаешь почему? — спросил Тэхён, вспомнив эту деталь, которая всегда его интересовала. Чонгук вытер тыльной стороной ладони слёзы с глаз, после чего ответил: — Я думаю, это из-за того, что он ждёт, что придут отец с матерью. Я как-то был в его комнате, когда мы были на первом курсе, и он тогда оставил дверь открытой. Я спросил почему, а он ответил мне, что это всё надежда. Несмотря на то, что родители делали с ним, он любил их и ждал. А они не приходили и не придут… — Неужели у него нет других родственников, которые бы могли, не знаю, помочь чем-то? — возмущался Тэхён. Ему стало так обидно за Чимина, будто он сам через это прошёл. — Насколько я знаю, у него умер старший брат. А другие родственники на стороне его отца. Я думаю, брат бы ему помог, если бы был жив. Внутри отозвалась старая рана, которая начала сильно кровоточить. Тэхёну даже показалось, что он начал задыхаться. Однако виду не подавал, а вместо этого влил в себя стакан виски. Хотя бы полегчало. — А что с ним… кхм, случилось? — Я… не знаю, честно говоря. Мне кажется, он просто не выдержал этого всего и… сам понимаешь, что сделал. Тэхён кивал, чувствуя, как его сердце больно ударялось о рёбра. Он хотел завыть на всю комнату: от ебучей несправедливости, давней утрате, от того, что кто угодно, но Чимин этого всего не заслужил. У Тэхёна было чёрствое сердце, но именно в тот момент он почувствовал острую боль от истории жизни другого человека. Потому что Тэхён был живым, и он хотел совершить огромную ошибку в своей жизни. Он даже задумался над тем, чтобы не делать этого. Не совершать глупостей, о которых он потом стал бы жалеть. — А у тебя есть брат или сестра? — внезапно поинтересовался Чонгук, не видя сменившееся состояние Тэхёна. Тэхён грустно улыбнулся, ответив: — Старший брат. Он перевёл взгляд на лицо Чонгука, чтобы увидеть малейшее изменение, чтобы не упустить ни одного дёрнувшегося мускула. Чонгук, казалось, занимался тем же. Его поплывшие, заволочённые пьяной дымкой глаза сияли в тусклом свете ламп. Тэхён безотчётно двигался ближе, словно притягиваемый магнитом. Он не разрывал зрительный контакт, с долей восторга замечая, что тот тоже поддавался вперёд. — Ты не рассказывал, — сказал Чонгук, когда между их лицами оставалось с десяток сантиметров. — Ты не особо и спрашивал, — тихонько, почти на грани шёпота ответил Тэхён. — Точно, — вышло из него совсем уж тихо, словно они соревновались между собой, пытаясь произнести слова тише и тише. Неспешно Тэхён потянулся к лицу Чонгука, уложил ладонь на гладкую щёку и провёл большим пальцем по скуле, словно пытался смахнуть слезинку. Он всё ещё пилил взглядом того, пока Чонгук сам не опустил глаза на его губы. И Тэхён, приняв это за сигнал, скользнул рукой на его затылок и притянул к себе. Этот поцелуй был невероятным, долгим и страстным. Звёзды на небе загорались и освещали весь мир, пока они целовались. Это длилось вечность и Тэхёну казалось, что он находился вне времени. Чонгук держал его щёки руками, а после немного отстранился, чтобы посмотреть в глаза. Его грудь вздымалась, когда он уверенно сказал: — Давай. И у Тэхёна закружилась голова, а всё казалось то горячим, то холодным. Его разум затуманивался, и теперь он способен был только шептать его имя, пока, уперевшись коленями матрас, старался быстро расстегнуть рубашку Чонгука трясущимися руками, которыми не мог справиться с мелкими пуговицами. В конце концов он просто зарычал и дёрнул ткань в разные стороны. Маленькие пуговки громко зазвенели, падая на пол. Они разлетелись по всей комнате, и Тэхён хотел скинуть раздражающую тряпку с плеч того, но Чонгук, словно времени у него не осталось, перебрался к нему на колени, расположив свои ноги по обе стороны от бёдер Тэхёна, а после обнял его и потянул за собой назад. Отпустил лишь тогда, когда матрас со скрипом прогнулся под его телом, а Тэхён оказался над ним, зажатый крепкими бёдрами. Чонгук взял его подбородок, притянул к себе и поцеловал. И так нежно и приятно, что Тэхён словно улетел в забытие, отдаваясь умелым играм чужого языка. Его сознание вернулось к нему лишь в тот момент, как он смог ощутить губы Чонгука на своём теле, его руки на коже, а поцелуи в самых волнующих местах. Мгновение – и Чонгук уже стоял на коленях. Тэхён едва сдержал стон, когда тот снова набросился на него такой страстью, что она могла бы волнами сражать всё вокруг. Он провёл рукой сверху вниз по его телу, и вот ладонь Чонгука уже снова у лица Тэхёна, и он зубами нежно прикусил его нижнюю губу, но всего на долю секунды, и Тэхён не мог не прижаться к нему снова. Несмотря на алкоголь и сигареты, Чонгук казался ему таким сладким на вкус, таким горячим, что у Тэхёна исчезла возможность дышать. А когда тот отстранился, стянул всю одежду и повернулся, вставая в коленно-локтевую позу, Тэхён и вовсе подумал, что умер и попал в рай. Вот только рай ему не светил совсем. Не с такими грехами и уродливыми мыслями. Чонгук протолкнул два пальца в свой рот, другой рукой лаская свой член. Он обсасывал свои пальцы, пока смотрел ровно в глаза зависшему Тэхёну, а после вытащил их, завёл за спину и вдавил в себя, болезненно охая. — Я п-пытался, — сказал он, задыхаясь. — Пытался сделать это сам. Но когда рука моя, то ощущения не совсем приятные. Тэхён внимательно слушал, как Чонгук жаловался. Он неспешно потянулся к извивающему телу, навис сверху, собрал побольше слюны на языке и выпустил её на пальцы того. Шлёпнув упругую ягодицу, он обмазал свои пальцы в слюне и добавил их к нему. Естественное сопротивление не позволило ввести их легко, а сам Чонгук захныкал от боли. Тогда Тэхён рывком убрал его руку и занял место, занимаясь подготовкой сам. Он не жалел Чонгука, хнычущего от боли, –этот жест не был заботливым. Ему невероятно сильно хотелось скорее ворваться в это горячее тело, а Чонгук ну точно бы провозился до полуночи. А ещё ему не нравилось это тяжёлое скольжение. — Смазка? — Под подушками где-то. С лубрикантом дело пошло куда быстрее. Тэхён, не церемонясь, добавил и третий палец. Он разводил их внутри, заталкивал глубже и издевался, пока Чонгук под ним, превозмогший боль и коснувшийся удовольствия, играл со своим членом и тихонечко скулил. И ощутив свободу в скольжении, Тэхён немного приспустил штаны и бельё, смазал себя и резко толкнулся, не желая больше ни секунды тратить на подготовку и ожидания. Ощущения тут же накрыли его с головой, заставили громко простонать, но даже так он не смог быть громче Чонгука, что упёрся ладонями в матрас и поднял корпус, выгибая спину в попытке сбежать с члена. Но он, захмелевший, не совсем понимал, что лишь сильнее сжал Тэхёна и буквально перекрыл пути отступления. — Ты делаешь мне больно, чёрт, — прошипел Тэхён. Хныкая и дёргаясь, Чонгук медленно выгибал поясницу, расслабляя ягодицы и анус. Тэхён терпеливо дожидался, пока его спина не приняла красивый изгиб, голова не запрокинулась, а задница не начала раскачиваться из стороны в сторону в призывном жесте. И тогда Тэхён потянулся к его волосам и дёрнул на себя, заставляя Чонгука оторвать ладони от кровати. Он опустил ладонь на гортань, надавил на неё и прижал влажную спину того к себе. Чонгук прохрипел, самостоятельно насаживаясь на позволяющего ему поиграть Тэхёну. А потом Тэхён крепче сжал его шею, вжимаясь носом в чужую щёку. Он улыбался, пока мощно толкался в Чонгука. Хрипящего и едва ли стонущего Чонгука. И пока одна рука крепко сжимала его горло, вторая опустилась на член того, надрачивая. — Т-Тэ, б-блять… я… — Чонгук дрожал и выдавал непонятные звуки, его тело дёргалось каждый раз, стоило Тэхёну ударить своим членом по его простате, а когда он принялся массировать лишь головку, растирая предъэякулят, тот, словно припадочный, крупно затрясся и кончил. Тэхён брезгливо обтёр ладонь о тазобедренную косточку того, за неё же и притягивая Чонгука ближе к себе. Он пользовался моментом, пока Чонгук особенно сильно сжимал его, достигая своего удовольствия. Но особенное удовольствие ему доставила мысль, что прямо сейчас он наполнит Чонгука собственной спермой и сможет наблюдать, как она будет вытекать из его растраханного ануса. Обессиленный Чонгук упал на кровать грудью вперёд, позволяя Тэхёну смотреть на себя измученного, но счастливого. И он, хватая воздух и с долей отвращения глядя на него под собой, произнёс: — Ты пиздец как сильно мне нравишься, Чонгук.