sex obsession

ezekiel — going quietly.

Когда Тэхёну пришло сообщение от Чонгука, он совсем не удивился прочитанному. У него была очередная пара, где он записывал конспекты, когда телефон завибрировал, а на экране высветилось знакомое имя: «Зайка». Так Тэхён называл Чонгука, потому что иногда он напоминал ему зайца, который мило влиял хвостиком и кушал траву. Чонгуку пришлось по душе это прозвище, и он каждый раз краснел, стоило Тэхёну так окликнуть его. Разблокировав телефон, он прочитал сообщение, совсем не вселяющее надежду. «Чимин позвал меня поговорить с ним в библиотеке в отдалённом углу. Я думаю, это как-то связано с тобой. Если хочешь, то можешь спрятаться за стеллажами и подслушать разговор. Я буду не против», — отправил ему Чонгук, в конце послав ему смайлик с поцелуем. Тэхён сжал парту до побеления костяшек, чуть не сломав её руками. Но вовремя успокоился, потому что рядом сидящий Джин заметил изменившееся настроение друга. Выдавив из себя улыбку, Тэхён продолжил конспектировать очередную тему. Пришлось с особым усилием отсидеть оставшиеся пары. Признаться честно, он был как на иголках. А в голове крутилось куча вопросов. Например, зачем Чимину вдруг понадобилось поговорить с Чонгуком наедине? Что он собирался наговорить ему? И как бы отреагировал на это всё сам Чонгук? На эти вопросы в скором времени нашлись бы ответы, но ждать пришлось слишком долго. Наконец, отсидев последнюю пару, Тэхён рванул в сторону библиотеки, игнорируя крики Джина. Ему сейчас было не до него и тупой столовой, куда все направились. Ему стало ясно, почему Чимин позвал его именно в такое время. Потому что зайдя в библиотеку, он увидел, что там не оказалось ни единой души, кроме библиотекарши, которой было всё равно на вошедшего Тэхёна. А тот времени зря не терял: пройдя вперёд, он свернул в левую часть – там, где находились те самые высокие стеллажи, где не было видно никого. Благо, что Чонгук заранее сказал об этом, иначе Тэхён бы искал их целый час. В этой огромной библиотеке было легко потеряться. Пройдя между стеллажами, Тэхён спрятался за ними и выглядывал из-под полок, обставленных многочисленными книгами. Впереди него в тот момент стояли Чимин и Чонгук. Он понял, что они только пришли, судя по тому, что разговор их был о том, как прошёл их день. — Ты же меня не за этим сюда позвал, верно? — решив не тянуть время, прямо спросил Чонгук. На мгновение Тэхён даже перестал дышать. Он сам не понимал, почему его сердце так быстро начало биться в груди. Наверное, чувствовало что-то неладное. Чимин же вздыхал, будто бы боролся с самим собой в тот момент. Его глаза бегали туда-сюда, видимо, он думал, что Тэхён подслушивал их. Но он вряд ли бы увидел его среди огромных стеллажей, да и Чонгуку верил, наверное. — Верно, Гук, — наконец, ответил Чимин. — Я долго думал над этим всем… — О чём именно? Чимин взъерошил свои волосы, после чего выпалил: — Неужели ты не задумался за эти месяцы, почему всё начало вдруг идти по пизде? Чонгук молчал. Долго молчал, будто бы начал копаться в своей голове, пытаясь вспомнить нечто подобное. И Тэхёну вдруг стало интересно, а думал ли. — Это сейчас намёк на что-то или кого-то? — Считай, что да, — ответил Чимин, сложив руки на груди. — Ты не думал о странном отчислении Хосока, например? Или о пропаже профессора Намджуна? А, быть может, ещё и резкий уход Сольхён, а потом и отчисление Юнги? Тэхён только сейчас заметил, как выглядел Чимин: под глазами залегли фиолетовые круги, цвет кожи был бледноватый, словно он ничего не ел и не пил, а взгляд был таким уставшим, будто он всем своим видом кричал: «Убейте меня уже!». Такого Чимина ему ещё не приходилось видеть. Обычно он был идеален, а сейчас эта идеальность будто убежала от него, помахав на прощание средним пальцем. Чонгук выпустил смешок. Похоже, он догадался, кого именно тот имел в виду. — Можешь дальше не продолжать заливать эту хуйню. Я и так понял, что ты хочешь обвинить во всём Тэхёна. — Блять, неужели ты не видишь? Я не думал, что ты настолько слепой, Чонгук! — Чимин был раздражён и зол, что никто ему не верил, в том числе и Чонгук, его близкий друг. — Разве это не странно, что когда происходит какой-то пиздец, то Тэхён всегда маячит где-то в поле зрения? От слов Чимина Чонгук начал тихо смеяться. А Тэхён же потянулся к запястью и начал агрессивно чесать его ногтями, лишь бы унять злость. — Чимин, ты сейчас обвиняешь во всех этих глупых совпадениях обычного парня из малоимущей семьи, который выиграл конкурс, просто сдав экзамены. Может, по твоей логике, Тэхён и место себе купил? Он же у нас миллиардер, чёрт возьми! Чимин поджал губы, слушая слова Чонгука. А сам Тэхён думал, что, чёрт возьми, как же это было унизительно. Даже Чонгук сказал это так просто, будто это было легко! Да Тэхён волосы себе на голове рвал и чуть ли не в истерике бился, когда проходил эти круги ада. Потому что всё, что сделали богатые ушлёпки – это просто заплатили пару сотен тысяч долларов, чтобы сюда поступить. А Тэхён ничего не платил, поэтому гордился своими достижениями. — Я не думал, что ты настолько глупый. Наркота совсем мозг проела, да? Даже Тэхён вдруг начал чувствовать витавшую в воздухе ненависть. А ведь когда-то они были близкими друзьями. — Раз уж ты так ненавидишь Тэхёна и обвиняешь его во всех смертных грехах, то чего в него влюбился и задницу ему свою подставил? Небось нравилось, да? Ты от этого какое-то мазохистское удовольствие получаешь? — съязвил в ответ Чонгук, подходя к Чимину ближе. Однако тот не испугался напора друга и с вызовом взглянул на него. — А каково это подставлять свою задницу, будучи являясь гетеросексуалом? Между прочим, я трахался с ним, когда был трезвый, в то время как Тэхён трахал твоё бессознательное тело и даже пытался задушить тебя, — сказал будто бы на одном дыхании Чимин, тыкнув в Чонгука пальцем. — А, расскажи мне, блять, каково это! — Завали своё ебало, Чимин, — предупредил его Чонгук. Но тот будто бы не слушал его и продолжал дальше: — Знаешь почему он избавился от Хосока? Потому что он начал о чём-то догадываться. Я был слишком глуп, не веря ему, но он был прав – Тэхён изнасиловал тебя ещё в самом начале, потому что он всё слышал в тот день! И как Тэхён открыл ему дверь и сказал какую-то хуйню. И ключи тогда украл у тебя Тэхён, а ты во всём обвинил Сану! Хуй знает, что он делал в твоей комнате, пока тебя не было. А, быть может, ты даже спал нахуяренный алкоголем и наркотой, или что ты там, блять, принимаешь в одиночку! Чонгук молчал долгие секунды, но то безмолвие было красноречивее любых слов, и Тэхён знал об этом. Знал, что влюблённый по уши Чонгук не позволил бы запятнать светлый образ своего парня. — Думаешь, я позволил бы кому-нибудь себя изнасиловать? Я, Чимин! Им обоим ничего не стоило прожевать и выплюнуть Чимина, избавиться от него, как от отработанного материала. Особенно сейчас, когда он был в худшем из своих состояний, уязвимый и слегка напуганный. Его ярость обосновывалась слишком просто: Тэхён пугал его ровно настолько же, насколько и привлекал, но осознание, жуткое понимание того, что им всего лишь пользовались для удовлетворения каких-то глупых человеческих желаний, размазывало Чимина по стенке. Масла в огонь подливало и неверие со стороны Чонгука. — Я могу думать всё, что угодно, Чонгук, — ядовито плевался словами Чимин. — Потому что знаю о твоей страсти к таблеткам. Помнишь, как мы вместе объебывались? А ещё я помню, как ни один раз убирал твою блевотню, пока ты внутренности выворачивал. Думаешь, ему ничего не стоило сделать с тобой что-то, пока ты лежал, находясь где-то в астрале? — Скажу в последний раз: завали ебало, — прошипел Чонгук, видимо уязвлённый старыми воспоминаниями. — Что с тобой случилось? — не унимался Чимин. Правой рукой он потирал локоть левой, легонько дрожал и дул губы. Выглядел, как торчок в ломке. — Ты был умным парнем. Чёртов натурал Чон Чонгук, мечта всех девчонок в нашем университете! А потом появился этот хлыщ и всё свернуло не туда. Что изменилось? Тэхён почувствовал, как сжалось его горло, как заныла челюсть, как забилось сердце в предвкушении ответа. За «хлыща» Чимин бы ещё ответил, но только потом. — Мне кажется, что ты ревнуешь, — насмешливо сказал Чонгук. — Не можешь смириться с тем, что он выбрал меня? И Тэхён был счастлив, что мог видеть лицо Чимина в этот момент: полное недоумения, блестящего в глазах непонимания и искривлённого в губах отвращения. Словно Чонгук в этот момент рассказал об убийстве или признался в насильственном инцесте. — Кажется, нет смысла с тобой разговаривать. Ты же умалишённый, — сказал Чимин таким тоном, что Тэхёну захотелось поаплодировать той интонации. — Ты прав. Этот разговор бессмысленный. Чимин на некоторое время задумался, после чего снова выпалил, не желая прекращать эту тему: — Называешь его своим парнем, а сам забыл про историю в Тэгваллёне? Как ты отшил его в автобусе перед всеми! Про это ты забыл, да? Чонгук поджал губы и недовольно покачал головой. Внутри Тэхёна же отозвались старые воспоминания из того дня, когда он впервые поцеловал Чонгука в тупой игре в бутылочку, а тот слинял и потом засосался с Дженни. А после всего этого в автобусе прикидывался дурачком и предложил всё коллективно забыть. Тэхён это до сих пор помнил – и это воспоминание всегда отзывалось болью в сердце. Поэтому было интересно, что же на это ответил бы Чонгук. — Это была… ошибка. Я думал, что мне нравятся только девушки, но Тэхён не сравнится ни с одной, с которой я был, — уверенно ответил Чонгук, чем только обрадовал Тэхёна, который в тот момент прикусил губу от возбуждения. Чимин смотрел в глаза Чонгука, и даже на таком расстоянии Тэхён видел насмешку в глазах первого. — Я даже знаю ответ на этот вопрос: просто трахаться в задницу оказалось приятнее, чем пихать свой член в вагину. Я ведь прав, да? — смеялся Чимин, будто безумный. — Чимин, не вынуждай меня сломать тебе череп. — Чонгук сжал кулаки в предупреждающем жесте. И Чимин прекрасно понимал, что тот мог ударить его, но всё равно стоял на своём. — Серьёзно? Ударишь меня, прямо как мой отец когда-то? — Глаза Чимина заслезились, стоило ему упомянуть об отце. — А ведь когда-то ты говорил мне, что больше никто не причинит мне боли… Некогда близкие друзья, поддерживающие друг друга, теперь оказались врагами всего лишь из-за одного человека. Тэхён от осознания этого ликовал, а внутренности будто выворачивало от эйфории, которую он чувствовал, слушая их разговор. Но вот Чонгуку и Чимину было не до смеха. Чонгук, взглянув на уязвимого друга, разжал кулаки и успокоился. — Пожалуйста, Чимин… Просто отвали по-хорошему. — Пожалуйста, Чонгук, — не унимался Чимин, словно решил предпринять ещё одну попытку убедить того, но нарвался на полный презрения взгляд. — Отвали от моего парня, иначе мне придётся объяснять тебе это по-другому. — Снова накачаешь меня дрянью? — с ядовитой грустью спросил Чимин, прижимая руки ближе к своему телу. В этот момент он был слишком уязвим – и с таким можно было сделать что угодно. В те тревожные минуты, когда разговор почти закончился, Тэхён почувствовал облегчение от того, что кошмар сменился лишь волнением. Это чувство смешивалось с ощущением утраты чего-то значимого, но неопределённого и нереализованного, надуманного. А ещё он услышал кое-что, что не могло спокойно пройти мимо него. Он ведь на самом деле думал, что Чимин для Чонгука был другом, и никак не ожидал услышать такое откровение. — Держись подальше, Чимин, — зло прошипел Чонгук. — И, думаю, нам лучше не общаться какое-то время. И Чимин тут же сорвался с места и ушёл. Скорее всего его одолевала дикая обида, но Тэхён был лишь рад такому исходу. Чонгук и вправду был не промах! За Чимином из-за стеллажа выскочил и Чонгук. Словно в кипятке искупанный, он быстро бегал глазами по помещению, а Тэхён немного недоумевал от поведения того. Он планировал позажиматься среди стеллажей и посмеяться с глупого Чимина, но, казалось, Чонгук нехило поднялся на эмоциях. Схватив Чонгука за руку, Тэхён заглянул в его глаза, пытаясь своими выразить полное непонимание. — Ты спал с ним! — вскрикнул Чонгук, вырывая руку из чужого захвата. — Почему ты не сказал мне, что спал с Чимином? Тэхён стоял между стеллажами и не видел ничего перед собой, кроме рассерженного лица. Но в искусственной тишине звучал голос, приглушённый, непрекращающийся голос, который окружал его сжавшееся тело. Каждое слово было достаточно громким или чётким, чтобы понять его, но он был уверен, что вопрос Чонгука было лишь плодом его воспалённого воображения. — Тэхён, — прозвучало тише, и это слово случилось пощёчиной, приводящей к реальности. — Но ты ведь сам сказал это. Ты ведь знал, когда говорил Чимину. — Я пытался задеть его, кто знал, что это окажется реальностью?! Напряжение мгновенно охватило тело и разум Тэхёна, и он резко вдохнул воздух, словно окунулся в холодную воду. А Чонгук, не оставляя ему возможности объясниться, поджал губы и ушёл. И всё это не должно было так влиять на Тэхёна, не должно было заставлять его считать себя виноватым, потому как в этой ситуации виновен был лишь Чимин, что не умел держать язык за зубами. Возвращаясь в общежитие, Тэхён пытался успокоить себя, пытался договориться с собой, что Чонгук немного попсихует и остынет, убеждал себя, что тот слишком сильно влюблён для того, чтобы выкинуть что-то глупое. Тэхён всей душой надеялся, что последствия не будут страшны или их вообще не будет. Но то, что случилось дальше, и вовсе казалось дурным сном. Первым тревожным звоночком были взгляды. Десятки студентов не стеснялись рассматривать его, некоторые подмигивали, а кто-то незнакомый Тэхёну и вовсе облизал губу и закусил её в пошлом жесте, глядя ему прямо в глаза. Второе, что заставило напрячься –пересуды. Громкие и нескрываемые. Парень из параллельного потока подошёл к Тэхёну и спросил, действительно ли он так хорош в минете, раз смог попасть в университет. А когда Тэхён с недоумением переспросил, тот задал второй вопрос, выбивший из него дух: — И каков на вкус член директора? Тэхён чувствовал себя цирковой обезьянкой, которую дрессировщик драконил, чтобы зрителю было смешнее наблюдать за её мракобесием. Он стоял посреди коридора, окружённый главными сплетниками университета, и слушал о том, как глубоко он заглатывал директорский член и как громко причмокивал, чтобы попасть в это заведение. И среди этой вакханалии Тэхён понимал лишь одно: кто-то пустил чёртовы сплетни о нём, натравил на него университетских бестолочей, занимающихся лишь пересудами и пустым трёпом. И этот кто-то определённо не вышел бы сухим из воды. Тэхён не спустил бы ему с рук эту выходку. Руки чесались отрезать мерзкий язык прямо сейчас, но глупые хохотки о глубине его глотки и тугости задницы отвлекали от мечтаний о кровавой расправе. Он кое-как отсидел последние пары под пристальным взглядом студентов и тупом перешептывании. А потом выбежал из аудитории самый первый, направляясь в один из многочисленных коридоров университета, куда особо не забредали без дела. Сейчас все направились в столовую, поэтому Тэхён даже был рад, что останется наедине. Ему надо было собраться с мыслями и успокоиться, ведь вся эта ситуация выбила его из колеи. Чёрт, нужно было действовать чётко по плану! Он не предполагал, что вляпается в такие неприятности. Остановившись возле массивного окна, Тэхён наклонился над ним, сильно сжав руками подоконник. Сердце бешено отбивало ритм, голова кружилась, а звуки не доходили до него в полной мере. Даже Чонгук, узнав об этой ситуации, не подошёл к нему и не поддержал его. Это было так глупо и тупо. Тэхён нервозно засмеялся, прикрывая глаза. Впервые хотелось заплакать от безысходности. Больше всего на свете он боялся именно этого: что чужие детишки будут издеваться над ним, пускать сплетни, в которых было толку ноль, но всем было наплевать, лишь бы была хоть какая-то новинка. Теперь, столкнувшись с этим лицом к лицу, он не знал, что нужно было делать. Впервые Тэхён не знал, как выбраться из этой ситуации. Задумавшись о своём, он не сразу почувствовал чужое присутствие сзади. А когда незнакомец сам выдал себя, он поднял голову и увидел напротив себя ухмыляющегося Феликса. «Чего этот уёбок хочет от меня?», — пронеслось в мыслях. Тэхён хотел было уйти и ничего не сказать, как Феликс сам первый заговорил с той же ухмылкой на лице: — Ну здравствуй, Тэхён. — Он впервые слышал голос того: такой низкий тембр, немного хрипловатый, но, тем не менее, завлекающий. Неудивительно, почему он был второй по популярности в университете. Наверняка только от его голоса девчонки уже возбуждались, а парни стояли в стороне, умирая от зависти. — П-привет, — выдавил из себя кое-как Тэхён. Феликс насмешливо посмеялся и с лёгким прищуром, как у Юнги, сказал: — Куда же делась твоя уверенность, м? Я ожидал большего от Ким Тэхёна. А Тэхён и сам бы хотел узнать, почему вдруг возле Феликса он почувствовал себя невероятно маленькой букашкой, которую вот-вот бы раздавили. Ему стоило бы расправить плечи, уверенно взглянуть на него и твёрдо сказать что-то. А всё, что из него вышло – это несвязные слова и едва тихое приветствие. Хорошо, что Чонгук этого не видел в тот момент. Не получив ответа, Феликс пожал плечами и продолжил: — Можешь не отвечать, если не хочешь. Тэхён, взглянув на него, увидел перед собой язвительного парня. Чуть хуже Юнги и чуть лучше самого Тэхёна, – это было идеальное сочетание в человеке. Но зачем такому как Феликс нужно было походить к Тэхёну? Что тот от него хотел? Всё то время он был в тени и Тэхён его не замечал, но сейчас будто бы что-то изменилось. — Чего тебе от меня надо? — спросил он, наконец-то начав себя собирать по кусочкам. — Знаешь, я люблю порядки, а это место, оно… ну, понимаешь, особенное. Здесь не место таким, как ты, — говорил Феликс, но Тэхён слышал будто шипение змеи, обвившей его шею в мертвые тиски. — Но, тем не менее, ты поднял на уши Финикс Хайтс. И поэтому я заметил одну закономерную вещь: когда ты поступил сюда, здесь начал твориться трэш. Понимаешь, о чём я? Тэхён понимал и соглашался со словами того, но выказывать это не спешил. Гробовая тишина между ними оставалась нетронутой те долгие десятки секунд, что Тэхён постепенно превращал своё лицо в средоточие оскорбления. — Нет, Феликс, я не понимаю, — как можно более уставшим голосом ответил он. Эту деталь ему даже отыгрывать не пришлось, потому как его откровенно заебали все эти окружающие люди, их глупые истории и жизни. Тэхёну хотелось спокойствия. Ему хотелось умеренно дойти до конца, а после исчезнуть, затеряться, остаться лишь поводом для пересудов. — Будто люди, что попадают в твой радиус, лишаются ума, — продолжал Феликс, не обращая внимания на попытку Тэхёна словесно защититься. — И то, что Чимин ввязался в эту историю, довольно обычно, он никогда особой разборчивостью не отличался, а ты достаточно привлекателен, но Чонгук… Его поведение абсолютно мне непонятно. — И что теперь? Я должен стать для тебя кем-то вроде физиогномика? — посмеялся Тэхён. — Прости, не умею анализировать людей по их личику и поведению. — А мне кажется, что в копании в чужих мозгах тебе нет равных. Или тебе больше нравится чужое грязное бельё? В этот момент Тэхён подумал, что пройтись ладонью по холёному личику напротив, что смотрело с высоты своего роста слишком презрительно, было бы неплохим решением. Было очень забавно наблюдать, учитывая, что Феликс был ниже его даже с платформой на ботинках. Тэхёну захотелось пошутить про комплексы и самовыражение, но он подавил в себе ухмылку, поддерживая образ унижаемого простачка. — Феликс, ты прости меня, конечно, пообщаться с тобой классно и, наверное, многие бы этого хотели, но смысла в нашем общении нет. Я всё тот же нищеброд, что жопу рвал, чтобы сюда попасть. — Поговаривают, что жопу рвал ты буквально на члене ректора. Тэхён сжал челюсти. Чёртовы сплетники и их гнилые языки. — Ага, много всего поговаривают, ты и сам знаешь, как работает пустой трёп в чужих пустых головах. Все мои годы жизнь безжалостно умножала меня на ноль, и всё, чего я смог достичь, я достиг своим умом и усилиями. В том мире, в котором мне приходится жить, нет связей, нельзя купить что-либо и насосать, чтобы ты знал. На мгновение в глазах Феликса проскочила… жалость? Тэхёну показалось, что то была именно она. Его красивые губы распрямились, теряя улыбку, а уголки опустились вниз. Кукольное личико потеряло презрение и напускную игривость. Теперь Феликс смотрел на него серьёзно. — Какое качественное выступление. Я почти купился, — он хмыкнул, прижимаясь плечом к стене. — Много времени на репетиции потратил или импровизировал? И когда Тэхён открыл рот, чтобы послать того на хуй, Феликс дёрнулся. Он подошёл ближе, сжал его предплечье и с детским восторгом пролепетал: — Стой! Подожди. Это тот текст, который ты выдаёшь по дефолту каждому, кто тебя в чем-либо обвиняет? Малыш Тэхён, нищий и угнетаемый. О, это должно растрогать каждого! Играть больше не хотелось, отвечать какую-нибудь хуйню, что пощекотало бы чужую жалость, тоже. Тэхён тяжело выдохнул, расслабился и посмотрел ровно в лицо напротив. — Чего тебе надо? — повторил он свой вопрос снова в надежде получить нормальный ответ. Хихикнув, Феликс запрыгнул на подоконник и принялся качать ногами, как маленький пятилетний ребёнок. И Тэхён понял, почему он так нравился людям. Милый с виду, Феликс казался воплощением доброты. О, как же был обманчив внешний вид. — Не думаю, что ты меня знаешь не по слухам, но у меня есть братишка, которого ты точно будешь знать. Сердце Тэхёна сжалось. — Он учился когда-то в этом университете. Давно, — хитро улыбался Феликс. Волны зарождающегося страха окатили Тэхёна, проникли под одежду и пробежали по спине. Он смотрел на Феликса и ждал, пока тот раскроет имя, которое он уже знал, которое всплыло в его мыслях тот час же, как был упомянут этот человек. — Донхён хороший брат, если признаться честно. Немного назойливый и вечно лезущий с этой своей заботой, но ведь ты же знаешь, что все старшие братья такие, да, Тэхён? Убедившись в своих предположениях, Тэхён хмыкнул. Теперь ему стало кристально ясно, откуда тот узнал об отчислении некоторых кадров, что стояли у него на пути. Пытаясь придать своему голосу как можно больше уверенности, Тэхён прокашлялся и сказал: — И как это касается тебя? Вышло фальшиво. Феликс улыбнулся, осознавая, что смог вывести Тэхёна из равновесия, но это не было слишком удивительным и странным для самого Тэхёна, что потерпел некоторый крах в своих замыслах, столкнувшись с острыми подводными камнями. — Не знаю, мне просто захотелось с кем-нибудь поболтать, — Феликс пожал плечами, но Тэхён знал, что это была не просто «болтовня». Феликс чётко и ясно дал ему понять, что он, если не знал, то определённо точно обо всём догадывался. Это светилось ярким неоновым «угроза» в голове Тэхёна. Феликс представлял угрозу. Он скользил по Тэхёну своими блестящими большими глазами и гаденько улыбался, склонив голову к плечу. Словно мучитель, что поймал беззащитную бабочку в банку. Тэхён уже ощущал, как начинал задыхаться от его пристального взгляда. — Спрошу снова, — сказал Тэхён, изобразив вселенского масштаба заебанность. Ему так хотелось, чтобы Феликс понял, что этот разговор его уже утомил. — Что тебе от меня нужно? Он выделил каждое слово, раздражаясь лишь сильнее от спокойствия и веселья Феликса. — Пока что ничего, — снова пожал плечами тот. — Повезло тебе, что я всей душой ненавижу Чонгука и его прихвостней. Огромного желания вступиться за кучку лицемеров у меня нет, как и поучавствовать в твоей игре, но я всегда рядом. Будешь помнить об этом? Обязательно помни, Тэхён. — Феликс спрыгнул с подоконника и подошёл близко – так, что его последующие слова царапали ухо Тэхёна, а горячий воздух плавил кожу. — Каждый раз, когда почувствуешь, что в твою шею дышат, знай, что это я. Мне ничего не стоит смешать тебя с кучкой грязи, но я всё ещё не питаю уважения и любви к ебучему Чонгуку. Имя того сорвалось с уст Феликса слишком яростно. Так, что у Тэхёна по телу побежали мурашки и осели где-то внизу живота. Они шевелились и будили нечто в нём. — Я должен сейчас заплакать и просить тебя на коленях, чтобы ты никому ничего не рассказывал? — съязвил Тэхён, найдя в себе хоть кусочек гордости, которая пряталась где-то в глубине души. Он не собирался унижаться перед этим богатым уёбком, даже если бы тот на маленький процент догадывался об истинных намерениях Тэхёна. Потому что Тэхён привык жить по-другому, а в его мире никто друг другу не лизал анусы, лишь бы угодить. Феликс от его слов посмеялся, будто это была самая смешная шутка в мире. А потом его лицо вмиг стало серьёзным, и он ответил: — На коленях ты будешь делать мне кое-что другое, но это уже не в моих планах. После этих слов он ушёл, как ни в чём не бывало, а Тэхён остался стоять посреди коридора злой, растерянный и слегка возбуждённый. Феликс тоже ненавидел Чонгука, и всё его существо выражало это. Но почему? Что Чонгук сделал ему такого, за что тот его возненавидел? Тэхён свою ненависть понимал и оправдывал. Но неужели Феликс тоже знал и понимал?.. Оставшись неудовлетворенным сегодняшний днём, Тэхён заперся в комнате, лишь бы прийти в себя. После такого краха он точно должен был на какое-то время осесть и не высовываться, иначе эти слухи бы обретали всё больший и больший масштаб. Пока директору было наплевать на это – Тэхён был спокоен. Не хотелось бы вылететь из университета и не совершить то, за чем он сюда и пришёл. Открыв ноутбук, Тэхён решил зайти в какаоталк и не увидел новых сообщений от Донхёна, как планировал. Но вместо того, чтобы ждать что-то от него, он решил написать ему сам спустя несколько месяцев. «Забавно было читать от тебя слёзную историю любви, а сейчас узнать, что твой дорогой младший брат занимается тем же в университете. Неужели не жаль остальных, а только своего Чонина? Твоя борьба за справедливость заканчивается там, где начинается твоё лицемерие, Донхён», — написал Тэхён, отправив ему сообщение. Он ожидал, что тот прочитал бы его достаточно быстро, но не думал, что это будет через две минуты. Ответ не заставил себя долго ждать, и Донхён через три минуты отправил ему сообщение: «Я знаю, чем занимается Феликс. А вот ты – нет. Тебе это наговорили Чонгук и его шестёрки?». Тэхён, читая его сообщение, ничего не понял, поэтому написал: «О чём ты, блять, вообще? Ты даже не учишься в этом университете». «Какой ты наивный, Тэхён. Думаешь, что если меня там уже нет, то нет моих ушей и глаз? Поверь мне, это не только Феликс. И, дай угадаю, твой Чонгук и дружок Джин сказали тебе, что Феликс пытается втереться в доверие конкурсантам, чтобы те творили дичь, как когда-то с Чонином тоже? Ты ошибаешься, Тэхён. Лучше спроси у Феликса, зачем он был возле Юнги и Сольхён всё то время. Просто чтобы ты знал: после отчисления Сольхён написала именно Феликсу, а не Юнги или тебе. Думай дальше сам, кто из вас всех лицемер и мразь», — это сообщение выбило из Тэхёна все силы. Он даже не знал, что ответить Донхёну после такого. Неужели Феликс всё это время лишь помогал им, а не пытался сделать так, чтобы их отчислили? Но именно это ему и говорили друзья, вспоминал Тэхён. Не ответив Донхёну, Тэхён выключил ноутбук и откинулся на спинку кресла. Конечно, он вляпался в большие неприятности. Но больше всего он боялся одного: что до директора дойдут слухи и что он вызовет Тэхёна к себе, где скажет о том, что тот отчислен. Никто бедного студента защищать не стал бы, поэтому всем было бы всё равно. Тэхён так просто не собирался отступать, поэтому он бы держался своей правды. Сейчас главная цель была найти виновника всех этих слухов. И что-то подсказывало ему, что виновник дышал ему прямо в спину. В прямом смысле этого слова. Повернув голову назад, Тэхён начал сверлить взглядом собственную дверь. Снаружи – коридор, а дальше ещё одна дверь его соседа. Если бы Тэхён обладал такой способностью, то он бы своими глазами испепелил бы не только свою дверь, но и дверь Чимина. Но с ним сейчас возиться не хотелось, поэтому Тэхён встал, оделся в более-менее приличное и вышел из комнаты. Всё равно стены давили на него и не давали нормально вздохнуть. Идти к кому-нибудь у Тэхёна особо выбора не было, поэтому ноги сами привели его к знакомому этажу и двери. Он был тут уже много раз и там, внутри, было столько эмоций и красок, что на палитре бы места не хватило. Постучавшись несколько раз, он ожидал, что Чонгука не окажется в комнате. Однако через несколько минут он услышал приближающиеся шаги и щелчок замка. Чонгук открыл ему дверь и совсем не удивился его приходу. Наоборот, он будто бы всё то время ждал, когда же он придёт. — П-привет… — неловко ответил Тэхён, чувствуя витавшую между ними недосказанность. — Привет, — более мрачно ответил Чонгук, пропуская его внутрь. Тэхён вошёл, заперев за собой дверь. После этого он прошёл вперёд и присел на кровать, замечая на компьютерном столе бутылку виски, половину которой уже опустошили. Время было около семи вечера, а тот уже был нахуяренный. Чонгук молчал. Вместо всяких слов он закурил сигарету и сел на стул, втягивая в себя смертельный дым. И смотрел на Тэхёна в ожидании того, когда бы он заговорил первым. И Тэхён заговорил: — Ты не так всё понял… — Да нет, всё я правильно понял, — перебил его Чонгук. Кажется, он начинал злиться. — Ты трахался с Чимином, но вроде как был влюблён в меня, разве не так? Хотя ты говорил мне, что вас ничего не связывает, кроме того, что тебе наплевать на него. Оказалось, что не настолько сильно. Тэхён устало вздохнул. Эти разговоры в никуда его порядком утомили, а таких за сегодняшний день у него было очень и очень много. Все только и хотели, что говорить. А Тэхён хотел одного – тишины. Он не надеялся на радушный приём, но не думал, что Чонгук начнёт ебать ему мозги так быстро. «Лучше бы я пошёл к Джину», — пронеслось в мыслях, но было слишком поздно. — Послушай, да, я спал с Чимином, но это было до наших отношений, — объяснился Тэхён, хотя это была неправда. — Ты хоть слышишь самого себя? Ведь у тебя была Сана, а мне что оставалось делать? Ждать тебя и надеяться на что-то? В начале я делал попытки, но ты же сам меня оттолкнул от себя. Чимин просто был рядом и меня поддерживал, вот я и… Ты понял. Чонгук слушал его внимательно. Взгляд его вдруг изменился, будто он начал сожалеть о том, что заварил всё это. Конечно, он не знал того, что Тэхён спал не только с Чимином, но и с Юнги и Джином, но знать ему этого было не обязательно. — Чёрт, ты прав… — пришлось признать ему. — Это просто была глупая ревность… Тэхён состроил страдальческое личико и ответил: — Ох, я понимаю, зайка. Но я правда не спал с ним, когда мы были вместе. А какой смысл, когда возле меня такое сокровище, как ты? Чонгук смущённо улыбнулся, но по-прежнему чувствовал себя ужасно касательно этой ситуации. Тэхён и сам злился на Чимина, ведь тот будто бы пытался разрушить их отношения своей ревностью. Чонгук оказался прав: тот просто злился, что выбрали не его. Видимо, и Чонгук об этом вспомнил, резко опустошив стакан с виски. — Чёрт, я… Извини. Мы ещё об этом не говорили ранее, но ты мне понравился ещё давно. Просто я… просто мне тяжело было принять это, понимаешь? И это я расстался с Саной, а не она со мной. А всё потому, что я понял, что я к тебе что-то чувствую, — рассказал ему Чонгук, поделившись с ним такой новостью. Тэхён даже и не догадывался об этом. Чонгук мог бы получить премию, как самый беспалевный парень в мире. — Я не знал этого, — ответил ему он, находясь в небольшом шоке от услышанного. — Но я рад, что ты рассказал мне об этом. — А я? — Что ты? — А я тебе когда начал нравиться? — спросил Чонгук. Тэхён понял, что тот уже был достаточно пьян для того, чтобы задавать такие вопросы. Видимо, обида уже прошла и они вроде как помирились. По крайней мере, именно на это и надеялся Тэхён. — Ну… ещё в самом начале, когда я случайно задел Хосока, — честно признался ему он. Но стоило ему произнести чужое имя, как их лица вмиг изменились. Чонгук жевал нижнюю губу и крутил в руке пустой стакан, задумавшись над чем-то. А Тэхён сидел и не знал, куда себя деть, потому что знал, что тот спросил бы его об этом. — Тэхён. — Его имя из уст Чонгука прозвучало напряжённо, будто натянувшаяся струна гитары. — Что? — Это правда, что сказал Чимин? Что это из-за тебя отчислили Хосока. — Чонгук смотрел ему прямо в глаза и в его взгляде читалась надежда на то, что это была неправда. — И с Сольхён, с Юнги. Это же неправда, верно? Ни в одной из других вселенных Тэхён бы не рассказал ему правду. Не потому, что не доверял. А потому, что это было его личное дело. Он мог бы сказать, что те желали ему зла и он просто сделал это, потому что иначе они бы это сделали ему. Но поверил бы ему Чонгук? Вряд ли. А если бы и поверил, то между ними бы был конец. А этого Тэхён не хотел, поэтому ему пришлось соврать. — Нет конечно. Чимин делает из меня настоящего монстра, — засмеялся Тэхён, хотя его руки дрожали. — Вот скажи мне, как я мог повлиять на выбор директора? Не заставил же его я насильно, чтобы он это сделал. Это же абсурд, Чонгук! Это действительно звучало как абсурд. Все знали в их университете, что Тэхён был из обычной семьи со средним достатком. У него не было за спиной связей в государстве или даже в этом университете, чтобы кто-то его защищал. Именно поэтому Тэхён защищал сам себя. Так что даже если бы он и рассказал всю правду Чонгуку, тот бы не поверил ему. Чтобы сам директор послушал какого-то бедняка без вона в кармане? Очень сомнительно. Но что Чонгук бы не учёл, как и все остальные, так это умение Тэхёна манипулировать людьми. Потому что все видели его лишь жертвой обстоятельств, но никак не главного злодея. Ведь это же был Тэхён, бедный и несчастный студент, которого притесняли богатые детишки и не давали ему учиться. В такую сказку проще поверить, чем посмотреть правде в глаза. И Тэхён умело пользовался этим. Будь Юнги чуть-чуть умнее, и он бы тоже мог провернуть подобное. Но увы и ах. — Блять, ты прав, это бред, — ответил ему Чонгук и тоже посмеялся с этого. До ужаса хотелось глотнуть виски, чтобы тело расслабилось, чтобы голова слегка опустела, перестала зудеть, но уподобляться Чонгуку Тэхён не хотел, как и продолжать разговор, что накалил его ещё в первые секунды. Он смотрел на красного щеками собеседника и пытался понять, зачем именно сюда пришёл. Где-то в глубине души Тэхён знал, что Чонгук не стал бы встречать его трезвым взглядом и чистым рассудком. Весь этот день надоел ему хуже смерти. — Прости, наверное, — начал говорить Чонгук, но резко остановился, подтолкнул указательным пальцем нижнюю губу и принялся терзать её зубами, будто не очень-то и хотел это говорить, но считал необходимым. — Я не должен был вести себя как истеричный подросток. Тэхён действительно думал, что Чонгук поступил слишком вспыльчиво, устроил никому не нужную драму и развёл ссору из пустяка, которую он мог задавить ещё в зародыше, если бы ему дали время на объяснения. — Тебя можно понять, — ответил Тэхён, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не закатить глаза в усталости. Лживые три слова, от которых хотелось посмеяться. — Примирительный секс? Глаза Чонгука сияли, когда он впёрся ими в лицо Тэхёна. Его покусанная нижняя губа стала ярче и пухлее, она блестела от слюны, и Тэхёну до ломоты в пальцах хотелось бы облизать её самому. Он считал, что сбросить напряжение, опустошить голову после слишком тяжёлого дня было бы славно, но так легко давать Чонгуку желаемое после его же проёба не хотел. — Но я так устал, — проныл Тэхён. — Нет сил. — Я могу сесть сверху, — заговорщицки произнёс Чонгук. Он подобрался ближе к Тэхёну, перекинул ногу через него и сел на бёдра. Его небольшие горячие ладони легли на щёки и чуть сдавили их. Чонгук умилялся, а Тэхён закипал. — Могу доставить тебе удовольствие сам. Что скажешь? В штанах Тэхёна начался беспорядок. Чонгук продолжал извиваться на нём, трогая тело. Он осторожно приблизился, чтобы оставить маленький поцелуй на кончике носа, словно этим жестом прощупывал почву, пытался убедиться, что Тэхён был не против. — Не сегодня, хорошо? — снова заговорил Тэхён. И Чонгук остановился. Он недовольно выдохнул, сложив губы «уточкой», закатил глаза и фыркнул, казалось бы, смирившись с решением того. А Тэхён лишь подметил, что если бы хотелось ему, то на мнение Чонгука ему было бы со всей силы похуй. Это доставляло лёгкое удовольствие –видеть, как тот переступал через себя ради него. — И ты даже не хочешь, чтобы я его полизал? — Чонгук предпринял ещё одну попытку в соблазнении. В этот раз более действенную и более нравящуюся Тэхёну. Он перестал трогать его лицо и уложил ладошку на пах под собой. Это могло бы сработать, если бы Тэхён был бесхребетным слизняком, идущим на поводу своего члена. — Поцелуй меня, — попросил Тэхён, прижимая тело Чонгука к себе так близко, чтобы тому не оставалось места для его глупых манипуляций. Чонгук снова фыркнул, более раздражённо и громко, очевидно желая донести своё недовольство до Тэхёна, но просьбе последовал. Медленно приблизившись к лицу, он перевёл взгляд больших чёрных глаз на губы Тэхёна, посмотрел на них долгие две секунды и поцеловал. И поцелуй этот казался вымученным, холодным, не таким, какими всегда ощущались поцелуи с Чонгуком. Словно он тоже пытался своеобразно наказать Тэхёна за отказ предоставить ему свой член. Но сам Тэхён ни капли не разочаровался, перенимая главенство в свои руки. Он принялся падать назад, утягивая Чонгука за собой, а когда коснулся спиной матраса, резко протолкнул язык в его рот, прижимая к себе, потому как Чонгук, видимо, не собирался целоваться «так» и хотел сбежать. «Не в этот раз», — подумал Тэхён, языком находя язык того. Долго ломаться Чонгук не смог бы, он покряхтел, поёрзал на Тэхёне, предпринимая несколько попыток вырваться, но лишь сильнее раздразнивая, а после обмяк и ответил на поцелуй, что стал медленным и тягучим. Будто двое влюблённых пытались выразить свои чувства через столь трепетное касание, будто напитывали друг друга жизнью. Постепенно причмокивания и всхлипы сошли на нет. Лёжа на Тэхёне, Чонгук опустил голову его на грудь и тяжело дышал, упираясь вставшим членом тому в живот, а когда дыхание его стало глубже и размереннее, Тэхён лёг удобнее и тоже попытался уснуть. Желая скорее провалиться в сладкую дрёму, он отгонял мысли в сторону, гнал назойливый внутренний голос прочь, но терпел крах раз за разом. Одна за другой мысли о случившемся щекотали его черепную коробку, подсыпали песка в уставшие глаза. Тэхён думал о своей цели в этом месте, с трепетом рассуждал, что был так близок, что оставалось всего ничего. Хвалил себя за стойкость, находчивость и целеустремлённость, но как только доходил до этого дня, ощущал, как начинал наливаться жаром ярости тело. Кто случился виновником его проблем? Феликс или Чимин? Он попытался подумать, кому из них было более выгодно так очернять никому не нужного бедняка, кто запустил чёртову травлю, которая теперь будет идти с Тэхёном бок о бок? И, вспоминая свои мысли до того, как явиться к Чонгуку, Тэхён снова возвращался к Чимину. Маленький обиженный жизнью мальчик, что не получил взаимной любви и оказался использованным. Снова. От этого Тэхёна потряхивало. За эту проделку он хотел минимум уничтожить глупца, а максимум заставить страдать так сильно, как и не доводилось раньше. Весь поток изощрённых способов наказания прервался, стоило Чонгуку простонать во сне. Любая мысль, касавшаяся Чимина, Феликса или его самого растворилась, оставляя два слова, с которыми Тэхён соглашался целиком и полностью. «Это он». Виновник всех его страданий – Чон Чонгук. И только он заслуживал мучительных страданий. Ни Чимин, желающий человеческого тепла и взаимности, ни Феликс, хитрый и умный, ни даже Юнги с Хосоком. Лишь Чонгук. Тэхён сжимал в руках тёплое спящее тело, что даже сквозь сон жалось ближе, и чувствовал не только всепоглощающую ненависть, но и что-то, что он бы назвал любовью. Чонгук был притягательным и сексуальным, этого было вполне достаточно для того, чтобы заинтересовать Тэхёна. А он был довольно выборочным, когда дело касалось его партнёров. Прижав к себе Чонгука ближе, Тэхён поцеловал его в лоб и прошептал: «Спокойной ночи, зайка». И, наконец засыпая, сам себе проговорил последние слова, прежде чем провалиться в тревожный сон: «Я убью его».