Про талантливых мастеров и упрямых драконов

Династические браки в их клане были привычным делом. Будущую партию выбирали чуть ли не с рождения, а особенности крови драконов в правящей ветви позволяли не обращать внимание на пол партнёра и его расу. Юншэн хорошо запомнил момент, когда его близкий друг и по воле судьбы младший господин клана сделал свой выбор. Это было очередное собрание кланов. Утомительное по своей сути, потому что после недавнего паводка никто из них не горел желанием разбираться с последствиями. Количество жертв среди населения, заставило элиты пригласить на обсуждение в том числе и ремесленников людей. С их помощью восстановление прошло бы пусть и не сильно, но быстрее. Да и никто из драконьих мастеров не стал бы заниматься людскими «лачугами», а лисьи торговцы как обычно тянули время, чтобы сторговаться на выгодных им условиях. Младший господин был одним из немногих, кто искренне хотел решить ситуацию как можно скорее, чтобы оставшиеся без крова люди могли вернуться к своей привычной жизни. В клане его намерения не поддерживались Старейшинами, но вот Верховный смотрел эти игры в песочнице благосклонно. Весьма. Они дошли уже до обсуждения итоговых смет, когда младший господин бескомпромиссно выдохнул: — Я хочу этого мужчину. — Господин? — Юншэн нервно поднял голову, оторвавшись от свитка, который должен был проверить до того, как тот уйдёт в руки его друга для итоговых корректировок. — Какого? — Кузнеца, — младший господин ответил с такой уверенностью, будто этот самый кузнец уже был у него за пазухой. Юншэн отчего-то сразу понял о каком кузнеце речь. Про людского мастера в их клане ходили чуть ли ни легенды. Столько раз его хотели получить под свое крыло драконы всех мастей, и столько же он отказывал. Этот человек принципиально не брал заказы ни у одной расы, кроме людской. Его гордость вызывала уважение, пусть даже и имела свою цену. Ведь что лисий народ, что отпрыски драконов не были обделены гордыней и отказ какого-то человека их весьма обескуражил и задел хрупкое эго долгоживущих созданий. — Почти все присутствующие здесь солидарны с вами, — Юншэн отрешенно подвел итоги сметы, однако же взгляд его друга стал опасно задумчивым, в контексте шкалы грядущих событий он бы даже сказал — катастрофическим для уже привычно спокойной жизни. — Они хотят от него безделушки, оружие или другие бесполезные мелочи, а я хочу его себе. Разница очевидна, разве нет? — Господин произнёс это таким скучающим тоном, будто рассказывал Юншэню про особенности ритуала плодородия, который будет проводить буквально на днях. — Вы же до победного увиливали от брака. В последний раз даже взорвали резиденцию, чтобы сорвать церемонию сватовства. К сорванной церемонии прилагались натянутые отношения между кланами Лазурного и Земляного дракона, угнанный ялик и побег на вольные хлеба в другой космический сектор. Блудное дитя вернулось, только после того как Верховный во главе с его Советом старейшин клятвенно пообещал, что в ближайшие пятьдесят лет брачных предложений они отправлять не будут. Пусть и стоило признать, что после череды эпатажных протестов — желающих заполучить такое «сокровище» поубавилось. — Вот увидел его и во мне сразу проснулось желание повязать себя брачными узами. Пугает даже не показная уверенность, а то, что его друг вполне себе способен эту свою уверенность оправдать. Просто потому, что в родословной этого дракона явно затесались какие-нибудь парнокопытные. Ибо жизненным кредо молодого господина клана Лазурного дракона всегда было: «Вижу цель — не вижу препятствий» А тотализатор Юншэн среди своих всё-таки организует. Так, на всякий случай, знаете. То, что просто не будет он чуял тем местом, о котором в приличном драконьем обществе не говорят. И не прогадал ведь.

***

— Я не позволю! В приёмной что-то звучно разбилось. Несмотря на свою толерантность к людям Верховный старейшина видьядхар не собирался потакать даже тому, кто родился с ним из одного яйца. Его младшенький не унаследовал всю полноту сил Лазурного дракона в отличие от него, но обязанности свои выполнял исправно. До тех пор, пока под хвост ему не попадала очередная вожжа. Вот как сейчас. Про намерения младшего господина ему донесли почти сразу же, как тот эти самые намерения изложил. Разумеется, таиться, юлить или подкладывать двойное дно в свои слова для таинственности младший господин не стал. Просто подошёл к кузнецу и прямо как самая распоследняя палка поставил перед фактом. Говорят, людской кузнец опешил настолько, что даже не успел возразить до того, как его младшенький испарился с глаз всех присутствующих. — Я не спрашиваю твоего позволения. Когда он говорил так до безобразия спокойно, то проще было повернуть воды Древнего моря вспять нежели переубедить этого упрямого осла, да простит его предок. — Он человек, маложивущий. Старшему дракону стыдно за этот спич, однако, если это поможет, то он готов пойти на сделку с совестью. Но конечно, же… — Когда это было проблемой? — Клан больше ничего не значит для тебя? — Я не отказывался от своих обязанностей, но, если для клана мой выбор — проблема, в таком случае я перестану быть его частью, — брат по-птичьи склонил голову набок, — мне хватит сил разобраться с последствиями. Если его брат покинет клан — станет золотой наживкой для тех, кто давно точит зуб на Лазурного дракона. Это опасно, и они оба понимают данный нюанс. Так же, как и Верховный понимает, что в случае крайне неблагоприятного исхода его сородич скорее откажется от своей сути, чем предаст свою кровь. Подавив хроническое желание отвесить родной кровиночке воспитательный поджопник, Верховный старейшина устало рухнул в низкое кресло, лениво отмахнувшись от назойливого вестников от других драконьих кланов. Такой мезальянс в перспективе знатно попортит им крови. С другой стороны, ему не придётся прочёсывать ближайшие сектора космоса в поисках «заблудшей овцы». Во всем есть свои плюсы, да и младшенький может остепениться наконец.

***

Когда Инсин собирался на собрание кланов Лофу он и подумать не мог, что там развернётся настоящая драма, достойная как минимум быть запечатлённой в вехах непристойных людских частушек. Всё для потомков. Он был наслышан о двух братьях из клана Лазурного дракона. Но лично встречался только со старшим, когда двадцать лет назад они заключили контракт на поставку разных «мелочей» для клана драконов в обмен те поставляли Инсину и его малочисленным ученикам некоторые редкие материалы. Кажется, именно, в тот период он и взял на попечение мальчишку с золотыми руками. Тот попался на глаза совершенно случайно, когда Инсин уже который месяц ломал голову над тем куда деваются отбракованные мелкие кусочки яшмы. Пропажа по кошельку не била, разумеется, но камень мог бы ещё пойти на хозяйственные нужды, да и подмастерьям свои навыки тоже на чём-то необходимо было оттачивать. Мелкого пиздюка он заметил на осенней ярмарке. Прибившись к рядам, вихрастый мальчишка втихую приторговывал искусно выточенными птичками из дерева, яшмы и железа. Детализации пташек мог позавидовать любой ювелирных дел мастер. Те выглядели как живые. А еще его будущая головная боль обладала каким-то воистину нечеловеческим чутьём на чужие намерения. Поэтому отлавливать мальца пришлось еще несколько недель. Приютское чадо долго уговаривали принять ученичество. И если Инсин хотел заполучить себе перспективного ученика, то заведующий приютом был готов доплатить, чтобы дитятко забрали. Двадцать лет назад старый мастер ещё понятия не имел какой геморрой он себе прикарманил. Мелкий пиздюк действительно был талантлив. В свои десять он был способен делать вещи, которые Инсин начал лишь после тридцати. И это не было его пределом. Представили размер амбиций? С мальцом носились как с писанной торбой, не зная уже чем занять, чтобы дитё сидело на жопе ровно и глаза конкурентам не мозолило. А потом юное дарование понял, что вполне себе можно комбинировать разные материалы и техники не только при создании ювелирных изделий, но и оружия. Блэйд во многом был самоучкой, многое почерпнул просто из наблюдений за явлениями и предметами. Его никто не учил работе с металлом — он уже знал всё про температуры и способы обработки. Порой у Инсина закрадывалась крамольная мысль, что мальчишка, ставший его лучшим вложением и учеником — тот самый самородок, который рождается раз в тысячу лет. Даже с учётом того, что подросший пиздюк не гнушался добывать интересующую его информацию любыми способами. Среди людских ремесленников Блэйду не было равных. Что говорить, его излюбленные мечи составляли достойную конкуренцию драконьим мастерам. Собственно, именно наблюдая за видьядхарами мальчишка и научился использовать ци. А после и вкладывать собственную силу в свои творения. И это в корне всё изменило. Если раньше Блэйд считался просто исключительно талантливым мастером оружейником и ювелиром, то после он стал прямым конкурентом для долгоживущих мастеров, посягнув на то, что исконно не считалось людской привилегией. Он отмечал многие привычки своего ученика. Тот был очень увлечённой натурой, терпеть не мог сладкое и частенько уходил к кузне, когда хотел привести мысли в порядок. Исходя из увлечённой натуры и буйной головушки из кузни Блэйд мог не вылезать неделями, делая перерыв только на то, чтобы пополнить запасы воды и пищи. В кузнице было жарко, но это был приятный жар. — Ты не отказал. Инсин бросил взгляд на добротный стол у окна. С прошлого его визита чертежей стало ещё больше. — Я охуел. Ах да, в выражениях Блэйд не привык себя ограничивать. По рукам до сих пор ходит сборник похабных частушек его авторства. Подмастерья пару лет назад взяли мальца на слабо и напоили отменной медовухой. Результат вышел настолько эпическим, что Инсин может поклясться, что видел один экземпляр у Генерала Лофу. Видимо, младший господин Лазурных драконов поразил его ученика настолько, что тот не отказался и когда пришло официальное предложение. Но быть может дело могло быть, что в качестве свадебных даров был целый панцирь огненной черепахи, тридцатиметровая кожа Башэ, к которой в комплекте шёл свежий яд и клыки, а также нефритовый ларец с перьями Фэнхуан и чешуёй Фэйлуна. По слухам младший брат Верховного старейшины видьядхар не обладал какой-то выдающейся мощью в драконьих играх со стихиями, но вот к цян питал особую привязанность, будучи признанным мастером в обращении. К слову, присмотревшись к тому, что делает Блэйд Инсин не смог сдержать проказливой усмешки. — Да вы, душенька моя, продались за цацки. Душенька угрожающе нахмурился, но когда это пугало, если старый мастер его считай вырастил и все колючки знал наперечёт. Острый конец листоподобного наконечника просвистел в опасной близости от лица и вошёл в каменную стену как в масло. В тот же момент снаружи что-то звучно шарахнуло, а после внутрь кузни, подобно неуловимому потоку ворвался и поставщик цацек. Отпрыск драконьего клана выглядел несколько потасканным, его волосы стали заметно короче, чем Инсин запомнил с собрания кланов. Когда-то светлые одежды были покрыты толстым слоем гари, а в некоторых местах было заметно, что шёлковая ткань намертво прилипла к обожжённой коже. — Искристый коралл я оставил во дворе, древесину доставят вечером. Нашёл ещё это. — На стол тут же было сгружено несколько маленьких свёртков, что дракон достал из-за пазухи. Вероятно, он завернул неведомое нечто в отрезы ткани с собственных рукавов. Все время пока нежданный гость рапортовал, Блэйд не проронил ни слова. — О, добрый день, Мастер Инсин. — Рад наконец с вами познакомиться, молодой господин. Старый мастер заметил, как встревоженно встрепенулся драконий отпрыск. — Прошу простить за мое невежество, я очень тороплюсь. Выражаю надежду, что мы сможем узнать друг друга при следующей встрече. — Молодой господин! — на этот раз врываться в кузницу не стали, — Поторопитесь! — Я должен идти, — видьядхара вежливо склонил голову и резко развернувшись на пятках вылетел из помещения, на ходу пытаясь привести свою одежду в более приличный вид. Провожая парочку драконов взглядом, пожилой мужчина отметил, что молодой господин на ходу наносил клановые метки на лицо, а второй нёс с собой что-то крепко обмотанное лазурным шёлком и отдалённо напоминающее длинный посох. — Похоже, что другим драконьим кланам очень не по душе ваш мезальянс. Инсин задумчиво провёл кончиками пальцев по оконной раме. Он знал, что у видьядхар — одна из самых закрытых культур. Они редко делились информацией с посторонними, а ещё реже заключали брачные союзы не с представителями своего народа. Будучи оружейником, он узнал, что отпрыски драконов среди своих решают все конфликты путём ритуальных боёв. Зачастую до первой крови, но в случаях, когда компромисс был неважен — до смерти одного из участников. В задумчивости мужчина развернул один из свёртков. По деревянной столешнице с тихим звоном покатились драгоценные жемчужины глубокого алого цвета с вязью прожилок из жидкого золота. Раковины этих моллюсков росли лишь вблизи подводных вулканов и очень немногие обладали достаточным уровнем смелости или дурости, чтобы соваться в такие места. — Что думаешь, Блэйд? — Я — человек, а он — отпрыск драконьей крови. Не думаю, что этот спектакль продлиться долго. Он мог бы понять философские рассуждения своего учения будучи юнцом с горячей головой. Однако, прожив достаточно долгую жизнь Инсин понимал, что у людей есть неоспоримое преимущество перед всеми долгоживущими. Он заметил схожие черты у этого отпрыска Лазурного дракона и это его даже умиляло. — Знаешь, что отличает людей от долгоживущих народов? Мы живём мало, и оттого до безумия жадные до всего. Будь это ремесло, литература, искусство или партнёры. У нас попросту нет времени ждать знаков судьбы или благоприятных моментов. Если не сейчас — то никогда. Не страшно, если не получится — страшно даже не попытаться и после жалеть об этом. — Вы заблуждаетесь, Учитель. Я — его мимолётная прихоть, а он — всего лишь поставщик диковинок для развития моего мастерства. Достаточно выгодная сделка, не считаете? Инсин лишь закатил глаза. Порой, с Блэйдом было невыносимо тяжело вести диалог.

***

— Ты вконец спятил. Юншэн нервно метался вдоль наклонной стены ниши на краю арены, где у драконьего народа проводились ритуальные бои. Его друг же невозмутимо зашнуровывал кожаные наручи — единственный элемент доспеха, который допускался на поединки. — Я не могу отказаться, от официального вызова, ты же знаешь. Драматично заламывая пальцы юный видьядхара тяжело опустился на корточки перед прислонённым к каменной стене посохом. — Не жди от меня лотосов, я нассу на твою могилу, если проиграешь. Его друг звонко расхохотался, чем несомненно привлёк внимание таким вопиющим отсутствием манер. Озорные бирюзовые глаза горели каким-то неведомым огнём, когда тот мягко усмехнувшись, выдохнул: — Договорились. И подхватив, завёрнутый в шёлк посох, вышел на арену. Юншэн же остался в тени. Для него было подвигом в принципе сейчас находится здесь, потому что он паталогически не переносил вида крови. Вообще. Только вот дружескую привязанность к Дань Хэну он ставил куда выше своих страхов. Пусть и временами тот был настоящей занозой в задницах всего совета старейшин в общем, и Верховного старейшины клана Лазурного дракона, в частности. Ритуальное оружие видьядхар было с ними с самого зарождения их народа, и несмотря на общую миролюбивость являлось одним из самых ярких проявлений их жестокости. С детства каждый представитель расы учится овладевать тем, что буквально способно спасти его жизнь в том или ином споре. Гунь представлял из себя посох с потаённым клинком, который располагался с одного конца. Ничего выдающегося, да? Только вот лезвие обладало смертоносным секретом. Обычно бои проводили с выдвинутым клинком, и как только лезвие пронзало чужую плоть, то раскрывалось подобно цветку лотоса, разрывая ткани, как голодная бешенная псина. Раскрытие лезвия всегда сопровождалось мелодичным щелчком. У ритуальных гунь всегда было четыре лепестка. Официальные дуэли между представителями правящих ветвей проводились не часто. Сегодняшняя же была первой за последние пятьдесят лет. И если Дань Хэн оставил за собой право выбрать будет жить его противник или нет в случае его победы, то представитель Земного дракона оставил лишь категоричный вариант — до смерти. В оглушительной тишине звон клинков при столкновениях лезвий звучал подобно раскатам грома. Юншэн не смотрел, но благодаря тонкому слуху, улавливал даже шелест ткани ханьфу при движениях. Дань Хэн двигался почти бесшумно, текуче менял стойки и молниеносно наносил колкие удары, примерялся. Его противник был шумным, а еще резвым, как заяц и непредсказуемым. Юншэн понял лишь, когда раздался сухой треск, а потом прозвучал знакомый щелчок и в воздухе ощутимо запахло кровью. Всё это время земляной проверял гунь Дань Хэна на прочность, а после нашёл его слабое место и перестал плутать. Это был новый наспех купленный гунь, и Юншэн обязательно найдёт ту суку, что намеренно испортила лезвия старого, а еще того, кто сообщил Шань Фу о том, что у нового посоха есть слабое место, которое просто не успели исправить. Он слышал звон разлетевшихся по каменной площадке лезвий и ещё крепче зажмурил глаза, молясь всем эонам. Свист лезвия и хриплое бульканье. А после чьё-то тело тяжело рухнуло, захлёбываясь кровью. Юншэн посмотрел на арену. Его ебанутый — простите моральные устои видьядхар — друг, стоя на одном колене с раскрытым гунь в животе задорно подмигнул ему и прошептал окровавленными губами: — Я выиграл.

***

— Кровь не останавливается! Дань Фэн — Верховный старейшина видьядхар не привык паниковать. Однако, когда у него на руках собственный брат готовиться помирать с месивом в животе, то тут любой запаникует. Особенно, когда этот самый любой будучи одним из лучших целителей не может остановить кровотечение, не говоря уже о стимуляции регенеративных процессов в клетках тканей. — Посмотрите на это, Господин, — один из совета старейшин, что вызвался быть на подхвате настойчиво указывал на края рваной раны и тонкие синие нити, что подобно сетке капилляров расползались по коже. — Найдите лунное серебро, оно замедлит распространение. Юншэн! — Я понял, Господин. Мальчишка, ошивающийся под дверью тут же, умчался, как и ещё несколько слуг так же услышавшие распоряжение. — Какая низость. — У нас не больше пары часов, пока яд не достигнет сердца. — Поднимите всех, старейшина. — Слушаюсь, Господин. Когда член совета в спешке покинул покои Дань Фэн позволил себе минутную слабость, прислонясь своим лбом к лбу брата и делясь с ним жизненной энергией: — Я не позволю тебе умереть, Дань Хэн. Среди их народа близнецы не были редкостью. Зачастую один из плодов поглощал другой ещё в яйце, разумеется, это значительно повышало уровень сил и количество ци. Были и такие, кто смог появиться на свет вдвоем, но младший, лишённый ци, всегда умирал, не доживая до десяти лет. Редко случалось, что оба ребёнка, казалось, были полноценными и проживали долгую жизнь, но когда умирал один — то другой следовал за ним. В их случае при рождении у Дань Хэна не было ци, а Дань Фэн получил метку эона Постоянства, став следующим Верховным старейшиной. Клан ждал смерти младшего брата, но тот оказался крепким орешком и не собирался умирать ни в десять, ни позже. А дело было лишь в том, что будучи ребёнком Дань Фэн не собирался терять брата и в тайне изучив достаточно трактатов об устройстве ци самолично выпаял духовные каналы брату, наполнив их своей силой. Было чудом, что Дань Хэн смог это пережить. Ещё большим чудом — что у него сформировалось духовное ядро после всех этих махинаций и вливание энергии от Дань Фэна больше не требовалось. Они не были связаны духовными узами, как полноценные близнецы оттого в смерть в один час им не грозила. Разумеется, со временем стало очевидно, что Дань Хэн обладает достаточно заурядными способностями в манипуляциях стихии, и ко всему прочему не обладает высоким уровнем регенерации, как все представители правящих ветвей. Однако он обладал исключительным талантом к владению холодным оружием. Дань Фэн никогда не мог достичь уровня брата, несмотря на все усилия. Они были сильны каждый в своей области, будто разбитый на две неровные части сосуд.

***

Шёл к концу первый час поисков лунного серебра. Юншэн начал подозревать, что такой повальный дефицит возник не на пустом месте. Его заплывший от усталости взгляд уловил алый отблеск огня. Мастер Инсин раскуривал трубку, в одной из забегаловок с открытой зоной приёма пищи. Что это если не знак? Он почти упал перед человеком, в последний момент успев опереться ладонями о грубо сколоченную столешницу. — Лунное серебро… В попытках восстановить сбившееся дыхание голос подвёл Юншэна, да и не до манер. — Вы может быть знаете у кого я могу его найти? Он заметил в глазах этого человека лёгкую искру узнавания. И испытал большое облегчение, когда тот не стал долго тянуть с ответом: — Тебе нужен порошок или сплав? — Порошок. — Вижу торопишься, случилось что? Юншэн не имел права разглашать внутреннюю информацию клана, и лишь поджал губы, отрицательно мотнув головой. Кузнец его понял и спешно встал. — Поспешим.