Про талантливых мастеров и упрямых драконов

Утро после собраний Оружейников всегда было на редкость паршивым. И на это было несколько причин: во-первых, работу никто не отменял и заказы сами себя не сделают — разве что в мечтах о далёком и светлом — во-вторых, ушлые старикашки каждый — сука, каждый — грёбанный раз не отказывали себе в удовольствии как следует продегустировать какую-то лютую бодягу с заоблачным содержанием спиртовых паров. Отказаться было нельзя — потому, что ты же воспитанный молодой человек, Блэйд, уважь стариков — притом, что эти самые старики могли организовать ему очень «весёлое время препровождение», держа в своих руках большую часть рынка. Его брак с драконьим отпрыском частично решал данную проблему, к тому же Блэйд редко мог себе позволить браться за индивидуальные заказы не в ущерб себе, мастерская требовала денег. И субсидий от Альянса, ведь большая часть заказов шла именно от них, едва окупая стоимость материалов. Вчерашнее пойло оказалось на редкость пакостным, потому что сейчас пульсирующую болью черепушку хотелось просто отхреначить, чтоб не мучаться, переживая весь спектр ощущений употребления алкогольных напитков. Приоткрыв ночные ставни, Блэйд сразу же задвинул их обратно. Свет до слёз резанул по глазам, а голова взорвалась очередной вспышкой боли. Хотелось простого и человеческого — лечь и сдохнуть — и чтобы никто не трогал. Но перед сменой сезонов выходной был слишком большой роскошью, нужно было вставать и идти в мастерскую. Прикрывая ладонью глаза, короткими перебежками Блэйд добрался-таки до пристройки, где у него был хозяйственный угол, смежный с мастерской. Присосавшись к кувшину с водой, одной рукой он пытался привести образовавшееся на голове гнездо в более-менее приличный вид. Озадаченный вид драконьего отпрыска на пороге мастерской явно кричал о том, что его попытки привести себя в благопристойный вид однозначно провалились. На беседу не было ни сил, ни желания, голова всё ещё немилосердно пульсировала далёкими от приятных ощущениями. Муженек как-то очень стремительно оказался в шаговой доступности и в нерешительности замер, Блэйд лишь отметил, что видьядхара уморительно сморщил нос. Пожалуй, он его даже понимал, потому что несмотря на спешные утренние обтирания несло от него отнюдь не розами. — Вы позволите вам помочь? — Вежливый. Этот мужчина всегда был до абсурдного вежливым с ним. За исключением сегодняшнего утра он ни разу за всё время не заходил в мастерскую, если та была закрыта для посетителей. А когда приходил, то всегда спрашивал может ли он что-либо сделать. Порой Блэйд отмечал интерес своего партнёра по договору к тем или иным изделиям. Это было легко, у видьядхары менялся взгляд. Обычно спокойная гладь зимнего моря, едва заметно начинала мерцать янтарными искрами. Он не будет отрицать, что именно этот занятный факт побудил его начать работу над материалами, которые меняли свой цвет при определённых условиях, в частности при воздействии духовной энергией. Это уже стало неплохим подспорьем для различных украшений, особой популярностью пользовались браслеты. Согласно кивнув, Блэйд не успел и моргнуть, как до приятного прохладная и сухая ладонь практически невесомо легла на его лоб. Он почувствовал лишь отголосок чужой духовной энергии. Холодная. Но не тот пронизывающий холод, что бывает при смене сезонов, а скорее морской бриз в тёплый солнечный день, что приятно освежает голову. Мучительное пульсирование медленно стихло, а общее самочувствие заметно улучшилось. Блэйд даже почувствовал яркий прилив бодрости. Экая таблеточка от похмелья, любой аптекарь бы продал собственные зубы, чтобы иметь такую «микстуру» в своем распоряжении. Это же золотые горы. — Так с какой целью ты пришёл? — Сдерживая в себе порывы накидать мини бизнес-план для эксплуатации одного драконьего отпрыска, Блэйд имел удовольствие наблюдать за хмурым видьядхарой. Было заметно, что тот явно ощущает себя не на своем месте. Ещё бы, скудно обставленная мастерская едва ли бы по статусу второму Господину из клана Лазурного дракона. Однако, уже не в первый раз мужчина поймал себя на мысли, что несмотря на свой статус, этот дракон явно не шикует. Он ни разу не видел на нём каких-либо изысков, как украшения или упаси эоны макияж, каким часто грешили любые представители высших сословий. — Хотел поблагодарить за гунь, — Блэйд едва сдержал экспрессивное восклицание, когда его собственное творение материализовалось в руке видьядхары. Как и Учитель он умел считывать настроение выкованного собственноручно оружия — разумеется, не всего — однако это буквально сочилось довольством и было в полном восторге от своего хозяина. Этот гунь уже вкусил крови, но больше всего Блэйда озаботило, что от лезвия буквально фонило какой-то явно «нечеловеческой» сущностью. На короткое мгновение перед глазами мелькнула холодная золотая вспышка. Отголосок чужеродной силы, крохотный, но кровь стыла в жилах, будто сама смерть сейчас была за его спиной, опаляя тело своим знойным дыханием. Он едва не отшатнулся, сглатывая вязкую слюну. Когда тот прилипчивый видьядхара заунывно вещал про их клановый примочки по типу, что гунь для драконьих отпрысков — часть их сути, то Блэйд не думал, что «избалованный» — ещё один просчёт — второй Господин будет его использовать где-то помимо своих ритуальных танцев с бубном, потому что именно на них он списывал потерю предыдущего. Да и в целом, он не думал — хорошо, ему вообще-то простительно в силу отсутствия необходимого происхождения — что те самые ритуальные «танцы» могут угрожать жизни, опустив при этом маленькую такую деталь. Драконий гунь сам по себе был одним из тех оружий, где одна ошибка, один пропущенный удар мог стать последним. Разумеется, кузнец задавался вопросом почему именно он был одарен честью изготовить ритуальный гунь, но… Ладно, чего уж юлить, он действительно допускал возможность что младший господин клана настолько всех заебал, что никто из долгоживущих показушников просто не хотел связываться. Он правда — немного, совсем чуть-чуть — бы предвзят. Возможно, не немного, потому что едва ли второго Господина клана Лазурного дракона будут травить из-за личной неприязни, так ведь? В мире существует довольно много ядов, но лишь единицы могут быть нейтрализованы «лунным серебром». Как кузнец Блэйд был весьма осведомлён об этой стороне жизни, ведь из-за своего призвания часто имел дело с различными органическими и не очень зачастую несовместимыми с жизнью веществами. Некоторые материалы могли иметь свой собственный яд, действующий при определённых условиях, другие — специально обрабатывались на этапе ковки для пущей смертоносности. Кто будет ожидать, что «обычная» шпилька в умелых руках может стать опасной для жизни и здоровья. Для долгоживущих возраст последнего Верховного старейшины Лазурного дракона был до смешного мал. Его младший брат, явно родился позже, раз уж все зовут его вторым господином, верно? Блэйда никогда не интересовали внутренние дела долгоживущих, хотя он наблюдал за представителями разных кланов для собственного роста. Драконьи отпрыски были самым закрытым обществом из всех, что он знал. Но между тем, для своего мастерства он многое почерпнул именно от них. Странно, правда? Отчего-то вспомнились слова вечной тени его партнёра, как его там звали? Блэйд плохо запоминает имена, его это обычно мало волнует. Имя всего лишь набор звуков, а вот сам носитель куда интереснее. Его привычки, мимика, тембр голоса — скажут куда больше и будут полезны в дальнейшем. — Ты дал ему имя? — Кузнец был определённо заинтригован владельцем одного из своих творений. И сейчас Блэйд был уверен, что еще не достиг своего предела, хотя этот гунь и получился на диво хорош. Он хорошо помнил каким податливым был металл при ковке и как узоры сами ложились под руку. Ещё никогда работа не шла настолько легко, будто он не ковкой занимался, а смахивал пыль с полок. Проведя кончиками пальцев по дереву, мужчина ощутил тёплый отклик. Возможно, ему даже понравилось делать что-то для драконьего отпрыска? Он едва слышно фыркнул, стоило признать, что ему нравились загадки, точнее — сложные вещи — не зря же даже будучи человеком он способен конкурировать с долгоживущими ремесленниками и оружейниками. — Я…не знаю? — А еще ему нравилась то, что видьядхара был абсолютно открыт перед ним, будто и не ждал удара. Сущий ребёнок, особенно когда делает такое растерянное выражение лица. — Но как ты тогда его привязал к себе? Это было интересно. Нетипично. Потому что без «имени» привязать к себе оружие попросту невозможно. К тому же второй Господин клана явно не тянул на эона, кто в теории мог бы провернуть такой фокус с любым из существующих когда-либо предметов. — Твоя сила, — драконий отпрыск мягко огладил древко, — я «чувствую», что он сделан для меня, поэтому было легко его «принять». Пиздец. Этот псих призвал свою драконью зубочистку только потому, что почувствовал отголоски намерений кузнеца при ковке? И ко всему прочему буквально вшил гунь в свою суть? Нет, пожалуй, он слишком стар для всего этого дерьма. — Моя сила. — Это фиаско. Твою мать, Блэйд ощутил тот самый метафорический крючок, на который его соблазнили интригующей наживкой. Его партнёру по браку осталось только подсечь. Что, собственно, он и сделал. — Я слышал, что мастера оставляют на своих изделиях отпечаток своей сути, думаю, это будет более точное определение. Это место буквально…светится тобой, — тон драконьего отпрыска едва заметно стал нежнее, но эта разница была очевидна для человека, привыкшего отмечать мелкие детали. — Пронзающий облака, — бросил Блэйд отходя к мехам, — имя для твоего оружия. — Спасибо. Ему стоило о многом подумать, потому что, извините, он уже не мальчик, чтобы сломя голову бросаться в авантюру. Он правда — правда — считал, что драконий недомерок заключил брак с человеком по воле сиюминутной прихоти. Однако, теперь он не может быть в этом уверен полностью и это вносит сумбур в мысли. Отвлёкшись на работу мужчина был в полной уверенности, чтобы видьядхара уже давно покинул его скромную обитель, как это случалось много раз до этого, потому что тот редко продолжал разговор, если Блэйд увлекался рабочим процессом. Но сегодня явно был день неожиданностей. Он всё ещё был в мастерской. Насколько нужно было устать, чтобы заснуть в неудобной позе, сидя на шатком трёхногом стуле Блэйд мог представить, потому что сам частенько грешил подобным. Шея после таких вот подвигов болела немилосердно. Его супруг мирно спал, уронив голову на сложенные на деревянной столешнице руки, и без своего по обыкновению почти безэмоционального выражения лица выглядел куда моложе и уязвимее. Ну просто наивный цветочек. Ни дать, ни взять. А еще у него было много шрамов. Почти незаметных, подтёртых временем, но тонкая паутина, оплетающая обе кисти — их видимую часть — была хорошо видна под лучами утреннего солнца. Это были руки того, кто прошёл через кровь, пот и боль; пара шрамов была более заметна, чем другие и чудо было в том, что все пальцы были на месте с такими увечьями. Особенно левая рука, если присмотреться, то на тыльной стороне был «затёртый» рваный шрам, будто кисть раздробили чем-то тяжёлым. Блэйд отмечал и до этого, что его супруг предпочитает использовать в быту левую руку, но гунь он держал в правой, что странно. Возможно, левая — его ведущая рука, но после травмы его переучили? Едва ли капризный клановый ребёнок вынесет хотя бы часть того, что оставило вечные напоминания, даже несмотря на то, что особенно серьёзные шрамы спустя время хотели скрыть, но получилось не полностью. Ранее отмеченные несостыковки накладывались на всё новые факты и стоило признать, что его супруг не был тем, кем его рисовала молва. Было ли это сделано намеренно? Похоже, что так. Вопрос лишь в том, что именно хотели скрыть и по каким причинам? Что ж, у него еще будет время. Стоит разбудить драконьего отпрыска до того, как первые клиенты пересекут порог мастерской. — Вставай. Ноль реакции. Видьядхара даже не дёрнулся. Серьёзно? — Вставай! Учитывая, что тот заснул в условиях работающих мех и сопутствующего работе шума, едва ли его поднимет негромкий оклик. — Дань Хэн, просыпайся. До сегодняшнего дня он почти не называл своего партнёра по имени. Это на самом деле многое говорило об их отношениях, если отрешиться от договорного брака. Может быть дело в том, что он смотрел через призму своих предубеждений, не видя за этим другого «человека». Дань Хэн никогда не навязывал ему свою компанию, принимая как должное любое отношение. Если задуматься, то это даже немного пугало. — Айщ, ты серьёзно, — тщедушный на вид, видьядхара оказался не таким уж и легким. Мужчина натужно выдохнул, поднимая спящее тело. До неприличия мягкие волосы щекотали шею, пусть от них и несло невымытой до конца гарью и запахом горелой плоти с тонким, но узнаваемым душком гниения. Так смердят сгорающие останки мерзостей изобилия. Блэйд знал про инцидент на западных укреплениях, не думал только, что Дань Хэн тоже там был. Среди ремесленников, кто занимался ремонтом в тот день, стала ходить байка, про видьядхару, что свалился с неба из неоткуда и переломил ход наступления мерзостей, защитив людей. Кузнец крепче перехватил свою ношу. Путь до гостевых покоев на первом этаже через узкий двор показался бесконечно длинным. Эта комната редко использовалась, будучи больше складом, нежели местом для редких гостей, но порядок здесь поддерживался как и во всех помещениях, что находились на территории мастерской. Сгрузив тело на скрытый за ширмой канг Блэйд собирался уже отойти, как почувствовал мёртвую хватку на предплечье, обернувшись, мужчина застыл. Обычно глаза Дань Хэна напоминали по цвету зимнее море в штиль, но сейчас горели потусторонним бирюзовым огнём, искрясь в глубине янтарными искрами. Тонкая вязь полупрозрачных чешуек покрыла лоб и скулы видьядхары — единственное, что Блэйд успел отметить до того момента, когда его как пушинку — одним рывком впечатали задницей в чужие бёдра. Видьядхара теперь крепко держал его за обе руки. Что ж, отросшие когти и отливавшая бирюзой чешуя, покрывшая второй кожей узкие кисти и явно уходящая вверх по руке — вот это фокусы, господа — действительно впечатляли. Быть может не просто так в народе видьядхар прозвали драконьими отпрысками, причина — надо сказать — на лицо. Дракон не моргая смотрел ему в глаза несколько томительных секунд, его хватка медленно разжалась, а напряжённое тело — да, жопой и не то почувствуешь — расслабилось. — Суо. После этого спецэффекты выключили как по щелчку, но Дань Хэн так и не проснулся и слава всем эонам, иначе Блэйд бы заебался объяснять причины их пикантного положения. — Ну и какого хуя? Вопрос остался висеть в воздухе. С такого ракурса его супруг всё ещё выглядел хрупким, но Блэйд прекрасно прочувствовал, что несмотря на свой рост — да, кузнец был выше, но разница не сильно бросалась в глаза — это была обманчивая хрупкость. Пожалуй, данный факт будоражил. Особенно перспективы, которые манили экономией на рабочих, которых приходилось нанимать для транспортировки тяжёлых заказов. Опустив взгляд Блэйд вздрогнул всем телом, потому что когда видьядхара отключился, то широкий рукав его одеяния обнажил предплечье левой руки. Клеймо. Он уже видел такие раньше. В тех редких записях, что смогли сохранить люди. Так клеймили своих рабов эманаторы разрушения. Судя по обожжённой коже, и количеству рваных шрамов — пытались свести. Только вот такой знак въедается в саму суть, как кровососущий паразит, его невозможно убрать. Человек, получивший такое, живёт максимум 5-10 лет, потому что клеймо поглощает жизненную силу и убивает носителя. Дань Хэна клеймили не один раз. Блэйд медленно поднялся и преодолев в пару шагов комнату, тихо затворил за собой дверь. Ему нужно было кое-что проверить. Первый раз с рабскими метками он столкнулся, когда прохлаждался в архивах Альянса, благодаря связям Учителя ему было дозволено изучить свитки о металлах. Тогда за мелким пиздюком, которого за ухо приволок Инсин в попытках вбить толику классического образования, никто особо не следил и Блэйд просвещался самостоятельно. Тот свиток был из сектора, где хранились медицинские трактаты, не иначе как по иронии судьбы, попавший в его руки, потому что едва ли в открытый доступ мог попасть документ, который весьма детально описывал историю давнего — сюда по датам — пациента. Именно тогда он познакомился с подробным рисунком рабского клейма и его действием на организм. Чтиво было жутко странным, потому что помимо всего прочего включало наблюдения самого пациента, и его отрывистые заметки о своем состоянии. Положительного исхода не случилось. Тот человек сошёл с ума и в порыве безумия разбил голову о стены палаты, где содержался. Второй раз он видел такое клеймо у одного из бывших наемников из лисьего народа. Тот доживал свои дни в торговом квартале и выглядел так, будто искра жизни давно покинула его тело. На его церемонию погребения никто так и не пришёл. А третий раз, он нашёл упоминание в дневниках учителя Мастера Инсина. Блэйду не довелось уже увидеть того, кто учил его Учителя, но будучи мелким пиздюком он восхищался одним из его творений. Парные клинки во истину являлись вершиной мастерства того человека и головной болью Инсина, потому что он не мог их продать. Будучи оружейником Блэйд видел причину, которая крылась не только в завещании старого мастера. Клинки уже имели хозяина и едва ли дались в чужие руки, пока тот был жив, а учитывая яркость связи, то это бы не изменилось и после кончины их владельца. Он до сих пор находил технику выполнения узора на лезвиях изумительной. Обычно в гравировку закладывался сакральный смысл, пожелание и напутствие. Красные кленовые листья редко использовались для оружия, оттого заложенный в них смысл всегда его интриговал. Старый мастер с особой теплотой относился к владельцу этих клинков, ни разу не назвав его имя в своих дневниках. Блэйд читал их — записи старого мастера. Часть даже хранилась в его мастерской, отданная с лёгкой руки Учителя. Помимо заинтересовавшей его техники гравировки, в этих записях были и личные заметки. Инсин считал их неполными из-за разрозненности, но они были скорее эпатажными, потому что старый мастер по рассказам был весьма экстравагантной личностью, не испытывающей страха перед экспериментами. Сплав над которым я работал столько времени, не смог пройти третью стадию проверки. Свойства лунного серебра претерпели изменения. Незначительная погрешность, но стоит сменить сочетание ингредиентов для второй стадии обработки металла на вариант 33.2.7. Третья стадия пройдена успешно. Лунный металл реагирует, есть положительное влияние на ту «вещь». Как и мы и предполагали в основе плетения есть слабый отголосок шэнь, вероятно, крепкая связь с носителем может быть следствием этого. Если нейтрализовать паразита, то нити не выдержат давления и будут уничтожены. Первый — проводник. Второй — ключ. Мне жаль, что тогда среди нас не было ни одного лекаря. Быть может, подвижность кисти удалось бы восстановить со временем, но сейчас уже поздно. Он вернул мне Лунных близнецов. «У меня они будут лежать без дела, Янсин. Я надеюсь, ты еще найдёшь для них хозяина» Что за идиот? Их связь не разорвёт даже смерть первого и единственного хозяина. Я уверен, ведь намеренно создал эти клинки лишь для одного владельца. Время человека скоротечно, сезоны сменяли друг друга с завидной быстротой. Быть может года берут свое, но бывают дни, когда я скучаю по старым денькам. Пташка принесла хорошие вести. Скоро запах яблок в карамели снова заполнит мастерскую. Я рад. Осень в этом году на диво хороша. В моих руках от былой силы остались лишь жалкие искры, а мальчишке еще многое нужно передать. Вот уж послали эоны дарование на мои седины. При взаимодействии металлов с некоторыми видами трав, выявил занятный эффект, следует использовать это при закалке и гравировке. Проблема в ослаблении кристаллической решётки. Энергетический элемент вносит дисбаланс, стабилизация возможна, но индивидуальна. Жемчуг. Отторжение. Янтарь подошёл, но остались вопросы к прочности. Стоит использовать шкуру морского змея: противодействие и нейтрализация. Еще остались старые запасы с тех времен. Пташка смеется только и называет барахольщиком. Кто бы говорил, любительница голубых лотосов. Оникс. Было бы хорошо включить его в парные украшения. Самая высокая чувствительность к колебаниям энергетических потоков. Протестировал на браслетах, маленькая площадь, полагаю наручи подойдут лучше из-за большей площади покрытия меридиана сердца. Погрешность значительно снижается, в случае духовной связи носителей, станет возможно отлеживание жизнедеятельности на больших расстояниях. Цепочка требует проверки, но я недостаточно компетентен для таких вещей. Полагаю связь должна быть схожа с привязанным оружием. Для проверки. В самом деле дневники старого мастера были маленьким сокровищем, особенно в части наполненных духовной энергией предметов. Мастер Янсин был достаточно сведущ в вопросах, касающихся взаимодействий материалов и именно на примере Лунных близнецов Блэйд понял многие основы для своего дальнейшего развития в качестве Мастера. В днениках было много подробных зарисовок заготовок, эскизов ножен, схем плетений для гравировки. Несмотря на то, что старый мастер едва ли развил свою ци, но он дошёл до многих постулатов взаимодействия энергий в теле человека в поисках ответов. Основная часть его исследований велась вокруг влияния враждебной ци на организм и способов ее нейтрализации. Блэйд понял много позже, что именно сделал Мастер Янсин, а для кого он мог это сделать стало ясно только вот буквально сейчас. В его дневниках не было именно рисунка клейма, но было огромное количество подробных схем энергетических потоков, которые отпечатывались на уровне ци носителя. Почему он так решил? У него под носом оказался самый что ни на есть живой носитель с уничтоженной структурой того самого «паразита». Едва ли во вселенной мог найтись еще кто-то, кто смог с помощью банальной алхимии и кузнечного дела разрушить отголоски влияния эона разрушения. Многое становилось на свои места. Лунные близнецы воистину венец мастерства, потому что именно духовная связь с этими клинками нарушила поток ци в метках, уничтожив в последствии связь с носителем и — разумеется — отголоски шэнь. Перелистывая страницы, Блэйд не заметил, что его уединение в мастерской нарушено. Мягкое покашливание заставило его оторвать взгляд от ветхой бумаги. — Госпожа Сяо, что привело вас? Эта женщина ни разу не удостоила его мастерскую визитом и даже сейчас едва ли её сморщенное как печёный батат лицо выражало заинтересованность. Находясь в столь почтенном возрасте она всё еще была опасным игроком в «песочнице» деловых воротил Лофу и имела достаточно влияния, чтобы стереть мастерскую Ученика Инсина в пыль. За широким рукавом традиционного одеяния мелькнула лохматая макушка. Младшая внучка Госпожи по слухам была крайне озорным ребёнком. Видимо, именно этот ребёнок — причина данного визита. От Учителя Блэйд слышал, что у женщин из семьи Сяо есть своеобразная традиция, но в своем выборе те были весьма скурпулёзны и большая часть ювелирных дел мастеров предпочла бы не видеть их на своем пороге. — Сегодня выбираю не я, — у Госпожи был действительно глубокий голос, лишённый присущих возрасту скрипучих ноток, — Сяо Ян, расскажи этому мастеру свое желание. Девочка выглядела спокойной, вопреки ходившим слухам. У Блэйда по затылку мазнуло холодком, когда он прямо встретил цепкий взгляд серых глаз этого ребёнка. Ох, не на одних сладостях растит Госпожа свою наследницу. — Мне нужен клинок, который можно легко спрятать. Он должен быть лёгким и хорошо лежать в руке, даже когда я вырасту. Гравировка на лезвии — нефритовый дракон. Рукоять неброская, но изысканная, желательно с элементами чешуи дракона. Запросы у девочки были выше, чем можно было ожидать от типичного обывателя. Единственной проблемой мог стать последующий рост, но это решаемо, нужно только провести анализ и подобрать материалы. Этот клинок явно будут использовать для внезапных и смертоносных атак, поэтому… — Могу добавить в гравировку скрытые борозды для яда, — мужчина точными движениями накидывал разметку заготовки будущего клинка с учётом возрастных изменений хозяйки, — состав сплава в этом случае будет другим. — Интересное предложение, — мужчина заметил довольный блеск глаз у обоих посетительниц, будто он только оправдал их ожидания, — что вы хотите за эту услугу? — Думаю, чаепития с лёгкой беседой будет достаточно, как вы считаете? Блэйд прямо посмотрел на Госпожу Сяо. Женщина едва заметно усмехнулась, едва ли она бы подпустила постороннего к своей внучке, да и мужчина не выражал таких намерений. Но ей явно пришлась по нраву озвученная цена. Обычно безучастный взгляд стал заинтересованным. — Считаю, что откладывать такое занятное времяпрепровождение будет преступлением. Сяо Ян, организуй-ка нам мой любимый чай. Без сладостей сегодня, этот молодой человек — не наш клиент. -Слушаюсь, — девочка поклонившись, споро выскочила за дверь, а старуха с воистину королевским достоинством устроилась за шатким столом. Кажется, тот трёхногий табурет за одни только сутки стал весьма востребованным местом для высокостатусных особ. Чай был подан. А ребёнок самоустранился, после короткого кивка. Блэйд устроился напротив женщины, расслабленно наблюдая за разлитием ароматного чая. Такой ему пробовать еще не доводилось, но яда в составе не было и на том спасибо. Сняв первую пробу, мужчина подавил желание довольно зажмурится. Напиток был чудо как хорош: в меру терпкий, с лёгкой ноткой свежести и привкусом морозных ягод. Он кожей чувствовал изучающий его взгляд. — В последнее время меня крайне заинтересовала история, знаете, опыт предыдущих поколений весьма вдохновляют на развитие, — по всем канонам сделок, он должен обозначить сферу своих интересов и понять на какую информацию сейчас можно рассчитывать. — Похвальная тяга к знаниям, и уникальная для тебя возможность, не так ли? — Эта женщина была пугающей, но не настолько, чтобы засунуть язык в задницу и упустить возможного очевидца событий, которые его так интересовали. Он должен был подтвердить свои догадки. — Инцидент с беженцами Чжумина, в архивах почти нет информации о том, что тогда случилось. — Похоже, ты из тех, кто ищет тайные смыслы во всём происходящем? Весьма легкомысленная манера. Эта… карга! Она проверяла его. Не то, чтобы это хоть как-то удивляло, но уже давно прошли те дни, когда Блэйд был вынужден что-то доказывать. Его репутация в кругах ремесленников позволяла многие вольности. Что ж, стоит отбросить эти словесные кружева. Он всё равно слишком прямолинеен для таких игр, что порой и выходило боком. — Ваш корабль захватил Легион. Беженцы — ценная добыча, которую если и будут искать, то без особого энтузиазма, потому что тогда в разгорающемся конфликте с Изобилием лишние рты никому не были нужны. Вы выжили, хотя по всем канонам должны были сгнить в качестве клейменых рабов. Мне любопытно, как вы это сделали? Кто вам помог? Блэйд видел, пусть и едва заметно, но с каждым словом пожилая женщина серела на глазах. Она будто вмиг приняла на свои плечи вес прожитых лет. Ее тонкие губы были крепко сжаты, а черты лица хищно заострились. Она всё больше напоминала птицу, особенно, когда склонив голову на бок, сипло выдохнула: — Ты их видел. Госпожа не спрашивала. Она точно знала, это знание плескалось в ее колючем взгляде, полном застарелой ненависти. Не к нему, нет. К тем, кого ей при всём желании больше не достать.