По снегу, летящему с неба

      Однажды Антон услышал, что перемены к лучшему случаются тогда, когда берешь под контроль посильное для себя, вместо жажды контроля над тем, что не в твоей власти. В отличии от Димы, он никогда не стремился контролировать свою жизнь, ему нравилось плыть по течению и с удивлением обнаруживать разнообразный пейзаж берегов, у которых останавливалась его лодка.       Он всегда считал, что лучше сделать и жалеть, чем не сделать. Возможно, именно поэтому, после того, как Арс залез на Сережу и стал провокационно о него тереться, он попросил Диму поцеловать его. Выбирая между скандалом и провокацией, он впервые выбрал второе и не пожалел.       Дима поцеловал нежно, властно, так как целовался только он. Он не отказал, не разозлился, а просто сделал так, как просили, со всей любовью и самоотдачей, успокаивая зарождающуюся бурю одним нежным касанием.       В этот бесконечно долгий день, грозившийся перетечь в такую же ночь, хотелось быть безумным. Словно Арсений подсыпал в глинтвейн собственного ебланизма и девиза «Живем один раз».       Возможно, прося поцелуя, он хотел доказать Диме и самому себе, что он тоже так может. Он может забить на собственную саморефлексию и поддаться соблазну.       Если бы Дима спросил: «Зачем?», «Почему?»       У Антона нет ответа. Просто так. Дурное влияние Сережи и Арса.       Не зря он хотел держаться от них подальше.       Антон готов был поверить, что Арсений суккуб, явившийся по их душу.       Вот и сейчас он пошло облизал губы, расстегнул пару пуговичек на рубашке и спросил:       — Так что, сыграем в бутылочку? Будем целоваться и отогреваться после зимней прогулки.       Антону хотелось отказаться, но он словил взгляд Арсения, который словно говорил: тебе слабо, ты ничего не можешь, кроме как страдать и выносить мозг.       Ты лишний в компании взрослых дяденек, точно знающих свои желания и не ограничивающих себя рамками собственных предрассудков.       — Я согласен, — внезапно даже для самого себя, сказал Антон. В конце концов, в его крови все еще гулял алкоголь, ему двадцать два, и это самое время для глупостей.       Удивительно, но озвучив это, он понял, что это его реальное желание.       Возможно, если он увидит, как Дима целуется с кем-то другим в этой дурацкой игре, его попустит.       Возможно, тогда он поймет, о чем говорил ему Сережа.       За те пару часов, которые они провели в квартире, отогреваясь, он действительно увидел то, о чем говорил Сережа. Флирт и прикосновения были языком общения Арсения. Но Дима, который обычно сторонился чужих касаний, от него принимал их с радостью. Они словно играли в кошки-мышки, то и дело меняясь ролями.       Возможно, эта дурацкая игра позволит Антону доказать, что он лучше, или хотя бы позволит понять, что все находят в этом высокомерном актере.       Сомнений в том, что он интересен, если не как возможный партнер, а как друг и человек, у Антона почему-то не было.       Он знал этот взгляд.       Дима всегда любил игры разума и сложные загадки. Ему нравилось копаться в себе и других, раскрывать то, о чем молчит подсознание.       Однажды он сказал, что возможно, если бы он пошел на общую медицину, а не на стоматологию, он смог бы найти себя в психиатрии. Антон верил. Арс в качестве пациента психиатра представлялся на удивление легко.       Арсений напоминал ему шкатулку Пандоры, открывать которую он бы не советовал никому. Но Дима же любопытный, его такие мелочи, как угроза конца света, точно не остановят.       — Вы с ума сошли? — осторожно спросил Дима, отодвигаясь от Антона, — Антош, вот от кого, а от тебя такого я этого не ожидал.       Антон пожал плечами, ему нечего сказать в свое оправдание.       — Да, да, — поддержал его Сережа, — мы, конечно, все чертовски горячие, но я думаю, это не повод устраивать оргию.       — Почему? — с максимально невинной интонацией спросил Арсений. — Мне кажется, это отличный повод устроить вечеринку.       — Может, лучше в дурака сыграем? — миролюбиво предложил Сережа.       — У меня нет карт, — тут же сказал Арс, мол, он и рад, но увы.       — У меня есть, как чувствовал, что пригодится, — то ли успокоил, то ли раззадорил его Сережа.       — Тогда предлагаю компромисс, — тут же придумал новую гениальную идею Арсений, — раз уж мы так попарно разделились.       — Какой? — с подозрением спросил Дима, чувствуя подставу.       — Круг дурака, круг бутылочки, — победно провозгласил Арсений, даже подскакивая от гениальности собственной мысли, — Кто победил, тот крутит бутылочку и целует того, на кого покажет её горлышко.       — А кто поиграет? — с любопытством спросил Антон, привыкший, что в играх обычно наказывают за проигрыш, а не хвалят за победу.       — Антон, — Арсений резко приблизился к нему, пожал руку, и с ухмылкой добавил, — я бы предложил пить, но поскольку Сережа у нас трезвенник, то играем на раздевание. Проигравший раздевается, выигравший целуется.       — То есть, ты решительно настроен на оргию? — смеясь, спросил Дима.       — Как пойдет, — подмигнул ему Арс, — А что, кто-то имеет что-то принципиально против?       — У тебя точно в роду были инкубы, суккубы и прочая нечисть, — тяжело вздохнув, сказал Дима, а потом поднялся со своего места, — Это все, конечно, замечательно, и я бы с вами поговорил о оргиях и играх, к ним ведущих, но больно курить хочется. Где тут можно отравить свой организм?       — На балконе у меня в комнате, — сказал Сережа.       — Антош, составишь мне компанию? — полуутвердительно спросил Дима, подавая Антону руку.       За таким Димой, Антон готов был последовать куда угодно. А перекур — это и вовсе святое дело.       Балкон был такой же маленький, как и вся квартира. Вдвоем на нем еще было ничего, но втроем станет явно тесновато.       Они закурили, и Антон, взглянув на небо, с удивлением осознал, что ночь уже вступила в свои права.       — Уже темно, — с удивлением сказал Антон.       — Сегодня самая долгая ночь в году, — ответил Дима, делая затяжку.       Несколько минут они просто стояли рядом. Дышали холодным ночным воздухом и наслаждались Москвой, которая никогда не спит.       — Антош, всё в порядке? — осторожно спросил Дима, спустя пару минут       Антон не знал, что ответить. Тьма вступила уже в свои права на небе, не было не единой звездочки, способной указать ему путь.       Он устал, запутался. Он боялся потерять Диму, но в тоже время понимал, что уже его теряет.       Он не знал, что ждать от этого вечера или ночи.       А еще он не знал, что ответить Диме прямо сейчас, чтобы не показаться маленьким глупым ребенком.       — Бесконечно долгий день, и такая же ночь, — невпопад сказал Антон. Дима тяжело вздохнул и взял его за руку.       — Согласен, — кивнул Дима, и погладил костяшками пальцев по его ладони, заставив Антона повернутся к нему лицом и вздрогнуть, — Но ты не ответил на мой вопрос.       — Я не знаю, — едва слышно ответил Антон.       — Ты точно хочешь поцеловаться с Арсом или Сережей? — задал прямой вопрос Дима, понимая, что сейчас Антон не в состоянии воспринимать намеки.       Антон задумался. Когда он соглашался на это, он не думал, что и ему придется целоваться.       Хотел бы он этого?       Арс такой неуправляемый, бешеный, непредсказуемый. Он ему точно не нравился, но ему интересно, что находят в нем другие. Почему Сережа говорит о нем с придыханием, почему Дима задерживает такие долгие взгляды и ведется на него? Может, дело в его опыте и темпераменте? Может, поцеловав его, он сможет ответить на все свои вопросы.       А Сережа?       Он тот, к кому эмоции самые противоречивые. Он такой разный. Он может быть мудрым, а может тупить не меньше его. Он словно познал этот мир, но порой он творит глупости.       Он злился на него, но к нему почему-то тянуло. Хотелось узнать получше.       — Не знаю, наверно, — не особо уверенно ответил Антон.       — А если их поцелую я? — задал еще один сложный вопрос Дима, все так же крепко держа его за руку, внимательно всматриваясь в глаза Антона и заставляя его наклониться.       Хотелось тут же отвернуться, спрятаться. Но он не мог себе позволить это сделать. Алкоголь в крови придавал решительности.       Этот вопрос гораздо сложнее. И то, что о нем, Антон как раз думал слишком много, совершенно не помогало.       Хотелось бы ему это видеть? Однозначно, нет.       Но он представляет, что они могут это делать за его спиной, и это бьет сильнее.       Дима никогда с ним так не поступит. Но все же, пусть это лучше произойдет при нем.       Может, Сережа неправ, и нет никакой химии.       Может, поцеловав их, он поймет, что ему нужен только он, Антон.       — Наверно, я смогу это пережить, — кивнул своим мыслям Антон.       — Тогда, если Сережа не против, можно повестись на эту маленькую провокацию, — согласился Дима, закуривая еще одну сигарету.       — А ты хотел бы поцеловать их? — с любопытством спросил Антон.       — Наверно, — задумчиво сказал Дима.       — Что ты находишь в Арсе? — делая затяжку, неожиданно даже для самого себя, спросил Антон.       — Он яркий, красивый, манящий, знает, чего хочет. Мальчик не из моей лиги, поэтому заполучить его — это что-то вроде доказать себе, какой ты классный.       — А Сережа? Неужели, не смотря на то, что он сделал, ты хотел бы его поцеловать?       — А чего нет? — задал встречный вопрос Дима. — Но, если бы ты отказался, мы бы просто поехали домой.       — Правда?       — Конечно. Твой комфорт для меня на первом месте.       — Но ты ведь хочешь этого?       — Не всегда нужно идти на поводу своих желаний, — мягко сказал Дима. Антон прижался к Диме, от его слов стало теплее, словно весь мир растекся под ногами. — Если тебе станет дискомфортно, то мы уедем.       — Ты самый лучший, — выдохнул Антон.       Дима был его светом, его путеводной звездой. С ним не страшно рисковать, может если он отпустит себя, то сможет выиграть больше, чем проиграет.       Он обнял Диму, прижимаясь к его спине. Несколько минут они просто стояли, наслаждаясь этой долгой ночью, которая обещала изменить, если не все, то многое в мировоззрении Антона.       Он надеялся, что он не пожалеет.       Когда они вернулись, Арсений и Сережа уже устроили игровую площадку в комнату Арсения: сложили диван и скинули пару подушек на пушистый ковер. Теперь они могли поместиться все в четвером и у них даже появилось место куда можно ложить карты. Сами они сидели оперевшись о стену и о чем-то тихо переговариваясь. На секунду Антону стало интересно, а в их паре кто кого успокаивал?       Но ответ на этот вопрос ему не суждено было узнать.       Арсений крутил в руках карты, пытаясь тасовать их, словно профессиональный дилер.       — Ну что, решили?       — Играем, — улыбнулся Дима.       — Я знал, что вы не сможете мне отказать, — сказал Арсений и стал раздавать карты.       Так получилось, что Антон сидел напротив Арсения, и из них получилась очень плохая команда. Хотелось бы сказать, что во всем виноват алкоголь, но Дима, который пил не меньше их, умудрился выиграть.       Арс больше отвлекался на флирт с окружающими, а Антон на свои мысли. В итоге они остались вдвоем, и Антон совершенно не удивился, что проиграл.       — Ты сдал мне плохие карты, — возмутился Антон.       — И себе тоже, — развел руками Арс, и передал Диме бутылочку, — ну что, Димон, выбирай везунчика, который удостоиться чести тебя поцеловать.       Дима взял у него бутылку. Арсений начал демонстративно делать губки дудочкой, чем вызвал смех Антона, и недовольный толчок от Сережи.       — Веди себя прилично, — попросил он.       — Не хочу, это скучно, — ответил Арсений, и в этот момент Антон начал понимать, что в нем находят Сережа с Димой. Он действительно был актером, любящим играть на эмоциях окружающих, и когда это было не целенаправленное воздействие на него, то за этим становилось довольно интересно наблюдать.       Дима на это лишь закатил глаза и вдумчиво проверил, что бутылка абсолютно пуста и он не испачкает ни себя, не окружающих. Потом он взял лежащую неподалеку салфетку и заткнул ей горлышко.       Антон улыбнулся: даже в таком, слегка нетрезвом, состоянии он перестрахуется. Дима в любом состоянии остается Димой. Он решил в честь этой мысли выпить, но обнаружил, что алкоголь закончился.       — У меня глинтвейн закончился, — озвучил он очевидное.       — Вина больше нет, — грустно сказал Арс. Антон вспомнил, что перед тем, как они собрались сюда идти, Арс говорил, что это — последняя порция. Настроение резко сменилось из шального на грустное. Арсений словно словил его настрой и тут же поспешил его утешить:       — Но есть коньяк. Принести?       Антон кивнул, и Арсений собрался подняться.       — Сиди, пьянь, — удержал его на месте Сережа. Антона, не смотря на то, что он не получил желаемое, это скорее веселит, чем расстраивает. Сережа такой милый в этой своей нелепой заботе.       — Вы готовы? — спросил Дима, не давая Арсению ответить, и отвлекая его от алкоголя.       — Да, капитан, — радостно сказал Арс, легко переключаясь — сначала поцелуи. Потом продолжение пьянки.       — Тебе хватит, — твердо одернул его Сережа.       — Но мы по чуть-чуть, для сугрева, — начал канючить Арс, но быстро замолк, словив угрожающий взгляд Димы.       Дима начал раскручивать бутылку. Антон пытается зачаровать её и заставить повернутся именно к нему. Поднимая взгляд, он видит, что Арс занимается тем же. Арсений поднимает взгляд, и они встречаются, думая об одном и том же. Сережа демонстративно на неё не смотрит.       Бутылка на их чары не ведется и останавливается на Сереже.       — Так не честно, — возмутился Антон. Они с Арсением так на неё смотрели, так ждали, а вредная бутылка их подвела.       — Оу, тебе достался Сереженька — пироженка, — кивнул Антону Арс, но заставил себя улыбнуться и расслабленно попросить, — Покажите нам мастер-класс по поцелуям.       — Иди на хуй, Арс, — сразу возмутился Сережа, совершенно не обрадовавшись собственному везению.       — На твой? Ты же знаешь, я всегда с радостью, но сейчас не могу, тут много свидетелей. Боюсь, Антоше еще рано это видеть.       — Иди на хуй, — теперь уже возмутился Антон.       — О, сколько заманчивых предложений, и всё для меня, — включил голливудскую диву Арс. Антон хотел возмутиться, но это все слишком забавно, так что ему остается лишь миролюбиво улыбнуться. Арсений, сидя на месте, начал раздавать поклоны, благодаря за оказанное внимание.       — Арсюш, выключи стерву, включи адекватного человека, — ласково попросил Дима.       — Опция не найдена, — голосом робота сказал Арсений, показал язык и замолк.       На несколько секунд наступает пауза, потом Дима осторожно, словно не к бывшему, а к опасному зверю, приближается в центр круга; он словил руку Сережи, встретился с ним взглядом и, судя по всему, мысленно просит придвинуться. Тяжело вздохнув, Сережа приближается.       Они смотрят друг на друга внимательно, так, словно в этой комнате остались одни.       Они боятся сделать шаг навстречу друг другу, хотя притяжение, возникшее между ними, сложно не заметить.       Антон даже задержал дыхание, чтобы не спугнуть.       — Можно? — едва слышно спросил Дима.       — Тебе всегда можно, — ответил Сережа. И, если бы он не сидел лицом к нему, Антон никогда не понял бы ответ.       Они приблизились и их губы соприкоснулись. Мягко, нежно, невесомо. Глаза в глаза. Между этими людьми точно что-то было. Их связь, можно было пощупать руками.       Арсений ободряюще ему улыбнулся.       «Между ними все в прошлом. Не бойся. Мне тоже страшно». Антон словно читает чужие мысли. Это должно испугать, но успокаивает.       Дима говорил: прошлое нужно оставлять в прошлом. Он надеется, что эти чувства и связь там и останутся. Когда-то они были главными людьми в жизни друг друга. Но сейчас все изменилось.       Антон очень хотел верить в это. Получалось пока плохо.       К счастью, поцелуй Димы и Сережи не продлился слишком долго. Когда они оторвались друг от друга, Антон с Арсением синхронно облегченно выдохнули.       Сережа вернулся на свое место, и Антон поймал чужой взгляд.       Он никогда не видел столько боли и отчаянья. Неужели он будет смотреть так же, если Дима его бросит?       Или нет?       Они ведь не встречаются, и он никогда все так глупо не испортит, как Сережа.       Он умный.       Но что-то между ними двумя было, что-то недосказанное. Так выглядит не случившаяся первая любовь?       — Продолжим? — спросил Дима, усаживаясь на свое место и осторожно беря Антона за руку. Он рядом с ним.       — Нет, Антоша, раздевайся, — пафосно провозгласил Арс.       — Что? — испуганно спросил Антон.       — Ты сам это предложил. Проигравший снимает одну деталь одежды.       Антон потянулся к бесконечным кольцам.       — Так не честно, кольца — это не одежда, а аксессуар.       — Ладно, — согласился Антон, снимая теплый свитер Арса. Он единственный, кто остался в теплом. Арс, Дима и Сережа уже давно остались в футболках и спортивках. Теперь они в одном положении, но Антон все равно чувствует себя неловко под пристальным взглядом Арсения. Сережа старается не смотреть на него: то ли еще не отошёл от поцелуя, то ли вежливо решил не смущать. В любом случае, Антон ему за это безумно благодарен. Немного подумав, Антон решил, что не хочет, чтобы это хмельное состояние заканчивалось. Он хочет сделать все, что задумал Арс, и чтобы эта безумная, бесконечно долгая ночь никогда не кончалась, поэтому он повернулся к Арсу и, как можно серьезнее, сказал. — С тебя коньяк.       — Вы уверены? — теперь настал черед беспокоится Диме, — Антош, может тебе хватит? Завтра головка будет бо-бо.       — Я не маленький. — гордо сказал Антон. — Арс, тащи.       — Вот наш человек, знает толк в веселье.       Дима с Сережей переглянулись, чувствуя надвигающуюся беду.       Следующие игру проиграл трезвый Сережа и снял с себя футболку, оставшись без верха. Антон с удивлением обнаружил, что он довольно спортивный и, кажется, занимается в зале. Кубиков, конечно, не было, но тело выглядело очень подтянутым.       Выиграл Арсений, ему попался Сережа, и, в честь этого, он устроил целое шоу с поцелуем. Он демонстративно оглаживал тело Сережи, зарывался в волосы, отрывался, оттягивал губы, кусал и зализывал.       Это выглядело красиво, восхитительно. Антон словил себя на том, что тоже хочет поцеловаться с ним и с Сережей. С рюмкой коньяка пережить это окрытие оказалось не так уж сложно.       На третий круг Антону каким-то чудом повезло, и он выиграл. Он, кажется, никогда так не стремился к победе. Дима проиграл, но не расстроился. Судя по тому, как он обмахивался лежащими салфетками, раздеться ему хотелось давно.       Антон раскрутил бутылку, ни на что особо не надеясь, и ему выпал Арсений.       — Добрый вечер, — улыбнулся ему Арсений, двигаясь в центр.       Антон растерянно посмотрел на него, вспоминая, что стоит бояться своих желаний.       — Не волнуйся, это всего лишь поцелуй, — поддержал его Дима, чуток отодвигаясь.       Арсений решил не тратить время на разговоры и притянул его к себе, властно впиваясь в его губы. Антон не дал себе время на раздумья и со всей возможной страстью ответил, позволяя себе утонуть в ярких ощущениях. Язык ворвался к нему в рот, исследовал небо и зубы. Сплетался с его в настоящем французском поцелуе. Целовался Арсений восхитительно.       По телу словно пропустили горячие импульсы, а в груди стало тепло. Он забыл про то, что рядом вообще-то еще есть люди, позволяя Арсению творить все, что ему хочется, а сам плавился под его умелыми руками. Арсений чувствует свободу, гладит тело, подлезает под футболку, оглаживает спину, царапает ее.       Антон перестает понимать происходящее. То ли от выпитого, то ли от самого Арса кружится голова. Арсений отстраняется и тянется рукой к ширинке, гладит его уже возбужденный член сквозь штаны.       — Арс, — в забытье слышит он голос Димы.       — Антоша этого хочет. Антош, мне вернуть руку на место?       — Да, — стонет Антон, и Арсений слушается, начиная медленные поступательные движения.       Дима приближается ближе, ловит расфокусированный взгляд Антона. Проводит кончиками пальцев по лицу, опускается ниже, до боли выкручивает сосок, заставив сфокусироваться на нем.       — Антош, мальчик мой, ты уверен?       — Да, — хрипло выдыхает Антон. Он понятия не имеет, о чем его спрашивают, но он не хочет, чтобы происходящее закончилось.       Голова отключается окончательно. А тело выгибается под чужими руками и губами.       Плевать на правила приличия. Ему слишком хорошо, и он хочет, чтобы было лучше.       Краем сознания он слышит, что Дима что-то спросил у Сережи.       — Чувствую себя ебанным куколдом, — на то, чтобы услышать ответ Сережи, он тратит много усилий.       — Не ебанным, — мудро поправляет его Арс, продолжая поглаживать его и стягивая с него мешающую одежду.       Сережа ударяет Арсения по заднице, и руки Арсения на теле Антона слегка дергаются.       Он медленно проводит вверх-вниз, обводит пальцем головку, размазывая по члену предэкулят.       А потом ускоряется, начиная двигаться резче и быстрее.       Дима приближается ближе и целует его, прикусывая губу.       Это становится последней каплей, и Антон с глухим стоном кончает.       Сережа притягивает его к себе для поцелуя, в отличии от Димы и Арсения, он действует мягко и нежно.       Антон отвечает, и чувствует, как его начинает вырубать.       Дима что-то говорит ему, пытается заставить подняться и сходить в душ. Но не видя ответа, просто вытирает его салфетками.       Антон ощущает, как чьи-то сильные руки подымают его и укладывают на кровать.       Уже засыпая, он слышит звуки поцелуев и хриплые стоны.       Он хочет открыть глаза и посмотреть на творящуюся вокруг вакханалию. Кажется, Арсений таки уговорил Сережу на групповушку.       Но сил на это нет никаких. Сейчас почему-то плевать. Больше всего Антону хочется спать, а не разбираться со своими или чужими чувствами, поэтому он позволяет царству Морфея забрать его в свой плен.       Это бесконечно долгая ночь оказалась совсем не такой, как представлял Антон, но что он думает по этому поводу, он решит завтра.