Hat Trick

***

Джисон вдыхал сухой холодный воздух, катаясь по кругу, когда он повернул направо, раздался острый звук лезвий коньков, разрезающих гладкий лёд. Он всегда был самым быстрым, умным и сильным игроком на льду. Ни один защитник не мог противостоять ему во время того, как он уводил от них шайбу. Ледовая арена была его вторым домом, его всем. Никто не мог с ним сравниться, и если бы университет SK не поставили бы его в самый центр первой линии, то они бы были идиотами. Они и были идиотами. Джисон в ужасе смотрел на белый листочек, висящий на информационном стенде со спортивными новостями. Первая линия, где Джисон был всегда, состояла из людей, которых он не знал. Какой-то парень с именем Чанбин был на правом фланге, а Сынмин был на левом. А на конкретно его месте был Хёнджин — соперник Джисона с детства, заклятый враг и просто тупой одноклассник-блондин. Но он был не таким тупым, как Джисон, потому что его оценки были достаточно высокими, чтобы он получал стипендию в университете. В то же время семья Джисона сравнивала их абсолютно во всём. «Джисон, ты знаешь, что Миссис Хван сказала мне о Хёнджине? Этот мальчик замечательный, прекрасный, почему ты не похож на него?» Джисон расстроился просто от мысли, как его мама ругает его этим намеренно высоким голосом. Джисон хочет выбить из Хёнджина всю идеальность. Смотря на остальные центральные позиции, он не увидел своего имени, но все в порядке. Может, им нужно было время, чтобы привыкнуть к его превосходству. Может, он стоит в защите? Нет, кажется, капитан поставил в защиту только людей с фамилией Ли. Джисон кивнул, смотря на то, что во всех трёх линиях защитники с фамилией Ли, а в первой линии были Ли Минхо и Ли Ёнбок. Это означало, что Джисон был крайним нападающим. Он не играл крайним нападающим с лет 8, это становилось оскорбительным. Он продолжил просматривать состав. Вторая линия? Нет. Третья линия? Он вообще попал в команду? Да, четвёртая линия, крайний нападающий вместе с парнем по имени Ян Чонин. Фыркнув, Джисон внезапно повернулся и с силой в кого-то врезался. Глядя на его возможную причину сотрясения мозга, Джисон с удивлением моргнул. Парень был безупречен. Светло-коричневые волосы, высокие скулы, изящный нос, мягкие губы — опуская взгляд, Джисон также заметил широкие плечи хоккеиста, стройное тело, широкие бёдра. Джисон был хорошо знаком с тем, насколько горячими бывают игроки в хоккей, из-за того что провёл приличное количество времени, зажимая их в душе после тренировок или игр. Но этот парень был просто на абсолютно другом уровне. Окей, Джисон, думай, будь обаятельным. Он вспомнил про каток, и в его голову пришёл один просто гениальный подкат. — Не хочешь прокатиться на мне вместо катка? — Джисон плавно подмигнул и продолжил удерживать зрительный контакт с этим привлекательным мужчиной. О нет, он зашёл слишком резко, — Знаешь, моя хоккейная клюшка, это не единственное, что стоит! — Джисон продолжил с лёгким кивком и ухмылкой. Парень не сдвинулся с места. Нет, это звучало ещё хуже. Надо думать проще, легче, никаких подкатов, просто его номер, — Можешь мне показать свою хоккейную футболку. Хочу узнать твой номер? Парень моргнул и вернулся в реальность, пока у Джисона закончились подкаты, которые медленно рушили все его шансы на общение с этим мужчиной. — Мне нужно доложить на тебя за сексуальное домогательство ещё до того, как ты начал играть в моей команде, Джисон? В его команде? Этот великолепно сложенный парень был его капитаном? Тем же человеком, который присылал стикеры котов после важной информации в групповом чате. Это был Ли Минхо? Джисон только что пофлиртовал с очень горячим и сексуальным капитаном. — Эм, нет, сэр, не думаю, что это необходимо, — Джисон поклонился в виде извинений, пока Минхо смотрел на него с раздражением. Джисон хотел спросить, что он такого сделал, что его поставили в четвёртую линию, но сейчас был не самый подходящий момент. — Если у тебя есть время флиртовать, у тебя должно быть время, чтобы подавать пасы своим товарищам по команде. И я был бы очень признателен, если в следующий раз не стану объектом твоих шуток. Да, капитан сто процентов был гетеро, даже по его внешности можно это сказать. О, может Джисон был таким горячим, что Минхо засомневался в своей ориентации, и не знал, что с этим делать. Джисон пробудил в Минхо его внутреннего гея. Он всё ещё зол на капитана, что из-за его кризиса сексуальной ориентации его поставили в четвёртую линию, но Джисон все понимает, он же слишком привлекательный.

***

Джисон пришёл на свою первую тренировку, с сумкой для хоккея, перекинутой через плечо, и с клюшкой в руке. Он специально приехал раньше, в надежде найти Мистера капитана команды и сказать ему что-то вроде извинений, но он не нашёл его ни в раздевалке, ни на тренировке. Всё в порядке, они ещё увидятся на первой игре. Это была домашняя игра вечером в пятницу на ледовой арене их кампуса. За час до выхода Джисон лежал на кровати, тревожные мысли захватили его. Он Хан Джисон, он лучший. В старшей школе он был капитаном школьной команды, он приводил их к победе. Также в детстве, когда он ездил на хоккейные сборы, его сразу заметили скауты.Если бы он не перетренировался и не получил тендинит, то он бы играл в большом университете на полную катушку, и ему не пришлось бы иметь дело с этой ужасной расстановкой игроков. Дышать. Джисон напомнил сам себе. Не волноваться насчёт травмы, всё полностью вылечено и не может ему навредить ещё больше, чем уже навредило. Дышать, он будет на льду. Дышать, всё получится и он будет играть, ему всего лишь нужно продемонстрировать его талант и показать его Ли Минхо, который поставил его в четвёртую линию. Он испытывал огромное количество эмоций, а его паническая атака превращалась во что-то иное. Джисон не мог выгнать Ли Минхо, лидера культа «в защите только люди с фамилией Ли», замкнутого гетеросексуального мужчину, у которого не было никаких весёлых мыслей в голове. Ли Минхо – идиот, поставивший Хан Джисона – лучшего игрока в хоккей, которого университет только видел за много лет, в четвёртую линию. В четвёртую, сука, линию, в линию запасных! Разочарование Джисона достигло своего пика, и он сунул руку под его баскетбольные шорты. Всё хорошо, он покажет Минхо, насколько он хорош. Джисон дотронулся до своей промежности через нижнее белье. Он докажет ему, он всех обыграет, будет слышать радостные возгласы товарищей по команде, забьет три гола подряд и получит хет-трик. Джисон начал трогать себя за член, который начал вставать от представления всех этих картин у себя в голове. Рука Джисона скользнула под его нижнее белье от представления их на льду. Джисон в атаке, Минхо в защите, взгляд Минхо, когда он передаст ему шайбу, и он забьёт гол их вратарю Чану. Джисон прикусил губу, чувствуя наслаждение в его животе. Он представил, как Минхо снимет свою экипировку в раздевалке, а затем установит зрительный контакт и подтвердит, что сексуальное напряжение между ними не только в голове у Джисона. Джисон провел пальцем по своей щели, застонав. Минхо бы затащил Джисона в душ с горячей водой, прижал бы его к холодному мрамору душевой кабинки и поебался с ним. Джисон стянул с себя штаны, освобождая красный, текущий член. Джисон сжал его сильнее, проводя пальцами по всей длине. — Блять, Минхо, — он бы простонал, не беспокоясь о том, что товарищи по команде услышат. — Блять, ахуеть, — образы начали потихоньку расплываться, он только шептал «Минхо, Минхо, Минхо». Джисон кончил в свою руку и на свой живот. Пиздец, Джисон только что подрочил на гетеросексуального чувака. Это явно не закончится хорошо.

***

Может, Джисон вызвал у Минхо гей панику, но не такую сильную, которая была у Джисона, когда он представлял Минхо… Нет, он пообещал себе забыть о его панической атаке и сессии дрочки перед игрой. Джисон сидел на скамейке, в тепле. Тепло не от пота или от хорошей игры, ему было тепло, потому что он ничего не делал. Осталось две минуты в первом периоде, и его явно гомофобный капитан даже и не думал о том, чтобы выпустить его поиграть. Даже Чонин, бэндер, хоккеист со скоростью 5 сантиметров в секунду, у которого даже коньки были неправильно завязаны, что могло бы привести к серьёзным травмам лодыжек, выходил на лёд два раза, а Джисон — ноль. Как он может показать Минхо, с его тупым идеально-прямым носом и точно не такой же идеальной гетеросексуальностью, что Джисон хорошо играет, если у него даже не было шанса сделать это? Джисона наконец-то выпустили на поле в защиту, когда оставалось 30 секунд до конца периода. Одиноко стоя на своём месте справа, Джисон смотрел, как время на часах утекает, и на то, как линия «Ли» не могла вывести шайбу из своей зоны. У Джисона бы мгновенно получилось, если бы он был в центре, но он оставался на своём месте. Второй период прошёл точно так же, его выпустили только в самом конце, а остальное время он просто смотрел, как вторая линия «Ли» возится с шайбой. Он заскучал, его глаза постоянно останавливались на одном определённом Ли с номером 67: он был силён на льду, легко выкинул шайбу в зону соперника. Боже, как бы Джисон хотел, чтобы он никогда в жизни не говорил капитану пошлые подкаты и просто бы с ним подружился. Джисон вздохнул и положил голову на плечо Чонина. — Вот и выходи на лёд, товарищ по скамейке запасных, — Чонин попытался подбодрить Джисона, но старший просто застонал от разочарования. Ожидая окончания периода, двое начали играть в игру, в которой придумывали истории о команде противника. Им вдвоём было довольно весело, и Чонин был не так уж и плох. Он был полным нулём в хоккее, но он был хорошим чуваком, возможно, они могли бы даже стать друзьями, и Джисон мог бы показать ему, как на самом деле играть в хоккей. В третьем периоде дела начали набирать оборот. Ли с номером 72 в 1 линии, Ёнбок, или что-то в этом роде — Джисон запутался, кто есть кто, потому что у них у всех на форме была написана эта тупая фамилия, — слишком сильно влетел в бортики. Его вывели со льда с кровью из носа, и у Джисона наконец-то появился шанс. Его поставили в третью линию в защиту. Хан Джисон был сияющей звёздочкой и должен был ослепить всех своим превосходством. Джисона выпустили два раза за период, вау, впечатляюще. В первый раз ничего не произошло, потому что шайба была в другой части поля, но во второй раз положение дел изменилось. Их счет был 3:3, и Джисон собирался забить. Ли Минхо, тебе лучше, блять, посмотреть. Джисон с лёгкостью вывел шайбу из защитной зоны и поехал дальше. Проезжая мимо ужасно медленных соперников, Джисон приблизился к воротам, развернулся и ударил по шайбе. Шайба уехала куда-то влево. За время, пока он согревал своей жопой лавочку, его мышцы расслабились и потеряли приток крови от разминки. Шайбу быстро передали на другую сторону поля одному тугодуму прямо перед их зоной защиты. Блять, произошел «сбор вишни». Джисон был в защите, и сейчас ему нужно стоять там. Оглядываясь назад, он увидел, что ни один из защитников не прикрыл его, центральный игрок или Чонин должны были быть там, но эта часть льда была просто пустующим пространством. Центральный игрок последовал за Джисоном, и они оставили Чонина, движущегося со скоростью улитки останавливать атакующего. Он пытался, но потом споткнулся, упал и влетел в бортик. Покойся с миром Чонин, по тебе будут скучать. Ускоряясь, Джисон поспешил туда, но было уже слишком поздно, и соперник забил Чану. Время вышло с оглушительным грохотом. 3:4, они проиграли. Никакого дополнительного времени. Ничего. Они проиграли, потому что Джисон перехватил шайбу и не смог забить. Они проиграли, потому что никто его не прикрыл. Они проиграли, потому что Чонин был медленным. Но самая главная причина их проигрыша это то, что Минхо не признавал, что Джисон заслуживает быть в центре.

***

В вонючей раздевалке Джисон опустил голову вниз, пока капитан и помощник капитана обсуждали, что бы они могли сделать лучше. «Дать Джисону поиграть было бы хорошим решением», — подумал Джисон про себя. — Джисон, что бы ты мог поменять в своей игре? — Чан начал говорить, привлекая внимание Джисона. — Я бы поменял время, на которое меня Минхо выпустил поиграть. Две минуты за всю игру, — Джисон проворчал. — Что это было? — Минхо сказал безжалостно. — Если бы у Минхо не было гей паники из-за меня, и он дал бы мне поиграть, то, возможно, я бы и забил, — Джисон агрессивно кинул его накладки на голени в сумку, прежде чем услышать коллективный взрыв смеха. Это должен был быть впечатляющий, резкий ответ, никаких шуток. Раздражающий фыркающий смех Хёнджина больше всего привлёк его внимание. — Минхо, наш Минхо? Джи, ты никогда не меняешься, ты слишком смешной, — его снисходительный голос раздался эхом в раздевалке. Только самый младший выглядел так, как будто ничего не понимает, как и Джисон. — Оу, ты же не знаешь, Минхо — гей, Джи, как и ты, — Хёнджин лег Сынмину на колени, продолжая фыркать. Минхо — гей? Джисон это уже понял. Но тогда почему его поставили в четвёртую линию? Что-то не сходится. — Окей, попытка номер два, давайте в этот раз посерьёзнее, Джисон, что бы ты поменял в своей игре? — Чан хлопнул в ладоши, привлекая внимание команды. — Кто-то должен был прикрыть мою позицию, когда я увел шайбу, — Джисон кинул взгляд на Чонина: это не его проблема, что он медленный, да и центр мог бы прикрыть его. — Хочешь попробовать ещё раз? — Минхо пошутил в ответ с раздражающей улыбкой. Боже, Джисон не мог поверить, что его привлекал этот придурок. — Нет, а ты? — все ещё раз рассмеялись, а Джисон закатил глаза. Его начинало раздражать, что все воспринимают его как какую-то шутку. — Хорошо, кто-то может объяснить Джисону, что бы он мог сделать лучше? — голос Минхо остаётся ровным. — Передать чёртову шайбу, Джи, — Хёнджин поиздевался, пока все ржали над Джисоном. Взгляд Минхо смягчился, когда он увидел Джисона, смотрящего на его слишком сухую и чистую экипировку после игры. — Джисон, ты сидишь на скамье запасных, потому что ты не играешь в команде. Хёнджин прав, — конечно же, «передавай шайбу и работай вместе со своими товарищами по команде, и у тебя будет больше времени на льду». Минхо закончил свою нотацию и тоже начал переодеваться. Нет, Джисон не пялился, не когда его только что унизили… Ладно, может быть только одним глазком. На Минхо были только одни подплечники, Джисон смотрел на то, как пот стекает по его лицу и по его обнажённым рукам. Блять, он очень горячий. Джисон закрыл глаза и ударился головой о стену сзади него. Он просто потрясный игрок в хоккей, а они этого не видят. Сжимая зубы, Джисон до конца собрал свои вещи, и, игнорируя всё остальное, что говорили их команде, вышел с ледовой арены и пошёл к своему общежитию. Пока он шёл, в его голове продолжал прокручиваться противный смех. У Джисона всё ещё оставалась гордость, он не даст им победить. Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним. Джисон хотел показать Минхо, показать тупой блондинистой бошке Хёнджина, показать всем, на что он способен. Но у него никогда не появлялось шанса, его как будто приклеили к этой скамейке. Проходило много игр, и он потихоньку начал опускать руки. Какой вообще смысл играть, если никто не верил в него и не выпускал на лёд? Лёд, который помогал ему преодолеть социальную тревожность и депрессию, сейчас только усугубляет ситуацию. Ему нравилось чувствовать свободу, морозный холод арены. Пот, стекающий по телу, придавал ему сил. Без всего этого он чувствовал пустоту. Он либо лучший, либо никто.