Адвокат Окделла

Снова зал суда с высоким потолком и большими витражными окнами, солнце неизбежно шествовало к закату, и последние ласковые лучи его расписали холодный мрамор стен калейдоскопом ярких красок. Ричард несмело оглядел скамьи — настороженный Эйвон Ларак, перепуганный Наль, заплаканная Айрис… Почему она плакала? Может, все-таки, пожалела брата, которому совсем скоро уж зачитают смертный приговор?.. Бледная Катари, хрупкий гиацинт на секунду вдруг встретилась с Ричардом взглядом, и он вздрогнул — о, Создатель, сколько ненависти в этих красивых глазах!.. Ненависти за то, что не убил эра Рокэ, или… за то что остался в живых сам?.. Ворон по-прежнему играет своими «Звездами Кэнналоа», закинул ногу на ногу и шепчет что-то кардиналу, а тот кивает и кривит кончики губ в улыбке… Эру Рокэ нет никакого дела до подло предавшего оруженосца… Звон колокольчика. Скоро уж все закончится. — … Герцог Окделл, где, на самом деле, Вы взяли это кольцо? — строго спросил Вальтер Придд. — Показания Ваши не сходятся с тем, что сказали Реджинальд Ларак и Ее Величество Катарина Ариго. — Я отказываюсь отвечать. — твердо ответил Дикон, глядя в пол. — Полагаю, разобраться в этом вопросе нам очень помогут показания герцога Алвы. — подал голос мэтр Инголс. — Рокэ, мог ли Ваш оруженосец приобрести кольцо у гоганов? — Только если они каким-нибудь абсурдным образом очутились вдруг в особняке Августа Штанцлера. — усмехнулся Ворон и беспечной походкой направился к кафедре. — Но Вы вновь абсолютно правы, мне есть, что поведать суду… Ричард нашел в себе силы поднять голову. Его эр изящно облокотился о кафедру, прекрасное лицо его выражало ленивую безмятежность. На оруженосца он, по-прежнему, не смотрел. — В седьмой день Весенних Молний Ричард Окделл сообщил мне, что намерен нанести визит Августу Штанцлеру. — начал Ворон таким тоном, будто рассказывал светскую сплетню. — На нем не было никаких украшений, кроме фамильного перстня Повелителя Скал с черным карасом, впрочем, как и всегда. Однако же, когда он покинул особняк кансилльера, на руке его оказалось еще и то самое рубиновое кольцо Ариго… — Откуда Вам это известно? — холодно поинтересовался Придд. — Вы там были? — Нет. — лениво отозвался Рокэ. — В Окделла недавно стреляли, и я поручил одному из моих людей, Хуану Суавесу, незаметно приглядывать за юношей. Хуан даст все необходимые показания. Так вот, раз нет никаких оснований не верить Ее Величеству в отношении того, что фамильную драгоценность Ариго она подарила Августу Штанцлеру, выходит, что Окделл получил кольцо от кансилльера. Ричард в смятении взглянул на мэтра Инголса. Тот ласково улыбнулся и слегка сжал руку своего подопечного, успокаивая. А Ворон продолжал свой рассказ. Юноша подал вина, что оказалось отравленным. Хотел выпить и сам, но Рокэ не дал этого сделать и запер Окделла в его комнате. А следующим утром после довольно скучной дуэли с четырьмя противниками Первый маршал посетил кансилльера, притом, надел то самое рубиновое кольцо. — Каково же было удивление Штанцлера, когда он увидел меня живым! — усмехнулся Рокэ. — Но еще большее впечатление на него произвел тост за здравие герцога Окделла. Кансилльер побледнел так, что я уж испугался, не сделалось ли с ним дурно… — Что Вы имеете в виду, герцог Алва? — подал мягкий голос Инголс. — Август Штанцлер отчего-то полагал, что Ричард Окделл мертв? — Так и выходит. — красивым баритоном отозвался Ворон. — Да впрочем, об этом скоро уж можно будет спросить у него самого. Видите ли, узнав, что Окделл жив, Август Штанцлер самым некуртуазным образом сбежал из Олларии, чем красноречиво подтвердил свою вину. Тому, кто чист перед законом, решительно незачем тайно скрываться. — Вы обвиняете Августа Штанцлера в покушении на Вашу жизнь, герцог? — все тем же холодным тоном уточнил Вальтер Придд. — Я, Рокэ, герцог Алва, обвиняю графа Августа Штанцлера в покушении на жизнь мою, как подданного Его Величества Фердинанда Оллара Второго. — светским тоном сообщил Ворон. — А еще в покушении на жизнь мою, как Первого маршала Талига, что уже есть государственная измена. Обвиняю в склонении Ричарда Окделла к убийству и самоубийству, ну и в склонении нарушить клятву оруженосца. — окончил свою речь Рокэ. — Кстати, всем присутствующим будет интересно… Графа Штанцлера поймали на границе с кесарией Дриксен и скоро доставят в столицу. В зале опять воцарилось смятение, Ее Величество предсказуемо лишилась чувств, оба Ларака разом изъявили немедленно дать какие-то показания… Ричард уже не понимал, что происходит, в голове была ватная пелена, сквозь которую смутно прорывались воспоминания о встречах с Катари и эром Августом. Они каждый раз говорили о Первом маршале, убеждали в том, что он — бессердечное чудовище и должен умереть… То же самое твердила матушка и Лараки… Все они желали только одного, смерти Рокэ Алвы, а он, Ричард, был лишь орудием, тем, кому суждено стать убийцей и предателем, а после отправиться вслед за своим эром в Закат… — И все же, Ричард Окделл пытался Вас отравить, герцог Алва. — настаивал Придд. — Он виновен! — Виновен. — согласился Рокэ. — Но лишь в том, что легковерен, как и отец его Эгмонт Окделл. Он стал жертвой интриг, а за то уж никак нельзя казнить, тем более, что я подал Его Величеству прошение о смягчении приговора. Юный возраст, знаете ли, неведение… ну да Вы, уж наверное, успели все прочитать. Прошение мое одобрено. — В таком случае судьбу Ричарда Окделла будет решать опекун… — задумчиво произнес Вальтер Придд. — Эйвон Ларак, Вам слово. Возьмете ли Вы подсудимого на поруки? — У меня вопрос к герцогу Алве. — мягко перебил Инголс. — Рокэ, Вы освободили Ричарда Окделла от клятвы оруженосца? — Нет. — лениво ответил Первый маршал. — И не намерен этого делать. — Стало быть, ответственность за Ричарда Окделла несете Вы, а не Эйвон Ларак, пусть даже у Вашего оруженосца и нет обязанностей. Возьмете ли Вы его на поруки? — Да. И давайте уже поскорее закончим со всем этим, хочу успеть домой к ужину.