Hugo Boss

— Это уравнение идет решать, — начала Мария Викторовна, когда в класс ворвался ученик из восьмого или девятого класса. — Здрасьте! — задыхаясь, крикнул он даже не ей, а в класс, — Бо-Макс, можно вас? Мария Викторовна посмотрела на единственного «Макса» в классе — Максима Волкова, отличника, которого она и собиралась вызвать к доске. Того, которого, в ее представлении, и в самом страшном кошмаре не мог звать этот оборванец. Максим, легко поднимаясь, бросил мимолетный взгляд на оборванца и тихими шагами подошел к учительнице: — Мария Викторовна, — обратился он к ней с виноватым тоном, — у этого мальчика брат ушел в Афганистан и попросил меня присматривать за ним, — шепотом пробормотал он, — он немного не в себе после случившегося, разрешите, я с ним поговорю сейчас? Ох… Это действительно все объясняло. Бросив на оборванца сочувствующий взгляд, учительница посмотрела на Максима и решительно ему кивнула: — Я думаю, это займет какое-то время, Максим. Можешь взять свои вещи, учителям я все объясню. Кротко улыбнувшись, Волков прошел к своей парте, быстро, но аккуратно сложил вещи в портфель и, еще раз извинившись за беспокойство всего класса, вышел за дверь. — Так. Уравнение… — возвращаясь в колею, продолжила Мария Васильевна, — Грачев, к доске. Вслед уходящим по коридору в сторону туалета ученикам раздался недовольный гул.

***

Шли тихо. Картина чувствовал, что только чрезвычайно важная информация, которой он владел, спасала его от жестокого избиения в туалете, в который они вошли. Босс спокойно подошел к окну, зная, что Картина закроет дверь от посторонних, сел на подоконник, предварительно протертый туалетной бумагой от пыли и поднес к носу пачку сигарет, вдыхая табачный запах. В школе Босс никогда не курил. — Надеюсь на твое благоразумие, Картина. Только неведомые силы удержали колени парня в спокойном состоянии, когда он приближался к окну. Решив сразу перейти к делу, Картина собрал все мысли в кучу и выдал: — Кощея из «Универсама» отшили. Как же повезло Картине. Он и не представлял, что сможет увидеть на лице Босса такие эмоции как удивление и… воодушевление? Был бы он постарше, может, и смог бы выразиться красочней, но в тот момент Картина лишь понял, почему Босс считался самым красивым парнем не только в их группировке, но и среди пары ближайших. К тому же, ему довелось увидеть трансформацию Босса из отличника и порядочного ученика школы в лидера криминальной группировки. — Собери всех на месте. Сбор через тридцать минут. Уровень «Красный». Мда… Красный уровень означал, что единственный вариант не придти на сборы: смерть и полиция. Картине оставалось надеяться, что винить будут не его.

***

Тридцать минут спустя на месте — заброшенный боксерский зал в подвале, приватизированный их группировкой полтора года назад — было не протолкнуться. — Босс нас так собирал последний раз когда? — тихо перешептывались старшие. — Кажется, во время войны с «Тельманом». — Тогда же все обошлось? — Босс с их тогдашним вышли раз на раз. Синяки поставили, дела уладили. — Обосрались тогда все, конечно. — А повод сбора кто-нибудь знает? — Тишина, — внезапно произнес Босс, заставив все тихие шорохи замолкнуть. В подвале здания слышался лишь плеск капель, падающего с трубы конденсата, да воющий ветер от сквозняка, — кого нет? — Пиздюки на месте, — спокойно ответил вышедший вперед Книга — старший по скорлупе. — Среди молодых нет Избы, он с гриппом дома валяется третьи сутки, — слегка трясясь, проговорил Мышь. — Про него знаю, — кивнул Босс. — Старшие на месте, — облегченно, но стараясь это скрыть, отрапортовал Картина. У него будто камень с сердца упал — так велико было облегчение. — Отлично. Пара капель длилось молчание, пока Босс вновь не заговорил: — Мне стало известно, что в рядах одной из далеких к нам группировок произошли изменения сегодня утром. «Кощей» — пронеслось в головах тех, до которых так же дошла информация. — Имя: Кощей. Бывшая группировка «Универсам». Найти. Мне доложить. К парню не приближаться, не контактировать. Ясно? — Ясно! — строем крикнули участники и все занялись делами. Малышей до 14 было решено к делу напрямую не подключать, а оставить на перебежках: присоединить к нескольким людям, чтобы в случае находки, бежали докладывать. Пацанов со сломанными ногами и ребрами тоже: те оставались в штабе и занимались организацией санитарного стола: еще ни разу отшивание не проходило безболезненно ни в одной группировке. Босс так же был в штабе и сидел рядом с телефоном.

***

Отхаркнув сгусток крови, Егор, более известный на улице как Кощей, упал на стену какого-то обоссанного переулка недалеко от места отшивания. Даже звучит смешно. Бля, смеяться в таком состоянии точно не следовало. Кажется, эти выблядки сломали ему пару костей. Сил стоять больше не было, да и гордости тоже. Плюхнувшись на снег, понадеявшись, что там не было ни шприцев, ни говна, хотя, какая, блять, теперь уже разница, Кощей устало закрыл глаза, вымучено застонав. В жопу все это дерьмо. И пацанов в жопу, которые дернули при малейшем намеке на пиздюли от разъяренной толпы, и толпу, которая только рада, что первый удар сделала не она, а Адидас. И Адидаса в жопу. Вот его в самую жирную. Пришел на все готовое со своего Афгана и еще возмущается чем-то. Да, создал банду. Но кто ее поднял? А, насрать, что, когда Кощей только вышел из колонии, это была не группировка, а сборище ебланов. Насрать, что Кощей поднял ее с низов, заставив остальных считаться с ними. В жопу. Просто в жопу. Когда жопа на снегу, хоть и в теплой дубленке, замерзла до колик, мужчина открыл глаза. Ох, он просидел здесь не какие-то пару минут, отдыхая, а все пару часов, если не больше. День превратился в ночь, но сейчас зима, поэтому больше сказать было нечего. Холоднее стало, да кожу стянуло от засохшей крови. Красота. Теперь его точно можно было принять за этого гребанного кощея из сказок, в честь которого и дали прозвище на нарах. — Сколько еще мы будем тут сидеть? — внезапно спросил кто-то слева. Обернуться было недостаточно, так как левый глаз полностью заплыл. — Чего надо? — хрипло, неразборчиво прошелестел голос, которым Кощей так гордился. — Вообще много чего, — продолжал парень слева, не удосужившись проверить, видят его или нет, — но для начала хотелось бы предложить помощь. Начинающийся смех прервал жуткий кашель, сопровождающийся выбросами крови. Парень как остался сидеть, так и сидел, наблюдая за скукожившимся мужчиной, который уже лежал, пытаясь восстановить дыхание. Оказывается, замерз Кощей так, что сил даже сесть уже не было. И похуй. Главное сейчас, набраться их, да съебать от этих надоедливых детей и отлежаться где-нибудь. — У меня есть место для ночлега с теплой кроватью и одеялом, и место, где можно обработать раны и переодеться в чистое. — А теплой ванны у тебя не найдется, мать Тереза? — едко улыбнувшись, спросил Кощей. Сумасшедший парень ненадолго умолк, дав возможность Кощею встать на колени и, оперевшись о стену дома, встать на ноги. — Найдется. Ох, он еще здесь. Положение стоя позволило мужчине развернуться и окинуть парня взглядом. Лет 17-18, школьник, одет хорошо, с таких универсамовские обычно одежду снимали. Волосы темные, прямые, прическа странная, с такой по улицам обычно не ходят. Спина прямая, да и сидит так, будто не на снегу в каком-то переулке задрипанном, а на приеме у директора. Словом, чушпан. Но какой. С таких денег тяни и тяни. — Раз найдется, тогда веди, — осклабившись во все 32, каким-то образом сохранившихся зуба, мужчина слабо махнул свободной рукой. Паренек встал а после как-то внезапно оказался под плечом у мужчины, — Мне… — Так будет быстрее, — просто прервал он начавшееся возмущение и повел вперед, — на дворе второй час ночи, так что никто и не заметит. Спорить сил уже не было, все мысли Кощей решил направить на переставление затекших ног. Через какое-то время дошли до телефонной будки. Там парень прислонил мужчину к стоящему рядом дереву и вытащил на ходу монетку из кармана. Левый, отметил про себя Кощей, оставив заметку на будущее, когда будет уходить. Пару минут спустя парень вновь проскользнул на привычное место под бок мужчины и, чуть сменив курс, они пошли дальше. — Куда идем? — решил нарушить молчание мужчина. — Общественные бани, — просто произнес парень, будто то, что они будут открыты в два часа ночи, это нормальное явление. Хмыкнув, Кощей лишь мысленно прикинул, какая сейчас ближе. Благо район он знал. — На Елисеевской? — Чуть дальше, на Пятилетке, — поправил парень, — Елисеевская сейчас открыта. Мда. Стало понятнее в разы. Через десять минут добрались до темной вывески «Бани у Вани». Тут Кощей еще не был. — Секунду, — прислонил парень мужчину к двери, а сам куда-то отошел. От света Луны Кощей разглядел, как парень общается с каким-то высоким человеком и тот ему что-то передает. — Пойдем, — внезапно парень оказался прямо перед носом у мужчины и тот понял, что вновь отключился. Черт, если этот парень оставит его в бане одного, в некрологе газеты появится одна лишняя заметка. Зайдя внутрь, свет не включали. Прошли мимо по заранее известному маршруту, чудом ни за что не зацепившись. Свет загорелся лишь в предбаннике. — Я помогу, — посадив мужчину на широкую лавку, произнес парень и опустился на колени. Только когда один ботинок был снят, Кощей понял, к чему это было сказано. Возмущения были бы расценены как крики девственницы в брачную ночь, а сил и правда не было — по крайней мере, мужчина так пытался оправдать свое бездействие. Носки и ботинки, когда оказались на полу, пробили даже забитый кровью нос, но парень на полу даже не поморщился. Все так же сидя на коленях, он быстро, но аккуратно расстегнул пуговицы на дубленке и, привстав, наклонил тело мужчины, начиная медленно стягивать ее вниз, стараясь не тревожить того. После дубленки шла черная классическая рубашка, которую так же пуговицу за пуговицей расстегнули и сняли. Черт, теперь это превращается в непонятно что. — И штаны с трусами с меня снимешь? — криво усмехнувшись, поморщился от болевых ощущениях в губах мужчина. — Мы же в баню идем. Ну, справедливо. — Вставай, — потянув за руки, поднял парень Кощея, — обопрись на плечи руками. Сделав как велели, Кощей наблюдал, как парень вновь встал на колени, сделав из непонятно чего чертовски понятно чего. Пуговица и ширинка поддались предательски просто, как и застежка ремня. А слегка болтающиеся без него брюки просто слетели с ног как будто только этого и ждали. Свободные трусы в зеленую клетку последовали туда же. — Перешагни, — попросил, поднимаясь, парень. — Мы же в баню идем, — повторил за парнем Кощей, намекая, что тот снял с себя лишь пальто. Пару секунд тот пытался понять, что от него хотят, а как понял, произнес: — Ох. И стянул с себя все. Отлично, теперь неловко будет не только Кощею. Баня оказалась необычной, с небольшой комнаткой, в которой была большая чугунная ванна и различные шампуни и вехотки на полках. Рядом с ванной стояла скамейка, такая же широкая как и в предбаннике и душевая лейка, тянущаяся до скамейки. Пол был плиточный как в бассейне и со сливом в полу. Парень усадил Кощея на скамейку, а сам принялся хозяйничать и собирать на деревянный поднос различные бутылки и вехотки. Поняв, что мыться самому ему не дадут, мужчина решил расслабиться и откинуться на спинку лавочки. Силы полностью его оставили. В себя он приходил лишь пару раз: когда ощущения мягкой вехотки внезапно сменились скользкими пальцами, которые массировали ступни и когда парень сказал ему помыть достоинство. Сам он в это время быстро помылся сам, давая Кощею разглядеть хорошо очерченные мышцы и пару следов от затянувшихся порезов. Что же, теперь уж точно следовало признать, что чушпаном внезапный спаситель не был. Хотя проход на баню ночью уже давно это показал. Дернув уголком рта, мужчина в который раз поморщился. А наткнувшись на средних размеров зеркало удивился: лицо было чистым, значит парень каким-то образом умудрился помыть его настолько осторожно, что тот даже не проснулся. Волшебник, не иначе. После того, как парень смыл с себя и мужчины все следы пены, они пошли на выход. В пакете, который ему передали перед дверьми бани, и который Кощей не заметил, были чистые вещи для него, на пару размеров больше. Старые вещи парень завернул в тот же пакет, а новые начал осторожно надевать на распаренную кожу. Трусы и спортивные штаны наделись в тишине, а вот с олимпийкой все было сложнее. Дали о себе знать сломанные ребра. — Тихо, понял, — после шипения Кощея остановился парень. Решив не мучить мужчину, накинул ее сверху, не просовывая руки, обмотал торс сухим полотенцем, а сверху накинул чью-то шубу. Голову обвязал своим шарфом и после быстро оделся сам. Пакет на выходе вручил какому-то пацану, стоящему на стреме и, тихо сказав: «Приберись», придерживая, пошел дальше. На небе уже появлялись первые признаки рассвета, значит, следовало торопиться. Идя в полузабытьи, Кощей очнулся лишь на спуске в какой-то подвал, схожий с Универсамовским. — Куда ты меня привел? — еле ворочая языком, пробормотал мужчина. — В место, где обработаем раны, — просто, как и всегда до этого, ответил парень, проходя внутрь большего по размерам подвала с большим столом посередине. — Раны обработать, мне доложить, — садя мужчину на стул, приказал парень двум юношам лет двадцати. Те кивнули и быстро, как будто делали так уже миллионы раз, сняли с Кощея все шмотки и положили на стол, накрытый пеленкой. Перед отключкой Кощей услышал, что парень пошел спать и в случае чего приказал будить его. А после мужчина, наконец, заснул.