под прицелом чистого гнева

— Давай, раз все мысли материальны, — Олег складывает руки на груди и встаёт перед братом. В гримёрке больше никого нет, дверь закрыта. — Ну, я так не могу. Мне тебя что, загипнотизировать предлагаешь? Ха! — Саша демонстративно запрокидывает голову, когда смеётся. Демонстрация — даже за стенами, хотя никто не смотрит. В нём слишком много жеманности, слишком много актёрской игры для старого студента с незаконченным театральным. — Ты мне объясни, вот что ты от меня хочешь? В его действиях столько самодовольства, когда он просто сидит, просто говорит, просто несёт какую-то чушь. За свои слова он не отвечает, потому что думает, будто он лучше всех. Будто он умнее всех. У Олега зубы сводит от его высокомерия. Он пришёл к нему перед съёмками фотосессии — точнее просто заскочил — чтобы увидеться, потому что он по-человечески соскучился. Но после такого гостеприимства Сашу хочется схватить, потрясти и сказать ему в лицу: «будь ты человеком». Но Саша не человек, а демон. Ебаный ктулху, тварь последняя и всё то, во что Олег перестал верить, как только у него закончился пубертат. Из лютого здесь только один кринж. Олег прикрывает глаза ладонью и пытается думать. — Что, не соображается там у тебя? — Саша прикладывает указательный палец к своему виску, намекая на всё то, что творится в голове Олега. Кто угодно, но только не Олег, решил бы, что Саша умеет читать мысли и своей энергетикой сейчас не даёт ему думать. Нарочно. Кто-то громко хлопает дверью. Стены здесь пиздец тонкие. Олег пиздец какой измученный. Чужой «энергетикой», конечно же. Они так давно не виделись, что Олег подумал: на этот раз всё будет иначе. Москва — эпицентр всего хорошего. Он рвался сюда, рвался к брату, а теперь хочет обратно, домой. У него дёргается уголок рта от обиды, но руки безнадёжно повисают вдоль тела. Не сраться же с ним перед фотосессией для какого-то столичного портала с интервью, где в каждом вопросе столько веры: «насколько общение с тем миром физически и морально энергозатратно?» Кто-то громко хлопает дверью, но уже совсем близко. Олег оборачивается, распахивается дверь в гримёрку, и Саша, не дав никому и рта раскрыть, спокойно встаёт с кресла. — Маргарита, я знал, что это вы, но не хотел мешать вашему желанию ворваться сюда и объявить очень громко, что все меня заждались. Олег закатывает глаза. Маргарита десять раз просит прощения, прежде чем прижимает свой планшет к груди. — За студию надо платить, — продолжает читать мысли Саша, который в присутствии Маргариты становится Александром. Чёлка падает на лицо, когда он подходит ближе. На брюках складка, в глазах линзы, его сексуальность, кажется, сшибает бедную Маргариту с ног. Когда Олег остаётся в гримёрке совсем один никем незамеченный, его энергии хватает только на то, чтобы сказать вслух: «да пошёл ты нахуй». *** Он не успевает дойти до метро, как на телефон приходит сообщение. Не читая Олег понимает, что там ничего важного. Затем следует звонок до последнего гудка, «САША» — на весь экран. На улице слишком холодно, чтобы не брать трубку. Олег всё ещё на что-то надеется. Он молчит, пока Саша не теряет терпения. — Олег, ну ты где? — А где я должен быть? Саше не нужно стоять напротив, чтобы почувствовать этот взгляд на расстоянии. Брови опущены, губы крепко сжаты, в красных щеках столько же холода, сколько обиды. Саша смеётся ему прямо в холодную рожу на расстоянии. — Возвращайся, есть славное предложение. Олег понимает, что это максимум и большее он из брата выжить не сможет. Типа, тебе бросили косточку и сказали: «жри, пока дают». На улице холодно, в планах — провести время с родным братом. Олегу хочется отыграться, но рука мёрзнет, пока пальцы сжимают телефон и не двигаются. — Я ведь знаю, что ты придёшь. Быстрее давай. Знает, потому что спиритически якобы притягивает его к себе. Олег убеждён, что магического в этом мало, просто потраченные деньги на самолёт не стоят этой упёртости. Уже через пару минут они снова оказываются один на один, но на этот раз Саша полураздетый. «Фотография — это искусство». — Говорят, ты фактурный, — он тянет руку к лицу Олега, который тут же её одёргивает. — И когда меня успели рассмотреть? — Я заставил их в это поверить. Олег смотрит прямо в упор, упёрто, знакомо и злобно. Ему так хочется объясниться и сказать: «я приехал, потому что хотел увидеться с тобой, а ты не можешь даже пары часов на меня потратить». На это Саша скорее всего сморозит какую-нибудь хуйню, и для того, чтобы это предугадать, не надо быть волшебником. — Хотят нас пощёлкать вместе. Только тебя надо привести в порядок. Олег смотрит на свою одежду — на фоне Саши он выглядит как щенок с улицы. Тот самый, которому бросили кость, и он повёлся. — Я могу отказаться? — Никто насильно тебя не заставит. Саша разводит руками. На этот раз в гримёрку Маргарита заходит стуча каблуками. Олег понимает, что узнать её можно именно по каблукам. Саша, стоя к ней спиной, ещё до того, как она успевает обратиться к нему, называет женщину по имени. Произведённый эффект сложно передать словами. — Нам нужен тот, что помоложе. — Олег, — представляет его Саша. — Будет вырываться, разрешаю его связать. Олег снова закатывает глаза и скрещивает руки на груди. До того, как цепкие пальцы Маргариты утаскивают его за собой, Саша успевает сказать ему на ухо: — Будешь сопротивляться, я сделаю приворот. Чтобы сдохнуть через лет так шесть — Олег хорошо помнит симптомы. *** Они снимаются вместе, и Олег старается не думать о заголовках, о том, как он получится, о том, заботит ли его это вообще. Саша прижимается к нему спиной, его чёлка — отдельная история. Свет искусственный, но нужен только для того, чтобы лицо выглядело ещё моложе. Из Саши пытаются довольно успешно сделать обложку какого-то глянца, из Олега — подростка с таинственно надутыми губами. Фотограф считает, что Олег выходит лучше. — Выкуси. — Придурок, — отвечает Саша, когда их поворачивают лицом друг к другу. Лбом ко лбу, глаза в глаза. Олег не видит в этом эстетики, но его никто не слушает. Саша дышит ему чуть ли не в рот и смотрит так, как на одну из своих фанаток, будто пытается заколдовать и притянуть к себе. Силой. Он обращает на него внимание, он смотрит только на него из всех присутствующих, и это не может не действовать на мозг. Олегу безумно нужно это внимание. И пока фотосессия не переросла в порнуху, фотограф их тормозит. — Вот это я понимаю. Профессионалы. Олег выпрямляется и смотрит на Сашу, за что получает совершенно не ласковое. — Ну чё? Молодцом. *** Вечером Олег оказывается в кругу друзей Саши. Тех самых, которые старые и скучные. После пары часов молчания — его присутствия не замечает никто — ему становится настолько тошно, что он опрокидывает в себя бокал и спускается в раздевалку. Он отдаёт себе отчёт в том, как приятно ему станет, если Саша это заметит и пойдёт за ним следом, если остановит его и неожиданно скажет: «хочешь чтобы я за тобой побегал?» Но между ними слишком большая пропасть из-за возраста, наверное. И разных кругов общения. Олег не может найти этому объяснения — у других с братьями отношения строятся гораздо проще: вы либо грызётесь, либо поддерживаете друг друга. Олег завязывает шарф на шее в петлю. У него как будто и нет никакого брата. В холле его находит Маргарита, и это случайность, но Саша потом обязательно скажет — «я это предсказал». Она предлагает ему присоединиться к знаменитому брату в ещё одной фотосессии. — Зачем? — Вы хорошо смотритесь вместе. *** Немного подвыпивший и недовольный жизнью — давайте честно, поводов для недовольства более чем достаточно — Олег успевает присобачиться в один из хостелов в районе ВДНХ, где зимой в капсуле так холодно, что хочется удавиться. Он специально не бронировал ничего заранее, потому что. От нежелания это признавать снова сводит зубы. Потому что он надеялся, что Саша додумается вписать его к себе. Без намёков и лишних вопросов. В этом хостеле так холодно, что приходится спать в куртке. Олег хрустит одеялом, пока поворачивается. Кто-то за стенкой поворачивается тоже, и это отчётливо слышно. Разве можно чувствовать себя в Москве потерянной собакой? Он, наверное, рад был бы сейчас даже кости, брошенной братом. Телефон молчит, и это обидно, когда ты лежишь в темноте и холоде в городе, который херово знаешь. *** На следующее утро в трубке: «прости». И Олег, обжигаясь этим теплом физически, верит, несмотря на то, что мама одарила его интеллектом, а папа — силой воли. Выносливости хватает на одну ночь, и он просыпается, замёрзнув в рубашке, кофте и куртке под хрустящим белым одеялом. Саша не станет нянчиться с ним слишком долго, но Олег позволяет себе помолчать, закрыть устало глаза — он спал как убитый — и спросить: — За что? Саше как будто стыдно, или Олег это выдумал. Он хмурый, злой и такой мрачный на фоне белой простыни. В капсуле нет света, время выдаёт только экран телефона. Саша зевает неприлично долго. — За то, что я такой хреновый брат? Он угадывает и попадает в яблочко. Они так отдалились друг от друга, что этот разговор с километровыми паузами напоминает флирт между двумя незнакомцами после жаркой ночи. Если бы ночь была жаркой, Олег бы сейчас так не трясся. Он пожимает плечами — пускай Саша ментально ощутит этот жест. — Ничего, у меня есть и хорошие братья. — Даа-а, — загадочно растягивает Саша, будто сидит в дорогом костюме с табаком в зубах где-то в девятнадцатом веке. — Только тебе не хочется их внимания, тебе хочется моего. Олег закатывает глаза. Точнее, он бы закатил, если бы смог, но у Саши бархатный голос, растянутые гласные и сценический диагноз. Олегу становится неуютно, но он не отдаёт себе в этом отчёта — просто старается не провисать на одной мысли чересчур долго. — Всё, заткнулся? — Договаривает Саша. Олег готов почесать его эго, чтобы не превращать этот разговор в спектакль. Он хрустит одеялом прямо в трубку, когда поворачивается на спину. — Ты вроде как прощения просил. — А-аа, точно-точно. Они молчат ещё немного, пока Олег не вешается на проводе, хмыкнув под нос. Саша оставляет за собой последнее слово. — Я вижу, как мило ты сейчас улыбаешься. *** Олегу всё равно «дома» не особо рады, потому что Саша готов встретиться с ним только вечером, уже на студии, где снова под искусственным светом их просят сыграть родных братьев в красивом амплуа. Сашу Олег не видит, пока его не сажают в кресло визажиста. Ещё ничего не началось, а он уже измученный приставаниями и расспросами. — У вас тоже есть способности? Это же передаётся по наследству. Олег смотрит на неё мимо бейджика, веки опущены, взгляд тяжёлый, прямо как у брата, когда он в трансе или демоническом приступе. Она в отражении не даёт ему встретиться глазами. И Олег решает подыграть. Прикола ради. — Ага. — И что вы умеете? Олег усаживается на стуле увереннее и вжимается пальцами в хлипкие подлокотники. Не нужно быть магом, чтобы заметить её желания увлечься друг другом. Она расположена и предрасположена, это ясно после двухсекундного анализа. Олег не тупой и умеет читать людей, но не так, как брат. И выглядит это менее претенциозно. В его руках пара козырей, пара догадок, несколько предположений и один хитроумный ответ. Он вспоминает приёмы брата и давится усмешкой. — Вы что, уже начали колдовать? — Она следит за ним, пока он не смотрит, закрыв глаза. — Ага. Будь он магом, то мгновенно привлёк бы внимание брата. Возможно, став ему конкурентом. — Ой, как интересно. Женская увлечённость — это приятно. И Олег умывается чужой застеснявшейся улыбкой, хотя ему этого мало. Саша не хлопает дверью, когда заходит в комнату, а аккуратно прикрывает её за собой. — Здравствуйте, — говорит девушка, стараясь скрыть волнение. Олег наблюдает за братом через зеркало и считает мгновения до того, как всё «опять начнётся». Как только Саша откроет рот, его уже будет не остановить. Олег знает, что сможет отбиться от каждого плевка в свою сторону, всё ещё рассчитывая на реванш. Жизнь ему обязана этим. Они очень быстро остаются наедине, потому что «Светочка», — Олег закатывает глаза — мягко говоря, остаётся за дверью. Саша наклоняется над стулом и смотрит на Олега в отражении. — Ты это специально, да? — Извинился, чтобы тебя сюда заманить? Олег усмехается. А что ему ещё остаётся? Он не умеет вот так просто признавать поражение в открытую. Он не умеет вот так в открытую просто сказать: «мне всё равно некуда было идти». — Ну почему у тебя рожа опять такая недовольная? — Саша как будто оценивает его образ. Пялится на эту «рожу». — Тебя увидел. — Но ты же хотел меня увидеть. Олег закрывает глаза вместо того, чтобы закатить их в сотый раз. Мысли материальны? «Сдохни». Саша кладёт руки ему на плечи. — Не трясись ты так. — Я не трясусь. — Но скоро затрясёшься. Олег встаёт со стула, скинув чужие руки с плеч, и поворачивается к Саше лицом. Пара минут молчаний. Кажется, все ждут, что он сейчас скажет. Саша, его невидимые зрители, камеры, которые за ним не ходят повсюду, но он будто представляет, что они всегда с ним. «Да чё ты из себя строишь?» — Вертится на языке. Олег сжимает зубы, чтобы не ляпнуть лишнего. Он мог бы пойти простым путём и надавить на жалость. Влепить ему по лицу, причём и так понятно, что Саше будет больно — он слабее. И никакие духи не смогут спасти его от физического удара. Все эти насмешки о том, что «магия — это пиздец шиза» остались в прошлом. Должно быть какое-то оружие, чтобы достучаться до родного брата через все эти слои надменности, эксцентричности и палёной мудрости. И сколько бы Саша не пытался выставить брата слишком эмоциональным, — камон, это не про Олега — слишком маленьким, слишком неподходящим, все и так знают, что Олег прав. Если не во всём, то в том, что касается брата, стопро. — Да хер с тобой, — говорит Олег наконец, так и не собравшись с мыслями. — Сейчас зайдёт какая-нибудь Мариночка, — он почти что плюётся от самого себя, когда коверкает вполне нормальное имя, — и спасёт тебя от ненужных разговоров. — И тебя это расстроит. Он как недоразвитый. Или просто очень хороший провокатор, который пытается довести всё до точки кипения. Что потом? Олег не знает, потому что никогда не переходил границу. По крайней мере в осознанном возрасте. — Да. — Он кивает несколько раз; кажется, сдали нервы. — Приколись? Он тянет рубашку от шеи, случайно расстегнув одну пуговицу, и смотрит куда-то в сторону. Куда угодно, лишь бы не смотреть в глаза. И если Саша думает, что предсказал и это тоже, то нет — он до этого ситуацию сам довёл. Они стоят друг напротив друга, и Олег ощущает эту пропасть. — Потому что ты хочешь моего внимания. «Серьёзно?» Это какая-то новая идея-фикс? В чём подвох? Олег пытается быть честным: — Тебе станет легче, если я это признаю? В глазах Саши что-то меняется, или Олег это выдумал. За линзами хрен поймёшь, за незаконченным театральным — тем более. — В теории это — да? — Вопросом на вопрос. Умно. Хитро. Смело. У Олега снова странное чувство, как будто они флиртуют друг с другом, только Саша выпытывает из него что-то важное для него самого. Олег ощущает из-за этого прилив уверенности, если честно. Ему хочется насладиться этим моментом, пока в гримёрке тихо-тихо. Они смотрят друг другу в глаза, и Олег не выдерживает. Он издаёт громкий смешок и прикрывает рукой рот. Саша почти что стыдливо опускает глаза. — Погоди, это разве важно? — Олегу не стыдно за свой легендарный мув, и он будет вспоминать его ещё очень долго, потому что Саша убедительно «успокаивается» и выходит из образа. Или Олег это выдумал? *** Всю фотосессию он думает об этом, пока фотограф не занимает его мысли чем-то большим. У него походу фетиш на инцест, потому что он требует от Олега тот самый «пьяный» взгляд с опущенными веками. Александр всю фотосессию ведёт себя как обычно и не вызывает никаких подозрений. Он поддаётся любой лести, как будто хочет на этот раз получиться лучше. Олег впервые за долгое время ощущает себя соперником Саши, но в какой-то очень глупой игре, потому что он бы предпочёл играть с братом в одной команде против всего мира, как минимум. *** Они снова с «друзьями» Саши идут в какой-то бар, и Олег соглашается только ради Светы, которая намекает на то, что со «стариками» ей будет скучно. — Друзей заводишь? — Саша переодевается прям при нём, растягивая на теле чёрную водолазку. Он такой нескладно длинный в ней без пиджака, что если бы не лицо, кто-нибудь точно решил, что среди них он младший. — Раз мой собственный брат особой благосклонности ко мне не проявляет, — и это не манипуляция, просто повторить вчерашний присест на пару часов в тишине пиздец как не хочется. Саша, как будто успокоившись после незаконченного разговора, продолжает вести себя проще. — Разговариваешь загадками. — Это заразно. — Олег чувствует, будто сейчас подходящий момент, чтобы договорить. — Знаешь. Саша надевает пиджак на ходу и направляется к двери, но останавливается, не оборачиваясь. — Я очень хотел тебя увидеть, — Олегу всё равно не хочется говорить это в лицо, лишь бы прочесть чужую реакцию. — Я думал, что всё сложится лучше, и что ты будешь рад нашей встрече. Я, — Олег надевает чёрную кофту поверх рубашки, — думал, что ты скучаешь по мне. И что нам будет о чём поговорить. Но ты повёл себя, как говно, и теперь я что, должен чувствовать себя виноватым? Саша оборачивается на него, конечно же, потому что ему пиздец как интересно, почему у Олега дрогнул голос после предпоследнего «я». — То есть, — в ответ ни капли жалости, потому что Саша включает серьёзного Александра, — ты чувствуешь себя в роли жертвы после всего того, что сам делал по отношению ко мне? Олег наклоняет голову, потому что ему интересно знать, чего же он такого делал по отношению к нему. — Не помнишь? Олег качает головой. Саша выдыхает и открывает дверь, оставив разговор незаконченным дважды.