Hugo Boss

Утро встретило его одного на большой даже для двоих кровати. Черт, эти люди действительно богаты. Еще до зоны Кощей был в гостях у Адидаса, когда они раздумывали над основанием собственной банды, и уже тогда понял ту незримую, но вместе с тем и чертовски понятную разницу. Они из разных слоев общества, или как там говорят эти уставшие взрослые. У Кощея даже родственников таких не было, у которых было бы больше, чем две комнаты и это вместе с кухней. А здесь — нате — гигантская кровать у ребенка. Кощей боится даже гадать, какая стоит в спальне его родителей. Одевшись и постаравшись пригладить волосы в зеркале на шкафу, Кощей вышел из комнаты, направившись на звук разговора. Кухня. — Ох, ты встал! — тут же окружила его Лена, садя за стол и накладывая в тарелку запеканку, — кофе почти вскипел, тебе налить? — Да, благодарю от всего сердца, — ярко улыбнулся обезоруживающей улыбкой Кощей, которая впервые за все, наверно, время была настоящей. — Только хотел тебя будить, — сказал за спиной Босс, вытирая влажные волосы. В футболке отца, доходящей до середины бедра и коротких спортивных шортах он смотрелся просто замечательно, — Так как сегодня воскресенье, мы идем гулять. — Смотри, не напоритесь на местные банды, — строго наказала Лена, из-за чего Кощей быстро прикрыл рот стаканом с кофе. «Ваш сын буквально привел в ваш дом одного из опаснейших людей на районе». — Я аккуратно, — улыбнулся Босс, — к тому же со мной охрана, — он несильно толкнул мужчину в бок локтем, за что напоролся на снисходительный взгляд. — Да, хоть что-то хорошее, — женщина действительно расслабилась, а вот мужчина не на шутку напрягся. Не хотелось видеть на ее милом и пышущем добротой лице грусть, а так и будет, если Кощей не поменяется. Возможно, после двух лет в тюрьме и будучи избитым, ему действительно пора поменять образ жизни? Двадцать три, все-таки. Он уже не тот юнец, которые приходят в группировки, да и не был таким никогда. Он изначально стоял у ее истоков. Не был чушпаном, потому что не успел им стать. У него, кажется, даже и не спрашивали никогда денег, не заставляли прыгать, как местных. Из-за лица его вечно считали уже пришитым, и из-за него же и не лезли — боялись получить. Во что все вылилось? Попал на зону и при этом ни разу не дрался. Ммм… Пришлось обучаться на практике. — Кощей? — в который раз позвал Босс, стоя посреди улицы. Когда они успели выйти? — А? — Наконец-то, — выдохнул парень, — у меня еще есть дела, а ты, если свободен, можешь присмотреть за малышами. Прозвучало настольно обыденно, что у мужчины даже мысли не возникло спорить. Понял он это лишь стоя за футбольным полем, переделанным под каток. — Это фигурное катание? — то, что делала скорлупа было… странно. Вроде на льду, да без коньков. Не хоккей, да и на футбол не похоже. — У половины нет коньков, поэтому они выкручиваются как могут, — произнес стоящий рядом Театрал. Черт, Кощей сегодня слишком много думает, — тебя Босс назначил смотрящим за скорлупой? — Скорее, сказал скоротать время, — поправил мужчина. — Ах, так завидую тебе… — протянул Театрал, вытирая несуществующую слезу варежкой. — О! И в чем конкретно? — потянуло Кощея на разговор. — Ну, жизнь с Боссом под одной крышей, разговоры при Луне… — Завидуешь тому, что я живу с Боссом? — решил мужчина опустить вторую часть предложения, сосредоточившись на другом, — кстати, как вы все к нему относитесь? Вроде вчера одного его слова хватило, как все тут же выбежали. И теперь ты стоишь тут и обсуждаешь его за спиной с незнакомым мной. Некрасиво получается, Театрал. — Не выворачивай наизнанку все, — картинно закатил он глаза, — Босс… Ты же заметил, что он не слишком-то и взрослый? — мужчина кивнул. Такое трудно не заметить. Сам Театрал выглядел не сильно-то и моложе Кощея, — У него есть лидерские качества. Банально, знаю, без этого и лидером не стать. Но у него они… на другом уровне, понимаешь? — Немного… — И вместе с этим он еще молодой… Старшие из нас воспринимают его как младшего брата. Его загоны по типу «Вы двое, останьтесь, остальные» и все такое мы воспринимаем за капризы. Но параллельно с этим он… вдохновляет, наверно. Ты же с «Универсама», и я не знаю, как у вас там было все устроено, но в соседних группировках… Не сказал бы, что они основаны на страхе, но там постоянно кого-то пиздят. Причем делают из этого коллективную ответственность и все такое. — Накосячил один — виновен весь возраст. — Да-да, потом весь этот возраст пиздит косяка. Что из этого получается? Один за всех и все за одного? — Театрал рассмеялся и на фоне его смеха какой-то пацан, крутанувшись на льду, со всего размаху упал на спину. Подбежавшие дети обступили его по кругу, склонились, а через пару секунд подняли и повернули к стоявшим старшим. Мальчик показал большой палец, но Театрал все равно прокричал, чтобы тот какое-то время посидел на борте. Пара детей отделилась от игры и поскользили к нему, чтобы скоротать время отдыха. — Сколько не смотрел, ни разу такого не видел, — вернулся к разговору Театрал. — А у вас как так вышло? — обвел Кощей рукой каток, намекая не столь на игру, сколько на обстановку в целом. — Не знаю, — усмехнулся парень, — Просто, как-то само собой мы определили, что не будем доебывать прохожих и других ребят. А через какое-то время, когда Босс вернулся с экскурсии по Питеру, он предложил крышевать магазинчики. Но делать по особому. Предлагать помощь и помогать только при согласии, ну… — Ванильно, — для виду поморщился Кощей. — Ага, — повторил гримасу Театрал, не скрывая смешинки в глазах, — ну а связи с ментами так вообще жизнь облегчили. — Его отец знает, чем он занимается? — проницательность Кощея в который раз подвела его. — Он считает это баловством, но, я думаю, что, если кто-нибудь из продавцов еще раз подойдет к нему сказать «спасибо» за такого замечательного сына, то… Повисла спокойная тишина. Через пару минут дети все-таки позвали взрослых поиграть с ними в догонялки. Театрал согласился в ту же секунду, будто только этого и ждал, а Кощей поломался, наслаждаясь, как малышня прилагала все силы, чтобы затащить «хмурого дядьку» на лед. Обзывательство стоило им десятков падений на лопатки.

***

Вечером через неделю Босс собрал всех старших в подвал, наказав малышне отправляться по домам и не шорохаться ночью где попало. Кощея на собрание тоже пригласили. Произошедшее ночью первого дня они повторяли еще пару раз, но поговорить как-то не получалось. У Кощея к концу недели уже сложилось ощущение, что Макс его специально избегает. То утром на уроки рано уходит, то занят делами группировки, то накидывает столько обязанностей, что уже у мужчины нет сил ни на разговоры, ни на трах. — Появились новости по твоей бывшей группировке, — произнес Босс, как только Кощей и Театрал спустились в подвал. — Надеюсь, плохие, — усмехнулся мужчина. Босс криво усмехнулся, будто тоже радовался этому. — Там мутка какая-то случилась, — подал голос Картина, когда Максим ему кивнул, — На них облаву кто-то из своих навел, менты, все дела. И ствол нашли. Ох, видимо, это как-то связано с тем, что до них доходило ранее. По словам информаторов местного пошива Адидас завалил главаря соседней банды. Жестоко и маловероятно, но тот утырок вернулся после Афгана, мало ли, что там ему в бошке свернули. — Кто-то из своих? — уточнил Кощей. — Вроде да, точно не знаю. Забрали не всех, а одного ночью даже отпустили. А вот это уже интереснее. Отпустить могли либо всех, либо тех, кто с ментами как-то связан. По памяти Кощея, таких в их банде не было. — Блондин, новенький, Андреем звать, — уточнил Босс. Ох… зря он это. — Босс, — медленно позвал Кощей, в голове уже продумывая, как будет отрезать утырку яйца, — могу попросить об услуге? Максим спокойно выдержал суровый взгляд Кощея и, вздохнув, обернулся к остальным: — Я подозреваю, что ты попросишь, так что проси не у меня. Если ребята согласятся, я препятствовать не буду. Обернувшись на старших, Кощей удивился. Он, правда, ожидал всего, но не кровожадных ухмылок. Видимо, зря Макс запретил ребятам выпускать пар. Вон, готовы по первому зову надрать кому угодно зад. — Мне бы двух добровольцев.

***

Спуск в подвал, в котором Кощей провел столько времени, практически не покидая, был до странного спокойным. Как будто не было тех лет, наполненных непросыхаемыми днями вместе с шлюхами и дружками, которых он завербовал еще в тюрьме, которые были лишь доставщиками шмали и прочих легких наркотиков. Возможно, если бы его не выгнали, мужчина бы перешел и на что-то тяжелее, но судьба распределилась иначе. — Батюшки, блять, кого я вижу! — прогнусавил из-за сломанного носа Валенок, один из пидарасов, сбежавших в тот день. Он еще не заметил, что Кощей пришел не один, поэтому и ведет себя так, в окружении еще шестерых парней. Половина была Кощею знакома, другие — отшитые из соседних группировок. Мда, Валенок никогда не славился почитанием пацанских законов. Даже Кощей на его фоне был примерным пацаном. — Что, Валя, «Универсам» забрали, теперь ты тут законы создаешь? — на этой фразе подошли пятеро из «Хьюго Босса». Добровольцы нынче плывут в руки как рыба в сети. — Кощей, что за херь? — пробасил увалень, кличку которого Кощей благополучно забыл. Помнил лишь, что тот мозгами обделен, да не силой. — Дружище, это переворот называется, — дипломатично произнес Кощей с улыбкой, не показывающей ни намека на дипломатию. Да, если бы с ними не пошел Театрал, боксер, не смел бы он так разговаривать. Преимущество — то что должно быть всегда в таких ситуациях. А лучше — преимущество скрытое, — позвольте забрать вашу корону, которую вы столь добровольно надели на себя. — Ха, королем стать захотел? Не зря этот парень сидел с ним в одной камере. Умеет надавить на то, на что давить не нужно. Особенно когда у противника боксер. Без лишних слов Кощей сделал быстрых два рывка вперед, оказываясь перед лицом Валенка, и коротко ударил того в солнечное сплетение. Может, чуть ниже, но нужного эффекта добился — тот согнулся. Дальше в ход пошло колено, направленное в челюсть. Сломана может и не была, но парень вырубился мгновенно. Наступившая тишина прервалась звуками драки. Кощей помогал всем, где видел проблемы. Преимущества территории у бывших Универсамовских не было — подвалы-качалки были одинаковые везде. К уваленю мужчина не лез — Театрал действовал так, что Кощей ему бы только помешал. Да и под руку попасть к боксеру не хотелось. Минут через семь по полу бывшего тренажерного зала валялись тела Универсама и одного из своих — Мыши. Тому, как и думал Кощей, прилетело от Театрала — захотел помочь. Последний сейчас склонился над упавшим и громко его отчитывал за то, что влез, куда не просили. — Может, уберем тела? — предложил запыхавшийся Картина. Ему пару раз прилетело в корпус, так что сейчас он настороженно ощупывал ребра — не сломалось ли чего. — Да, там сзади есть небольшая… комната, — отстраненно договорил Кощей, — Андрюша, дорогой мой. Ищешь своих? Блондин, только-только вбежавший в подвал с таким видом, будто умирает кто-то из родственников, застопорился и в конце концов замер, оглядываясь. — Давай-давай, проходи, что встал, как не родной, — обольстительно улыбаясь, Кощей довел его до тренажера со штангой, с силой опрокидывая на спину. — Что ты тут делаешь?! Тебя же отшили! — Ну что ты, Андрей, — снимая штангу с подставки, мужчина положил ее на грудь паренька. Тот сразу обхватил ее руками в неправильном захвате и, как болванчик, поднимал и опускал, не чувствуя веса, — давай, тренируйся, тебе полезно. — Отпусти. — Хах, какой суровый, — внезапно мужчина с силой надавил на гриф, только чудом контролируя силу нажатия, чтобы не проломать тому грудину, — Адидаса тут твоего нет. Нет и не будет. Слышал, он убил там кого-то. Так знай, больше ты его не увидишь. Такие на воле долго не гуляют, Андрей. А без Адидаса и «Универсам» ваш покатится. ВСЕ! Нет больше ни тебя, ни дружков твоих, ни Маратика! И «Универсама» вашего нет! Я отшиваю и тебя, и их, — размашисто показал Кощей на валяющиеся тела, чем воспользовался парень, выскочив из-за захвата, — Я. Вас. Всех. Отшиваю! Последнее он кричал уже сбежавшему блондину. Закончив, он обессилено рухнул на тренажер загнанно дыша. Чертов парень. Ощущение, что весь пиздец начал происходить именно тогда, когда Маратик привел его в группировку. Когда сознание и осознание произошедшего дошло до Кощея, в подвале слышались лишь хрипы и стоны. Ребята ушли, оставив его одного, не мешая своим присутствием. Мда, это довольно стыдно, медленно доходит до мужчины, когда он вспоминает свой срыв. Легче становится, немного, но чувство стыда сильнее. Надо будет вечером попросить всех, чтобы не пиздели по округе. — Доволен? — опускается перед ним на колени Босс. Когда он зашел, Кощей как обычно не заметил. Босс смотрит в уставшие глаза мужчины, и тот лишь надеется, что парень ничего не видел, — не видел, — со смешком замечает Максим. Еще и вслух говорит, ну что такое? И это тот самый Кощей? — Устал, — просто говорит мужчина и видит, как Босс поднимается и протягивает ему руку. — Пойдем домой. Внезапно Кощей начинает смеяться. Сначала беззвучно, только трясет плечами, а после и вовсе хохочет на весь подвал. Босс как-то пугливо на него смотрит, не решаясь спросить, что, собственно происходит. — Я понял, — сквозь слезы от смеха проговорил мужчина. — Что ты понял? — настороженно смотрит Босс, аккуратно беря Кощея за локоть. — Что именно я выиграл, — улыбаясь, говорит Кощей и внезапно хватает Босса за ворот куртки и прижимает к себе в детском поцелуе, — Я присоединюсь к вам. Сначала Максим хочет спросить, что именно тот имеет ввиду, да и все ли с ним хорошо, а, когда до него доходит смысл сказанного, улыбается во весь рот и, смеясь, говорит: — Добро пожаловать в «Хьюго Босс»! Кощей выиграл эту чертову жизнь.