Адвокат Окделла

Происходящее казалось сном. Мягкая улыбка Инголса — «Ну, вот все и закончилось, юноша!», теплые весенние сумерки, радостное фырканье Соны, которую держал под уздцы Пако, до боли родная улица Мимоз… Ричард несмело замер у двери своей комнаты, в которой не был уж месяц. Тронул ручку, все еще не веря, что он дома… В уютной спальне все было точно так, как в тот роковой день: забытое на столе блестящее черное перо, откинутая ажурная штора, не закрытая второпях дверца шкафа, зелененький ызарг с хохолком и глазками-пуговками, которого сшила Айрис. Не так лежала подушка — придвинута к изголовью кровати, и еще томик Дидериха… Покрывало примято, будто кто-то лежал и читал… «О нет, не благодарите меня, Ричард! Как я Вам уже говорил, дело мне поручили весьма необычное… Я лишь задавал те вопросы, что велел Ваш монсеньор. Ну, еще совсем немного импровизировал, но в рамках того, что мы с ним обсудили. Вашим адвокатом был Рокэ Алва, юноша!» Эр Рокэ… Он конечно же, презирает, даже смотреть на своего оруженосца не хочет!.. Не позовет фехтовать, не растреплет волосы унизанной сапфирами рукой… Той самой рукой, что убила отца. Той самой рукой, которую хотелось бесконечно целовать… И уж конечно, не попросит налить ему вина… Больше не будет, как раньше, и это — самое страшное наказание!.. Но почему же он решил спасти?.. Размышления прервал стук в дверь. — Дор Рикардо! Соберано зовет Вас. — приветливо сообщил паж. — Рад, что вернулись! Ричард с замирающим сердцем толкнул резную дверь, застыл на пороге… Кабинет освещало лишь пламя камина, Алва в изящной позе сидел на широком подоконнике и смотрел на звезды, усыпавшие темно-синее бархатное небо. Звезды, которые Ричард сегодня уже не надеялся увидеть… — Заходите, юноша. — негромко, задумчиво позвал Ворон и впервые за день посмотрел на своего оруженосца синим взглядом, от которого у Окделла кольнуло иглами в кончиках пальцев. — Что с Вашей рукой? Неужто опять крыса укусила? — Да…- растерянно отозвался Окделл, не ожидавший такого начала беседы. — Вы же это не всерьез?.. — вскинул точеную бровь Рокэ. — Каррьяра… Вы неподражаемы, юноша! Откройте секрет, чем Вам так не угодили эти невинные создания, что Вы на них охотитесь? — Я не ловил, наоборот, приласкать хотел… — еще больше смутился Окделл. — Это Шуршик… Он живет под кроватью, я кормил его и гладил… — А он в ответ укусил. — усмехнулся Ворон и снова посмотрел на звездное небо. — Что ж, такое случается. Налейте вина, юноша. И себе тоже. Щеки вспыхнули от горького стыда, Ричард судорожно вдохнул. На несколько секунд повисла тяжелая пауза. Подал эру резной алатский бокал, виновато глядя в пол. Простит ли его когда-нибудь Алва?.. — Эр Рокэ… — Окделл замялся и нервно сглотнул. — Это Вы были моим адвокатом, а не мэтр Инголс. Почему Вы это сделали?.. Заботились… спасли. Даже обвинение выдвинули не Вы, а Квентин Дорак… — Последнее звучит, как упрек! — Ворон глотнул «Черной Крови». — С Вами в который уж раз обошлись подло, сделав пешкой в своей игре. Как я уже сказал, вина Ваша лишь в том, что Вы юны и доверчивы. А те, кто Вас использовал, хитры и опытны в интригах, умело лгут и еще более умело играют словами «честь» и «долг». Надеюсь, Вы усвоили этот урок, юноша. — Они врали про Вас. И на меня всем было плевать. — едва слышно отозвался Ричард. — Только Вам я и был нужен, а я… я Вас предал. — Все, кто мне дорог, или предают меня, или погибают, юноша. Я проклят… — задумчиво произнес Ворон и уселся лицом к Окделлу. — Что ж, теперь Ваша очередь ответить на вопрос «почему Вы это сделали», мне любопытно послушать. Снова гнетущая тишина, только дрова потрескивали в камине, да еще Ричард слышал, как гулко стучит его сердце. Залпом выпил терпкую «Черную Кровь», хмель ударил в голову… «Все, кто мне дорог»… Дорог!.. — Эр Август… Нет, не так! Никакой он мне не эр!.. Штанцлер, он сказал, что кардинал составил список тех, кого убьют, и там была Катари тоже… А я не знал, что дуэль была на линии! Матушка говорила, что отец хромал, что я должен исполнить родовой долг… — сбивчиво объяснял Окделл слегка охрипшим от крепкого вина и волнения голосом. — Я должен был Вас ненавидеть, но не мог, ненавидел себя за то, что люблю Вас!.. — Каррьяра… — только и смог вымолвить Ворон, растерянно хлопнул длинными черными ресницами и тоже залпом допил вино. — Я люблю Вас. — повторил Ричард, переведя дыхание. — С того самого дня, как впервые посмотрел в Ваши бездонные синие глаза, как поцеловал Вашу руку. Все рассказывали, какое Вы чудовище, мне казалось, Вы только насмехаетесь надо мной, и я… я совсем запутался… Я понимал, что мы никогда не будем вместе, не можем, не должны!.. Но теперь я знаю правду, и ничто не может помешать мне любить Вас! А Вы… Вы сможете когда-нибудь простить меня, эр Рокэ? — Гм… Юноша… — не сразу ответил Рокэ. — Я уже простил Вас… Когда в следующий раз надумаете огорошить меня признаниями или чем-то в этом роде, потрудитесь уж как-нибудь предупредить. — А я вот прямо сейчас… — с чувством ответил Окделл, стиснул эра в объятиях и жарко прильнул его губам. Ошарашенный Рокэ попытался было отстраниться, но Дикон только крепче прижал и продолжал страстно целовать, отрываясь от желанных мягких губ только чтобы снова и снова шептать «Я люблю Вас, люблю…», зарывался лицом в черный шелк волос, наслаждаясь тонким ароматом морисских благовоний и снова целовал, упоительно долго, пылко… — Вы неподражаемы, юноша… — выдохнул Рокэ, подставляя жадным влажным губам оруженосца изящную шею. На душе у Первого маршала впервые за этот долгий месяц было легко, тепло и… сладостно.