sex obsession

snow strippers — under your spell.

Серое и тусклое солнце медленно двигалось над горизонтом и равнодушно освещало унылый университетский двор. Почти обнажённые деревья, лужи с неровными краями на асфальте и низкое, зловеще нависшее над ними небо – вся мрачная картина, которую являл этот осенний день. Настроение Тэхёна было таким же – зловещим, хмурым и местами тоскливым. Оглядывая своих приятелей из-подо лба, он отмечал, каким уставшим и вымотанным был Джин, каким расстроенным и будто парящим далеко от границ реальности был Чимин. Чонгук же ловил лёгкую хандру редко, но метко запивал её. А внезапно присоединившийся к ним Уён тоскливо вздыхал всякий раз, как повисала тишина в компании. Семестр недавно только начался, а уже помотал всех знатно, но Тэхён чувствовал себя хуже каждого из присутствующих, поскольку помимо учёбы ему приходилось разбираться с чужой болтливостью, излишним вниманием в свою сторону и нарушившимся планом. — Хочу на море, — проскрежетал Джин, проглотив последний глоток кофе. Он потянулся и зевнул, издавая что-то вроде предсмертного воя лося. — А что там? — поддержал идею поболтать Чимин. — Там тепло. Солнышко, бриз, песочек мелкий. — Чем тебе осенняя атмосфера не угодила? — Чимин хмыкнул и сузил глаза, поднимая уголки своих пухлых губ. Тэхёну в этот момент показалось, что и не было между ними тех месяцев, насыщенных поцелуями, оргазмами и ссорами. Будто Чимин был всё тем же дерзким и острым на свой умелый язычок парнем, что не волновался о чувствах других, когда открывал рот и пиздел. — Да и не холодно ещё вроде. Можно в толстовке гонять. Сокджин окинул его взглядом, приподнял бровь и словно в неверии вгляделся в чужое лицо. — О чём ты? Какая атмосфера? Болото, запах гнили и вечная влага – это, типа, классно? Тэхён ожидал, что Чимин начнёт спорить, но он лишь глубоко вздохнул, провёл рукой по волосам, словно пребывал в объективе лучшей моделью, и тихо произнёс: — Как скажешь. И вот он – настоящий Чимин: уставший, измотанный и тонущий в собственных мыслях. А Тэхён надеялся, что тонул он, жестоко и без шанса на спасение, что страдал, но в отдалённых уголках своей души всё ещё тосковал по прежнему Чимину, который заставлял его конечности дрожать, а сердце биться бешеной птицей о клетку из рёбер, и который не ввязывался в глупые разговоры о погоде. Во вновь в повисшей тишине между ними было намного больше комфорта, чем в бестолковых беседах. Джин с Чимином уставились в телефоны, Чонгук неохотно ел обед, а Уён, чёрт его подери, смотрел на Тэхёна и так тяжело и громко вздыхал, что на другом конце света британские католики точно слышали его печаль и молились вдвое усерднее. Перехватив его взгляд, Тэхён приподнял бровь в молчаливом вопросе: «Какого хуя тебе надо?», и, не получив должной реакции, вернулся к своему кимпабу, который казался сухим и несвежим. — Вселенная зиждется исключительно на удовольствии, — снова сказал Джин, приковывая к себе взгляды собравшихся. Уён драматично закатил глаза, сложил руки на груди и произнёс: — Давно ты в гедонисты заделался? — Я потерял суть вашего пиздежа на моменте с болотом, — включился Чонгук. Пустая болтовня детишек, что в жизни тяжелее хуя ничего в руках не держали, что не работали на трёх работах только потому, что нужно что-то поесть и где-то переночевать. Их удовольствие ограничивалось родительскими деньгами, телесным удовольствием, дорогим алкоголем, дурью и количеством красивых людей в постели. Эти глупые разговоры злили Тэхёна. Так сильно, что ему пришлось сжать руки в кулаки под столом и перевести взгляд в огромное окно. Ему приятнее было вглядываться в потускневший двор, нежели смотреть на избалованных мажоров. Даже Чонгук, выглядящий как несмышлёныш, не умилял сегодня. Всё раздражало, но сильнее всего – многозначительные взгляды Уёна и тяжёлые вздохи. Тэхёну хотелось воскликнуть: «Как же ты заебал!». Ему хотелось закричать: «Либо признайся, либо отъебись!». Но всё, что он делал – пересекался секундными взглядами и прикидывался дурачком-простачком. Он понимал природу такого поведения, как понимал и Чимин. Глазастый, внимательный и, как бы сильно не хотелось Тэхёну это признавать, умный. Чимин убого лыбился, каждый раз обращая внимания на вселенскую печаль на красивом личике Уёна, что обращалось в сторону Тэхёна, и самому Тэхёну от этого хотелось лишь блевать. На мгновение он пропустил в голову мысль, что надо было трахнуть его нормально, а не только в рот, может, тогда бы тот не оказывался всегда рядом со своими щенячьими умоляющими глазами. Может, тогда бы и Чимин не кричал своими тёмными уставшими глазами о том, что он догадывался. — Так! — хлопнул в ладоши Джин, чем отвлёк всех троих от переглядок, а Чонгука от еды. — Вы сегодня слишком скучные, и я уже не хочу с вами разговаривать, но должен это сделать, потому что октябрь заканчивается, а это значит, что вечеринке в честь Хэллоуина быть! — Блять, — облегчённо выдохнул Чонгук. — Я уж думал, что ты не вспомнишь. Как же стало хорошо. — Оскорбляешь, — небрежно бросил ему Сокджин, но тут же снова улыбнулся. Эта новость слегка притупила злость Тэхёна. Он даже почувствовал что-то вроде радости от возможности развеять голову, немного выпить, если повезло бы, и провести хорошо время. Рядом сидящий Чонгук, у которого, казалось, что в заду зудело, почти подпрыгивал на месте, отчего захотелось посмеяться, что Тэхён и сделал, но снова столкнулся с глазами Уёна. Тэхён почти открыл рот, чтобы спросить, что с ним было не так, но замер, поймав чужой взгляд. Этот взгляд был будто гром среди ясного неба, яркое солнце среди многодневных дождливых туч. Этот взгляд был Феликса. Со стороны казалось, что Феликс безучастно пялился куда-то вперёд, пребывая в лёгкой прострации, не обращая внимания на громко щебечущую компанию, но не Тэхёну. Он знал, что этот взгляд –ему послание. Ещё одно предупреждение, ещё одно напоминание. Надеясь, что Феликс умел читать по губам, Тэхён беззвучно проговорил: «Отъебись», и повернулся к приятелям, что обсуждали свои костюмы. Он с горечью понял, что пропустил часть их болтовни, отвлёкшись на Феликса. — А ты, Тэхён? — внезапно спросил Джин, и все разом взглянули на него. Тэхён вопросительно посмотрел на каждого, после чего уточнил: — Чего я? — Какой костюм выберешь? Костюм? Это ещё надо было и костюм выбирать ради этого? Тэхён опешил, понимая, что его гардероб не подходил для вечеринки в большом особняке (о котором позднее ему рассказал Чонгук). Поэтому не знал, что придумать в данном случае. — У меня нет… костюма, — ответил Тэхён с нахмуренным и задумчивым видом. — А какой костюм-то нужен? Чимин на его слова закатил глаза, что не скрылось от цепкого взгляда Тэхёна. Он взглянул на того, сжав челюсть. Чимин заметил это, бросил секундный взгляд, но потом скучающе начал осматривать помещение, будто бы ничего не случилось. — Ну, например, я буду кроликом, — ответил Чонгук, привлекая к себе внимание Тэхёна. — Пожалуй, ты будешь самым сексуальным кроликом, — вырвалось у Тэхёна, но сделал он это специально. Чужая реакция не заставила себя долго ждать: взгляд Чимина был прикован к ним двоим, и казалось, будто бы он пытался испепелить их глазами. Тэхён радовался, будто маленький ребёнок, получая ту реакцию, на которую и рассчитывал. Ревность Чимина будто бы придавала ему сил. «И вправду бесится, что выбрали не его», — пронеслось в мыслях в тот момент. Делать Чимину больно было приятно. Тэхёну нужны были негативные эмоции – и Чимин был идеальным кандидатом на эту должность. Потому что его негативные эмоции были оправданы, потому что именно Тэхён был причиной его грустных мыслей, злой и беспощадной ревности, настоящей и чистой любви. Только вот Тэхён этим пользовался, а Чимин был слишком влюблён в него, чтобы оттолкнуть от себя. Как бы он ни пытался отгородить себя от Тэхёна, у него плохо получалось в это играть. Всё это бессмысленное копание в жизни Тэхёна, выяснение отношений и прочая хуйня, – это всё Чимин делал для того, чтобы он наконец-то заметил его. Как жаль, что Тэхёну было похуй, чего там хотел от него Чимин. Пусть бы он хоть умирал перед ним, у Тэхёна было бы ноль эмоций. Решив не зацикливать внимание на этом эгоисте, Тэхён включился в разговор друзей по поводу предстоящей вечеринки. А потом, когда обеденное время подошло к концу, они попрощались и на весёлой ноте направились по своим аудиториям. В конце концов, Тэхёну пришлось выбрать костюм, иначе он бы не смог попасть на вечеринку. Благо, что Чонгук был смышленым парнишкой и он вспомнил, что у его подруги были костюмы, оставшиеся с прошлого спектакля, который представлял университет на международном конкурсе. После пар Чонгук заскочил к ней, позаимствовал на время костюмы и пришёл к Тэхёну в комнату. Время в тот момент уже подходило к восьми вечера. По правде говоря, Тэхён не ждал гостей. Он предполагал, что Чонгук отдаст ему костюм утром, но ошибался, услышав стук в дверь. Он сидел за компьютерным столом, просматривая какаоталк на ноутбуке. Донхёну он так и не ответил, да и не видел смысла. После того дня, когда Феликс подошёл к нему, слухи вроде бы стихли. Ну, или же их просто стало меньше. Наверное, сплетникам уже надоело мусолить одно и то же, и поэтому они переключились на другую жертву. Так что к Тэхёну уже не подходили с колкостями, но изредка он слышал перешёптывания. Это лишь сильнее злило его и делало монстром. Потому что человек, пустивший этот слух, ещё бы поплатился за это. Тэхён помотал головой, будто бы пытаясь отбросить в сторону негативные мысли. Они и так ни к чему хорошему не привели бы. Поэтому он встал и открыл дверь, увидев напротив себя ухмыляющегося Чонгука. Тот держал в руках большие чёрные крылья, и не заметить их было невозможно. — Что это? — первым делом спросил Тэхён с нахмуренным лицом. — Ты будешь падшим ангелом! — воскликнул Чонгук, и пока Тэхён был в растерянности, он прошёл вглубь комнаты. — Чем занимался тут? — Да так, дрочил, — пошутил он в ответ, а когда Чонгук резко повернулся в его сторону, то поспешил объяснить: — Шутка. Конспекты читал. Чонгук понимающе закивал и сел на кровать. Он в комнате Тэхёна был впервые. И Тэхён сам не знал, почему раньше не звал к себе Чонгука. Наверное, дело было в том, что его соседом был Чимин, который в каждой бочке затычка, но это было неважно. У Чонгука была комната лучше, – конец дискуссии. — Серьёзно, падший ангел? Лучшей роли ты мне не мог придумать? — вспомнил про костюм Тэхён, начав ныть. — И с чем это носить? Не с футболкой же… Глаза Чонгука заискрились хитростью. Тусклый свет от лампы красиво рисовал тени на его лице, на котором застыла широкая ухмылка. Тэхён проскользнул взглядом ниже, прямо туда, где находилась ширинка, на которой непринужденно лежала рука Чонгука. Время было идеальным для секса, но, увы, не сегодня. Тэхёну нужно было подумать над ещё кое-какими вещами, поэтому член просто не вставал. Если бы Чонгук пришёл чуть раньше, то Тэхён бы выебал его хоть с этими крыльями на себе. — Ты будешь это носить полуголым, — ответил Чонгук, облизав губу. Видимо, представил, как бы Тэхён выглядел в этом. — Плохая идея, — всё, что смог выдавить из себя Тэхён. Он сел рядом с Чонгуком и взял в руки чёрные крылья. Они оказались лёгкими и выглядели так реалистично, будто это были крылья ангела, которые отрезали с него. Наверное, университет выиграл конкурс хотя бы из-за костюмов. Потому что Тэхён бы дал десять из десяти одним только крыльям. — Красивые… — тихо промолвил он, проводя пальцами по перьям. — Но я не могу это надеть. На меня же там все пялиться будут, тем более если я приду туда полуголым. Чонгук на его слова цокнул и ответил: — Тебя и так все уже знают в нашем университете. На этой вечеринке не только ты будешь полуголым, но и многие другие. Тем более у тебя прекрасное тело, почему бы не показать его миру? — А ревновать не будешь? — Тэхён взглянул на Чонгука и между ними будто искры прошлись. — Вдруг кто-нибудь влюбится и, мало ли, захочет со мной чего-то. Чонгук выпустил смешок и толкнул язык за щеку. Вопрос Тэхёна настиг его врасплох. Наверное, он об этом даже не задумывался. Ему понадобились долгие пять минут, чтобы наконец-то ответить: — Ну ты же не ответишь взаимностью, верно? Ты же любишь меня… — Это звучало так неестественно, будто бы Чонгук много раз сомневался в любви Тэхёна. Возможно, Чимин опять наговорил ему много гадостей, но если и так, то Тэхён не позволил бы Чонгуку уйти полностью в эти негативные мысли. — Я пиздецки сильно люблю тебя, Чонгук. И только тебя, — уверенно заявил Тэхён, положив свою руку на чужое колено и сжав его, тем самым пытаясь передать свою уверенность и ему. Чонгук счастливо улыбнулся, а его улыбка заставила сердце Тэхёна забиться быстрее. Ни к кому другому он не чувствовал подобного. Один лишь Чонгук вызывал в нём бурю эмоций, – и Тэхён не понимал, бояться ли ему этого или нет. Потому что временами хотелось сжать чужую шею и смотреть на постепенно угасающие глаза, а временами хотелось прижать к себе, крепко обнять, поцеловать и закричать: «Не отпущу тебя!». Это Тэхён был такой ебанутый? Наверное, да. — Я тоже люблю тебя, — с такой же уверенностью сказал Чонгук, после чего прижал его к себе и нежно поцеловал. Тэхён ответил на его поцелуй, но когда начал чувствовать большее со стороны Чонгука, то оторвался от него и сказал: — Я бы с удовольствием, малыш, но не сегодня. Чонгук лишь понимающе кивнул, оставил крылья и перед тем как уйти промолвил: — Ты подумай над моей идеей. Ты был бы идеальным падшим ангелом. Дверь за ним закрылась, но Тэхён ещё долгие секунды смотрел на неё, а после перевёл полный недоверия взгляд на тёмные перья и вздохнул. После более детального изучения костюма на предстоящую вечеринку, Тэхён вернулся к конспектам. Он читал слова, пытался отложить в своей памяти хоть что-то, потому как его голова в последнее время была забита лишь Чонгуком и Чимином, а с недавнего времени к ним присоединились Уён с Феликсом. И уже к полуночи глаза отчаянно молили о пощаде, а перегруженный мозг отказывался думать о чём-либо вообще. Как только голова Тэхёна коснулась подушки, он провалился в сон. Когда прозвенел будильник, Тэхён яростно потёр глаза. Ему казалось, что спал он жалкие минуты, а не несколько часов. Усталость в теле никуда не ушла, захламлённость в мыслях тоже. Тэхён злился. На пары он пошёл в таком же дерьмовом настроении, с которым и проснулся. К его злости добавилось и глупое раздражение от счастливых лиц студентов, от вида украшений на стенах, окнах и потолках. Искусственные тыквы в углу, завернутые в тюль, с маленькими динамиками внутри транслировали звуки, что должны были напугать, но они скребли раздражением черепную коробку Тэхёна всякий раз, как он проходил мимо. И ему казалось, что дни до Хэллоуина сведут его с ума. Развалившись на своём месте в рядах, Тэхён понял, как ошибался. Все эти украшения ничто в сравнении с бесконечным пиздежом Джина, что менял свой выбор костюма каждые полчаса и считал своим долгом всё это время объяснять Тэхёну, почему именно такой выбор он сделал. И как назло все пары в этот день были совместные с его. В какой-то момент Тэхёну захотелось расцарапать руками лицо того, снять с него кожу и заткнуть ей рот. Голос профессора, монотонный и негромкий, не был слышен за возбуждённым шёпотом Сокджина, что активно жестикулировал и то и дело опускал ладонь на бедро Тэхёна. В конечном итоге он сказал, что оставит тайной свой костюм. В день вечеринки Тэхён сидел на своей кровати, положив перед собой костюм, что состоял из чёрных узких джинс и крыльев, и смотрел на него, всё ещё пытаясь убедить себя, что приковывать взгляды других к своему телу было хорошей идеей. За те дни, что он провёл в навязанном ожидании праздника, он бесился больше, чем когда-либо вообще, но в этот момент, сидя на своей кровати, он чувствовал подозрительное облегчение и спокойствие. Пока не постучали в дверь. На пороге стоял довольный Чонгук, и по его слегка покрасневшему лицу и расширенным зрачкам Тэхён понял, что тот уже был тёпленьким. Но вид его разбудил в Тэхёне знакомое чувство. На красивой голове Чонгука был ободок с длинными плюшевыми кроличьими ушками. Он уложил волосы в мелкие кудряшки, и из-за геля они выглядели влажными и блестящими. Скользнув глазами ниже, Тэхён тяжело сглотнул, когда зацепился за чёрный чокер с золотистыми «BUNNY». На теле того была лишь чёрная классическая безрукавка от костюма тройки с вырезом чуть ли не до пупка, чёрные брюки и тяжёлые ботинки. Состроив невинный вид и прикусив кончик указательного пальца, Чонгук повернулся боком, показывая пушистый белый хвостик на своей милой попке, по которой Тэхёну тут же захотелось ударить ладонью. — Что скажешь? — спросил он, когда Тэхён никак не похвалил его выбор в первые минуты. — Это… Довольно развратно, — сказал он, тяжело сглотнув. Сам Чонгук был воплощением разврата и греховности в чистом виде. Его невинно-блядский вид разжигал внутри Тэхёна огонь. — Тебе нравится? — Если бы я мог, я бы сожрал тебя прямо сейчас, — хмыкнул Тэхён. — Сойдёт, — махнул рукой Чонгук, и только тогда Тэхён заметил манжеты от рубашки, свободно болтающиеся на запястьях. Он попытался представить, сколько стоил тот костюм, что распотрошил Чонгук для своего образа. — А ты почему не готов? Такси будет через полчаса. Тэхён состроил виноватый вид и взглянул на него, на самом деле желая облизать румяное лицо того. — Ладно, — вздохнул Чонгук. — У меня кое-что есть. Из кармана он достал маленькую баночку с чем-то золотистым. На вопросительно выгнутую бровь Тэхёна он тихонько похихикал и объяснил, что это масло с шиммером, которым он хотел натереть его тело. — Для аппетита, — пояснил Чонгук. Он самостоятельно стащил с Тэхёна футболку, сбегал к его ванным принадлежностям, чтобы смазать руки гелем и зачесал его волосы назад, после чего попросил потрясти ею. И удовлетворительно вздохнул, легонько подкручивая пальцем передние пряди того, что упали прямо на глаза. После волос Чонгук приступил к телу. Заставил нацепить джинсы и всё то время, что Тэхён крутился перед ним в белье, он жадно пялился и сглатывал. Это льстило Тэхёну, а ещё возбуждало, но он старался держаться, мечтая получить своё чуть позже. Усадив его на кровать, Чонгук сел напротив так близко, что Тэхёну хотелось мечтательно закатить глаза от приятного парфюма того. Небольшие ладошки растёрли между собой масло и принялись натирать тело. Чонгук начал с шеи. Он нежно водил руками по телу, гладил каждый выступ и исследовал все впадинки, пробегался пальчиками по ключицам, медленно спускаясь к груди. Для Тэхёна это была настоящая пытка. Он никогда не видел такого интереса в глазах Чонгука, не ощущал такого дикого сексуального напряжения между ними. Хватило бы искры, чтобы оба вспыхнули и сгорели до тла в своих греховных желаниях. Чонгук массировал его грудные мышцы и зачарованно смотрел, обводил соски снова и снова, будто именно там собирался оставить больше всего блёсток, а когда оторвался, выбив из Тэхёна слишком томный вздох, спустился ниже, к пупку. И тогда Тэхён понял, что все ощущения «до» были ничем, потому как руки Чонгука на нежной коже внизу живота заставляли его затвердеть в рекордно короткие сроки, заставляли забыть о предстоящей гулянке. Ему хотелось схватить блядский чокер, потянуть за него и сдавить красивую шею Чонгука так, чтобы он хрипел и закатывал глаза, хотелось взять его без подготовки, испортить макияж и любоваться потёками туши снова и снова. Он чувствовал, что разрушался от каждого касания. — Повернись, — попросил Чонгук хрипло. Тэхён отметил точно такой же беспорядок в его брюках, самодовольно хмыкнул, мысленно похвалил себя за хорошую форму тела и сделал так, как было велено. Чонгук закончил, когда на телефон пришло уведомление о прибытии такси. Он обречённо простонал, отбрасывая полупустую бутылочку подальше на кровать, сообщил, что всё готово и убежал за своим пальто, пообещав, что будет ждать Тэхёна в машине. А Тэхён остался сидеть на кровати с сияющим телом и стояком в штанах. Несколько секунд он пытался уговорить себя, что время на быструю дрочку ещё было, но делать это сам не хотел. Он хотел Чонгука. Чтобы не испачкать пальто, Тэхён снял крылья и надел старую рубашку. В машину он садился аккуратно, чтобы не помять реквизит, и бесился из-за упущенного удовольствия и насмешливых взглядов водителя. И если бы не Чонгук, сидящий рядом и поглаживающий внутреннюю часть его бёдра, Тэхён бы обязательно сказал таксисту парочку вежливых, но он лишь тихонько восторгался развязностью Чонгука, наслаждался дразнящими касаниями и сжимал в руках крепление от крыльев.

That Kid & 6arelyhuman — Spencer Needs A Ladder.

Машина привезла их к огромному особняку, стоящему среди леса. Даже через закрытые окна была слышна музыка. Тэхён видел снующих по двору студентов в лёгких костюмах и ощущал дрожь по телу. Он переживал за свой вид, хотя был уверен в его безупречности целиком и полностью. Но когда он вошёл в очень дорогой дом, то почти онемел. Было глупой ошибкой считать свой полураздетый вид похабным или пошлым, потому как собравшиеся люди были слишком скупы на одежду. Он видел парней в платьях, кто-то прошёл мимо с пожарной каской на голове, в красных трусах и тяжёлых ботинках. Некоторые девушки выглядели скромнее и были более одеты, чем большинство парней. — А суть вечеринки в чём? — спросил он Чонгука, приблизившись к нему близко-близко. Тот повернулся к нему, слегка вжал голову в плечи и тяжело выдохнул. — Я думал, что нужно было придти в костюме, а не без него. — Всё это костюмы, — подмигнул Чонгук, оставляя лёгкий, едва ощутимый поцелуй на его щеке. — Даже отсутствие костюма – костюм. Идём, там есть гардероб. Нужно снять пальто. После того, как они вернули крылья на плечи Тэхёна, оба вышли в зал. Музыка сразу же начала долбить в уши, а в воздухе витали запахи алкоголя, сигарет и запрещённых веществ. Тэхён уже привык к подобному, поэтому даже не удивился. Богатенькие дети отдыхали на славу. И, кажется, здесь собрались все из их университета. Половину он не знал, кого-то уже видел раньше, а некоторые были его знакомые. За время своего пребывания в Финикс Хайтс он обзавёлся обширными знакомствами, но это нельзя было назвать полноценной дружбой. Многие безмолвно пялились на него, другие облизывали губы, стоило Тэхёну пройти мимо. Рядом стоящий Чонгук ничего не замечал, его взгляд был прикован к людям вдалеке, что танцевали под музыку. Тэхён понял, что тот был достаточно пьян, чтобы пойти и тоже присоединиться к ним. — Привет, Тэхён! — поздоровался с ним кто-то из толпы. Тэхён взглянул на этого человека и понял, что это оказалась Дженни. Она была одета точь-в-точь, как Реджина Джордж из фильма «Дрянные девчонки»: белый верх, чёрное боди, такого же цвета колготки, длинные заячьи уши на голове и белые ботинки. Тэхён осмотрел её с ног до головы, подмигнув ей. Та кокетливо улыбнулась и помахала ему. Но Тэхён не планировал сегодня с кем-то трахаться, особенно с Дженни. Он просто почувствовал себя королём в тот момент, потому что все окружающие смотрели на него и будто бы пожирали взглядами. Такое с ним происходило впервые, поэтому Тэхён не знал, как адекватно реагировать на это. Но то, что Чонгук оказался прав, Тэхён понял лишь тогда, когда ему начали сыпать комплиментами с одной и другой стороны. Это определённо была лучшая идея придти полуголым на вечеринку. — Пошли присядем, нас заждались, — внезапно сказал Чонгук, схватив Тэхёна за руку. Они прошли вперёд, где находились диваны вишнёвого цвета, на одном из которых располагались Джин, Чимин и Уён. Когда те заметили их, то начали кричать и звать к себе. — Ахуеть, Тэхён! — завопил Джин, взглянув на костюм Тэхёна, который и костюмом-то нельзя было назвать. — Выглядишь… пиздецки горячо. Да, не то что Джин, подумал Тэхён. Это определённо был его самый неудачный лук на вечеринку, потому что тот решил остановить свой выбор на принце. Как Тэхён это понял? На его голове красовалась корона с вкраплениями в виде камней, на вид дорогих и эксклюзивных. Из одежды были обычные белые брюки, простая рубашка такого же цвета, поверх был накинут синий пиджак, а на ногах красовались белые лакированные ботинки. Тот так долго выносил ему мозг насчёт костюма, а в итоге пришёл в самом типичном и незаурядном. Но Тэхён не подал виду, вместо этого широко улыбнувшись и крикнув в ответ: — Спасибо! Чимин же никак не среагировал на полуголого Тэхёна, который светился ярче, чем Эдвард Каллен на солнце. Тот уставился куда-то вглубь толпы, будто кого-то выискивая, или же мысленно представляя себя танцующим на танцполе. Тэхёну даже было как-то наплевать на то, что сказал бы Чимин. Главное, что остальным нравилось, в особенности Чонгуку, который не отрывал свой взгляд от голой груди Тэхёна. Возможно, сексуальное напряжение чувствовали и остальные присутствующие, просто это сливалось с остальным, что было на этой вечеринке. Главное, что Чонгук не стеснялся собственных эмоций и чувств, и не скрывал своей любви по отношению к Тэхёну. — Что будете пить? — поинтересовался Джин, указав на кофейный столик, что располагался напротив дивана. — Здесь есть водка, виски, вино, шампанское. — Водку, — ответил Чонгук, когда сел рядом с Джином, показательно игнорируя присутствие Чимина. Тэхёну же пришлось сесть рядом с Уёном, что вмиг напрягся, стоило их плечам столкнуться. Это не скрылось от Тэхёна, но он на это лишь бросил мимолётный взгляд и ухмыльнулся. В тот вечер он на всех действовал подобно алкоголю. — Я буду шампанское, — ответил Тэхён, когда Джин посмотрел на него в ожидании. Тот кивнул и начал наливать им алкоголь. Пока остальные начали болтать, пытаясь перекричать музыку, Тэхён бросил взгляд на каждого присутствующего. Кто-то так же, как и они сидели и пили, кто-то стоял и разговаривал, кто-то танцевал. Ну, а кто-то уже пожирал друг друга возле стены. В общем, никто не скучал и каждый делал, что хотел. Благо, что Тэхёна не закидали хуями, а то он и об этом думал, когда ехал сюда. Все встретили его довольно радушно и мило, поэтому настроение было хорошим и хотелось впервые отпустить себя, перестать всех и всё контролировать, и просто отдаться моменту. Поэтому когда Джин протянул ему бокал с шампанским, Тэхён тут же его опустошил одним залпом. Это был пока что самый лёгкий алкоголь, который он решил выпить за тот вечер. У Чонгука это была уже пятая рюмка, так что через несколько минут он уже пьяно кричал и не мог усидеть на месте. Тэхён на его выходки лишь смотрел с улыбкой на лице, позже заметив на себе косой взгляд от Чимина. — Может уже?.. — между делом спросил Уён, обращая свой взгляд на Джина. Тот кивнул, улыбнулся своим мыслям и достал из кармана пакетик, в котором был какой-то белый порошок. Тэхён недоверчиво взглянул на это, складывая руки на груди. Потому что он догадался, что там было. И знал, что Чонгук бы тоже принял вместе с ними. Потому что постоянно убегал, пытаясь достичь максимальную точку удовольствия. Тэхён понимал это и не запрещал ничего. Да и что бы он сделал? Сколько раз они встречались и Тэхён никогда не был преградой для Чонгука, чтобы выпить или принять. Поэтому они бы скорее поругались из-за этого, так что рот Тэхёна был закрыт. Он просто молча попивал своё шампанское, поправлял чёрную резинку на своём плече, которая держала эти несчастные крылья, и наслаждался атмосферой и музыкой. — Кто хочет первый? — спросил Джин, смотря на каждого из них, в том числе и на Тэхёна. — Ты что, я не употребляю, — сказал Тэхён, отрицательно покачав головой. Ему было не стыдно признаться в этом, а врать ради одобрения других он не хотел. Джин на это понимающе кивнул. Чонгук, услышав предложение того, решил сделать первую затяжку. Происходящее было будто бы в фильме: вот Джин делал трубочку из десяти долларовой купюры, после чего передал её Чонгуку, который поднёс её к дорожке белого порошка на кофейном столике, и снюхал её. Он тут же поднёс руку к ноздре, зажмурив глаза. Остальные последовали тому же, и вскоре Чимин, Уён и Джин сидели расслабленные, чувствуя приход эйфории. А Тэхён лишь наблюдал за этой картиной, почему-то ощущая превосходство над всеми ними. Они жили ради какой-то рюмки водки, ради какой-то блядской дорожки белого кокаина. И получали кайф лишь благодаря этому, хотя в жизни было много крутых вещей, ради которых не надо было гробить собственное здоровье. А Тэхён не жил ради дозы – и гордился этим. Остальным на вечеринке было наплевать на это, для них это была обыденность. Джин и остальные даже не скрывали, что собирались только что сделать. Тэхён в глубине души презирал их всех, считая тех лишь низшим сортом, которые только и могли, что тратить родительские деньги на веселье. Кто из них сидящих когда-нибудь ходил на работу? Наверное, только Тэхён. Остальные даже не знали, что значило проработать восьмичасовую смену на подработке, бежать домой и отдавать свою зарплату семье, которая не могла себя прокормить. А вот Тэхёну это даже и представлять не надо было. На той вечеринке он понял, что ненавидел их всех. Думая над этим, он попивал шампанское и наблюдал за одной парочкой, что уединилась в углу комнаты. Они страстно целовались и прижимались друг к другу, а Тэхён вместе с ними чувствовал возбуждение. Его упиралось ему прямо в узкие джинсы. Даже смотря в собственное отражение он хотел подрочить и кончить на зеркало, потому что выглядел слишком прекрасно и греховно. Тэхён даже не удивлялся, почему все пялились на него в тот вечер и хотели трахнуть. Потому что даже без денег он был сексуальный, у него была особая аура и харизма, которая привлекала людей вокруг. Чувствуя желания остальных, Тэхён не на шутку возбудился и его начало немного потряхивать, поэтому он решил с кем-то поговорить, лишь бы унять возбуждение. — Чей это особняк? — поинтересовался он у Джина, который в тот момент разговаривал с Чонгуком. — Одного парня, он на последнем курсе уже. Вряд ли ты его знаешь, — ответил ему тот. — Хёнджин зовут. — Понятно. Крутой особняк. Дальше их разговор сошёл на нет. Потому что Чонгук вдруг побежал в толпу и начал танцевать, ловя на себе чужие взгляды. Тэхён это сразу заметил, обращая внимание на пожирающих его взглядами девушек. Это была как пощечина по лицу – и возбуждение уже пропало нахуй. Появилась лишь злость. — Сука, — прошипел Тэхён, когда увидел, как какая-то девчонка начала вешаться на его шею. — Я пойду за Чонгуком. И чем ближе подходил Тэхён к эпицентру его раздражения, тем больше он видел и убеждался, что Чонгуку было похуй. На музыку, на вспотевших людей, пьяно танцующих и трущихся друг о друга, на наглую девушку, разодетую в самую отстойную и пошлую вариацию платья Джэссики Рэббит. Пока рыжие волосы её парика прилипали к вспотевшей коже плеч, сама она прижималась задом к Чонгуку, перекатывала голову по его плечу, откинув её. Тэхёну хотелось сломать эту цыплячью шею. Он схватил её за тощую руку в длинной фиолетовой перчатке и заставил обратить на себя внимание, но блеск его глаз она, как показалось, приняла за заинтересованность, поэтому отлипла от находящего в своём пузыре кайфа Чонгука и навалилась на Тэхёна. Её глаза были точно такими же, как и у того, отчего Тэхён не побоялся скривиться в отвращении и прошептать в ухо, вдохнув приторно-сладкий аромат парфюма: — Съебись. Она обиженно отвесила нижнюю губу, свела брови к переносице и провела рукой по красной блестящей ткани на груди. Призывно и развратно, как это должно было быть, но в глазах Тэхёна это выглядело жалко. Пока он уделял внимание блядской рыжухе, Чонгук позади окончательно растрепал свои кудряшки, оглаживая руками лицо, шею и не скрытую безрукавкой грудь. Он не раскрывал глаза, слегка морщился в удовольствии от собственных касаний и улыбался той блаженной улыбкой, которой улыбался, лёжа под Тэхёном. Оттолкнув девушку слегка сильнее, чем хотелось бы, он сделал шаг к нему, всё же проконтролировав, что та не упала и её не затоптали такие же объебаные студенты. — Чонгук, — позвал он, прислонившись к уху того. — Ты хорошо себя чувствуешь? От щекочущего ухо тёплого воздуха Чонгук разлепил глаза. Ему понадобилась пара секунд, чтобы сфокусироваться на Тэхёне, а когда он понял, кто к нему подошёл, то снова зажмурился и позволил себе расслабиться, падая на сияющую от глиттера и неоновых лучей грудь. Он приложился щекой к шее, потёрся о неё, собрав блески на свою кожу, и принялся гулять горячими ладонями по торсу. — Чонгук, — снова позвал Тэхён. Чонгук что-то мычал, но не в ответ, а в слова игравшей песне. И тогда Тэхён решил, что если он оставит его здесь, то обязательно случится что-то плохое, и он не мог отрицать, что этим плохим был бы он сам. Подхватив тяжёлое размякшее тело, он потащил его к диванам, где на коленях Джина сидела девчонка, что-то щебеча ему на ухо, а рядом потягивал что-то крепкое Чимин, поглядывая на воркующую рядом парочку с презрением. На подлокотнике, широко раздвинув ноги и упав одной лопаткой на спинку дивана, отдыхал Уён. Тэхёну сегодня льстили его взгляды, в отличие от предыдущих дней, когда он хотел вырвать чёрные глазёнки и сложить на блюдце в качестве сувенира. — Кажется, Чонгук всё, — виновато улыбнулся он. Сокджин тут же оторвался от покрасневшего уха девушки. — Я могу где-нибудь помочь ему придти в себя в доме? Не хочу тащить на улицу, там холодно, а он слишком разгорячился. — Наверху есть спальни, но я не уверен, открыты ли они, — слегка растерянно сказал Джин. — Я найду Хёнджина, — тут же вскочил Уён. — Дождись. Кивнув, Тэхён опустился на диван рядом с Чимином. Тот и не думал подвинуться, чтобы освободить место для ещё двоих, поэтому Тэхёну пришлось опустить полуживое тело себе на колени. Чонгук упал на него очень тяжёлым мешком. Он весь измазался в блёстках, буквы на его чокере перекатились в разные стороны, и Тэхён заботливо поправил их, составил слово, после чего пригладил растрёпанные волосы, убирая плюшевые ушки на затылок. Пока не было Уёна Чонгук спал. Или пребывал в своём мире с закрытыми глазами. Он не шевелился, лежал так же, как Тэхён уложил его на свою грудь, не издавал звуки и лишь тяжело дышал. Становилось немного грустно от того, что нормально повеселиться и не удалось вовсе из-за бесконечной ямы внутри Чонгука, что снова и снова требовала заливать её алкоголем и веществами. В этот раз он отключился слишком быстро. Уён вернулся, когда сменилась четвёртая песня. Тэхёну становилось тяжело держать на себе Чонгука, и он почти ощутил восторг, когда увидел необычный профиль Уёна в толпе. И не мог отрицать, что тот был красив. Не так, как Чонгук или сидящий рядом и бесконечно фырчащий Чимин, а по-своему, с изюминкой. Привлекательный, но бесячий. — Пошли, — улыбнулся он, вставая напротив обоих и держа в поднятой руке ключ. Он смотрел сверху вниз безумным взглядом, то и дело спускаясь к груди Тэхёна, что едва ли виднелась из-под Чонгука. — Я сам. Скажи мне только, куда идти, — сказал ему Тэхён и поднялся, подхватывая Чонгука за талию. Его безрукавка задралась, отчего он мог почувствовать жар чужой кожи кончиками пальцев. — Не дури, — фыркнул Уён. — Я помогу. Он же идти не может, а нужно будет подняться по лестнице. По лестнице, где им пришлось обходить бесстыдных людей, загораживающих путь своими телами, что сплетались под гнётом грязных желаний физического контакта. На самой первой ступеньке Тэхён понял, что позволить Уёну помочь было разумной идеей. Чонгук споткнулся и почти утянул обоих на ступени, но тот, оказалось, был самый трезвый из их компании после Тэхёна, поэтому удержал его на руках. Конечно, несмотря на то, что он тоже снюхал дорожку, Уён выглядел трезвее чем Тэхён. И только после того, как блестящее тело Чонгука упало на мягкие светлые простыни, Тэхён понял истинное желание Уёна. Он не хотел помочь, он хотел остаться с ним наедине, потому что как только их руки оказались свободны, Уён набросился на Тэхёна с жарким поцелуем, крепко вцепившись в предплечья. Тэхён на это недовольно промычал, но отталкивать его не спешил. Ему было так интересно посмотреть как далеко зайдёт жадность Уёна. Пока Чонгук размеренно дышал внизу, Уён почти дрожал, когда Тэхён позволил себе ответить на поцелуй. Он не спешил использовать язык, двигал губами и слишком сильно наслаждался падением того, что не гнушался целовать человека, чей парень спал в метре. Тэхён отвёл голову за воздухом, и их взгляды столкнулись на мгновение, пока он не принял решение вдавить Уёна в ближайшую стену, коленом раздвигая его бёдра, чтобы протолкнуть своё между ними. Тот откинул голову, упёрся затылком в стену и смотрел поплывшим взглядом. — Я так долго хотел этого, — признался Уён, тяжело дыша, будто бы задыхался от нахлынувших эмоций. — Не мог выбросить из мыслей произошедшее, вспоминал так часто, что иногда казалось, что на ладони мозоли проявятся. — Ты вспоминал меня или Чонгука? — спросил Тэхён, ухмыляясь. — Обоих, — ответил тот, но после тяжёлого вдоха продолжил: — Но тебя чаще. Он смотрел из полуприкрытых век, распахнув сверкающие от слюны покрасневшие губы, смотрел, пока поднимал руки и переплетал пальцы с чужими. Тэхён приник ближе, надавливая на промежность, заключённую в узкие штаны, и впился в чужой рот, повторяя движения языком за чужим. Его ногу плотно сжимали твёрдые бёдра, и Тэхён, уперевшись своим возбуждением в тазовую косточку того, чувствовал мурашки вдоль позвоночника, вырвал свои руки из цепкой хватки и потерялся пальцами в мягких чёрных волосах Уёна, прижимая его к себе теснее. Он млел от стона, пробравшегося между плотно прижатых друг к другу губ в абсолютно грязном поцелуе. Снова и снова покусывая призывно раскрывающие губы, Тэхён не мог сдержать себя в руках, да и не хотел, сталкиваясь зубами с Уёном от пыла поцелуя между вылизываниями чужого рта. Ему хотелось закатить глаза от влажных звуков их хлюпающей слюны. Уён же жадно вскидывал бёдра, не мог сдержать в себе жалкое скуление, потираясь о ногу Тэхёна, а из его горла рвались особенно громкие стоны, когда тот оттягивал его волосы. Чуть отстранившись, Тэхён держал его голову на месте, сжав в кулак мягкие пряди, не позволял насладиться собой так, как того хотел Уён, вынуждал его сильнее двигать тазом и смотрел в глаза, пока тот удовлетворялся об его ногу. Жалкий и такой нуждающийся, Уён тешил его самолюбие. На его груди собралось большое количество блёсток как доказательство запретной, но односторонне желанной близости. — Ты у нас, значит, лисёнок? — томно прошептал Тэхён, чувствуя отсутствие воздуха в груди после их жаркого поцелуя. — Д-да, думал не скажешь ничего… — ответил Уён, часто кивая. — Миленький костюмчик, — сказал он. Его взгляд был прикован прямо в глаза того, которые едва походили на человеческие в тот момент. И это возбуждало. Уён его возбуждал. — Б-блять… — простонал тот, зажмуривая глаза. Кажется, кому-то очень нравилась похвала. Тэхён начал медленно отпускать его волосы, после чего скользил пальцами по покрасневшим ушам и шее, пробегался по груди, животу и остановился, надавливая указательным и средним на головку члена того, завёрнутую в ткань белья и штанов, зажатую между их тел. Дыхание Уёна сбилось, он мелко трясся, подбрасывая бёдра снова и снова. Продолжая изводить его, Тэхён прижал ладонь, неторопливо массируя ей Уёна, и наслаждался срывающимися с его губ всхлипами, даже не переживая, что Чонгук проснётся, потому как тем количеством, что закинулся Чонгук, можно было слона вырубить. Уён был распят перед ним, открыт и готов на всё. Он не дрогнул, когда Тэхён чуть отодвинул ногу и вытолкнул пуговку из петельки, вжикнул молнией и дёрнул штаны так грубо, что послышался треск ткани. Редкие вздрагивания и тяжёлые выдохи, сопровождающиеся скулежом, сложились в дрожащие буквы тонким тихим голосом, что проник внутрь Тэхёна, забрался под кожу и толкнул изнутри его собственный член, заставил дёрнуться так заинтересованно и в нетерпении, что на мгновение он допустил мысль о том, чтобы перегнуть Уёна через кровать, где спал Чонгук, и трахнуть его без подготовки. Воспользоваться не более чем насадкой на член, как он думал об Уёне в тот момент. — П-пожалуйста. Липкие трусы того неприятно касались ладони, но Тэхёну до безумия сильно нравилось осознавать, что это он стал причиной беспорядка в бельё Уёна. Пальцы проворно забрались под резинку белья, один из них прижался к уретре, размазал выступившую липкую смазку. Тэхён сжал чужой член крепко, провёл рукой вниз и поднялся вверх, и на моменте, когда он поглаживал уздечку, Чонгук пошевелился и вдохнул глубже. Глаза Уёна тут же распахнулись. Его томный взгляд превратился в напуганный и полный отчаяния, вины. Он словно проснулся ото сна, очнулся от прихода. — Нет, — прохрипел он, сжимая предплечье Тэхёна, чтобы остановить движения его руки на своём члене. — Стой! — Ну что не так? — спросил пропитанным раздражением шёпотом Тэхён. — Я так не могу, прости. Уён с усилием вытащил его руку из своих трусов, подтянул их, натянул штаны и принялся застёгивать ширинку. Он продолжать сжимать ногу Тэхёна лишь потому, что тот не отходил, нагло глядя в виноватое лицо напротив. — Ты встречаешься с Чонгуком, — сказал он, словно напоминая себе. — Он же мой лучший друг. — Видимо, не такой уж и лучший, если ты языком залез его парню глубоко в глотку. Тэхён вдохнул в попытке остудить пыл, притупить возбуждение, и отошёл. Уён остервенело поправлял одежду и укладку, а ему наскучило смотреть на эту суету. Он решил воспользоваться временем по-другому, если уж перепихнуться им не удалось, поэтому снова поцеловал Уёна. Грубо и безжалостно – так, что вкус их поцелуя тут же наполнился мерзким металлическим привкусом крови, что сочилась из лопнувшей губы того, а после отстранился и показательно вытер губы предплечьем. — Не переживай, это ещё не конец, — напоследок сказал Тэхён, после чего бросил мимолётный взгляд на спящего Чонгука и ушёл. Он оставил Уёна задуматься над тем, что только что было. И даже не переживал, оставляя Чонгука с ним, ведь Уён ничего бы ему не сделал. Поэтому со спокойной душой спустился вниз, планируя вернуться к Джину и Чимину. Но пока он шёл к их дивану, то понял, что сидели на нём только Джин и та самая девчонка. Чимина там уже не было. Это насторожило Тэхёна, но он продолжил идти по направлению к ним. До той поры, пока кто-то не стукнулся с его плечом. Тэхён тут же повернул голову и увидел перед собой Чимина. Его взгляд был поплывшим, зрачки расширены, да и сам он шатался, будто влил в себя не меньше Чонгука. Тэхён взглянул на него с омерзением. — Нахуярился? — насмешливо поинтересовался Тэхён. — Ебать тебя не должно, — ответил в такой же манере Чимин, ухмыльнувшись. — Ебись к своему Чонгуку. Вы двое мне омерзительны. Тэхён тихо посмеялся, после чего похлопал, выслушивая весь этот бред, что сейчас сочился изо рта того. — Вау, ты наконец-то понял это, — с ноткой сарказма сказал он. — Хотя ты же плачешь по ночам, что выбрали не тебя. Чимин, слушая его, на секунду задумался. Потом, видимо, придя к какому-то своему выводу, закричал: — Сука, я так и знал, что Чонгук тебе рассказал! Даже если ты и слышал наш разговор, я скажу и тебе прямо: мне на тебя глубоко похуй. Но мне не похуй на Чонгука. Он мой лучший друг, а ты мне – никто. — Настолько никто, что ты всё ещё влюблён в меня, поэтому бегаешь и ищешь меня везде, как собака? — насмешливо поинтересовался Тэхён. — Правильно Чонгук сказал, что ты всего лишь завидуешь. Хочешь разрушить наши отношения? Упс, извини, но ничего не выйдет. Чонгук только мой. Навсегда. Глаза Чимина вдруг намокли, будто он вот-вот заплачет. Губа того начала дрожать и Тэхён хотел заткнуть его своим ртом и языком, но не спешил этого делать. Вместо этого он наслаждался чужой болью, видя, как его слова действовали на него. Поэтому продолжил дальше, не жалея разбитого вдребезги Чимина: — Ты мне никогда не нравился. Ты нацепил на себя корону ещё в первый день моего приезда, начал лезть ко мне и клеиться, как шлюха. Ты и к Юнги так же лез, разве не так? Тебе же нравится подставлять всем свою задницу. — Заткнись… — тихо прошептал Чимин, утирая непрошеные слёзы. — Завали ебало! — Иначе что? Ударишь меня? Сил не хватит, поверь, — насмехался над ним Тэхён. — Ты объебался, а ещё что-то говоришь про Чонгука. Хочешь таким образом уйти от своих психологических проблем? Хочешь забыть своего папашку, который тебя пиздил по любой причине? Чимин не стал молча выслушивать подобные в слова в свой адрес, поэтому тут же набросился на Тэхёна, схватив его за крепежи крыльев. Благо, что остальные студенты были уже изрядно выпившие и их драку восприняли как пьяную делёжку чего-то. Тэхён мгновенно среагировал и схватил чужие руки, сильно сжав их. Но Чимин будто бы не чувствовал боли, наверное, из-за наркотиков она была притуплена. — Съебись к Чонгуку и оставь меня в покое! Он сейчас обдолбанный лежит и слова сказать не может. Так иди, трахни его безжизненное тело! Ведь именно это ты и делал, разве не так? Ты бы и труп трахнул, если бы он тут был! — кричал Чимин и пытался вырвать руки из крепкого захвата. Тэхёну же его слова прошлись не по душе. Его лицо вмиг стало серьёзным. Одной рукой он отпустил руку Чимина, после чего обвил его талию и прижал к себе. Но не для того, чтобы поцеловать, а для того, чтобы сказать ему прямо в губы: — Если уж ты так кричишь о вашей великой дружбе, то почему ничего не сделал? Ты всё прекрасно знал и закрывал на это глаза. Какой же ты глупый, Чимин. Влюблённость застилала твои глаза и тебе было глубоко похуй на Чонгука, хотя ты знал, что рано или поздно кто-нибудь бы трахнул его бессознательное тело. Чимин кричал, будто одержимый. И пытался выбраться, оттолкнуть Тэхёна, будто он был огонь, который поджигал его и причинял ожоги. Но Тэхён слишком сильно держал его, поэтому обдолбанному Чимину лишь казалось, что он вот-вот выберется и убежит прочь. Только вот Тэхён ещё не закончил. — Отпусти меня! — У тебя нет друзей, Чимин. У тебя нет даже семьи. Твой папаша пиздил тебя без причины, а матери было наплевать на это, ведь она жила за счёт него. Как и ты, Чимин. Ты не убежал, не начал жизнь с чистого листа, а вместо этого позволил им запереть тебя здесь, как затасканную собаку. А знаешь почему? Потому что ты слабак, Чимин. А слабые люди умирают рано. — Каждое слово Тэхёна ударяло по Чимину, как молоток, вбивающий гвозди прямо в его голову. Он истошно кричал и плакал, находясь на пределе. И всем вокруг было наплевать, на них даже никто не смотрел. Тэхён усмехался, наблюдая за тем, как Чимин вырывался, пытался кусать его и брыкался, будто в воде. Но он не был пьян и обдолбан, в отличие от Чимина, поэтому прижимал его к себе, чтобы тот в последний раз запомнил его запах. Для остальных они выглядели как пара, где один пытался успокоить истерику второго. — Может быть если я умру, всем будет легче! — закричал Чимин в ответ, и Тэхён удовлетворительно кивнул, поняв, что наконец-то запустил тот самый механизм, который и планировал включить. — Ох, это было бы очень здорово, Чимин, — согласился с его словами Тэхён. — Поверь мне, всем будет легче. После этих слов он отпустил Чимина и тот сразу же бросился в бег. Неужели он думал, что Тэхён побежал бы за ним? Каким же он был наивным дураком. Тэхён наблюдал, как удалялась прочь чужая фигура. И наконец-то почувствовал облегчение спустя несколько недель. Потому что Чимин начал давить на его горло слишком сильно, а Тэхён не мог оставить всё безнаказанным. Поэтому всё было по справедливости. Внезапно почувствовав на себе чужой взгляд, Тэхён повернул голову и увидел вдалеке Феликса. Тот видел, что только что произошло, поэтому на его лице застыла улыбка. Тэхёну она не понравилась, но он не стал подыгрывать тому, поэтому отвернулся и тоже пошёл прочь с этого ебучего особняка. Интерьер давил на него, люди вокруг тоже. Ещё и Феликс нарисовался, который тоже не хотел отстать от него. Тэхён вымотался за сегодняшний день. Выйдя на свежий воздух, он понял, как ему не хватало этого. Но оставаться здесь он бы не стал, тем более вдалеке всё ещё виднелась убегающая фигура Чимина. И Тэхён решил побежать за ним тоже. Стараясь не привлекать внимания, но и не сбавляя скорости, он вышел за ворота, осматривая скудно освещённые деревья. Сырые и почти голые, отдавшиеся осени, они скрывали всю боль и ненависть, которые вели Чимина. И Тэхён сделал ещё шаг вперёд, но внезапно чья-то рука схватила его за предплечье, и по телу пронеслась толпа мурашек. Только в тот момент он понял, что выбежал на улицу с полуобнажённым телом в конце октября. Холодные пальцы на его коже сжались, заставляя отвлечься от высматривания чужой спины и опустить взгляд на руку. — Оставь, — сказал Феликс, и Тэхёну захотелось подчиниться этому голосу, но он тут же избавился от глупого секундного желания и взглянул на того. На его лице играли веснушки, слегка обеспокоенная, но по большей части хитрая улыбка, сияли глаза, отражая свет фонарных столбов. Слишком тусклых, чтобы пробраться через лесную тьму, но слишком ярких, чтобы осветить лицо напротив. Тэхён смотрел на Феликса с лёгкой растерянностью и чувствовал раздражение. Какого чёрта тот лез не в своё дело? Его глаза спускались ниже, по белоснежному костюму, золотистой накидке, свисающей с плеча до самой земли. И если костюм Сокджина был узнаваем лишь из-за дурацкой короны на голове, то Феликсу не нужно было даже рот открывать, чтобы люди поняли, что главный принц этой вечеринки – он сам. Отпустив дрожащую руку, Феликс снял накидку с плеча и накинул на голые плечи Тэхёна. Заботливый жест заставил его выдать презрительный смешок. — Очередная подачка неимущему? — спросил он, глядя провокационно, жадно рассматривая кукольное личико и нежную причёску. — Как скажешь, — в той же манере ответил Феликс. Тэхён не удивлялся. Ещё в первую встречу он понял, что Феликс за словом в карман не полезет, как и нянчиться с чужими чувствами не будет. У него были свои мысли, планы и убеждения, он не стеснялся отстаивать их, даже если перед ним был кто-то такой же опасный, как и он сам. Феликс стоял в шаге от него, затолкав ладошки в карманы, смотрел высокомерно, не смотря на более низкий рост, и гнусаво растягивал губы, одним своим видом напоминая Тэхёну, что он видел. Пусть и не слышал, но абсолютно точно наблюдал за яркой перепалкой. И он ждал, пока Тэхён начнёт говорить, ждал первого шага с его стороны, лишь взглядом доставая внутренности. Но Тэхён не ощущал испуга или чего-то подобного. Он чувствовал раздражение, что стало сопровождать его почти всегда, а ещё что-то низменное, неправильное рождалось в нём под гнётом чужого тёмного взгляда. То, как Феликс проводил языком по липким от блеска малиновым губам, как его тело изгибалось лёгкой волной от его положения, как приподнялась его бровь от затяжного молчания. И тут до Тэхёна дошло. Они оба ждали подчинения друг от друга. Оба хотели прогнуть друг друга. — Зачем ты вышел? — спросил Тэхён, сводя края накидки на всё ещё сияющей груди. Он почти забыл о Чимине, упорхнувшем в темноту осеннего леса. — А ты? — У меня были дела. — Как и у меня. Феликс пальчиком отбросил светлую прядь волос, упавшую на глаз. Это жест присоединился к совокупности странностей, что сворачивались спиралью внутри Тэхёна. Он усиленно пытался понять их природу, пытался не думать о самом очевидном, но справлялся откровенно плохо. — Поделишься? — спросил он снова, глядя с лёгким прищуром. Феликс кивнул головой в сторону, призывая отойти и чуть спрятаться, не светиться посреди распахнутых ворот вдвоём, и Тэхён согласился. Его тело всё ещё дрожало от влажного холодного воздуха, но интерес и глупое желание, ощущающиеся физически, вибрирующие в кончиках пальцев и бегущие вдоль позвоночника, пересиливали это. Тэхён шёл за Феликсом к воротам, смотрел, как тот опирался плечом о сырой ствол сосны и морщился. Потому что знал, как тяжело вывести пятна с белой ткани так, чтобы и следа не осталось, но Феликса, казалось, порча костюма не волновала. — Говори, — в приказном тоне проговорил Тэхён. — Потому что мне становится скучно. — О, Тэхён-и, я похож на клоуна? Думаешь, я смогу развеселить тебя? Он завёл ногу, опустил рядом с другой, перекрещивая их, как и скрестил руки на груди. Тэхёну не понравилось это. — Ладно, — сказал он, скидывая маску веселья. — Что тебе нужно? Я уже понял, что ты собрался сталкерить меня, и даже не против, если ты вдруг решишь подслушать у моей двери, как я самоудовлетворяюсь. Это всё забавно, пока ты не начинаешь маячить передо мной так часто, что меня начинает тошнить от твоего лица. — Врунишка, — сказал Феликс. Тэхён и правда солгал, но ему поскорее хотелось закончить этот маскарад и разобраться хотя бы с одной навалившейся на него проблемой, поэтому он закатил глаза, тяжело вздыхая, и решил бить в лоб. — Зачем ты вертишься около меня? В ответ – тишина. — Зачем ты вертелся возле Сольхён и Юнги? Нравится самоутверждаться за счёт немощных? Подачки приводят тебя в восторг? — продолжал Тэхён, наблюдая за чужой реакцией на свои слова. — Вот чем больше слушаю тебя, тем больше понимаю, что у тебя какой-то комплекс на бедность. Всё время пытаешься ей оправдаться, ею же и пытаешься задеть других. — Правду мне скажи. Я начинаю замерзать, а ещё ты меня утомил. — Какой важный, — посмеялся Феликс, и Тэхёну в тот же момент захотелось подлететь ближе, схватить его тонкое лицо и крепко сжать пальцы на челюсти, чтобы оставить парочку синяков, чтобы оставить напоминание не соваться в чужие дела. Возможно, ему совсем немного хотелось укусить розовый язычок, которым Феликс выводил его из себя. — Правда слишком банальна, Тэхён. Она тебя разочарует. Тэхёну живот сводило от всего происходящего. — Я оставил им небольшое предупреждение, — самодовольно сказал Феликс, глядя снизу вверх, но Тэхёну казалось, что он смотрел свысока. — Пояснил, что провокации окружающих – не то, чему стоит поддаваться, понимаешь меня? — Хочешь сказать, что ты, заносчивый и дерзкий богатый уёбок, пытался оградить людей не своей лиги от таких же, как ты? Зачем? Феликс поморщился, распутал руки и затолкнул их в карманы брюк, отчего внутри Тэхёна всё зашевелилось сильнее. Лишь через мгновение он понял, что всему виной были не слова Феликса, а он сам. Это он перетянул на себя внимание его похотливой стороны, что разбудил в нём Уён. Тэхён понял, что Феликс его возбуждал: его дерзкое поведение, абсолютная беззастенчивость и уверенность в себе. — Ауч, — кривлялся Феликс. — Звучало обидно, не находишь? — Зачем? Тэхён чувствовал, как начинал закипать. Он со всей силы контролировал свои чувства, но знал, что если расслабится, то не сможет остановиться. — Донхён просил, — Феликс пожал плечами. — Кто я такой, чтобы отказать братишке? Его ухмылка стала более дерзкой, а взгляд понимающим. — Я не пытался самоутверждаться или что-то ещё, — продолжил он, будто насытившись рассерженностью и нетерпеливостью Тэхёна. — И я бы спросил, за кого ты меня принимаешь, но ты уже и сам дал ответ. Не самый лучший, между прочим. Ты обидел меня, Тэхён. Тэхён подходил ближе. Медленно, но настойчиво. Он видел, как улыбка Феликса становилась всё шире, как он даже не пытался напрягаться от сокращающегося расстояния с человеком, которого воспринимал как не самую опасную, но всё же угрозу. И Тэхёна возбуждало это. Возбуждало бесстрашие Феликса настолько, что он крепче сжал в руках накидку и признался: — Ты пиздецки меня завёл. Феликс тут же притянул его, грубо схватив за шею. Крылья цеплялись за распахнутые ворота, что трещало, возможно, какая-то часть отвалилась, но Тэхён не мог обратить внимания на это. Он был целиком и полностью поглощён поцелуем, в который его затянул Феликс. Нетерпеливо и бесстыже он проник в его рот моментально, не считая нужным взять парочку секунд на приятные ласки губами. Тэхёну нравилось это. Грубость, жадность, нежелание учитывать состояние партнёра. Таким был сам Тэхён. Таким был Феликс. Они оба сошлись в абсолютной идентичности. Сталкиваясь языками снова и снова, они вели борьбу за главенство. Один пытался подавить второго, подчинить себе, но сдаваться никто из них не хотел. Тэхён почти не заметил, как Феликс вжал его лопатками в дерево, и если бы не накидка, то его кожа оказалась бы растерзана мокрой холодной корой. Он отвечал на поцелуй пылко, страстно. Двигал руками так же, как и Феликс. Не постеснялся вытащить его белую шёлковую рубашку и запустить холодные ладони под неё, ощупывая тощее тело, дрожащее то ли от холода, то ли от касаний. Их страстные объятия давно потеряли свою скромность, хотя Тэхён думал, что изначально между ними её не было, и теперь они наслаждались лишь тем, что связывало их тела. Феликс нагло опустил руку на поясницу Тэхёна, рывком притягивая того к себе. Из-за разницы в росте Тэхён упёрся торчащей ширинкой в низ его живота, но даже это почти заставило его выдать гортанный стон. Вот только тешить этим Феликса он не собирался, поэтому молчал, точно так же прижимая того к себе. Скрытые тьмой осенней ночи, отделённые металлическим забором от большей части университетских учащихся, они отчаянно отказывались играть по правилам друг друга, не желая признавать, что вели они абсолютно одинаковую игру. Когда рука Феликса пробралась под пояс штанов, когда его холодные пальцы кончиками проскользили по его копчику, а руки Тэхёна жадно сжимали чужие ягодицы под мягкой белой тканью, Тэхён задрожал, понимая, что навряд ли он выйдет победителем из этой битвы, не сможет стать лидером в этой игре. — Убери, — на грани рычания приказал он Феликсу, предупреждающе сжимая его ягодицы. Но Феликс лишь скалился в поцелуй, двигая нижней частью тела. Он игнорировал слова Тэхёна, спускался ниже, и внезапно остановился, что бы прикусить губу Тэхёна и вдавить короткие ногти в его мягкую ягодицу. Это случилось словно ударом тысячи кулаков по рёбрам. Тэхён оторвал руки от его ягодиц, с жалостью отмечая, что почти добрался до того места, в которое мечтал проникнуть, уложил ладони на грудь Феликса и отодвинул его от себя. — Я не играю на принимающей позиции, — предупреждающе сказал он, чувствуя, как ноготки царапали нежную кожу. — Убери руку. — Эту? — спросил Феликс, надавливая маленькой ладошкой на его член через штаны точно так же, как он сам надавливал на промежность Уёна десятками минут ранее. — Или эту? — пальцы второй руки принялись двигаться к ягодице, опасно близко подбираясь к самому уязвимому месту. — Я сказал, — Тэхён смотрел с угрозой, — убери нахуй свои руки. И Феликс послушно поднял выше одну из рук, замирая ею на пояснице, но движения второй не прекратил. — Я не прогнусь под тебя, Тэхён, — ровно и спокойно сказал Феликс. С горечью осознавая это, Тэхён двинулся за поцелуем, более спокойным, граничащем с нежностью, а после отстранился. — Я тоже не стану подставлять жопу. — Ах, — грустно выдохнул Фелиск, хотя Тэхён посчитал, что он снова начал кривляться. — Это было увлекательно. Отойдя на два шага назад, он поправил свои брюки, запустил руку в карман и привёл беспорядок в белье в более-менее терпимое положение, после чего принялся заправлять рубашку обратно. Всё это он делал на глазах Тэхёна, не смущаясь и не стыдясь. — Уходи, — сказал он с улыбкой. — Или я возьму тебя силой. — Я тебе не по зубам, — ответил ему Тэхён, имея в виду абсолютно любую вещь, которую когда-либо думал о нём Феликс. Тэхён отдал испачканную накидку обратно, и отвернулся. Он всё ещё имел в планах нагнать Чимина, и, уходя, надеялся, что тот не успел убежать слишком далеко. Краем глаза он увидел, как Феликс скомкал золотистую ткань и выбросил её в стоящую у ворот урну. После чего напоследок услышал: — Поверь мне, я добиваюсь своего.