Я целый мир возненавидел, чтобы меня ты не любил

      Люди столпились позади Чимина, встав полукругом. Оба парня стояли на коленях. Чимин — побежденный, не смевший поднять головы, но не сводящий взгляда с мужчины напротив него. Юнги — ошеломленный, сломленный неизвестностью будущего. Голос Юнги пропал от чувств, что плещутся внутри, никак не могут найти выход. Один из толпы выходит вперед, сжимая в руке хлыст. Со свистом тяжелая плетка рассекает кожу спины первым ударом. Чимин сжимает плотно губы, мычит, заваливается вперед. Толпа ожидает представления. Чимин вновь выпрямляется и склоняет голову, теперь не глядит даже на Мина. Плеть вторым ударом попадает по ягодицам. Незамедлительно сыпется еще пять ударов по тому же месту. «Унизительно.» — Думает Пак и терпит, кусает до крови губы. Юнги ощущает чужую боль, как свою, закусывает губу следом за Паком и неотрывно следит за болезненным выражением лица, что Чимин старается прятать. Неожиданно раздается двойной свист плети, и на Чимина обрушиваются удары с двух сторон. Теперь его бьют и сзади, и спереди. Он не выдерживает, вскрикивает, чувствует горечь в горле и жгучую боль по всему телу. От ударов кожа вспухла и саднит еще сильнее, когда на раны наносятся все новые и новые удары. Юнги срывается следом. Прикладывает всю драконью мощь, скрывающуюся в хрупком теле, и отчаянно вырывается из крепкой хватки односельчан. Кожа на предплечьях покраснела, плечи ноют от постоянного удерживания. Юнги надрывно кричит, наблюдая за полуобморочным состоянием Чимина. Не помнит себя от беспомощности, невыносимого желания забрать, спрятать, спасти… Толпа людей, что удовлетворенно наблюдает за жестоким наказанием, озирается на главу драконов в недоумении и сочувствии одновременно. Кажется, каждый житель Акелы уже в курсе чувств Юнги и его бессмысленных, но упорных попыток уберечь преступника. В этот раз Мину не удается высвободиться, крепкие руки продолжают удерживать на месте, остается только кричать, но никто не удосуживается заткнуть его. Крики боли и мольбы о пощаде разливаются на весь остров, пугают людей и птиц. Жители, не задействованные в избиении Пака, выходят на поляну и смотрят на картину перед ними глазами, полными ужаса. Толпа зевак заполонила пространство, по количеству едва не превосходя мстителей. Они не выдерживали страдания двух сердец, многие кинулись к Чимину, отталкивая мужчин с хлыстами от него, перевернули на спину. Наказание остановилось, так и не принеся Паку ожидаемой смерти. Сейчас он лежал, не имея сил подняться, совершить хоть какое-то движение. Юнги, наконец, отпустили. Он сорвался к Чимину, упал подле него на колени и не знал, какую часть тела можно обхватить, чтобы не нанести большую боль. Вся кожа была исполосована, многие раны кровоточили. Не задетым осталось только лицо, но и оно имело следы недавнего избиения в пещере.       Рядом с ними встал новый глава клана людей, что заменил Пака: — Итак, устроим голосование. Если большинство голосов будет положительным, то люди простят Пак Чимина, позволят жить на Акеле, существовать рядом с нами. Если же нет, то он либо добровольно покидает остров, либо тотчас подвергается казни. Поднимите руки, кто считает, что Пак Чимин заслуживает прощение, что, перенеся два жестких наказания, он может жить.              Люди несколько мгновений переглядывались, но потом робко начали поднимать руки. Бывшего главу практически единогласно решили простить. Чимин в неверии смотрел на руки, что взмывались ввысь. Он судорожно хватал ртом воздух: — Нет! Убейте меня, прошу. Продолжать жить — наказание для меня. Я не заслуживаю находиться рядом с вами.       Чимин истерично кричал и ползал на коленях, умоляя о смерти. Юнги обхватил его со спины, прижал к себе и молча плакал. Чимин, чуть погодя, тоже обмяк и расплакался. Мин взглянул на брата: — Ты будешь новым главой, Тэхен. — Ну, уж нет. — После продолжительно молчания раздался гневный голос парня, что испепелял всех грозным взглядом. — Я заменю тебя на время, пока Чимин не оправится, но после ты вернешься на свое законное место вожака, Мин Юнги. Теперь и я обращусь к клану. Поднимите руки, если считаете, что Пак Чимин получил свое наказание и теперь заслуживает прощения?       Все воззрились на драконов с нескрываемым беспокойством. Все же их клан — первоначальная причина, по которой Чимин вышел из себя. Но драконы стояли, не шевелясь. Ни один из ник не поднимал руку. «Ожидаемо» — подумал Юнги. «Все-таки убьют?» — пролетело у Чимина. Он так и сидел в объятьях Юнги, не смея сдвинуться хоты бы на миллиметр. Он наслаждался теплом и любовью, которыми окутал Мин, которые отдавал от всего сердца, не требуя от Пака ничего взамен. Первым поднял руку Тэхен, чем вызвал новую порцию слез Мина и Пака. Чимин вновь думал о своем мерзком существовании и желании мучительно сдохнуть. Примеру Тэхена последовали три человека, но они остались в меньшинстве. Клан драконов не простил Пак Чимина. Вновь раздался голос Тэхена: — Клан драконов не прощает тебя, Пак Чимин. — Голос его был строг, но печален, — Отныне тебе запрещено подниматься в горы. Понятно? — Да, понятно. Спасибо. — Чимин ответил тихо, склонился в почтительном, глубоком поклоне перед людьми, перед драконами. Перед Юнги.       Заслужить прощение еще только предстоит. Люди дали лишь шанс на эту возможность, но не само прощение. Драконы же отреклись от него и почти отреклись от Юнги. Они решили, что Мин может поддерживать общение с Паком, но тот никогда не должен появляться на горе, пусть Мин спускаются на землю и там общается с предателем.       Люди не думали расходиться, поэтому Юнги помог Чимину подняться и повел его домой. Шли они медленно и тяжело. Оба с опухшими от слез глазами, но Юнги поддерживал образ непоколебимого парня, старался стать опорой и поддержкой в трудный для Чимина момент. Опять. Чимин всю дорогу, пока ему не давали упасть руки Мина, размышлял. Длительные мыслительные процессы в голове разрешились, он принял решение. — Мин Юнги, — заглянул Пак в глаза другу на пороге дома и преградил путь, — нам надо поговорить.