КОГДА ЗАЦВЕТЁТ САКУРА. ЗАТМЕНИЕ СОЛНЦА

Ледяные земли. Замок Иглу

      Несколько дней Ингар отсутствовал.       Занимаясь делами, беспрестанно возвращался мыслями к пленному. Этот мальчишка не выходил у него из головы. То и дело лицо всплывало перед глазами, и губы бесконтрольно расплывались в улыбке. Кровь закипала от воспоминаний про то, как по ночам тот сам обнимал, прижимаясь всем телом.       Правитель хотел видеть его вновь и вновь.       Как только вернулся в замок, Ингар первым делом вызвал к себе Яфи, велел привести Ноа к нему вечером. Сам же отправился к горячим источникам — освежиться, привести себя в порядок после долгого пребывания в седле.

***

      Ноа не понимал, почему всё время с надеждой смотрел на Яфи, когда тот заходил к ним в комнату… Почему ждал — не позовет ли слуга опять к правителю. Сперва он вроде даже боялся этого, а потом стал замечать за собой, что чувства изменились и именно ждёт. Но Яфи только приносил еду и водил их к горячим источникам. Однажды принёс два саварма для Ноа и Чимина, сшитые специально для них.

***

      Чимин понемногу начал ходить. От еды, правда, всё равно отказывался и его постоянно приходилось уговаривать хоть что-то съесть. А ещё почти не разговаривал, предпочитая лежать, отвернувшись к стене.       Прикрыв глаза, омега возвращался туда, где был счастлив. Туда, где Юнги оставался живым, а он улыбался рядом с ним. Туда, где его звали Птицей и целовали… целовали…       Я помню каждый твой поцелуй…       Я помню каждый день нашего счастья…       Я помню каждый твой ласковый взгляд…       Я помню, как руки твои касались меня…       Я помню каждое твоё — «Птица, я тебя люблю»…       Как дальше жить, ведь всей душой тебя люблю…       Но почему ты не со мной, а я с тобой всё говорю…       Во мне печаль поёт натянутой струной, но почему ты не со мной…       Жизнь потеряла всякий смысл…       Прошу тебя, возьми с собой, любимый мой…       На небесах за нас давно всё решено и никому об этом знать не суждено…       Тот путь пройду, что предназначен мне судьбой…       Я лишь молю, возьми с собой… Любимый мой…       Чимин так сильно скучал по этому голосу, по рукам… по «Ну Птица! Я тебя придушу».       По глазам, которые согревали своей любовью.       Каждый раз прикрывая свои, он смотрел в его…       И уже не чувствовал боли, как будто сам умер.       Слушая восторженные речи Ноа о празднике костров Лори — сын стал рассказывать, как только вернулся, — он улавливал смысл через слово.       Только спросил:       — А как выглядит этот правитель? — произнеся это как бы между прочим, по-прежнему прибывая где-то далеко.       — Он похож на отца… — ответил и осёкся, видя, что лицо родителя вмиг стало серым. И понял, что зря лишний раз напомнил об утрате… Ещё и чуть не проговорился, что Ингар действительно — внешне — очень похож на отца.       Ноа всячески старался отвлечь папу разговорами, уговаривал пройтись по холлу, который примыкал к их комнате. Только вот Чимин всё время говорил, что устал и хочет полежать.       Как и теперь — Чимин лежал, отвернувшись, а Ноа сидел на соседней кровати, ожидая, когда принесут ужин. Но Яфи пришёл без подноса и объявил, обратившись к юноше:       — Пойдём со мной. Тебя ожидают.       — А ужин?       — Не беспокойся, я покормлю твоего папу сам, а твой ужин ждёт у правителя.       Ноа поднялся, торопясь, расчесал волосы, сожалея о том, что у них в комнате нет зеркала. Почему-то именно в тот день его беспокоило то, как он выглядел.       Омега разгладил руками саварм, поправил пояс и, поцеловав напоследок папу, последовал за слугой.       Пройдясь по уже привычным коридорам и лестничным переходам, Яфи открыл перед ним знакомую дверь и пропустил его:       — Жди здесь, — велев, закрыл и удалился.       Комната была освещена множеством зажжённых свечей.       Ноа прошёл к окну, за которым солнце уже почти опустилось за горы.       Вдруг услышав за спиной какой-то шорох и движение, Ноа развернулся в ту сторону, откуда исходил шум, и обомлел. Там, в углу, сидел здоровенный кот, очень красивого окраса, к тому же он то ли зарычал, то ли замяукал, демонстрируя огромную пасть с острыми зубами.       Омега медленно попятился назад, не сводя испуганного взгляда с животного. Которое поднялось и направилось к нему. Он упёрся спиной в стену. Между тем животное уже запрыгнуло на кровать и приближалось, размахивая своим здоровенным пушистым хвостом. Ноа выставил руку и закричал:       — Не подходи!.. Я тебе сказал — не подходи!       Ингар уже приближался к покоям, когда услышал эти крики, и ускорил шаг.       Что там опять?!       Как только открыл дверь, увидел перепуганного омегу, который жался в угол, выставив руку перед собой:       — Титу, иди ко мне! — позвал альфа барса. — Не бойся его! — обратился уже к пленному. — Это Титу. Он не кусается. И напротив — очень даже ласковый, — поясняя, погладил ирбиса, который подошёл к нему и замурлыкал.       — Ага, не кусается! Вон зубы какие! — Ноа не двигался с места.       — Ну, иди же. Не бойся, это кот. Только большой! — продолжая объяснять, протянул руку, подзывая омегу, другой поглаживая барса, который не переставал ластиться. — Я надеюсь, ты котов не боишься? Иди же, погладь его!       В это время Яфи с подносом в руках:       — Ваш ужин, господин, — объявляя, прошёл и поставил тот на стол.       — Яфи, ты почему не предупредил меня, что Титу в спальне?! Он напугал Ноа! — отчитал правитель слугу.       — Простите, я не подумал… Титу ведь безобидный, я не знал, что пленный испугается его! — Яфи напрягся.       — В следующий раз думай! Свободен!       Подождав, когда тот удалится, альфа присел на диван, а животное улеглось у его ног, продолжая ластиться о руку хозяина.       — Ты так и не ответил… Неужели боишься кошек? — Ингар посмотрел на омегу, который по-прежнему стоял в углу.       — Это же здоровенный кот! Я таких никогда не видел!       — Иди сюда, — позвал и похлопал по месту рядом с собой на диване. — Иди, я тебя с ним познакомлю. Думаю, вы подружитесь.       Ноа с опаской подобрался к дивану. Правитель, протянув руку, взял ладонь того, приблизил к животному и провёл ей по пушистой шерсти головы. Титу в ответ замурчал, обнюхал ладонь и лизнул размашисто.       Чувствуя горячую дрожавшую руку омеги в своей, ощущая сладкий запах малины, Ингар, не совладав с собой, притянул того одним рывком и усадил к себе на колени, прижал, обнимая, вдохнул запах поглубже, уткнувшись лицом тому в шею.       — Я скучал по тебе… — прошептал на ухо.       Ноа кинуло в жар от этих слов. Волна мурашек пробежала по спине от горячего дыхания правителя.       — А ты? Думал обо мне? — Ингар отстранился и заглянул в голубые глаза, придерживая его голову за затылок.       — Я?.. — Ноа, не знал, что ответить. Он не хотел признаваться даже себе в том, что думал всё время об альфе, не то что ему говорить об этом, поэтому отвёл взгляд в сторону, стараясь не смотреть в глаза напротив, промолчав.       Взгляд правителя с растерянных глаз омеги переместился на пухлые губы, которые манили его. Он разглядывал их какое-то время, а после, не удержавшись, поцеловал, пробуя на вкус этот алый бутон. Нежно целуя, сладко смакуя аромат малины.       Ноа потерялся от нахлынувших ощущений и обмяк в руках правителя, отдаваясь охватившим его странным чувствам.       Правитель отстранился, еле уговаривая себя остановиться, чтобы не пугать своей вспыхнувшей страстью. По-прежнему крепко держа в своих руках, разглядывал лицо: как дрожат прикрытые веки, как скатилась одинокая слеза, блеснув в свете свечей, освещавших покои.       — Ну ты что? — правитель вытер большим пальцем мокрую дорожку на щеке. — Не бойся меня, я тебя никогда не обижу… — прижал к себе от нахлынувших чувств, от нежности, и погладил по вьющимся по спине волосам. — Прошу тебя, не бойся…       Ноа не боялся… В первые за долгое время ему вдруг стало так спокойно в этих руках… Оттого и скатилась слеза. Как будто рухнула вся тяжесть с плеч, которая давила на него всё время их пленения, постоянно усиливаясь. Все страхи за себя и за папу, навалившиеся на его хрупкие плечи, он вдруг как будто переложил на этого мужчину. Он не понимал — почему это произошло, вот так в один миг, но вдруг почувствовал себя как будто эти объятия ждал всю жизнь. Альфа беспрестанно что-то шептал, успокаивая, и гладил… гладил…       Они долго так сидели.       Омега прильнул всем телом, положив голову на широкую грудь альфы, и молчал.       — Ты, наверное, голодный… Давай поужинаем, а то всё уже остыло, — также тихо продолжал шептать альфа, целуя в макушку. — Что скажешь? — спросил и заглянул Ноа в лицо.       — Угу… — кивнув, промычал, не поднимая глаз.       — Вот и замечательно… — Ингар пересадил омегу на диван, принёс поднос с едой и поставил рядом. Титу, учуяв запах пищи, тут же поднялся и сунул морду в тарелку с мясом, ухватив кусок, лёг обратно и принялся есть. Ноа подобрал ноги на диван, отодвигаясь подальше, с удивлением следил за столь наглым поведением животного. Ингар, заметив удивлённый взгляд омеги, пояснил:       — Они любят мясо. По большей части сырое, конечно, но варёное тоже едят.       Альфа, видя, что омега всё-таки с опаской смотрит на Титу, сел на диван и, вновь подтянув, усадил к себе на колени.       — Поверь мне, мы их хорошо кормим… Тебя не съедят. Хоть они и хищники, — с улыбкой пояснил Ингар.       После оторвал кусочек мяса от большого куска, которое лежало в тарелке, и поднёс ко рту омеги:       — Давай, открывай рот. Я тебя покормлю… — говорил, держа мясо в руках. — Я думаю, ты мне позволишь это?       Омега, повинуясь, открыл рот и принял угощение из рук правителя.       Как закончили с ужином, правитель Ледяных земель поинтересовался:       — Я надеюсь, ты сегодня останешься ночевать в моих покоях?       — Можно подумать, если я откажусь, ты отпустишь? — Ноа по-прежнему сидел на коленях у альфы.       — Нет, конечно, не отпущу… Я соскучился…       Лицо омеги залила краска, и он спрятал глаза, опустив те на свои руки, которыми мял свой саварм.       — Яфи! — крикнул Ингар. — Забери поднос и уведи Титу.       Как только слуга с животным оставили их наедине, правитель поднялся и на руках отнёс Ноа на кровать, на край которой посадил.       — Где-то тут должна быть твоя ночная сорочка, — пробормотал и стал осматривать комнату, ища взглядом — куда Яфи ту положил. — Ах вот же она, — обнаружил её на подушке. — Я отвернусь.       Альфа отошёл на пару шагов и действительно повернулся спиной.       — Отвернётся он… — пробубнил омега, снимая саварм и надевая через голову сорочку, вспомнив в тот момент, что он уже спал полностью обнажённым с этим человеком.       Ингар же улыбался, слушая милое бурчание омеги.       Как только Ноа переоделся, переполз через кровать на другую сторону и лёг, укрывшись, сказал:       — Я закончил…       Ингар повернулся, принялся снимать с себя саварм. Омега наблюдал за его движениями, с периодичностью моргая, чтобы не так откровенно получалось глазеть на красивый торс альфы.       Тот лёг на свой край кровати, затушив все свечи предварительно.       Комната погрузилась в темноту.       — Так и будешь лежать там? — спросил Ингар, улыбаясь. — Всё равно ночью придёшь ведь обниматься.       Ноа молчал, казалось, даже не дышал, притих.       — Ну же. Иди ко мне… — попросил и протянул руку к нему, касаясь плеча. — Иди… не бойся.       Омега осторожно придвинулся, шурша одеялом и устроившись рядом, положил голову тому на грудь.       — Ну вот, а ты боялся… — альфа обнял его, прижимая и подтягивая ближе, поцеловал в пушистую макушку.       Омега тяжело вздохнул и расслабился, выпуская вместе со вздохом всё напряжение.       — Я скучал по тебе, мой сладкий пленник… — прошептал правитель, поглаживая по спине, продолжая целовать дивно пахнувшие волосы.

***

      На рассвете Ингар проснулся от того, что омега сел на кровати и принялся снимать с себя сорочку, что-то бормоча, запутавшись в той:       — Мне жарко… — бросил ту на пол и прильнул к крепкой груди, вновь укладываясь.       Альфа ощутил горячее тело омеги на себе, одновременно услышав усилившийся запах малины, ещё не совсем осознавая, что происходит — почему вдруг омега ёрзал на нём… пока его рука не легла на пах альфы и не сжала уже и без того стоявшую плоть.       — Святые небеса, у тебя течка! — наконец догадка осенила альфу, почувствовавшего своё возраставшее желание. Тело реагировало на течного омегу. — Святые небеса, ты что, не пил подавители? Я же приказал лекарю давать вам… — шептал и гладил омегу, который жался к нему, по голове.       — Оно ужасно горькое… Я выливал его… — Ноа вело, тело требовало ласки, желание возрастало с каждой минутой.       — Я не хотел, чтобы это было так… — шептал правитель, борясь с возраставшим возбуждением. — Я специально приказал давать подавители.       Солнце уже поднялось над вершинами гор, разгоняя утренний полумрак в покоях правителя.       — Что же мне с тобой делать теперь?! — Ингар приподнял лицо омеги, заглядывая в глаза, в которых пылала страсть.       — Папа мне рассказывал про течку, но я не думал, что это так… — едва выговаривал, поскольку его уже трясло от возбуждения.       Не зная, как поступить, правитель лежал, борясь с желанием обладать омегой. Но Ноа, подчиняясь инстинктам, сам потянулся к губам альфы, накрыл те, жадно целуя. Перекинув ногу через торс, сел верхом прямо на восставший член. Тонкая ткань штанов, в которых был правитель, никак не спасала, вмиг стала мокрой от выделяемой смазки омеги, который тёрся своей круглой попой о член, всё больше возбуждая. И целовал… целовал…       Ингар, не в силах сопротивляться такому напору течного омеги, обнял, прижимая крепче, отдаваясь на волю страсти, накрывавшей его с головой. Ему ничего не оставалось теперь, кроме как помочь справиться тому с возраставшим желанием.       Перекатившись с ним, уложив Ноа на спину и проследив, чтобы под тем были подушки, альфа, медленно спускаясь, целовал, скользя губами по гладкой коже: шея…ключицы… маленькие соски… вбирая в себя, посасывая… живот, кожа на котором покрылась бисером мурашек от нежных касаний. И, наконец, маленький пенис, который подрагивал, когда к нему прикоснулись языком. Правитель то и дело поднимал глаза наверх, следя за лицом омеги, который то поднимал голову и смотрел жаждущими глазами за его действиями, то падал на подушки, теряясь в ощущениях, стонал, чем ещё больше распалял и без того безумное желание обладать этим юным красивым телом…       …но Ингар не спешил. Смаковал каждое мгновение.       Отодвинув крайнюю плоть, лизнул головку, останавливаясь, посмотрел наверх. Ноа следил, желая большего, притих, ожидая — что же будет дальше. Альфа, плотно обхватив головку губами, вобрал в себя член, погружая до основания. Омега упал назад, загребая подушки в кулаки от удовольствия, и застонал.       Альфа увеличил амплитуду, всё быстрее и быстрее погружая в свой рот член, иногда прерываясь для того, чтобы поласкать языком маленькие яички. Впервые испытывая такое наслаждение, омега излился на живот. Получив первый в жизни оргазм, он кусал тыльную сторону кисти, пытаясь тем самым приглушить собственные стоны.       Как только омега кончил, Ингар поднялся выше и лёг рядом, загребая в объятия, надеясь, что утихомирил жаркий пыл…       …но не тут-то было.       Ноа, немного отдышавшись, выбрался из сильных рук альфы и стал сползать ниже, проделывая тоже самое, что только что делал с ним правитель, целуя, скользил по животу до пояса штанов, потянул те вниз, выпуская наружу член… Размеры которого омегу удивили, но не напугали. Лизнув головку, поднял свои глаза на Ингара, желая видеть, что же чувствовал тот… А Ингар сгорал от дикого возбуждения. Смотреть как этот красивый омега неопытно берёт в рот его жаждущую плоть, как алые губы плотно обхватили головку, это было так красиво и умопомрачительно возбуждающе, хоть у омеги и не получалось вобрать в себя весь член.       Ингар не ожидал от себя, что так быстро кончит. Никто его ещё так не возбуждал, от неумелых касаний он излился, получая дикое наслаждение. Тяжело дыша, ухватив омегу подмышки, притянул повыше, укладывая на себя, поцеловал, чувствуя вкус собственной плоти на губах омеги, что возбуждало ещё больше. Омега же, не давая передышки, продолжил ёрзать попой по члену, возбуждая и требуя большего.       — Милый, может, достаточно? — спросил, отрываясь от губ на минуту и жадно хватая воздух.       — Я хочу большего, хочу тебя и быть твоим… — прошептал омега, ни на минуту не останавливаясь, продолжая целовать в шею и дрожа всем телом от возбуждения.       — Ты уверен? — переспросил правитель.       — Я хочу быть твоим… — повторил омега, одаривая поплывшим взглядом синих глаз.       Не имея сил больше сдерживать свои сумасшедшие желания, альфа, развернувшись, уложил вновь Ноа на спину и устроился между его ног, широко раздвинув те, облизал два своих пальца и приставил к анусу, медленно проникая вглубь. На удивление, омега подался навстречу, сам насаживаясь со стоном. Введя полностью, альфа понял, что его смогут принять и без подготовки, поскольку желание было велико и нутро было расслабленно.       Дальше стало ещё более жарко и горячо…       Смятые простыни, потные разгорячённые тела дарили наслаждение друг другу, забыв обо всём, что существовало за пределами комнаты. Они и не помнили сколько раз утопали в оргазме любви, не думали ни о еде, ни о чём бы то ни было ещё.       Несколько раз приходил Яфи. Стуча в дверь, тот объявлял, что доставил обед или ужин, но Ингар его прогонял прочь.       А через несосчитанное количество времени течка закончилась, и они, измождённые, уснули в объятиях друг друга.

***

Южные острова Гайава

      Джангар застал Тэхёна на Жемчужных островах, прямо на сортировке жемчуга.       Тот не заметил приближения сынхо, ведь никого не ждал.       Увидев Тэхёна ещё издалека, Джангар замедлил шаг. Ему предстояло сообщить печальные вести, потому он не спешил, оттягивая этот момент.       Тэхён в старом простом саварме, убирая с лица растрёпанные ветром локоны, сосредоточенно перебирал жемчуг. Меж бровей его пролегла складка, губы были поджаты. Мельком уловив движение на песчаной дорожке, поднял голову, всматриваясь. Узнал. Лицо озарила эта его бесподобная улыбка.       — О, Джангар! — воскликнул, бросил всё и, вытирая руки о подол саварма, направился навстречу сынхо. — Какими судьбами? — улыбаясь, приближался. И сразу заметив серьёзное лицо предводителя бамуто. — Что-то случилось? — встревоженно уточнил, глядя в глаза альфы, виски которого чуть подёрнуло сединой. Невозможно было не подумать, что тот оставался по-прежнему красив и строен. Казалось — время не властвовало над ним, потому сынхо ничуть не изменился за долгие годы их знакомства.       — Случилось… Я привёз плохие вести… — ответил и протянул конверт, запечатанный сургучом с имперским гербом.       Тэхён дрожавшими руками осторожно взял письмо из рук сынхо, глянул ещё раз в глаза тому, понимая — случилось что-то страшное.       Отойдя чуть в сторону и распечатав, принялся читать:       «Здравствуй, Тэхён!       Я должен сообщить тебе печальные новости.       Юнги — единственный, кто вернулся из Северных земель. Смертельно раненый. Чимина и Ноа увезли в Ледяные земли. Чон Ян был также смертельно ранен и похищен бандитами племени Такуро. Жив ли — неизвестно. Чонгук с Агсаром отправляются на поиски в Северные земли. Я же выдвигаюсь в Ледяные земли за омегами, но мне нужен сынхо, поскольку он — единственный, кто отлично разбирается в метательных орудиях.       Я прошу тебя возглавить вновь клан бамуто, заменив Джангара.

Император Ким Намджун».

      Джангар стоял в стороне, не сводя глаз с омеги, пока тот читал послание: уставший, измученный, в простом запыленном саварме, собранные волосы его растрепал ветер. Но по-прежнему безумно красивый.       Тэхён читал и лицо его темнело с каждой новой строкой. Дойдя до конца, он прижал лист к лицу и зарыдал, эти новости были последней каплей боли на его истерзанную душу.       Сделав пару шагов, сынхо обнял его трясшиеся плечи.       — Святые небеса! Это я виноват! Я желал смерти этому ребёнку!       — Ну что ты такое говоришь?.. — Джангар развернул его к себе лицом и обнял, гладя по голове. — Ну что ты? Причём тут ты? Случилось то, что случилось.       — Господи… Чимин… Ноа… Чон Ян… Что же будет?! — рыдал он на груди сынхо, не в силах больше сдерживаться.       Джангар — единственный человек, перед которым Тэхён никогда не пытался держать лицо. Тот его видел разным и пережил рядом с ним много всего, каждый раз подставляя своё плечо, утешая и защищая.       — Всё будет хорошо… — продолжал утешать, хотя сам прекрасно понимал, что дела обстоят очень плохо.       Когда Тэхён немного успокоился, пусть ещё и всхлипывал, вытирая слёзы, отстранился от альфы и вгляделся тому в лицо:       — Что ж это я? Пойдём. Соберусь, и отправимся домой. Там передашь мне дела.       — Времени нет, так что расскажу всё прямо тут. Император торопит, да и обстоятельства такие, что дела не требуют отлагательств.       Они прошли по песчаной дорожке и присели за деревянный стол, где обычно Тэхён трапезничал со своими работниками на ферме — прямо под открытым небом.       Попив чая, сынхо рассказал обо всём, что требовалось.       Прощаясь с Тэхёном, уже у трапа корабля, на побережье, Джангар сказал:       — Не отдал сразу… Подумал, что захочешь прочитать его, когда останешься один, — и протянул ещё один конверт.       Сынхо не знал о разладе влюблённых, не знал, что в этом конверте, но точно знал, что это Тэхёну будет очень дорого.       Омега принял конверт из рук предводителя, а прочитав имя отправителя, прижал к груди.       Сынхо поднялся по трапу и приказал «Отдать швартовы».       Корабль стал медленно отдаляться от берега.       Тэхён постоял какое-то время, провожая взглядом корабль, пока тот не скрылся за линией горизонта, после распечатал драгоценный конверт.       «Здравствуй, мой котёнок!       Ты по-прежнему для меня мой котёнок! Ласковый и нежный!       Я знаю, что ты такой: чуткий и добрый.       Жизненные невзгоды тебя не сломали, а сделали сильнее. Ты человек, который достиг всего сам. Сам выстроил свой мир, в котором одарил всех своей любовью. Только не смог принять моего сына. Я тебя понимаю…       Однако, я не испытываю ни чувства вины, ни сожаления, что у меня есть такой сын как Чонгук. Жалею об одном — что не смог стать ему достойным отцом. Сожалею, что не смог уберечь тебя от боли и страданий, не смог стать тебе защитой и опорой. И вновь не смогу уберечь тебя от бед. Сейчас я должен помочь нашим детям не потерять друг друга. Не знаю — сможем ли мы быть снова вместе…       Но я хочу, чтобы ты знал.       У меня есть то, что ищут все, но находят немногие — моя любовь к тебе.       Ты — единственный человек которого мне суждено любить всю жизнь.       Ты — моя гавань и мой дом.       Ты — моя душа и моё сердце, которое бьётся ради тебя одного. И я буду любить тебя до последнего своего вздоха. Всегда.

Твой Чонгук.

      P.S. Итай едет со мной в Северные земли искать моего сына.       Прости за всё.»       Слёзы душили его.       Тэхён упал на колени, ведь ноги совсем не держали. Боль и страх за любимых поглотили, ему захотелось кричать… Излить эти боль и безысходность, в которой они все оказались. Боль, разрывавшая сердце, смешивалась с чувством вины. Он подверг всех опасности своим эгоистичным недоверием, которое съедало его все эти годы. Теперь всё стало таким незначимым, по сравнению с тем, что предстояло пережить каждому из них.       Стоя на коленях, он кричал, что есть мочи, не сдерживая слёз, рыдал, а волны накатывали и отступали с шумом, поглощая и унося в море душераздиравшие крики.

***

Императорский дворец Севара

      Ранним утром отряд, состоявший из двух тысяч воинов, во главе которого были Чон Чонгук и Агсар, отправлялся в Северные земли на поиски Чон Яна.       На крыльце их провожали те, кто пока оставался дома. Джин обнимал Итая, утирая слёзы и всё время причитая одно и тоже:       — Тебе-то зачем туда ехать, милое дитя?! Тебе надо остаться дома.       — Я не могу оставаться и ждать. Я должен ехать. Всё уже решено, дед, ну что ты расстраиваешься?! Я прекрасно владею оружием и смогу за себя постоять, — стоял на своём омега. Когда наконец дед отпустил его из объятий, он поправил стремя на лошади и оседлал её.       — Господи, ты же омега, — продолжал Джин. — Почему ты разрешил ему ехать?! — обратился он к рядом стоявшему Чонгуку.       — Я позабочусь о его безопасности, не переживай! — пасынок обнял Джина напоследок и тоже взобрался на коня.       После того, как попрощался с отцом, с Хосоком и Хенжином, Агсар подошёл к Джину.       Как только любимые руки сына обняли, Сокджин зарыдал в голос. Всегда сдержанный, омега не смог больше совладать с собой, прижал к себе своё самое любимое чадо. Он с самого рождения того знал, что этот день когда-то настанет, что ему предстоит проводить свою единственную кровиночку, своё дитя в поход. Сердце рвалось на части, и он не желал размыкать руки. Хотел удержать, уберечь от невзгод своего единственного родного ребёнка.       — Пап, ну что ты?! — спросил альфа, чувствуя, как сильно сжимал его родитель в своих объятиях и не желал отпускать. — Всё будет хорошо! — успокаивая, гладил по спине, но тот продолжал крепко держать в объятьях. — Всё, мне пора! — Агсар с силой разжал руки на своей талии и, вмиг сбежав по ступеням, запрыгнул на коня.       Чонгук поклонился, уже сидя верхом на коне, прощаясь со всеми:       — Мы найдём Чон Яна и вернёмся! Удачи, отец, в поисках Чимина и Ноа! Возвращайся с победой! — а сразу затем развернул коня и пустил в галоп, отправляясь следом за удалявшимся отрядом по мощённой дорожке мимо сакур, на которых начала облетать листва.       На крыльце остались стоять император, который прижимал к себе рыдавшего супруга, Хосок и Хёнджин, который также утирал слёзы на своём лице, и грустно стоявший в стороне Джоан.

***

      Джангар прибыл во дворец, когда солнце коснулось земли, окрашивая своим предзакатным красным светом стены в розовый цвет.       На пороге его ожидал Намджун.       — Ну наконец-то. Рад тебя видеть, — поприветствовал и обнял сынхо. — Пойдём сразу в кабинет. У меня к тебе много вопросов относительно метательных орудий.       Император положил руку на плечо Джангара, и они вместе проследовали в комнату, где на столе уже были разложены чертежи и карты.       Не откладывая в долгий ящик, Намджун сразу перешёл к делу.       — Нам предстоит проплыть по Западному морю, огибая весь материк, до самого пролива Хевуса, — поясняя, прочертил на карте весь маршрут. — Сколько у нас на это уйдёт времени? — и посмотрел на Джангара, ожидая услышать ответ. — Месяца два? Три?       — С учётом того, что нам придётся останавливаться где-то в Северных землях для пополнения запасов пресной воды, при хорошем раскладе… — говорил, размышляя. — Думаю, три как минимум.       — Пока подготовим флот, с учётом установки метательных орудий, даже если мы будем работать день и ночь, уйдет ещё месяц, — задумчиво произнёс император.       — И мы прибудем туда аккурат в январе… Когда лёд скуёт всё вокруг Ледяных земель.       — Как думаешь, орудия справятся со льдом?       — Трудно сказать… Всё зависит от толщины… А мы даже представления не имеем о том, какой она может быть.       Намджун локтями упёрся в стол и опустил голову на руки, разглядывая карту.       — У нас нет другого выбора, мы не можем ждать весны, — ещё немного подумав, добавил. — Если лёд будет достаточно толстый, высадимся и пойдём на штурм по льду.       Джангар внимательно выслушал правителя и ответил:       — Звучит как хорошая идея.       — Ну значит… На этом и порешим! Завтра начинаем подготовку к походу.       Сынхо махнул одобрительно головой:       — Начинаем!       — Хорошо. Ты иди, отдыхай с дороги. А я ещё поработаю тут, — сказал и поднялся, провожая.       Только сынхо закрыл за собой дверь в кабинет и вышел в холл, как тут же его глаза встретились с ожидавшим у лестницы скромным взглядом Джоана. Тот стоял, поясницей прижавшись к перилам, и, волнуясь, теребил в руках концы пояса саварма. Он знал, что предводитель бамуто должен был прибыть во дворец.       Как только их глаза встретились, омега сделал пару нерешительных шагов навстречу.       — Здравствуй, Джоан! — Джангара удивило то, что омега ожидал его, но ужасно обрадовался, увидев того. Этот скромный и тихий юноша занимал очень много места в душе и мыслях. — Не меня ли ты ждёшь? — поинтересовался на всякий случай.       — Вас, — смело ответил Джоан. — А вы что, тоже отправитесь в поход за Чимином и Ноа? — обеспокоено спросил, почти перебивая сынхо.       — По всей видимости да, — спокойно ответил, удивляясь такому беспокойству в глазах омеги. — А ты будешь меня ждать?       Они стояли рядом. Омега, запрокинув голову наверх, внимательно смотрел в карие глаза.       — Буду! — уверенно ответил.       У Джангара сердце забилось быстро-быстро. Он минуту смотрел в глаза напротив, в которых было то, что не ожидал когда-либо прочесть.       Любовь.       Впервые за долгие годы альфа чувствовал — вот оно. Самое дорогое создание на земле, ради которого ему захотелось жить, побеждать, любить.       Впервые ему ответили на чувства. И долгие годы одиночества теперь показались коротким путём, которым он шёл к этому омеге, так преданно и нежно смотрящему на него. Он не думал больше о рамках приличия и сдержанности — прижал в порыве нежности того к себе.       — Милый мой, воробушек… — шептал на ухо, крепко обнимая — Я люблю тебя…       Омега, обхватив альфу за талию двумя руками, положил голову тому на грудь, прильнув всем телом.

***

Тремя месяцами ранее. Северные земли Ясури

      Чон Ян Чонгук открыл глаза.       Ему очень хотелось пить. В горле всё пересохло так, что он едва мог шевелить губами.       Отчётливо слышалось, как где-то в отдалении всё время раздавались нескончаемые удары молотов о камни. Это отдавалось в голове — каждый удар причинял боль. Где-то совсем близко было слышно, как гремели цепи. И как кто-то всё время орал, погоняя.       Чонгук же лежал, распластанный на земле, не в силах даже пошевелить рукой.       Вдруг возле него кто-то прошёл — он увидел босые ноги, закованные в цепи.       Этот кто-то наклонился над ним, заглядывая в лицо.       — Святые небеса, ты открыл глаза, — прошептал этот кто-то.       Босые ноги быстро убежали, загребая цепью пыль и издавая убийственный для больной головы Чонгука звон.       Через некоторое время эти «ноги» вернулись и присели рядом, приподнимая голову, приложили плошку с водой к его рту.       Чонгук жадно глотал воду, пил… пил и не мог напиться.       — Джиу!.. Ты где? Мелкий засранец! — кричал кто-то неподалёку.       Тот, кто поил водой, вздрогнул от этого крика и быстро, но аккуратно положил голову раненого назад, на землю, и прошептал, наклонившись, заглядывая в глаза:       — Я потом ещё принесу… — и вновь убежал, громко гремя цепью.       Теперь Чонгук не терял сознание. Просто иногда его одолевал сон, которому он поддавался.       Ему снился цветущий сад. Розовые облака цветов и во всём этом Итай, который улыбался и, держа за руку, вёл за собой.       Временами в этом розовом тумане Чонгук терял его, не видя, но всё время чувствовал руку в своей.       Чувствовал, как тот уверенно ведёт за собой сквозь розовую пелену…       Ночью его разбудили голоса, обладатели которых находились совсем рядом.       — Нет, ты смотри, открыл глаза… Он живой.       — Эй ты! Ты нас слышишь?!       Была ночь, но в свете луны отчетливо различались очертания, пусть лиц на тех разобрать не представлялось возможным.       — Я тебе покушать принёс… — один из них приподнял голову, уложил ту себе на колени и принялся поить какой-то жидкостью прямо из плошки, напоминавшей на вкус суп.       — Давай по-быстрому… А то очень опасно, — торопил его второй, который стоял чуть в стороне.       — Ну как ты? — спросил тот, что кормил.       — Пить… — только и смог произнести Чонгук. Жидкость была очень солёной, а он и без того хотел пить.       — Пить? Ах, да! Вот… — ответил и поднёс плошку с водой ко рту. — Ну всё… Завтра приду… Ты только не умирай, — пояснил и положил голову вновь на землю.       После незнакомцы ушли, оставив Чонгука лежать опять на том же месте.