О чем шепчутся цветы Фонтейна

       Ризли сидел в своём кабинете, вцепившись пальцами в волосы и склонившись над грудой документов. Он изо всех сил старался сконцентрироваться на работе, но рядом со счетами, объяснительными и рапортами лежал старый выпуск "Паровой птицы" с фотографией на всю первую полосу, и время от времени Герцог невольно бросал на неё взгляд, каждый раз чувствуя укол раздражения, смешанный со стыдом. "Танец мрачных глубин беззакония и сияния справедливости". Редакторы "Паровой птицы" умели придумывать витиеватые заголовки, привлекавшие читателей. Весь Фонтейн судачил о прошедшем весеннем фестивале и о волшебном танце юдекса с Герцогом. Даже до крепости Меропид добрались слухи, так что Ризли уже успел наслушаться предположений о своей возможной "дружбе" с самой высокопоставленной личностью региона.       Забавным во всей этой ситуации было то, что сам господин юдекс более не желал идти на контакт, и это сильно раздражало. Он даже перестал появляться на каких-то официальных встречах, отправляя вместо себя многочисленных заместителей. С другой стороны, Герцог понимал, что на юдекса возложено гораздо больше обязанностей, чем на него самого, так что, возможно, тот весенний фестиваль был единственной возможностью для Нёвилетта что-то сделать, не будучи обременённым обязанностями. Герцог хотел хоть как-то разрешить эту ситуацию, и в то же время продолжал мучиться сомнениями, не в силах даже для самого себя ответить, что он чувствует к юдексу, пусть воображение вновь и вновь воссоздавало внимательный взгляд драконовых глаз в окружении сияния и блеска.        В кабинет вошла Клоринда с кипой бумаг и усмехнулась, когда увидела разбитого начальника тюрьмы.        — Что, юдекс-таки вскружил тебе голову? — Она положила бумаги на стол, а Ризли недовольно перевёл на неё взгляд. Дуэлянтка была одной из немногих людей, при которых Герцогу можно было не притворяться. Когда-то давно их связывало нечто большее, но спустя время стало понятно, что им проще оставаться друзьями — слишком много проблем, связанных с работой и несовместимостью характеров вскрылось при попытке что-то построить.        — Вовсе не вскружил. Я давно им интересуюсь. Просто он сам не желает или не может идти на контакт. Хочешь чаю? — Ризли встал и направился в комнату отдыха, приглашая Клоринду последовать за ним.        — Я не планировала задерживаться, но раз ты предлагаешь... — дуэлянтка хмыкнула, понимая, что сейчас последует душевный разговор, в котором Ризли отчаянно нуждался.        Помещение наполнилось ароматом трав, а в звуке наливаемой в чашку горячей воды было что-то успокаивающее, позволившее утихомирить гудящую от мыслей голову.        — Что с тобой стало? Ты сам на себя не похож. Когда ты подбивал клинья ко мне, то был гораздо настойчивей, чем сейчас.        Ризли хотел ответить, что Клоринда на тот момент была обычным офицером Сумеречного двора, а не личным телохранителем самого архонта, и подбить к ней клинья было простым делом, так как она часто бывала в крепости и постоянно вертелась перед глазами, и частично Ризли использовал своё положение, чтобы произвести впечатление на бойкую, но любознательную девушку, стремившуюся заиметь полезные знакомства для продвижения по службе, но не сказал этого. Инстинкт самосохранения не позволил.        — Хм. Дай-ка подумать, — Герцог изобразил задумчивый взгляд, а потом стал загибать пальцы, — Он — буквально правитель всего Фонтейна, хоть и говорит всем, что всего лишь судья. От его решений зависит, как будет работать весь чёртов регион. Он осудил меня на тюремное заключение в крепости, и пусть я свой срок давно отмотал и просто решил остаться, от его повеления в теории может зависеть моя дальнейшая судьба. Ах, и да. Он — бессмертное магическое существо, повелевающее силами, о которых можно только догадываться, тогда как я — простой смертный с Глазом Бога.        Клоринда фыркнула в свою кружку с чаем и насмешливо взглянула на Ризли.        — Я сказал что-то смешное?        — Это точно говорит мне настоящий Герцог, который сам устанавливает правила для целого подводного города? Который выстроил огромный ковчег наперекор судьбе, предсказанной богами? Который сам творит правосудие и добивается своего любой ценой? Ты пошел против воли Селестии, так неужели после такого ты боишься пойти и заявить о своих чувствах верховному судье? По-моему, тебе стоит прекратить ходить вокруг да около и взять быка за рога, пока есть такая возможность.        Ризли вздохнул:        — Дело не только в этом. Даже если я и "возьму быка за рога", то к чему это приведет? Ты помнишь, почему у нас ничего не вышло? Ты стала работать во дворце, мы практически перестали видеться, и всё сошло на нет. А он — юдекс всего Фонтейна, к которому даже по юридическому вопросу сложно попасть, что уж говорить о свидании.        — Мы расстались не только из-за нехватки времени, — глаза Клоринды нехорошо блеснули, и Ризли предпочёл не развивать тему дальше.        — Ты не можешь знать наверняка, чем всё закончится, пока не попробуешь. Нехватка времени — всего лишь прикрытие для более серьёзных проблем, о которых не хочется говорить. Если он сам проявил к тебе интерес, а ты заинтересован в том, чтобы узнать его поближе, я не вижу смысла искать отговорки.        Клоринда надменно отхлебнула чаю, а Ризли понял, что ответить на это ему нечем. Что ж, в таком случае больше не было смысла отрицать то, о чём уже судачил весь Фонтейн, и начинать действовать, с апломбом и прямотой, от которых Нёвилетту было бы некуда деться.        "Раз господин юдекс решил говорить на языке цветов, не будем отклоняться от темы."        Не смотря на медленно опускавшиеся на Фонтейн сумерки, Ризли всё же неприятно поморщился, когда выбрался на поверхность. Полумрак крепости и собственного кабинета за столько лет стал слишком привычным, и для того, чтобы глаза адаптировались к дневному свету, требовалось несколько болезненных слезящихся секунд. Впрочем, не давая себе времени поддаться сомнениям, Ризли зашагал к городу, где намеревался найти ближайший цветочный магазин. Стеклянный колокольчик и радужная роза. Идеальное сочетание для передачи послания.        Во дворце Мермония, как всегда, стоял гомон. Люди сновали вокруг с кипами бумаг, стучали клавиши печатных машинок, а гул разговоров напоминал жужжание огромного улья. Появившийся на пороге Ризли с букетом цветов сперва не привлек ничьего внимания, но когда он, как ледокол, стал рассекать людское море, двигаясь прямо к двери кабинета верховного судьи, вокруг него волнами стало растекаться молчание. Пальцы замирали над клавишами, стопки документов расползались на столах, слова обрывались, так и не обретя логического завершения, замирали поспешные шаги. Никто не пытался его остановить или окликнуть, только Седэна в самый последний момент выбежала со своего наблюдательного поста и встала перед начальником тюрьмы, загораживая собой вход в кабинет.        — Месье Нёвилетт сейчас не ведёт приём посетителей, вы не имеете права входить во дворец когда вам вздумается!        Мелюзина уже собралась дунуть в свисток, вызывавший жандармов, но Герцог мягко положил руку на её лапку.        — Я всего лишь выполняю роль доставщика. Это займет буквально одну минуту, и я сразу же удалюсь. Важное послание из крепости Меропид. Настолько важное, что его должен доставить лично я.        — С букетом? — Седэна подозрительно сощурилась, ничуть не впечатлённая словами Герцога.        — Да.        Ризли аккуратно обогнул мелюзину и раскрыл двери кабинета, заставив их отскочить от стен, а самого юдекса — раздражённо поднять взгляд от горы бумаг. Однако, когда он увидел, кто к нему ворвался, на его лице отразилось удивление.        — Премного извиняюсь за то, что отвлекаю от, несомненно, важных дел, господин верховный судья, но сдаётся мне, что другого способа выйти с вами на прямой контакт у меня нет. Прошу, примите моё послание и не задерживайтесь с ответом, — с этими словами, не дав юдексу хоть что-то ответить, Ризли бросил букет на стол, разметав по нему бумаги, поклонился и вышел из кабинета. Седэна всё же засвистела в свисток, но это уже и не было нужно, ведь Герцог вышел из дворца так же стремительно, как и зашёл.        — Позвольте, месье Нёвилетт, я заберу это, там может быть что-то опасное, — мелюзина потянулась к букету, но юдекс опередил её, прижав цветы к груди.        — Не стоит утруждаться, Седэна. Я разберусь с этим.        Голос у верховного судьи был таким же спокойным, как и всегда, будто ничего не случилось, но его поза, его глаза говорили о столь многом, что мелюзина предпочла удалиться и закрыть за собой двери. В букете была спрятана небольшая записка: "Сегодня в 9 вечера у фонтана Люсин. Я буду ждать." Нёвилетт улыбнулся и бережно поставил цветы в вазу, мановением руки наполнив её водой, после чего вернулся к работе.

***

       Вокруг стали загораться ночные огни. Фонтан Люсин осветился разноцветными лампочками, из-за чего вода приобрела какие-то сказочные оттенки, за причудливыми изменениями которых было интересно наблюдать. Ризли отсчитал все девять ударов часов театра Эпиклез и вздохнул. Юдекса нигде не было видно. С одной стороны он мог просто задерживаться из-за работы, а с другой стороны отсутствие ответа тоже было ответом. Он сидел на одной из лавочек в тени деревьев, чтобы не бросаться людям в глаза и иметь обзор на всю площадь перед фонтаном. Решив встать и немного размять ноги, начальник тюрьмы прошёлся вдоль освещённой фонарями аллеи и сорвал с клумбы радужную розу. Двоякий цветок с двояким смыслом, который можно было трактовать по-разному, в зависимости от ситуации. Начать с того, что он не был ни радужным, ни розой, больше напоминая розово-жёлтый тюльпан, но все как будто не замечали этого, а закончить тем, что трактовать его значение можно было и как признание в любви, и как изъявление радости от встречи. Именно поэтому Ризли добавил в букет стеклянный колокольчик, чтобы послание выглядело более определенным. "Я буду счастлив и благодарен, если ты придёшь."        — Прошу простить. Меня задержали неотложные дела в канцелярии.        От неожиданности Ризли вздрогнул и резко обернулся, столкнувшись лицом к лицу с юдексом.        — Надеюсь, я не отнял у вас слишком много времени, — Нёвилетт отступил на шаг, а когда увидел в руках Ризли розу, сжал руки на своей трости и отвёл взгляд. В тёплом свете уличных фонарей он не казался таким величественным и грозным, как, например, в зале заседания суда. Ризли с удивлением для себя осознал, что находит в нём что-то эстетично-очаровательное.        — Ни в коем случае, господин верховный судья. Я же сказал, что буду вас ждать. Давайте пройдёмся и всё обсудим.        Он предложил юдексу руку, и тот, хоть и нерешительно, но обхватил её. Они специально пошли по немноголюдной аллее, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания, но всё же, попадавшиеся изредка прохожие провожали их взглядами. Ризли особенно не волновался из-за этого, ведь то, что происходило в надводном мире было не его проблемой, а вот Нёвилетт всё больше замыкался в себе, из-за чего разговор выглядел всё более однобоко. Пока они беседовали на отстранённые темы, всё шло более-менее гладко, но когда речь зашла о цветах, намёках и чувствах, юдекс окончательно перестал отвечать на вопросы, которые Ризли так изобретательно выдумывал для поддержания беседы.        — В чём дело, месье Нёвилетт? Я вас утомляю?        — Ни в коем случае, господин Герцог. Вы здесь совершенно ни при чем.        — Тогда в чём проблема? Почему вы ведёте себя так, будто не было того танца и ромарина в волосах?        Ризли постепенно начинал раздражаться, и хоть и старался этого не показывать, но наверное, нотка недовольства проскользнула в его голосе, потому что Нёвилетт вздохнул и остановился.        — Видите ли, я обычно не общаюсь с людьми на личные темы и... в общем, я не знаю, что сказать. Такое со мной впервые. Прошу прощения, если вас это раздражает. Если моё общество вас обременяет, может, стоит на этом и закончить?        Голос его был спокоен, но в глазах читалась такая потерянность, что на этот раз вздохнул Ризли, прекрасно понимая, что если сейчас он что-то не предпримет, то это неуверенное в себе создание снова ускользнёт от него.        — Мне кажется, вы слишком беспокоитесь из-за мелочей, месье Нёвилетт. А ведь если всё время метаться в сомнениях, так можно и упустить те возможности, к которым вы так стремитесь.        Он приблизился к юдексу и вложил радужную розу в его ладонь.        — Так чего же вы хотите, месье Нёвилетт?        Верховный судья перевёл взгляд сначала на розу, а потом на Ризли, медленно закрыл глаза, а когда открыл их, то взгляд его был гораздо более уверенным и решительным.        — Я давно хотел попробовать одну вещь. Я видел, что у людей это происходит постоянно, но сам никогда не пробовал. Действительно ли это так, как описывают в книгах?        — И что именно? — Герцог почувствовал некое предвкушение, пока его разум терялся в догадках, изо всех сил задвигая на задний план непристойные мысли. Зная нечеловеческую природу юдекса, это действительно могло быть что угодно.        — Если позволите...        Нёвилетт огляделся, проверяя, не наблюдают ли за ними, и не обнаружив никого постороннего, притянул Ризли к себе за узел галстука и поцеловал в губы. Начальник тюрьмы опешил, потому что никак не ожидал такого внезапного развития событий, и что от обычного поцелуя всё его тело покроется мурашками, а кончики пальцев начнёт щекотать, будто их бьют слабыми разрядами электричества.        "Это совсем не то, на что я рассчитывал!"        Нёвилетт же при этом совсем не торопился разорвать поцелуй, будто желая как следует всё изучить и распробовать, и волей-неволей Ризли стал отвечать ему, понимая, что здравый смысл покидает его, уступая внезапно нахлынувшим чувствам, будто в голову вновь ударило искрящееся, шипучее шампанское.        — Ух ты. Это... действительно прекрасно, — выдохнул Нёвилетт, как только их губы разъединились.        — Вы ходите по очень тонкому льду, господин юдекс, — проговорил Ризли, чувствуя, что щекочущее чувство добралось до его живота и теперь просит о продолжении. Он схватил верховного судью за лацканы костюма, вынуждая не отрывать от себя глаз.        — А может... может, я и хочу, чтобы он подо мной проломился, господин Герцог? Вы ведь не боитесь мрака глубин, не так ли?        Глаза Нёвилетта вновь засияли, как и в тот раз, на танцполе, и на сей раз он без страха или смущения сжал руки Ризли в своих, не отводя от него гипнотического и немного пугающего взгляда древнего магического существа.        "Да пошло всё к черту!" — подумал Герцог.        — Во дворец. Сейчас же.        — Ч-что? — Нёвилетт недоуменно заморгал, а Ризли схватил его за локоть и потащил по аллее.        — Я сказал, мы отправляемся во дворец Мермония, прямо сейчас. Давно хотел узнать, как выглядят покои верховного судьи всея Фонтейна.

***

       Это походило на сон, с одной стороны кошмарный, а с другой — восхитительный. Они успели на последний аквабус до дворца, а потом пробирались по нему как преступники, лишь бы охрана их не заметила, и всё это время Ризли бросал на юдекса такие взгляды, что у того начинали дрожать колени. Он не представлял, что случится дальше, когда они доберутся до спальни, боялся этого и предвкушал. Когда дверь за ними закрылась, Ризли потратил несколько мгновений, чтобы оценить обстановку: огромная кровать в виде ракушки, расшитые жемчугом тяжелые парчовые шторы, песчаного цвета ковёр на полу, как будто каждую ночь господин верховный судья засыпал на морском дне. Колоритности обстановке добавляли синие ночные лампы, создававшие иллюзию движения морских волн и бликов на воде. Не давая ни себе, ни юдексу времени задуматься или поддаться сомнениям, Ризли вернул Нёвилетту его поцелуй, но на этот раз куда более откровенный и страстный, одновременно с этим расстегнув его костюм и сбросив его прямо на ковёр. Следом за ним туда же отправилась и тяжёлая, обитая мехом кожаная куртка самого начальника тюрьмы.        — Ризли, я...        — Не нужно ничего говорить. Я сделаю всё, что нужно.        Под костюмом у Нёвилетта была белая оперная рубашка, и когда Герцог уложил его на кровать-ракушку, то не мог не отметить, как же эстетично и прекрасно он выглядел в этом наряде в окружении морских декораций и с ореолом растрепанных белых волос. Развязав шнуровку на воротнике, Ризли провел носом по оголённой шее и прихватил зубами выпирающую ключицу, что вызвало у Нёвилетта судорожный вздох. Он вскинул руку к губам и прикрыл глаза, и чёрт, какой же это был изящный жест! Разделавшись с рубашкой, Ризли добрался до узких облегающих штанов. Их даже не хотелось снимать, слишком идеально они смотрелись на юдексе, но щекочущее чувство, которое к этому моменту переросло уже в целый пожар, безмерно желало узнать, что под ними скрывается. Ризли предполагал увидеть что-то как минимум необычное, ведь для существа, прожившего уже больше пятисот лет, человеческий облик наверняка был прикрытием, за которым скрывалась его истинная сущность, но к неудовольствию и сожалению начальника тюрьмы, под нижним бельем юдекса не обнаружилось ничего примечательного или отличавшегося от людей. Что ж, пускай и так, главное, что сам господин верховный судья испытывал сейчас приблизительно то же самое, что и Герцог, так что излишне церемониться Ризли не стал, сразу обхватив чувствительную плоть губами и начав ласкать юдекса, проходясь пальцами по изящному телу и впиваясь ими в бледные бедра. Нёвилетт от неожиданных ощущений сжал его ногами, не давая пошевелиться, и мучительно изогнул брови, закусив свою руку.        "Какого черта ты такой эстетичный?" — Подумал Герцог, испытывая острое желание вцепиться зубами в мягкую кожу, сжавшую его голову, оставить на ней след от укуса, и с большим трудом сдержавшись.        — П-прошу прощения, господин Ризли. Мне всё это очень непривычно.        Глаза и голубые пряди в волосах юдекса переливались искрящейся синевой, грудь вздымалась и опускалась, он явно наслаждался происходящим, но то ли строил из себя недотрогу, то ли действительно чего-то боялся, и это раззадоривало.        — Я думаю, уже можно на "ты", Нёвилетт, — Ризли выбрался из захвата и снова поцеловал юдекса, прижав его за плечи к кровати, а после скользнул рукой вниз, высвобождая из штанов свой возбуждённый орган и сжимая оба в ладони. Это высекло из верховного судьи слабый стон, он подался вперёд и обхватил Герцога за плечи, требовательно двинув бёдрами. Ризли ухмыльнулся сквозь поцелуй и начал плавно водить рукой, играясь с губами юдекса, то обхватывая за верхнюю, то прикусывая за нижнюю, и в какой-то момент забрался языком ему в рот. Что-то длинное и горячее обвилось вокруг него и сжало, и тогда Герцог, наконец, обнаружил первое отличие юдекса от людей.        "Змеиный... Интересно, как бы он обвился вокруг моего члена..."        Мысли всё больше теряли связность и теперь были похожи на образы и картинки, не желая формироваться в слова. Герцог очень чётко видел, чего он хотел дальше, но для этого надо было как-то подготовить это сказочное существо, которое, казалось, с каждой минутой светилось всё ярче и меняло свои очертания в переливчатом свете ночных ламп. На бледном, утонченном теле юдекса стали прочерчиваться голубые светящиеся сосуды, шедшие от низа живота вверх, и от этого он становился ещё прекрасней. Каждое движение, каждый вздох и изгиб тела Нёвилетта были красивыми, эстетичными, притягательными, от него не хотелось отрывать взгляд, хотелось заставить его извиваться, стонать и впиваться руками в простыни просто чтобы продолжить любоваться им, как произведением искусства. Перчатки — единственный предмет одежды, оставшийся на верховном судье — привлекли внимание Ризли, и он стянул одну из них зубами, обнаружив под ней покрытые таким же голубым сиянием когти. Интересно, господин юдекс всегда с ними ходил, или это особый случай, который Герцогу посчастливилось увидеть? Что-то подсказывало ему, что верный вариант ответа — второй.        — Я хочу кое-что сделать. Ты позволишь? — начальник тюрьмы ткнулся щекой в подставленную ладонь Нёвилетта, а потом пробрался вниз, закинув изящные ноги юдекса на свои мускулистые плечи.        — Ч-что это? — Пробормотал верховный судья, прикрыв лицо ладонью и глядя на Ризли сквозь тонкие пальцы.        — Тебе понравится, обещаю.       Герцог склонил голову и сперва прошёлся языком по чувствительной коже бёдер, коснулся губами возбужденного органа, заставив Нёвилетта в очередной раз вздрогнуть, а после проник языком между ягодиц, на что юдекс вцепился рукой ему в волосы.        — Ч-чёрт... Разве это так происходит у людей?        — Почти. Я ещё не приступил к самому главному.        Ризли начинало раздражать, что его постоянно прерывают, так что со второй попытки он стал вести себя более напористо, добавив к действу пальцы, а когда почувствовал, что уже достаточно, навис над Нёвилеттом, заставив его запрокинуть ноги, прижав колени к животу.        — Расслабься и ничего не бойся. Я не собираюсь причинять тебе вред.        Нёвилетт выгнулся и процарапал расшитое морскими пейзажами покрывало, когда почувствовал, как внутри него задевается некая чувствительная точка, о существовании которой он узнал только сейчас, и с каждым новым движением Ризли от неё по всему телу волнами растекалось удовольствие. С одной стороны он тонул в ощущениях, желая только, чтобы Герцог не останавливался, а с другой — старался хоть как-то проанализировать свои чувства и запомнить их. Если люди испытывают подобное, то понятно, почему их не заботит скоротечность их века.        — Ты в порядке?        Ризли заставил юдекса сконцентрироваться на себе, проведя рукой по вздымающейся груди.        — Это точно нельзя назвать порядком, — страдальчески-томно выдохнул Нёвилетт. Он чувствовал, как в его теле всё сильнее бурлила сила гидро дракона, желая прорваться наружу, и он понятия не имел, что произойдет, если он даст ей волю.        — Мне остановиться?        — Нет! Прошу!        Чего он точно не хотел, так чтобы всё это прекратилось. Наоборот. Его тело жаждало большего, гораздо большего. И он мог бы это получить, если бы позволил себе небольшую вольность.        "Нет. Я не знаю, к чему это приведёт."        — Господин юдекс просит меня? — Ризли самодовольно улыбнулся, проведя руками по изящным бёдрам, и решил позаигрывать, раскинув ноги Нёвилетта в стороны и отстранившись от него, — насколько хорошо ты готов попросить меня?        — Ризли! — голос Нёвилетта звучал практически умоляюще, он протянул к нему руку, и эта поза выглядела прекрасней, чем знаменитая картина сотворения мира. Одного Герцог не уловил: тонких гармоник, влившихся в голос юдекса как горные ручейки в бушующую реку.        — Ты так сильно этого хочешь?        — Да. Как никогда в своей жизни, господин Герцог.        Это прозвучало чересчур возвышенно, и на сей раз Ризли уловил эту маленькую странность, но слишком поздно. Одним изящным движением Нёвилетт схватил его за горло и повалил на кровать, моментально оказавшись сверху.        — Столь долго я размышлял, стоит ли мне доверить вам свою душу, господин Герцог, но я даже не представлял, что доверить можно и тело. Я чувствую все эти физические ощущения, присущие простым смертным и понимаю: мне этого недостаточно, я хочу бо́льшего, господин Герцог, и раз уж вы выступили мне проводником в этот дивный новый мир ощущений, что ж, vous en serez responsable.        Ризли вцепился в руку Нёвилетта, пытаясь отвоевать себе хоть немного воздуха, чувствуя, как задыхается, а глаза застилает красная пелена, но в тот момент, когда он уже был готов сдаться, юдекс ослабил хватку, позволив судорожно вздохнуть. Герцог закашлялся, но передышка длилась недолго. Что-то обвило его, сдавив за талию, и перевернуло лицом вниз, а когда Ризли проморгался, то заметил, что повсюду витают светящиеся капли воды, а то, что сдавило его, очень напоминало хвост.        — Нёвилетт... Какого черта?! — Прохрипел начальник тюрьмы, оборачиваясь. То, что предстало перед его взором, заставило его застыть с открытым ртом. Руки и часть тела юдекса покрылись переливающейся чешуёй, на спине виднелся полупрозрачный плавник, а по кровати струился чешуйчатый драконий хвост, но при этом казалось, что этот образ — иллюзия, что стоит взглянуть на Нёвилетта под другим углом, и он снова будет выглядеть как обычно. Да, хвост обвивал Герцога крепко, и в его реальности он никак не мог усомниться, но переливающаяся цветами Первозданного моря чешуя казалась полупрозрачной, призрачной, и от неё исходила слабая дымка. Ризли почувствовал, как весь покрывается мурашками, а его тело наполняется резко заполнившей комнату силой артерий земли. Его Глаз Бога, сброшенный на пол вместе с одеждой, засиял, а Нёвилетт тем временем провел когтистой рукой по изогнувшейся спине начальника тюрьмы и схватил его за волосы, притягивая ближе к себе.        — Vous avez fait attendre votre judex, monsieur le Duc, ce qui est inacceptable.        Длинный раздвоенный язык прошёлся по шее Ризли, оставляя влажный след, а потом что-то горячее и склизское коснулось его ягодиц, заставив вытаращить глаза.        “Господи… на что я подписался?” — В ужасе подумал Герцог, — “если я сейчас начну молиться, услышит ли он? Пощадит ли?”        Страха добавляло и то, что ему показалось, что его бедер коснулось два органа. В попытках разглядеть их, Герцог повернул голову, и тут же змеиный язык вторгся в его рот, вызвав протестующий стон.        "Не слишком ли быстро он учится?!" — В панике подумал Ризли, чувствуя, что не в силах противиться этому поцелую, и что всё его тело становится непослушным и ватным, будто он — марионетка в руках кукловода. Нёвилетт явно мог повелевать им, и делал это, возможно, даже не отдавая себе в этом отчёта. Драконий хвост обвил Ризли вторым кольцом, юдекс прижался к нему всем телом, обхватив светящимися руками за грудь, и Герцог понял, что его догадка верна. Их было два. И кажется, верховный судья собирался использовать оба.        — Стой! Подожди, Нёвилетт! Я не...        Когтистая рука накрыла его рот, вынуждая замолчать, и Ризли вцепился в неё ногтями, страдальчески изогнув брови, когда почувствовал резкое растяжение. Нёвилетт издал что-то похожее на рык и плавно двинул бедрами, впившись когтями в бок Ризли. Это было то, чего он хотел, и это было великолепно. Герцог казался ему игрушкой, которую он мог заставить сделать всё, что только пожелает. Юдекс видел насквозь всю жизненную энергию, все силы артерий земли, что питали начальника тюрьмы, и мог тянуть их как ниточки, но всё, что ему хотелось — чтобы господин начальник тюрьмы испытал такой же экстаз, какой чувствовал сам Нёвилетт, а для этого нужно было всего лишь слегка изменить поток энергии. На следующем плавном движении Ризли застонал и уткнулся лицом в подушку, вызвав у юдекса довольную улыбку.        — Даже если в итоге я буду невыносимо страдать от потери, сейчас я не сожалею ни капли, monsieur le Duc.        Нёвилетт зарылся когтями в густые волосы Ризли и провел рукой по шее и плечам, оставляя на них красные следы, а потом схватился за его ягодицу, ускоряясь и обвиваясь всем своим драконьим телом вокруг него, концентрируя на нём всю свою силу.        — Нёвилетт!        — Да-а-а, monsieur?        — Поцелуй меня! Сейчас!        Ризли извернулся в драконьих объятиях, желая обнять его, и юдекс помог ему сделать это, на миг прервав их столь жаркую и тесную связь, но как только их губы соприкоснулись, вновь вторгся в него, вызвав у Ризли жалобный стон. Герцог сжал юдекса в объятиях, царапая драконью чешую, и закатил глаза, чувствуя, что его сейчас разорвет от переполняющего тело экстаза. Он даже не мог представить, что его обычные нервные окончания способны испытывать такое, и в какой-то момент он содрогнулся, уткнувшись Нёвилетту в плечо, чувствуя, как электрический разряд удовольствия пронзает его тело до самых кончиков пальцев. У Ризли перехватило дыхание, он вновь стал задыхаться, будто драконьи пальцы снова сдавили его за шею, а юдекс даже не думал останавливаться, продолжая издавать рычаще-шипящие звуки, хлестать хвостом по кровати и напористо двигать бёдрами. И ровно в тот момент, когда Герцог хотел начать молить о пощаде, гидро-дракон прижался к нему всем телом, томно выдохнув в губы, и на Ризли обрушился поток воды.

***

       — Что ж. Этот опыт был для меня воистину незабываемым. Теперь я хотя бы частично понимаю, в чём прелесть смертной жизни, и я благодарен тебе, Ризли, за то, что ты сорвал для меня эту завесу.        Нёвилетт раскинулся на кровати, изящный и эстетичный как античная статуя, подложив руку под голову, глядя в потолок и рассуждая обо всём только что произошедшем, в то время, как Ризли сжался под покрывалом, слишком ошеломлённый и опустошённый, чтобы что-то ответить или сделать. Он совсем не ожидал, что всё пройдёт именно так, тем более, что его партнёр превратится в огромного, мать его, дракона, и это окажется ещё сногсшибательней и круче, чем если бы он остался в человеческом обличье. Пережжённые нервы требовали закурить или выпить, но сперва нужно было перебороть это шокированное оцепенение и чувство, будто его изнасиловали.        — Мы же повторим это снова, Ризли?        Наконец, Нёвилетт перевёл взгляд на Герцога и провёл пальцами по его волосам, заставив вздрогнуть и поднять голову.        — Что с тобой? Тебе не понравилось? — В его голосе прозвучала обеспокоенность, и он придвинулся ближе к начальнику тюрьмы.        — Просто... Наверное, я слишком шокирован всем произошедшим, Нёвилетт. Мне нужно время, чтобы всё осмыслить и принять.        — Ох... Я прошу прощения, если это доставило тебе неудобства. Возможно, я позволил себе слишком многое.        — Позволил что? Что произошло? Кто ты на самом деле, Нёвилетт? И почему из всех возможных вариантов решил выбрать меня?        Юдекс улыбнулся и притянул начальника тюрьмы к себе, обхватив за лицо.        — Я всего лишь ваш скромный судья, господин Герцог, — после чего поцеловал его.       Ризли такой ответ не устроил, но противиться он не стал, ответив на поцелуй и проведя пальцами по спутанным волосам юдекса, коснувшись его уха, из-за чего тот довольно вытянулся, покрывшись мурашками.        — Эта история слишком долгая, чтобы рассказать её за одну ночь. Я хочу поведать её тебе, но не сегодня, хорошо? Сегодня я хочу обнять тебя и погрузиться в сновидения вместе. Возможно, там тебе явятся ответы на некоторые твои вопросы, а пока... — Нёвилетт поцеловал Ризли в лоб, не выпуская из объятий, — засыпайте, господин Герцог. И пусть ваши сны будут мирными.        Вообще-то начальник тюрьмы намеревался вернуться к себе, чтобы наутро не случилось конфуза с прислугой дворца и паники офицеров по поводу того, куда пропал их босс, но после слов Нёвилетта он почувствовал, как всё тело наливается свинцом, а глаза закрываются сами собой, да и объятия юдекса казались такими уютными и успокаивающими...        "Он явно снова использует на мне свои штучки. Ну ничего, мы ещё поговорим..."        Не успев додумать мысль до конца, Ризли провалился в сон, а верховный судья ещё долго обнимал его, прислушиваясь к его дыханию и мерному сердцебиению, чувствуя, как по телу тёплыми волнами распространяется удовлетворение, а в мыслях поселяются покой и счастье.