О чем шепчутся цветы Фонтейна

      Нёвилетт составлял композицию цветов. На столе перед ним были разложены все разновидности цветущей флоры Фонтейна. Он брал один из цветков, совмещал его с другими, собирал в букеты, разглядывал со всех сторон, но после недовольно качал головой и начинал всё заново.       — Месье Нёвилетт? - в зал вошла мелюзина, держащая в руках ящик с украшениями: подготовка к весеннему фестивалю шла полным ходом, и весь дворец гудел как улей, — вас все ищут, хотят согласовать проект рассадки гостей и развлекательные программы.       Юдекс вздохнул, но всё же поднялся из-за стола и последовал к выходу. Во время подготовки к таким праздникам именно Фурина любила наводить суету, отдавать рекомендации, как лучше развесить украшения и подгонять рабочих. У неё хорошо получалось справляться с ролью организатора, и даже после снятия с должности архонта до Нёвилетта доходили слухи о новых спектаклях и даже фильмах, в которых она занимала руководящую роль или должность, производивших фурор среди публики. И дело было вовсе не в том, что люди всё еще помнили Фурину как своего архонта.       Иногда Нёвилетту не хватало этого капризного голоска, который взял бы на себя хоть часть обязанностей, свалившихся теперь на него. Да, мелюзины и сотрудники двора изо всех сил старались помогать ему, пришлось внести некоторые изменения в распределение должностных обязанностей, но всё же решающий голос всегда был за Нёвилеттом. В любом конфликте, в любой мелкой неурядице, в любой возникшей проблеме именно от юдекса ждали решения. Сотни и сотни прошений, официальных писем, заявлений поступали в кабинет непрерывно, и порой Нёвилетт не замечал, как прошло уже несколько дней, а он и не помнил, как спал или ел.       От этого фестиваля он также не ждал ничего хорошего. У него вряд ли будет время насладиться выступлением музыкантов, полюбоваться на убранство дворца или пригласить кого-то на танец. Праздник пройдёт мимо него, пока он будет разбираться с возникшими накладками, задержкой поставок и кучей других проблем, потребующих его вмешательства. Не то, чтобы Нёвилетт сильно из-за этого грустил, ведь служение Фонтейну было его главной и единственной целью, а работа позволяла отстраниться, оставаться беспристрастным к людям. Сближаться со смертными, когда ты сам практически бессмертен - бессмысленная затея, которая в конце принесет лишь страдания. И всё же, и всё же...       Мелюзина непонимающе нахмурилась, увидев разложенные на столе цветы, ведь заниматься составлением букетов поручили Седэне, и та уже вовсю украшала главный зал. Она хотела спросить об этом юдекса, но тот уже скрылся из виду, а когда мелюзина вновь нашла его, разговаривал с кем-то, рассматривая какие-то документы. Вскоре она забыла об этом, слишком занятая подготовкой к празднику.

***

      Все знают, что за каждым цветком может таиться скрытый смысл. С помощью правильно подобранного букета можно отправить получателю целое письмо, не написав ни слова, но разгадает ли одаряемый спрятанную загадку? Ризли как раз ломал голову над одной из таких. В крепости Меропид постоянно кто-то что-то затевал, и часто для распространения своих планов между единомышленниками использовались хитрые шифры и знаки. Чего только не повидал Герцог за годы своего правления: булавки, шляпы особой формы, значки, граффити, и вот теперь - цветы. Достать живые цветы с поверхности было довольно сложно, поэтому заговорщики поступили оригинально — сделали цветок маркотт из бумаги, спрыснули духами и весьма грубо раскрасили карандашами. И в грубости покраса и аромате был весь секрет.       Перед Герцогом лежало пять изъятых бумажных цветов. Если присмотреться внимательней, можно было заметить, что полосы, обозначавшие листья, располагались в разном порядке и с разными промежутками, слишком аккуратные и ровные, чтобы списать их на небрежность художника. На четырех из пяти ощущался уже почти выветрившийся сладковатый аромат духов, пятый же пах чем-то гнилостным и затхлым. С общим смыслом и запахом Ризли уже справился: маркотт сам по себе означал заботу и чистоту. Тайное общество несло послание о том, что лишь достойные, "чистые душой" люди получат его защиту, соответственно, маркотт, осквернённый неприятным запахом означал либо отказ принять нового члена, оказавшегося слишком неблагонадёжным, либо команду расправиться с предателем, и Ризли ставил на второе, уж слишком сильно отличалась очерёдность чёрточек на листьях, но в момент, когда он уже вот-вот догадался о возможном значении шифра, в дверь постучали. Мысль ускользнула, а Герцог разочарованно скрипнул зубами, но как только в кабинет вошёл офицер, напустил на себя спокойствие и безмятежность.       — Вам официальное приглашение, господин.       Офицер вежливо передал конверт с золотым обрезом, означавшим, что письмо поступило прямиком из дворца и удалился. В конверт была вложена вычурная открытка, в которой юдекс лично приглашал его, Ризли, посетить дворец Мермония в честь проведения весеннего фестиваля. Текст был напечатан на машинке, только снизу чернилами стояла размашистая подпись Нёвилетта. Видимо, такие приглашения получили многие жители Фонтейна. Интересно, а ламповый колокольчик тоже прилагался к каждому письму? Герцог вынул цветок из открытки — тот немного помялся в процессе транспортировки, но всё ещё был свежим и благоухал.       Нёвилетт, Нёвилетт... Какое-то время назад юдекс занимал мысли Герцога довольно активно. Ризли не назвал бы это симпатией, скорей, интересом. Слишком много загадок было скрыто в этой личности, которые она раскрывать не собиралась. К тому же, к нему имелись некоторые юридические вопросы. Он теперь архонт? Он теперь правитель Фонтейна? К кому теперь должны быть обращены молитвы обычных людей? Ризли попытался узнать ответы на свои вопросы и как-то сблизиться с верховным судьёй, но в ответ получил лишь отстранённость и непонимание. Казалось, все попытки Герцога завязать что-то больше официально-деловых отношений вводили юдекса в смятение. Он не знал, что говорить, начинал резко менять тему или вообще прерывал разговор и уходил, так что Ризли отступил, хотя невысказанные вопросы продолжали блуждать где-то в глубине его мыслей.       В приглашении значилось, что на фестиваль желательно привести пару, так как после вступительной части начинался бал. Ризли сразу вспомнил о Клоринде, но когда отправил ей весточку, то получил ответ, что она, в отличие от некоторых, предаваться веселью не будет, а будет следить за соблюдением порядка на фестивале вместе со своим отрядом. Ожидалось большое количество выпивки, а значит, и большое количество проблем. Сиджвин брать с собой смысла не было. Она не любила покидать крепость, а тем более — оставлять без присмотра своих ненаглядных пациентов. Что ж, Ризли не особо переживал на этот счёт. На балу в любом случае найдётся, с кем пообщаться, а ему самому не помешает сменить обстановку. Герцогу не терпелось вернуться к разгадыванию своего ребуса, так что он небрежно поставил цветок в чашку с остывшим чаем и продолжил анализировать линии.       К концу рабочего дня шифр был разгадан, предводитель тайного общества был отправлен в одиночную камеру, а довольный собой Герцог уже собирался погасить лампу и направиться на ринг немного размять кости перед сном, когда ему на глаза попался уже немного сморщившийся от чая колокольчик. Идея мелькнула в голове. Юдекс ведь должен появиться на балу, верно? А это значит, что у Герцога вновь появится возможность что-то предпринять. Так почему бы не подготовить себе для этого почву?       Ризли уселся за свой рабочий стол и написал короткое письмо: "Приглашаю Вас, месье Нёвилетт, составить мне компанию на весеннем балу." Оглядевшись в поисках какого-нибудь цветка, чтобы не отставать от стиля верховного судьи, Ризли обнаружил лишь бумажные маркотты и уже немного подвявший букет цветов от мондштадской делегации, посещавшей крепость Меропид в рамках культурного обмена около недели назад. Ну, лучше, чем ничего. Выдернув из букета наиболее свежо выглядевшую лилию калла, Ризли аккуратно сложил письмо и вызвал одного из офицеров, чтобы отнёс его на отправку.

***

      Нёвилетта разбудила мелюзина, тихонько подкладывавшая подушку ему под голову, хотя груда бумаг тоже была достаточно мягкой. В этот момент юдекс понял, что ему точно нужен хотя бы небольшой перерыв, иначе не поможет даже вся сила гидро дракона.       — Простите, господин, я не хотела вас тревожить. Думала дать вам немного отдохнуть от работы, — мелюзина тоже выглядела уставшей, так как была предана своему начальнику и благодетелю не меньше, чем он был предан Фонтейну.       "Когда вы в последний раз думали о себе, господин верховный судья?" — шевельнулся тихий голос совести, — "из-за вашей некомпетентности в этом вопросе страдают ни в чём не повинные существа."       Что ж, на этот счёт она была совершенно права.       — Спасибо за заботу, Седэна. Думаю, я и правда немного заработался. Я пойду к себе, и ты тоже иди отдыхать. Завтра у нас сложный день.       Мелюзина сонно потёрла глаза.       — Вы уверены, что справитесь со всем этим самостоятельно? Вы же знаете, что я могу помочь.       — Милая Седэна, я знаю, что не хочу увидеть тебя на скамье подсудимых по делу о подделывании подписей, — Нёвилетт усмехнулся, а мелюзина хихикнула — это была их общая шутка. За годы работы во дворце Седэна научилась весьма неплохо писать и рисовать завитушки — совсем как на подписи юдекса.       — Обещаю, я никому не расскажу, — она прикрыла рот ладошкой, а Нёвилетт погладил её по ушам.       — Тогда завтра я подпишу приглашения на фестиваль, а ты займёшься ведомостями по расходам.       Лёжа в своей роскошной кровати, юдекс думал о цветах. Он так и не придумал, какой цветок подойдет лучше всего. Да, сближаться со смертным было бы ошибкой, приведшей в конце к мучению, но что насчёт того, что останется посередине?       За окном едва слышно раздался бой часов, оповещающих Фонтейн о наступлении полуночи. Погружаясь в сон, гидро дракон думал о колоколах, и во сне ему явился ответ на терзавший его вопрос.       Перед началом работы юдекс прогулялся по площади и нашел ламповый колокольчик. Бережно сорвав цветок, Нёвилетт принёс его в кабинет и поставил в стакан с водой, приступив к подписыванию приглашений. На фестивале должны были собраться все мало-мальски важные персоны региона, также ожидались гости из-за рубежа, так что приглашений было очень и очень много. Главное было не пропустить среди них то, ради которого всё задумывалось. Время от времени юдекс бросал взгляд на цветок: насколько будет понятно зашифрованное в нём послание? Что если на него не обратят внимания? Что ж, в любом случае, на балу у него будет шанс попытаться снова что-нибудь предпринять. Чувствуя лёгкий трепет, Нёвилетт заклеил конверт, выглядевший чуть более пухлым, чем остальные и вновь погрузился в работу.       В конце рабочего дня юдекс перебирал корреспонденцию, которую не успел обработать, благо, благодаря помощи Седэны сегодня её было гораздо меньше, когда в кабинет вошла мелюзина со срочным посланием из крепости Меропид. Когда из письма выпала лилия, Нёвилетт почувствовал странное тепло, разлившееся в груди, а написанные строки лишь подтвердили его предположение: послание было услышано и воспринято более чем положительно, а значит, намёки уже ни к чему.

***

      Открыв весенний фестиваль, Нёвилетт более не утруждал себя должностными обязанностями. Его многочисленные помощники были оповещены о том, что верховный судья берёт отгул на время проведения праздника, а значит, со всеми возникающими проблемами им придётся разбираться самостоятельно. Повсюду горели праздничные фонари и благоухали цветы. В кои-то веки юдекс заметил, как прекрасен его дворец. За бесконечной рутиной он совсем перестал обращать внимание на великолепие, которое его окружало, и теперь оно восхищало его ничуть не меньше тех, кто видел дворец изнутри впервые. Нёвилетт не искал своего спутника нарочно, но приглядывался к лицам людей, почтительно приветствовавших его. Его разум и тело отдыхали, и он просто наслаждался праздником, чувствуя лёгкость и умиротворение. Когда начало подходить время для бала, юдекс подошёл к одной из многочисленных корзин с цветами и вынул из нее ромарин. Тот сразу же раскрылся, почувствовав силу гидро элемента, и верховный судья усмехнулся.       — Непривычно видеть вас в такой непринуждённой атмосфере, месье Нёвилетт, — сказал Ризли, буквально появившись из ниоткуда и заставив гидро дракона вздрогнуть от неожиданности.       — Хм. То же самое могу сказать и о вас, господин Герцог, — легко справился с удивлением юдекс, кивнув в знак приветствия.       Хитрые искры плясали в глазах Герцога. Выпитое за вечер шампанское успело немного вскружить ему голову. Он рассматривал Нёвилетта с головы до ног, пытаясь заметить... что-то. Интуиция не говорила, что именно, но оно однозначно где-то пряталось. Может, в этой величественной, даже немного царственной позе? Или в немного отстраненном, возвышенном взгляде? Нет. Он почувствовал это в тот момент, когда окликнул его.       — Мне казалось, вы получили моё письмо с приглашением составить мне компанию на балу.       — Всё верно, я его получил, — кивнул Нёвилетт. В этот момент музыканты на сцене закончили настраивать инструменты, зазвучала музыка, а в зале вспыхнули голубые узоры, очерчивающие танцпол. Свет в помещении стал приглушенным, вокруг гостей засверкали светящиеся голубым капли росы, и волосы и глаза гидро дракона тоже засияли, почувствовав возросшую силу элементов.       — Так и бал начинается прямо сейчас, — верховный судья поднял сияющий в темноте ромарин и вставил его в волосы изумленного Ризли, — идемте, господин Герцог. Не заставляйте своего юдекса ждать.       Развернувшись спиной к управляющему тюрьмы, Нёвилетт зашагал в сторону танцпола, и Ризли ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Первой композицией была Сюита Ледяного Ветра. Люди разбивались на пары, шуршали платья, дамы кружились вокруг своих кавалеров. Наверное, в зале не нашлось бы ни одного человека, не знавшего нужных движений для танца, поэтому Нёвилетт подхватил своего партнёра под руки и повёл сквозь па, повороты и выпады. Ризли чувствовал себя менее уверенно, потому что бывал на поверхности редко и видел танец Коппелии и Коппелиуса всего пару раз, да и то мельком. Однако, твердая рука юдекса направляла его, а изредка Нёвилетт приближался к Герцогу и предупреждал на ухо о предстоящем пируэте, и Ризли чувствовал, как по шее бегут мурашки от дыхания верховного судьи. Это было странно. Это было волнительно. Это вызывало в голове море вопросов: с чего вдруг юдекс сменил гнев на милость? Что заставило его передумать? Чего он добивается? Есть ли у него скрытый мотив? Запрятанный глубоко в душе интерес к этой персоне снова возрос и даже стал казаться чем-то бо́льшим, особенно сейчас, когда сам Нёвилетт открыто шёл на контакт.       — А теперь... Развернитесь и начните падать, вытянув руку. Я подхвачу вас.       Зазвучали финальные аккорды, и Ризли сделал так, как сказал Нёвилетт. Ощутив, как изящные руки обхватывают его, он прикрыл глаза, а когда вновь открыл их, гидро дракон смотрел прямо на него, а повсюду раздавался шум аплодисментов.       — Что всё это значит? — недоумённо пробормотал начальник тюрьмы и тряхнул головой, чувствуя, как сильно она закружилась. Неужели шампанское настолько опьянило его?       — Не думаю, что могу дать ответ на этот вопрос сейчас, но возможно, после ещё одного танца мне станет понятней, — таким же неопределённым и затуманенным голосом ответил Нёвилетт, помогая партнёру вновь подняться на ноги. Ему тоже казалось, что его голова витает где-то высоко-высоко в облаках.       Зазвучала новая композиция, и завораживающий танец продолжился.       Они всё танцевали и танцевали, глядя друг другу в глаза и не говоря ни слова, постепенно перемещаясь к центру зала, где было больше всего светящихся капель. Соприкасаясь с юдексом, они оседали на его волосах и одежде, притягиваемые более мощным источником гидро энергии, и постепенно Нёвилетт превратился в сияющий силуэт, на котором сконцентрировалось всё внимание гостей. Ризли на его фоне казался тёмной тенью, трафаретом, вырезанным из мрака, поэтому их танец выглядел причудливым перфомансом, но двое не замечали этого, слишком сконцентрированные друг на друге, пока где-то не щёлкнула яркая вспышка фотокамеры. Шарлотта не могла оставить такое представление без внимания. В этот момент магия моментально рассеялась. Ризли растерянно обернулся, а Нёвилетт заморгал и оглядел себя. Обнаружив свой костюм полностью покрытым блеском, он тут же вернул все капли на место и оглядел замершую публику. Композиция ещё не закончилась, но что-то сломалось в общем настрое, и продолжать танец больше не хотелось. То же самое почувствовал и Герцог. Не сговариваясь, они ушли с танцпола, а Евфрасия, редактор "Паровой птицы", отвесила журналистке лёгкий подзатыльник.       — Ты всё испортила!       — Я не хотела! Честно! — Шарлотта раздосадованно сжала фотокамеру, но потом сразу же полезла проверять, какой вышел снимок, и Евфрасия присоединилась к ней, тут же начав прикидывать, как будет лучше расположить фото на первой полосе.       Юдекс и Герцог встретились вновь на балконе дворца. Каждый прихватил себе напиток — после таких активностей обоих мучила жажда. Несколько минут прошли в неловком молчании, но первым тишину решил нарушить Ризли.       — Что ж, это было... нечто. Не знал, что вы ещё и прекрасный танцор. Жаль, чёртовы папарацци всё испортили, — он отхлебнул свой напиток и взглянул на Нёвилетта. Тот задумчиво смотрел вдаль, оперевшись на мраморное ограждение.       — Да... — верховный судья взглянул на молодой полумесяц в небе и тоже отхлебнул из своего бокала. Это была обычная вода.       — Так всё же... что всё это было? — Ризли подошёл ближе и тоже облокотился о парапет рядом с Нёвилеттом.       — Хм. Мне казалось, что вы всё поняли. Ламповый колокольчик, лилия калла, ромарин... Я воспринял ваш ответ как сигнал. Кажется, я ошибся. Но знаете, я ни капли не жалею.       Одномоментно перед глазами Ризли вихрем пронеслись все скрытые смыслы, которые всё это время были буквально на виду. Он прекрасно знал язык цветов, по долгу службы он знал чуть ли не все возможные существующие шифры, но он никак не мог предположить, что что-то подобное когда-либо применят к нему! Открывшаяся информация стала для него таким откровением, что от шока он не смог вымолвить ни слова. Нёвилетт, тем временем, допил свою воду и бросил взгляд на начальника тюрьмы. Усмехнувшись, он слегка поклонился.       — Спасибо за составленную компанию, господин Герцог. Мне было приятно ваше общество.       Ризли открыл рот, но из него не вылетело ни слова, а юдекс поспешил удалиться с балкона, и до самого окончания фестиваля управляющий тюрьмы нигде не смог его найти.