Про талантливых мастеров и упрямых драконов

Дань Хэн всегда превосходил ожидания. Не успев полностью восстановиться после последствий дуэли он ужаленной в задницу бабочкой с приступами раннего радикулита порхал по кварталу ремесленников, намеренно мозоля глаза всем заинтересованным лицам. Юншэн как соучастник коварного побега из родных пенатов мстительной тенью маячил за спиной своего пожизненного ярма — лучшего друга — и с выражением вселенской скорби представлял лицо Дань Фэна, когда тому-таки доложат о беглеце. Когда Дань Хэн собирался уже сожрать очередную сладкую дрянь, то тут же получил по рукам. — Ты на особой диете, забыл? При одном упоминании особого рациона лицо Дань Хэна выразительно позеленело. Питательные составы ему готовил лично старший брат, а он особо не заморачивался со вкусом и запахом. — Подсласти немного мое бесцельное существование, о мой жестокий и принципиальный друг. — Нельзя. — Тебе стоит меньше времени проводить в компании старейшин. Юншэн со временем должен занять свое место в Совете, а пока ему позволили присматривать за младшим господином. Кто ж знал, что дурной пример заразителен. Поверхностный анализ ярко продемонстрировал, что не всех устраивала лояльность к людям со стороны одного из драконьих кланов. А еще будущего старейшину крайне заботило здоровье и благополучие его подопечного. Пусть тот и с детства наловчился скрывать свое состояние, но сейчас он не мог скрыть мелкий тремор пальцев, когда рефлекторно коснулся ворота лёгкого одеяния, и с натянутой непринуждённостью почти сразу же убрал руку. — Вы должны пройти очищение как можно скорее. Один из древних обрядов включал в себя возможность обновить все жидкости организма, в том числе, восстановить поражённые ядом ткани. Было не так много составов, способных удержаться в телах носителей драконьей крови, но, к сожалению, все части церберы являлись ахиллесовой пятой лечебных техник видьядхар. Свежий сок этого растения, добавленный в пищу или попавший в открытую рану был способен убить любого за сутки, но при взаимодействии с драконьей кровью буквально разрушал все ткани организма. Процесс не поддавался никаким внешним воздействиям, кроме древнего обряда и паре ритуалов, которые могли отсрочить действие яда. Один из таких как раз провёл Дань Фэн для своего брата, дав им так необходимое время. — Знаю. — Обратитесь к нему, вы ведь всё понимаете, верно? Конечно, Дань Хэн понимал. Резкий отток мастеров других кланов и повальные паломничества клановых оружейников. Возможно, ему стоило согласиться на любой династический брак, который бы сгладил углы между ним и обывателями. Несмотря на кровное родство с Верховным, сам он — по собственному суждению — обладал малой ценностью для клана. Он мог только убивать для сохранения мирной жизни. Годами сражаясь с мерзостями Изобилия и приспешниками лордов Опустошителей, будучи одним из живых мечей приемника Лазурного дракона и его совета. Он любил брата — свою единственную семью — и знал, что если на чаше весов он и Дань Фэн, то без колебаний выберет последнего. Сейчас кланам не нужен внутренний конфликт, не на пороге очередной вспышки только затихшей войны. — Я правда ценю то, что ты мой друг, Юншэн, но сейчас позволь мне выбрать свою гордость, хорошо? Дань Хэн склонил голову в вежливом приветствии, когда его-таки отыскали помощники брата и без сопротивления в сопровождении отправился в сторону резиденции, в извиняющемся жесте коснувшись плеча своего друга. — Грёбанный ты мудак. Процедил сквозь зубы видьядхара, провожая взглядом до боли прямую спину. Он знал этого тихушника с приступами активности слишком долго, чтобы не понять того, что того посетила очередная идиотская идея-фикс. Дань Хэн с детства был помешанным на том, чтобы быть полезным. Неудивительно. Его дружочек драгоценный — чтоб ему воспылать немилосердной любовью к отхожему месту и всем веселым препровождениям в нем — рано столкнулся с жестокостью, просто потому что в клане тогда не считали нужным щадить обречённого на раннюю смерть. Это изменились много позже, но стало благодатной основой для ребёнка, который рвал жилы на тренировочных полигонах, в попытках стать по обыкновению лучшим хоть в чём-то, а значит — ценимым за этот талант. Проблема так же была в том, что у «бесталанного» младшего господина всегда был недостижимый идеал — его собственный брат и Верховный — и тот преисполнился мыслью, что критерий ценности это лишь магия и кипящая сила Лазурного дракона, а все те, кто ей обладал в той или иной ценности — наиболее достойны жить. Когда они встретились впервые Дань Хэн был крайне тихим юношей. С далеко не тихими талантами тот мог на коленке буквально создать оружие массового поражения из алхимических порошков и других ингредиентов, причём это мог быть как фейерверк, так и слабительное, которое невозможно сразу обнаружить. Он спокойно изъяснялся на нескольких языках, в том числе и на древних наречиях. А еще был богоподобен, когда брал в руки цян и чуть в меньшей степени гунь. Однако даже тогда… Юншэн до боли стиснул кулаки. Было ошибкой думать, что спустя долгие годы их взаимодействий он смог правильно донести Дань Хэну мысль о его ценности. Само его существование — уже ценность. — Если ты думаешь, что я буду спокойно смотреть — выкуси. Я НЕ БУДУ, ЯСНО?! Пусть и его не слышали нужные уши, а прохожие и завсегдаи местных лавочек косились как на умалишённого видьядхару отпустило. Он не мог пустить это всё на самотёк просто потому, что Дань Хэн крайне редко делал что-то для себя, вопреки желаниям клана. А значит, Юншэн лично доставит его зад к источнику и привязанный ритуальный гунь достанет в кратчайшие сроки. Даже если ради этого придётся сдаться в пожизненное рабство человеческому кузнецу.

***

У него ушло совсем немного времени на то, что метнуться в свое хранилище и забрать оттуда подготовленные заранее материалы. Часть из которых, как и должно, добыл лично Дань Хэн. И нет, ему не стыдно, что эту самую часть он приватизировал на крайний случай — и оказался, как всегда прав в своей предусмотрительности — из тех самых даров, отправленных человеку. — Мы закрыты, — человеческий кузнец, даже не обернулся, продолжая работать с металлом у раскалённой до красна кузни. — Мне поебать, я не уйду отсюда, пока ты не примешь мой заказ. На его слова человек только хмыкнул. Юншэн кожей ощущал его язвительную усмешку и дальнейшие слова не стали открытием. — Уходи, я не принимаю заказы от долгоживущих. — Мне глубоко насрать на твои принципы, детские обидки и прочую хуйню. Этот заказ ты примешь, даже если мне придётся сдохнуть на этом месте. — Последнее звучит весьма заманчиво, значит настолько преданная собачонка. Твой никчёмный хозяин всегда так легко разбрасывается чужими жизнями? Человек не ожидал, что видьядхара окажется таким шустрым. Смазанное движение и тот уже яростно шипел ему в лицо: — Не с-смей… — Оу, какая преданность, — человек примирительно приподнял руки, показывая, что безоружен и не хочет развивать конфликт. — Судя по всему ты пришёл по личной инициативе. Интересно. Кузнец до боли знакомым жестом склонил голову к плечу, с любопытством первооткрывателя более тщательно осматривая незваного гостя. Объёмный сверток за спиной, несомненно, привлёк его внимание. Спокойное поведение человека остудило эмоциональный всплеск Юншэна. Стало неловко за столь яркое проявление эмоций, в клане такое не приветствовалось. — Он не знает, что я здесь. — Начать всегда было сложнее всего, но если это поможет, то можно быть чуть более открытым. — И думаю, будет в ярости, если узнает, потому что я пошёл против его воли. С самого начала он не хотел быть обременительным для тебя, кузнец. — Как по-детски, — протянул мужчина, — твой господин похож на капризного ребёнка, который не получил желаемую игрушку и устроил истерику для своих нянек. А те и рады исполнить любой каприз. Возможно, он ожидал от Юншэна всего, но явно не того, что дракон истерически рассмеётся, запрокинув голову к потолку. — Ты ведь понятия не имеешь кто он, да? О, эоны, я стал баснословно богат прямо сейчас, благодаря твоей неосведомлённости. Придёт время — сам узнаешь, могу лишь сказать, что Дань Хэн так же далёк от положения избалованного кланового ребёнка, как любой из нас от поверхности сверхновых звёзд. Назови свою цену, кузнец. У тебя эксклюзивный шанс получить что угодно от меня. — Что угодно, говоришь? Даже станешь рабом человека? Что может быть более унизительным для гордого народа драконьих отпрысков? Пожалуй, только бесчестная смерть. — Разумеется. Я даже подготовил контракт на такой случай.

***

Блэйд не планировал соглашаться на запрос этого странного видьядхары. Зачастую тот мелькал на виду только в обществе своего младшего господина, будто всё остальное время — был невидимкой. Непритязательные одеяния и небогатая на эмоции мимика делали этого дракона лишь частью безликой массы жителей, проживающих на Лофу. Его наблюдения за отпрысками драконьей крови чётко давали понять, что преданность кому-то определённому не была у них в чести. Они придерживались своих традиций и законов, зачастую путанных и диких для обывателей. Постоянные перерождения наложили на этот народ незримый след — они следовали лишь за титулом, уважали за достижения, но не видели личность, игнорировали чужие эмоции и чувства. Преемственность значила для них неизменный порядок, утверждённый сотни лет назад, и любое отступление было наказуемо. Оттого он считал свой брак с молодым господином простой фикцией, отражённой лишь на бумаге. Блэйд смутно представлял, какую выгоду в их союзе получит дракон. Сам же он не считал «сделку» обременительной для себя — Дань Хэн исполнял все его хотелки, касающиеся материалов. Порой, он находил в кузнице редкости, о которых даже не заикался, потому что их добыча была весьма сложной и достаточно опасной для жизни. Полностью уйдя в работу с новыми материалами, он начал воспринимать эти непрошенные диковинки как должное. Думая об этом, как о привилегии положения своего супруга в клане. Стереотипно приписывая чужие знаки внимания к результатам усилий других, кто все это, по его мнению, и добывал. Они мало разговаривали. Неловкие попытки дракона начать разговор Блэйд по привычке игнорировал. Дань Хэн же почти сразу затихал, лишь перед уходом коротко интересовался: — Я буду на Драконьем утесе завтра утром, что ты хочешь оттуда? Он не сомневался в том, что Блэйд что-то хочет, лишь спрашивал, что именно. И всегда внимательно слушал перечень, изредка задавая уточняющие вопросы по типу: «Розовый ракушечник или бирюзовый?», «Панцирь должен быть целым или повреждения допустимы?», «Кожа Морского змея нужна молодая или выбрать особь постарше и насколько старше?». Блэйд не планировал соглашаться, но проиграл своему любопытству и вскользь брошенному: — Видьядхара без своего гунь — беззащитен, потому что это буквально часть нашей сути, если угодно. И сейчас смотря на чертёж затейливого механизма лезвия, кузнец был искренне удивлён, что драконьи отпрыски вообще сохранились как народ, а не перебили друг друга в зародыше цивилизации. Должно быть, им сыграла на руку сама их природа. Только вот теперь возникал закономерный вопрос — где и когда успел проебать своей собственный ритуальный посох его дражайший супруг? И почему его нервный друг обратился именно к нему, а не к своим ремесленникам? Потому что его преданная собачонка на попытки получить больше информации ничего не ответила, только почти до крови закусила губу, скрипнув зубами. С конфиденциальностью у видьядхар было строго, и он получил доступ к чертежу только дав клятву, что унесёт технологию изготовления с собой в могилу. Глубину пиздеца ситуации он сознал, когда дружок молодого господина перед уходом выразил его Учителю глубокую благодарность за лунный порошок и извинился за тот свой поспешный уход. Лунный порошок. Блэйд сделал глубокий вдох. Желание въебать кому-нибудь вот прямо сейчас разгоралось в нём с неимоверной скоростью. По-хорошему, первым в списке был он сам. По-плохому, стоило больше внимания уделять не только кузнице и его личным разработкам. Потянувшись, мужчина звучно щёлкнул шеей. Предстояли крайне насыщенные несколько дней без сна и отдыха, потому что он должен закончить драконью «зубочистку» в рекордные сроки.

***

Когда пару дней спустя человеческий кузнец протянул ему длинный свёрток и отмахнувшись от всех слов скрылся в полумраке своего логова Юншэн не ждал чего-то особенного. Он знал, что в ремесленных кругах этот человек был весьма известен, но до сих пор не видел ни одной его работы, кроме мелких безделушек. Да и не интересовался он особо чужим мастерством, чего уж юлить. Как воспитанный в лучших традициях клана, видьядхара был твёрдо убеждён — ремесленники с драконьей кровью всегда будут на недостижимом уровне для остальных народов. Поэтому, когда он развернул свёрток, находясь уже у священной чаши, то у Юншэна перехватило дыхание. Гунь, созданный человеком, оказался грёбанным произведением искусства, а не оружием для защиты собственной жизни. Тонкая вязь узоров тянулась по всей длине древка и, судя по всему, переходила на скрытое сейчас лезвие. Изящный дракон оплетал своим телом тёплое дерево, стремясь к навершию — единственное место, где дракон становился физически ощутим — его когтистая лапа лежала в месте выхода лезвия и это выглядело до дрожи впечатляюще. Как только Юншэн опустил посох в воду, где уже находилось бессознательное тело его господина, гунь как влитой лёг в его ладонь, молниеносно выпуская лезвие. И да, теперь всё выглядело до боли завершённым. Дракон и вытянутый бутон лотоса в его когтях. Должно быть, при контакте с чужой плотью лотос «расцветёт». Пожалуй, его несколько предвзятое отношение к людям кардинально поменялось именно в тот день. Если среди людей есть такой богоподобный мастер, то быть может сама концепция превосходства долгоживущих народов в корне порочна в своем узком представлении? Юншэн перевёл взгляд на забурлившие воды Источника. Он не сомневался, что его господин способен пройти испытание воли, он ведь делает это уже далеко не в первый раз.

***

— Моё мятежное дитя. Это место было хорошо знакомо Дань Хэну. Здесь было всё и одновременно не было ничего. В груди мягко разливалось трепетное тепло, а плечи и шею оплели тонкие руки с длинными музыкальными пальцами. От кончиков острых ногтей и до оголённых предплечий вся кожа была усыпана алыми рисунками лотосов и ажурных лент. Повернув голову, он встретил пронзительный взгляд глаз, что были подобны расплавленному золоту с тонкой нитью змеиных зрачков, пульсирующих в такт силы, что пропитывала это место. Дань Хэн не знал, кто или что предстаёт перед другими представителями его народа, когда те проходят обряд очищения, но сам с самого детства видел лишь его. Высокий, похожий на тонкую лозу мужчина с очевидными чертами Верховных старейшин в траурных одеждах и россыпью колечек разного размера в ушах, будто тот не знал, какие серьги хочет и в итоге надел всё что у него было. На любом другом такое изобилие украшений выглядело бы нелепо, но не на нём. — Вы не изменились с нашей последней встречи. — Как и ты, дитя. Вижу, ты сегодня пожаловал с весьма занятной вещицей. Дань Хэн опустил глаза, проследив за взглядом своего собеседника. Его гунь — вот что вызвало такой неприкрытый интерес. Едва протянув руку к посоху, мужчина сразу ее одёрнул, будто обжёгшись. — Своенравный, как и мастер, что его выковал. Как… занятно. Чужой смешок ледяными лезвиями царапнул встрепенувшееся сердце. Это существо могло распылить Дань Хэна как простую букашку, но отчего-то каждый раз вело непринуждённые беседы, а после, наигравшись пронзало его грудь, удлинившимися когтями. Снова и снова. Снова. И. Снова. Растягивая агонию своей жертвы до тех пор, пока его одежды полностью не становились алыми от крови, а жажда не была утолена. Сегодня был первый раз, когда Дань Хэн смог его хотя бы поцарапать. Уродливый порез тянулся от уголка глаза и до самого подбородка, сочась чёрной кровью. Растянув тонкие губы в ядовитой усмешке Оно оскалилось, деформируя челюсть в зверином оскале. Буквально через мгновение перед Дань Хэном был древний дракон с алым цветочным узором на лунной чешуе. Древко гунь потеплело в руке. Дань Хэн без колебаний сделал шаг. И… Открыл глаза. Его тело из Источника вытащил Юншэн, который сидя рядом с тихими матами неглядя дул за обожжённые руки. В этом месте магия видьядхар не работала, поэтому свое исцеление тот не смог бы ускорить и при всём желании. Ожог был сильным, на ладонях и подушечках пальцев кожа почернела и вздулась, сочащимися сукровицей и кровью, пузырями. — Ты в порядке? — Это я должен спрашивать конченный ты суицидник! Вода стала пиздец горячей, я удивлён, что ты не сварился как последний цзяоцзы. Сам Дань Хэн дискомфорта не чувствовал, напротив тело было лёгким. Мужчина перевёл взгляд на гунь, что так и не выпустил из рук. — Юншэн, душа моя, ты ничего не хочешь мне объяснить? Услышав елейный тон, его друг заметно вздрогнул и шумно сглотнул. — Понимаешь… тут такое дело… Отчаянно забегав глазами тот мелкими шажочками, двигался в сторону выхода из святилища, что не укрылось от Дань Хэна. Возможную коварную расправу прервал звук барабанов. Это заставило их обоих без промедления броситься к выходу. Дань Хэн на ходу сбрасывал потяжелевшие от воды верхние одежды, надеясь перехватить что-нибудь по пути, чтобы не щеголять по всему Лофу в исподнем. Узкая тропка, что вела к святилищу находилась недалеко от драконьих залов, оттого большая часть Лофу была как на ладони. — Господин Дань Хэн! Западные укрепления… Едва заметив его, к нему сразу же устремились несколько патрульных из клана. — Эвакуируйте все гражданское население из западного и южного сектора, мы должны минимизировать возможные жертвы. Кто сегодня на укреплениях? Это были те самые укрепления, которые больше всего пострадали от недавнего паводка и стали ярким пригласительным билетом для всех желающих. — Малый отряд Ландо и ремесленники, занимающиеся восстановлением. — Юншэн, сможешь перекинуть меня до ближайшей точки? — В той зоне почти нет моих маячков, но я чую метку на птахе, которая двигается сейчас в том направлении. Придётся полетать, согласен? — Давай. Дань Хэну очень повезло, что Юншэн обладал своими нетипичными способностями. Собственно, на этой почве они когда-то и смогли сблизиться. Ведь его друг так же, как и он не мог управлять стихией, но в отличии от Дань Хэна — освоил свою собственную. Была ли причиной его смешанная с другим драконьим кланом кровь или Юншэн сам по себе такой уникальный? Суть от этого не менялась. На территории драконьих земель его друг в ограниченном количестве и весе мог поменять местами какие угодно предметы местами, при условии, что на них заблаговременно была нанесена специальная, пропитанная его ци, метка. У Дань Хэна метка была вырезана на кулоне, который он получил в подарок. Это было удобно, хотя он и предлагал высечь ее на теле, чтобы не потерять в критический момент. Юншэн отказался. Он маленький трусишка, когда дело касается вида крови. Дань Хэн всегда ценил все те моменты, когда его друг несмотря на свой панический ужас приходил к нему на выручку и старался минимизировать все такие события. К сожалению, получалось у него не всегда. — Посадочка будет жёсткой, не помри там, болезненный наш. Ощутив знакомый холодок, пробежавшийся от шеи к макушке и до самых кончиков ногтей Дань Хэн благоразумно задержал дыхание. Желудок предвкушающее ухнул вниз, а глаза заслезились от восходящего потока, в который его выбросило. До земли навскидку было всего лишь пара десятых ли.