Про талантливых мастеров и упрямых драконов

Юншэн заебался, да простят его предки, за столь вольные изъяснения на просторечном языке. Честное слово, кто бы ему сказал, что второй Господин способен настолько сильно изменить его скучную жизнь, он бы отдал этому ясновидящему все свои накопления и свалил в закат от греха. Но, увы и ах, в его окружении не было таких благодетелей. И теперь Юншэн страдал — страдал, понимаете — даже, геморрой его наставника не приносил в его быт столько развлечений, как наличие одного самоубийцы — читай, друга замечательных качеств — глаза б его не видели ещё десяток лет. Когда он добрался до места событий, Дань Хэн уже разобрался со всеми гостями в своем неподражаемом стиле. Брезгливо скривившись и прижав поплотнее рукав к лицу, Юншэн спешно двинулся в сторону возвышающейся среди всего этого месива фигуры. Тот с хмурым выражением разглядывал что-то в земле. — Вы в порядке? — Юншэн, взгляни на это. Обеспокоенный тон второго Господина мигом сбил всё желание организовать разбор полётов вот прямо сейчас. Когда тот сдвинулся, то Юншэн сразу понял на что именно он должен взглянуть. Из-за недавнего паводка прибрежную зону размыло. Но видимо никто не проверил насколько сильно был вымыт грунт, раз один из кристаллов защитного барьера на Лофу оказался так близко к поверхности. А рваная трещина, проходящая по поверхности камня, была заметна даже невооружённым глазом и для таких дилетантов как они. И пусть цепочка барьера всё ещё работала, но едва ли это продолжится долго. Разумеется, из-за повреждения одной точки опоры весь барьер не рухнет, однако… если ещё хотя бы один крупный узел — Лофу окажется беззащитным пока не запустится резервная энергетическая система второй линии защиты. А это займёт как минимум несколько часов. — Едва ли барьер будет единственным приоритетом, нам нужно подготовиться. Им стоит ждать более влиятельных гостей в ближайшем будущем. Вероятно, расположение опорных точек больше не является для Легиона тайной, а значит это отличная возможность для захвата Древа. И всё это происходит в крайне неудобное время, как раз тогда, когда отношения между кланами видьядхар стали напряжёнными. За последние несколько лет сменилось сразу два Верховных, это вызвало немало вопросов и опасений среди остальных. И если Крылатый дракон действительно был вынужден часто менять своего наследника из-за особенностей силы, то Верховный клана Чешуйчатого дракона только вошёл в силу, и его внезапная смена выглядела слишком странно. И вестей от шпионов, как назло, не было. Однако, сейчас Юншэна так же интересовал один очень любопытный факт. — Ты прямо-таки герой на белом драконе, помчался на место событий, едва услышав, что там людские ремесленники? За муженька переживал? Сейчас можно немного выдохнуть. Тем более, когда ещё он сможет лицезреть эту смущённую мордашку? — Айщ! — Дань Хэн экспрессивно махнул рукой, возвращаясь к своему, однозначно бесполезному занятию, потому что его одежду, заляпанную кровью мерзостей изобилия, уже ничего не спасёт. Тем более отчаянные попытки ее отряхнуть. Это же не клановые одеяния, которые пропитывали специальным раствором, отчего любая жидкость просто скатывалась по ткани, не впитываясь. Юншэн честно старался не слишком часто подтрунивать над младшим Господином, но это было выше его сил. Тем более, что ему позволили быть в числе осведомлённых. Его друг-тихушник редко позволял себе откровенные разговоры, но, видимо, тот день был исключительным исключением, раз уж такое случилось. Воспоминания до сих пор вызывали приятную лёгкую щекотку. Ведь Юншэн в самом деле был очень рад глубине чужого доверия.

***

Сегодня было пасмурно. Тяжёлые тучи давили, а редкие капли дождя предрекали скорою бурю. Только вот любой шторм и в подмётки не годился ожесточённому спору, что разразился как гром посреди яркого неба. Итоги собрания кланов превзошли все ожидания. Совет старейшин был против. Конечно же они были против, потому что где это видано, чтобы брат Верховного старейшины связывал себя узами с человеком? Юншэн же несмотря на то, что это был выбор второго Господина не мог так просто взять и поменять свое мировоззрение за такой короткий срок. Единственное в чём он был уверен, так это в том, что будет на стороне своего друга, даже если это идёт вразрез с традициями клана и желаниями узкого круга лиц, стоящих у власти. Он знал, что даже Верховный был ошеломлён такой вестью. Ещё бы. Дань Хэн столько лет избегал династического брака, а тут в одночастье поставил перед фактом в лучших традициях популярных дамских романов. Мол, батенька, вон кузнеца видите? Ну так я за него замуж пойду. Какой еще герцог, помилуйте, только кузнец и никто больше. Юншэн был почти уверен, что если заменить батеньку на братца, а герцога на очередного кандидата, то примерно так и протекал диалог двух братьев. Благо, что в ходе беседы пострадало только правое крыло резиденции, а остальное не смыло к эонам, только волей последних. Сейчас же он имел честь наблюдать, как Дань Хэн в весьма несуразном виде — ну не подходят ему помпезные одеяния Дань Фэна — задумчиво лицезреет всплывшие в пиале чаинки. Говорят это хороший знак, Юншэн не уверен. За минувший час тот сточил уже рекордное количество засахаренных фруктов и других сладостей. — Ты в порядке? Верховный дал свой ответ? Дань Хэн вскинул голову, отрываясь от своих дум. Он выглядел изнеможденным, как после длительной и выматывающей болезни. Немудрено, эпатажное отстаивание права на личную жизнь нынче стоило дорого, особенно когда по другую сторону старший брат с довеском покровительства эона Постоянства. — Дань Фэн согласился. Возможно, я не оставил ему другого выбора? — Что ты имеешь в виду? Юншэн встрепенулся. Дань Хэн редко спорил с братом, предпочитая следовать его воле. Это с виду он взбалмошный бунтарь, избалованный клановой заботой. На деле же, верный пёс своей крови, того, кого считал своей семьёй. Вымуштрованный быть вечным щитом Лазурного дракона. Без мнения. Без желаний. С единственной целью — быть полезным до самого конца. Порой Юншэну хотелось разнести нахуй Дом Наказаний и всех тех, кто принимал участие в воспитании тени Верховного — без ведома последнего, разумеется — только вот вбитые кровью и потом установки поддавались крайне неохотно. Юншэн потратил много времени и сил, чтобы тогда еще подросток стал принимать пищу в достаточном количестве по собственному желанию. Немалую роль в этом сыграли сладости, которыми он и соблазнил Дань Хэна нарушить «приказ». Научить его не приставлять к горлу кинжал каждому, кто подходил со спины или касался было той ещё задачкой, как и вести простой диалог. Потому что он хорошо помнил, как подросток с видимым недоумением каждый раз реагировал на вопросы о своем самочувствии и том, что он хочет сделать сегодня. Будто до этого никого не волновали такие мелочи. Тогда он понял, насколько мало власти имеет Верховный старейшина до своего официального становления. Он стал присматривать за Дань Хэном по скромной тогда ещё просьбе Верховного, но другом ему стал уже по собственной воле. — Этот человек мой, понимаешь? Но я не имею права быть таким жадным, пусть думают, что это блажь драконьего отпрыска. Мне достаточно просто знать, что он в безопасности и ни в чём не нуждается. — Я…понимаю. Что ж это многое объясняло. Пусть и по большей части в спящем состоянии, но в жилах видьядхар текла драконья кровь. Больше всего она проявлялась в правящих ветвях, и несмотря ни на что Дань Хэн был одним их тех, в ком наследие предков было выражено сильнее, чем у рядового члена клана. Часто случалось так, что драконье нутро выбирало партнёра и сопротивление этим инстинктам зачастую выходило боком. Пусть и большинство из таких пар были видьядхарами, но случались и исключения. Дракону было плевать на положение, статус и расу своего избранника. Для Дань Хэна это стало тем самым, что разорвало цепи контроля, ведь теперь все заложенные в детстве «приказы» перестанут быть для него приоритетными. Проблема лишь в том, что некоторые могут посчитать это отличной возможностью затянуть ошейник «верной клановой псины» посильнее. Какая ирония. Юншэн мягко коснулся плеча Дань Хэна, выражая свою поддержку. Он не мог много, потому что пока ещё не обладал достаточным влиянием и властью, но это значило лишь то, что придётся ускориться и занять своё место в верхах в кратчайшие сроки. По крайней мере Юншэн надеялся, что Дань Хэн не связал свою жизнь с тем, кто уничтожит его.

***

— Сегодня сам пойдёшь на свой пост? Юншэн знал, что Дань Хэн по возможности проводил ночи в человеческих кварталах. Говорил, что так ему спокойнее. Юншэну было сложно понять такую острую необходимость оберегать чей-то покой, всё же человеческий кузнец не слабая принцесса в беде. Вероятно, дело было в односторонней связи, потому что едва ли человек захочет принять такие узы, особенно принимая во внимание его взгляды в отношении долгоживущих. Юншэн видел, как Дань Хэн едва уловимо улыбается, когда замечает, что человек использовал ту или иную диковинку, которые тот ему самолично добывал. Едва ли второй Господин не понимал, что все их взаимодействия — лишь выгодная сделка. — А ты начал ревновать, припадочный? Юншэн подавил желание скривиться, ехидный голос его кармической головной боли раздался как всегда внезапно. Этот призрачный облезлый кошак обожал глумиться над ним. Впрочем, кроме расшатанной психики и вечного ожидания пиздеца, когда их поймают за сокрытие этого хелиоби, киса приносил и пользу. Кошак предпочитал игнорировать простых смертных и шухарился в каких-то далёких далях, не показываясь лишний раз на глаза. Юншэн знал лишь, что призрачный кот знал второго господина давно и что было крайне удивительно для этого создания — был искренне привязан к Дань Хэну, зачастую отзываясь обо всех остальных членах клана крайне нелицеприятно. С чем была связана подобная благосклонность — история умалчивала, но как-то Дань Хэн вскользь обмолвился, что познакомились они в Доме Наказаний и Юншэн перестал задавать вопросы. — Какая жалость, тебя всё ещё не заточили. Кошак издевательски оскалился, прекрасно зная, что Юншэн никогда не сдаст его комиссии. Даже находясь в незавидном положении, этот хелиоби умудрялся быть почти неотличимым от обычной кошки с непередаваемо наглой мордой. Стервец с видом победителя подставился под протянутую руку Дань Хэна довольно щуря раскосые глазища. — Я благополучно скоропостижнусь явно раньше того дня, как ты Мао найдёшь общий язык с Юншэном. Стоило признать, что драный котяра демонстрировал Дань Хэну прекрасный пример, как унизить оппонента одной лишь фразой, чем тот с переменным успехом пользовался. Слишком уж вежливый. — Не горю желанием опускаться до уровня недоразвитых инфузорий. И не смотри на меня этим взглядом, я согласился присматривать за человеком только потому, что ты попросил. И он не так уж и плох. Дань Хэн лишь хмыкнул на этот спич. А до Юншэна только что дошло осознание, что кошак вполне мог стать свидетелем его эпатажного выступления в роли несгибаемого заказчика. И, будто, прочитав его мысли, Мао злобненько так зафырчал, обещая опробовать на нём все новенькие издевки. — Я скучал по твоему ворчанию, Мао. — Пф, я всегда знал, что вкусы у тебя, мой дорогой, весьма специфичны. — Хелиоби заметно надулся, преисполнившись чувства собственной важности, потому что по этому склочному созданию мог скучать только кто-то кто был Дань Хэном. Юншэн же смирился подобно родителю, которого любимое дитятко поставило перед фактом проживания в их доме облезлой животинки — попробуй тут возмутиться — угрозы бесценного чада уйти на вольные хлеба сработали бы как часы. Благо Дань Хэн не ставил никаких условий. Он вообще не собирался их знакомить, прекрасно зная отношение к хелиоби. Юншэн почуял чужака далеко не сразу, но и потом не побежал докладывать заинтересованным лицам. Несмотря на их взаимную неприязнь будущий старейшина не без оснований подозревал, что Мао был тем, кто сохранил личность второго Господина в Доме Наказаний. — Мне нужно оставить вас, выражаю надежду, что ваша дальнейшая беседа не привлечёт ненужного внимания, как в прошлый раз. Провожая взглядом спешно удаляющуюся спину друга Юншэн перевёл взгляд на Мао. Тот распушил усы, их взгляды встретились. Видьядхара вздрогнул, по загривку обдало холодком. — Признаю, припадочный, ты оказался не так бесполезен, как я думал изначально. — Какая честь. — Не позволяй ему проходить ритуал очищения слишком часто. Хелиоби исчез в закатных сумерках, а Юншэн не смог сдержать накрывший его озноб, потому что то, что это существо знает об сакральных ритуалах видьядхар вызывало немало вопросов. Проблема была лишь в том, что он не мог слишком сильно интересоваться этим фактом, привлекая любыми действиями, связанными с поиском информации, ненужное внимание к Дань Хэну. Ему придётся потратить немало времени, чтобы получить хотя бы крохи закрытых сведений. То что они были закрыты Юншэн не сомневался ни секунды. Информацию о хелиоби в клане не то чтобы не распространяли, она в принципе фактически не существовала, лишь в виде жутких сказок про этих созданий и как важно их избегать. Но сказки не могли дать ответ, почему у видьядхар возникла настолько сильная неприязнь к ним. И почему любой интерес к данной животрепещущей теме не приветствовался. Стоило бы проверить сеть пташек и заглянуть к одной из главных. Та женщина, даже будучи маложивущей обладала воистину неиссякаемой энергией и что более важно являлась одной из немногих, кто искренне заботился о Дань Хэне. Честно признаться, Юншэн даже в какой-то мере проникся уважением к соплячке. Они познакомились ещё в те времена, когда второй господин едва ли был способен на элементарное проявление эмоций. Часто пугая до икоты своим безжизненным взглядом и оскалом маньяка в моменты, когда фактически любой воспринимался им как «угроза». Их тандем с облезлой мордой каким-то во истину необъяснимым чудом смогли пробить эту стену. Причём необразованная в те дни мелочь была твёрдо уверена, что прогресс связан с «милым котиком», потому что котики, по ее мнению, нравятся всем. «Милый котик» еще несколько десятков лет считал себя непревзойдённым в своей милоте, доводя до заикания случайных свидетелей, поймавших отблеск потустороннего огня его сущности. А Юншэн, утирая трудовой пот, покорно отводил излишнее внимание от странных инцидентов, где по слухам видели вольно разгуливающего хелиоби. Внезапная смена одного из Верховных не могла не вызвать лёгкий тревожный тремор. Это выглядело как намеренная диверсия, слишком хорошо подгадан момент. И, вероятно, Лазурный дракон станет следующим, как итог стразу три клана без Верховных — берите горяченькими, не обляпайтесь в ликовании. Пусть видьядхары и не становились абсолютно беспомощными без своих Верховных, но те были действительно неизменно незаменимы. Совет мог лишь частично их замещать, не имея ни сил ни полномочий подобных принявшему свое наследие Верховному Старейшине. Для начала массовики-затейники захотят разобраться с теми, кто будет в состоянии защитить клан во время подготовки нового Верховного, в случае гибели старого. Их растят для этого с пелёнок, подавляя волю и желания, ведь ничто не должно мешать служению Постоянству. На удивление партнёр воспринимался благосклонно, но Юншэн подозревал в этом лишь повод, для более крепкого поводка и пущей верности клану. Любой видьядхара знал, что если лишить драконью сущность партнёра, то тот не проживёт долго. А в случае крепкой связи видьядхара впадал в кровавое безумие, а это ничем хорошим не заканчивалось. В их истории было достаточно случаев, когда тень Верховного устранялась из-за невозможности исполнять свой долг перед кланом, особенно, когда погибал его партнёр. Была даже пара инцидентов когда тени были партнёрами и когда погибал один, то второй, впадая в безумие, успевал натворить дел. Писатели любовных романчиков были бы в сущем восторге, узнав, что в клане Лазурного дракона около двух тысячелетий назад была тень, которая убила Верховного по приказу Совета — слишком силён оказался Мастер из Дома Наказаний — а после и тех, кто ей это приказал. Непобедимых не бывает. Вопрос лишь в цене стратегии. Лучшим решением было бы устранить клинки, лишая Верховного Старейшину одной из опор. А сейчас один из мечей был в особой зоне риска, ведь человек так хрупок, что убить его не составит никакого труда. Юншэн зло сжал зубы. Проклиная свою паранойю, мужчина размышлял о том, насколько велика вероятность, что среди их врагов затерялся предатель. И как быстро он донёс до вышестоящих весть, как просто, не прилагая особых усилий, можно запустить в клане кровавую бомбу. Уповать на табу — гиблая затея — ведь мёртвая кровь не связана клятвой. Радовало лишь то, что пока что — пока что — они свято уверены, что поспешный брак Дань Хэна был организован лишь для отвода глаз, чтобы защитить «настоящего» партнёра. Ведь согласно традиции все члены правящей ветви как можно раньше проводят особую церемонию в случае обретения своей половины. Второй Господин ее провел фактически сразу, частично сохранив инкогнито своего наречного, благодаря своему статусу «клинка».

***

На Лофу проживало достаточно много обычных людей. Кто-то поколениями рос на этой земле, а кто-то прибыл из далёких краев, оставив за спиной родной дом. Большая часть оседала в ремесленном квартале, поколениями заведуя лавками со всякой всячиной, начиная от кожаных доспехов и заканчивая засахаренными яблоками и другими мелочами. Людские ремесленники часто работали в смежных отраслях, поэтому не было ничего удивительного в том, что эти связи выстраивались и сохранялись поколениями. Инсин коротко посмеивается себе под нос вспоминая недовольную мину своего лучшего ученика, когда тот был поставлен им же перед фактом очередной вечерней встречи оружейников. Они проводили такие мероприятия раз в несколько месяцев для обмена информацией — читай, перемывали косточки долгоживущим коллегам — да, и должны были прибыть вести из других городов, так что это будет весьма полезное времяпрепровождение. Вокруг было весьма оживлённо из-за сезонной ярмарки. Торговые ряды ломились от изобилия товаров, в воздухе витали запахи еды и специй. С заходом солнца зажгли фонари и это создавало по-особенному тёплую атмосферу. Местные детишки сновали между торговыми прилавками с записками на заказы от постоянных покупателей, зазывая на этот праздник жизни всех заинтересованных и не очень лиц. Неугомонные создания с ранних лет учились видеть потенциальных клиентов, что немало помогало семейному бизнесу. Инсин отметил несколько запоминающихся юных лиц, мысленно делая себе отметку разузнать о тех побольше. Кто знает, быть может, среди этих детей найдётся достойный приемник его мастерской. Они проходили мимо рядов со сладостями, где что сам кузнец, что его ученик бывали редко. И если Инсин просто был равнодушен к разного рода сладостям, то Блэйд их на дух не переносил, даже спустя столько лет нос он морщил совсем как в те времена, когда был мелким пиздюком. — Шифу! — мимо них с радостными возгласами пронеслась стайка ребятишек. А звонкий клич принадлежал внучке Госпожи Сяо, основавшей на Лофу свою маленькую империю сладостей. Кто бы мог подумать, что на своем веку Инсин смог лицезреть нечто выходящее за рамки общепринятых норм. И нет, дело вовсе не в том, как забавно в удивлении вытянулось лицо его ученика — хотя, стоит признать, зрелище это весьма забавное — но редко когда встретишь детей, которые в буквальном смысле завалили дракона, сбив того с ног. Старое уважительное обращение к видьядхаре резануло слух, его сейчас редко используют на территории Лофу, кажется, только выходцы с Чжумина. Помнится, Госпожа Сяо как раз была из тех мест. Сейчас он уже плохо помнил, что ему говорил ещё его Учитель в быту обучения мастерству Оружейника, но тот будучи выходцем из тех же земель, что и Госпожа Сяо был тем, кто пережил катастрофу, что случилась сотню лет назад. Когда нелегальные переселенцы с Чжумина стали заложниками мерзостей Изобилия. Если так подумать, пятая часть нынешнего торгового квартала — это потомки иммигрантов, кто тогда выжил, пустивших корни на Лофу. Помнится, Учитель потратил многие годы на совершенствование своего мастерства, но так и не смог достигнуть желаемых высот. У Инсина сохранилась лишь часть дневников, что досталась после смерти Учителя и едва ли он мог собрать разрозненные куски информации в единую канву. Однако, он хорошо запомнил дни своей юности, когда пожилой мужчина всегда с уважением относился к одному из долгоживущих. Гордостью старого мастера были пара клинков с тонким узором клёна по лезвию и витиеватой строкой у самой рукояти: «Скрытой поступью в отражении звёзд, лунный дух рассекает цветок». Полностью прочитать ее можно были лишь наложив оба меча друг на друга. Инсин так и не смог понять, что именно хотел сказать этим его Учитель, запретив продавать эту пару. Он говорил, что у них уже есть хозяин и негоже Оружейникам отдавать тех, кто уже выбрал своего владельца. Инсин знал Госпожу Сяо лично, лишь из-за связей своего Учителя, был знаком с ее дочерью и внучкой, потому что в семье Сяо было принято дарить девочкам в первое их цветение любою вещь, которую они попросят. Он хорошо запомнил изящную брошь, что выбрала уже почившая Сяо Мэй. Нефритовый дракон и чёрная жемчужина, вокруг которой он свернулся клубком, оберегая. Гранича с кланом драконьих отпрысков, люди не могли не проникнуться мистической аурой своих соседей, однако, украшения с подобной тематикой редко пользовались популярностью среди торговцев, но Госпожа Сяо и ее отпрыски всегда имели в своем облике что-то с драконами. Будь то веер, шпильки для волос, брошь или рукоять кинжала. Значило ли это что-то? Быть может, что-то да значило. Он отметил только с каким нежным трепетом пожилая Госпожа коснулась кончиками пальцев потрепанного и откровенно грязного рукава видьядхары, приглашая войти в её дом. Выглядел тот так, будто извалялся в помойной куче. Или же как тот, кто вырезал пару сотен мерзостей Изобилия, замаравшись в их крови и других им присущих жидкостях. Инсин непроизвольно приподнял брови, отмечая последнюю мысль. И бросив взгляд на своего ученичка в очередной раз убедился, что его мелкий пиздюк всё еще так же невыносим как и в ранние годы. Блейд смотрел на своего муженька взглядом недовольной фурии, коей наступили на хвост. Очень знакомо и интригующе. Сдерживая рвущийся с губ смешок старый Мастер, подхватил несостоявшегося приемника под локоть и ускорил шаг, игнорируя чужое недовольство. Они и без того задерживались.