под прицелом чистого гнева

— У тебя ко мне какие-то претензии? — Олег выходит на улицу следом за Сашей, когда подворачивается удачная возможность. Они в баре максимум час, но Саша то ли нарочно, то ли совершенно точно нарочно держится на расстоянии и не даёт к себе подступить. Он поджигает сигарету. — Ты что, куришь? — Спрашивает Олег, натянув карманы куртки на кулаки. — Только когда напьюсь. — Ты уже напился? Саша смотрит на него взглядом «да я тебя умоляю» и проглатывает первую затяжку. Для многих смена обстановки — это новая жизнь. Олег не курит, поэтому только пожимает плечами. «Мало ли». Они стоят так какое-то время, пока Олегу не становится холодно; проходит меньше пяти минут, но кто знает, вдруг это их последний тет-а-тет за вечер. Саша молчит, но не так, как будто ждёт, что кто-то из них заговорит первым. Он готовится. Сосредотачивается. Олег понимает это, потому что тщательно следит за выражением его лица. — У меня к тебе никаких претензий. Олег кивает — «спасибо, дальше». Если он сейчас перебьёт его или отвлечёт от какой-то важной мысли, то ещё одну ночь проведёт в хостеле, проклиная эту поездку с концами. — Но я тебе сейчас скажу одну вещь. — Они молчат так долго вместе, что у Саши заканчивается сигарета, и он драматично бросает окурок на асфальт, поворачиваясь к двери. — Этот вечер, — он улыбается, перед тем как поставить точку, — закончится чем-то хорошим. Ясновидящий видит ясно. Олегу ничего не ясно, поэтому он не даёт Саше вернуться, преградив дорогу. Если этот разговор останется незаконченным трижды, у Олега поедет крыша. Возможно, от любопытства — без разницы. — Что ты хочешь от меня услышать? — Правду? Саша закатывает глаза, а Олег привык, что обычно всё происходит наоборот: это он оказывается в первом ряду, когда вокруг случается цирк. Грустно, что Саше не хватает сейчас зрителей, но ничего, потерпит. Олег поправляет куртку на плече, Саша от алкоголя мягче не становится: — Ты притворяешься, что ничего не помнишь? Давай только честно. Это Олег должен сейчас предъявлять обвинения, но почему-то вынужден оправдываться. Навскидку, два года порознь, и Саша почти не интересовался жизнью брата всё это время: ни часовых звонков, ни долгих переписок, ничего. Ни то чтобы самому Олегу это было нужно — у него всё-таки своя осознанная жизнь и работа. Просто с таким количеством близких родственников почему-то именно отсутствие старшего брата оказалось заметнее всего. Олег смотрит в глаза напротив, чтобы найти в них какую-то подсказку. — Я тебя обидел чем-то? — Ну, скажешь тоже. — Саша стоит нараспашку и усмехается точно также, как усмехается обычно Олег. — Чем ты можешь меня обидеть? — Почему мы не можем просто нормально поговорить? Чтобы ты не притворялся никем и вёл себя адекватно. — Потому что всё, что мы умеем, — усмешка Саши превращается в оскал, выбеленные клыки нависают над языком, — это кидать предъявы друг другу. Олег вдыхает медленно и прикрывает глаза от раздражения. — Без предъяв. Что я сделал не так, что теперь ты так обращаешься со мной? Саша почти сдаётся, но как будто не может выдать всю правду до конца. — У нас, — у него очень хитрое и очень сложное лицо, когда он пытается подобрать слова, — была связь. Конечно, была. Они же братья. И если Саше так важно, то, пускай, эта связь была на каком-то мистическом уровне. То, что они могли читать мысли друг друга, для Олега это метафора, которая идеально описывает всё то, что было до переезда брата в Москву. — Я согласен. Драматично — Саше понравится. Олег всё равно не даёт ему зайти внутрь, потому что это ещё не конец разговора. — Может, я могу помочь тебе вспомнить. — Саша опускает глаза, а потом резко смотрит прямо на Олега, как будто пытается ему в душу залезть, но из-за «похеренной связи» это плохо работает. Он не оглядывается, не оборачивается и не смотрит ни на кого, когда делает шаг навстречу. В этом отпечатывается его самоуверенность с намёком на наглость. Эти линзы портят естественность, потому что по натуре было бы больнее ощущать на себе взгляд в упор. На коротком расстоянии Олег уже надеется на нечто большее: какой-то страшный секрет, учитывая то, как нагнетает Саша со всем старанием. От нетерпения он даже придумывает следующие пару ножевых: «вставная челюсть по языку попала?» Саша вжимается в его куртку пальцами, целует прямо в губы и сглатывает, когда оказывается не удел, слегка разочарованный, но предвидящий реакцию. Он смотрит из-под чёлки, когда Олег вытирает рот костяшками и отходит назад, ближе к двери. Никто ничего не говорит, Саша разводит руками и продолжает смотреть брату в глаза. Всё произошло настолько быстро, но это Олег точно не выдумал. Они молчат друг другу в лицо слишком часто для тех самых двоих, у которых в жизни на долгое время возникло дальнее расстояние. Олег смотрит на свою руку. — И чё я должен был вспомнить? Нашу «связь»? Никто бы не смог так искренне сыграть недоумение. И Олег не играет, поэтому звучит более, чем правдоподобно. У Саши голова явно занята чем-то другим. — Какую связь? — Уточняет Олег. Мелодрама становится детективом. Он в такие игры играть с братом не хочет, потому что знает, что просрёт. — Я ведь ещё хотел, чтобы ты всё забыл, — по Саше видно, как ему холодно, но он всё равно не застёгивается. — Но не думал, что настолько сработает. Я бы ушёл сейчас, потому что обсуждать с тобой лично мне нечего. Было и было, но мне подсказывают с той стороны, что я должен остаться. Что так надо. И что закончится это хорошо. Если бы Олег плохо знал своего брата, то подумал бы, что у него не все дома. Саша смотрит куда-то вокруг. — И чё ещё подсказывают тебе «с той стороны»? — Следующий шаг за тобой. Саша бледнеет — от холода — и поднимает подбородок выше. Олег не находит ничего логичнее в этом моменте, чем заглянуть внутрь себя. В общем-то, в продолжительном присутствии брата все эти слова действительно действуют на него, как гипноз. Он всё ещё в сознании, но подключается к их игре незаметно, не видит для этого повода, но всё равно берёт Сашу за лицо. — Что произошло? Саша сглатывает и открывает рот, разговаривая так, будто ему очень неудобно об этом рассказывать. — Мы были связаны крепче, чем ты думаешь, а потом ты просто положил на меня свой хер. Это было, — Саша наигранно и одновременно нет морщится, — неприятно. И я сделал всё, чтобы. — Сохранить лицо. — Продолжает Олег, как будто поверил. — Да-а, — Саша кивает, прикрывая глаза. Кажется, от удовольствия. Теперь они говорят слишком много для такого тесного момента, но Олег не уверен, что это не бред. Саша разрывает зрительный контакт, чтобы повернуть голову и коснуться губами его ладони, но потом снова смотрит в глаза. Олег убирает руки. — Но я ничего не чувствую. Саша понимающе кивает и говорит тихо. — Это о-оочень мощная магия. Даже если ты в неё не веришь, — он повышает голос и говорит быстрее, стоит Олегу нахмуриться и сделать шаг в сторону, потянувшись к дверной ручке, — даже если, ха, даже если ты в неё не веришь, это твоё дело, но от этого уже никуда не уйдёшь. Хлопает дверь. Саша так и остаётся Сашей, когда заходит в бар следом за Олегом. *** Достаточно накидавшись Саша начинает въедаться в брата прилюдно, и Олег держится на уровне — его пьяный «пьяный» взгляд лично для него устраняет любой конфликт. Он смотрит на свои коленки и для себя лично выглядит сильным, когда молчит на очередную откровенную издёвку в свой адрес. Рука Саши — на его плече. Для всех остальных Олег выглядит откровенно слабым. — Кто-то же в семье должен был вырасти и стать, ну, кем-то. Кем-то важным. Олег поднимает удивлённо брови всё также куда-то под стол. «И кем таким важным ты стал?» — Ну, зачем вы так? — Спрашивает Света, случайно уронив вилку со стола. Она, кажется, сама не ожидала от себя такого, но просто не выдержала нагрузки. Олег тут же как будто оживает, но действует неторопливо, наклонившись к ней через стол. — Не надо, это не поможет. — Он подмигивает, и смотрится это почти что уместно. Если бы Саша не заметил этого невинного промаха, всё утихло бы гораздо быстрее. — Это ты...? — «Ну, с ней того?» Он наклоняется ближе к Олегу и тут же пьяно отстраняется, засмеявшись. — Не надо, Олеж, не делай так. — Как? — Не флиртуй. Это, — он машет рукой у своего горла, мол, это уже борщ. Олег, выдохнув так измученно, как будто на него нагрузили килограммов сто, отвечает: — Не называй меня так. — Как? Он терпит это, потому что ему некуда идти, или потому что он готов это терпеть, лишь бы Саша был рядом? Ответ — на дне бокала. Олег опрокидывает очередной, виски стекает на подбородок. — Мда, — Саша поворачивает его к себе лицом и совсем не эротично вытирает ему рот большим пальцем, сильнее размазав виски по губам. Вытирает рот, как маленькому мальчику, которому надо «сделать глоток воды», чтобы ещё немного продержаться. Когда Олег идёт за курткой, Саша кричит на всё окружение: — Ну и куда ты пошёл? Соску свою ты и здесь можешь покурить! Олег показывает ему средний палец, не оборачиваясь. Не сдержался. На улице к нему как ни странно присоединяется Света, готовая устроить сеанс психотерапии. — Ну, это пиздец. — Я привык. Он пожимает плечами. Олег молчит и ещё раз сдержанно пожимает плечами, потому что уходить от конфликта и не поддаваться на провокацию — это сила. По его мнению. — Я, конечно, не хочу лезть в ваши братские отношения. — Вот и не лезь, — его ашка мигает прямо в ладонь разряжено. Между тотальным одиночеством и Светой Олег выбирает Сашу. *** Ещё пара таких выпадов в его сторону или просидеть в углу в тишине? Олег откровенно пялится на Сашу, когда тот перестаёт обращать на него какое-либо внимание, сидя рядом за столом. Олег трогает его за колено и шепчет на ухо: — Можно я останусь у тебя? — Для этого надо проявить хоть какую-то «благосклонность». — Ты угораешь? — Олег отодвигает голову, одно веко прикрыто сильнее, пальцы — дальше от колена. В кофте поверх рубашки пиздец жарко, во рту сухо, взгляд неверящий. — Для нас с тобой в этом нет ничего сверхъестественного. Просто вспомни. *** Когда первые двое из списка приглашённых уезжают домой, Олег всё ещё думает. Над словами Саши и своим «следующим шагом», над тем, что Саша явно заигрался — и преследуемая им цель вполне понятна, но Олег так и не вкурил, для чего он её преследует. С таким озабоченным лицом, как будто у Олега реально была амнезия. Он помнит своё прошлое не так отчётливо, как хотелось бы, но с головой у него всё в порядке: если между ними что-то было на самом деле, то Олег всё равно не сможет в это поверить сейчас. Он бы никогда не допустил ничего подобного, он бы не стал подпускать Сашу к себе настолько близко. Это клиника. Та самая грань, перейдя которую ты считаешься больным ублюдком. Во всех его «конечно, я люблю своего брата» никогда не было более глубокого смысла. Он берётся за пустой бокал, а потом смотрит на сашин полный. — Что с лицом? — Спрашивает Саша, как только Олег делает первый глоток. — А ты не смотри на него, — отвечает Олег лениво. — Я не могу. У Олега что-то в груди ударяет от таких простых слов. Сашин голос перестаёт действовать ему на нервы. — Когда это было? Саша снова смеётся. — Да перестань. Я всё равно тебе не верю. Да это ж, — Олег допивает оставшееся и возвращает сашин бокал на стол, — ну, — под настырным взглядом Саши он уже не так уверенно договаривает, — бред. — Мне не очень приятно это слышать. — Но ты нормально к этому относишься? — Ты сам этого хотел. — Саша поворачивается к нему полностью. Говорит слишком убедительно. Слишком правдоподобно. Он словно вынуждает в это поверить, когда с его лица в такой близости слетает маска претенциозности. Олегу всегда это нравилось: добиваться чужой искренности только для себя одного. Сашина эксцентричность — вещь терпимая, когда тет-а-тет в ней не бывает необходимости. Олег хочет быть особенным для брата. Единственным, с кем он остаётся собой. И сейчас Саша при всех остаётся собой, только наклонившись к нему очень близко. Чтобы, типа, музыку перекричать, естественно. — Ты же сам понимаешь, — он разговаривает иначе, не своим поставленным темпом, тоном, тембром, — что я не знаю, как себя вести в такой ситуации. Ты сам решил, что тебе ничего не нужно. Ты отвернулся от меня первым. Ты оставил меня наедине с моими демонами. Да дослушай, — он вжимается так крепко в плечо, чтобы Олег никуда не делся, потому что знает — один рывок на разговоре о демонах, и его брат снова закатит глаза, — я хотел, чтобы ты всё забыл, и добился своего, и жил себе спокойно дальше, а потом ты снова появился. И я решил, что должен тебе отомстить. Я хочу, ты пойми, чтобы тебе тоже стало больно. Он пьяный и честный. Олег два года не слышал его таким пьяным и честным. Он опускает глаза, когда садится ровно. Саша пожимает плечами — «доволен?» Почему-то Олег не может не извиниться. И он очень хочет извиниться так, чтобы Саша по-настоящему его понял. — Пойдём покурим? — Предлагает Олег. — Я не хочу оставаться сейчас с тобой наедине, — Саша смотрит на него снисходительно или хотя бы пытается. Олег давно не видел его по-настоящему разбитым. — Мне некуда идти, — добавляет Олег, как будто вспомнив. — Ты уже говорил. Я же не зверь, оставайся у меня, конечно же. Олег берёт пустой бокал, потом смотрит на бокал — такой же пустой — Саши и ищет спасения. Патовая ситуация, походу. — Просто так? Саша смотрит на него, как на идиота. — Ну, конечно просто так.