Скажи "нет" сексу с красивым незнакомцем

Саша успевает дойти до лифта и нажать на кнопку вызова, пока двое друзей неторопливо поднимаются по лестнице. Прислушиваясь к обрывкам доносящегося разговора, он отчётливо разбирает вопросы Димы, звучащие обеспокоено: «У вас всё нормально?», «Вы реально драться собирались?». Растирая ладонями лицо, Саша делает короткий вывод, что рядом с Олегом его несёт даже слишком сильно. В таком случае компания Димы удачна не только возможностью затолкать-таки Олега в свою квартиру, но и шансом хоть немного разрядить обстановку, которая так неудачно накаляется между братьями, стоит им оказаться на расстоянии вытянутой руки. Саша уверенно повышает голос, чтобы развеять опасения Димы: — Мы просто изображали что-то вроде братских разборок. Олегу такое нравится. Первым с лестницы показывается Дима; Олег поднимается чуть отставая, и в его напряжённой фигуре Саша распознаёт тихое негодование. — Что за ролевые игры? — посмеивается Дима, оборачиваясь к Олегу. — Ты что ли по братьям соскучился? А, ты, наверное, не знаешь, — теперь парень обращается к Саше. — У Олега трое старших братьев. — Надо же, — наигранность в словах Саши бьёт по ушам. — А у меня есть младший брат. — Какое совпадение, — неразборчиво ворчит Олег. Дима озвучивает новый вопрос громогласно — хоть он и поворачивает голову к Олегу, в его нисколько не приглушённом голосе угадывается явное намерение позволить Саше слушать: — И почему ты не рассказывал, что у тебя появился папочка? — Кто? Фу бля, Дим. — А что, он не балует тебя дорогими подарками и не катает на своей машине, как это принято у взрослых солидных дядь? Дима, конечно, не может знать, что папочка у Шепсов общий, однако подобные вопросы всё равно оказываются для Саши немного неловкими. Осознавая, что Дима нарочно кокетничает в его присутствии, Саша вставляет свои пять копеек без зазрения совести: — Ни на что не намекаю, но я владею достаточно прибыльным бизнесом. Дорогие подарки для меня не проблема. Олег бросает на брата раздражённый взгляд и подходит ближе к лифту — несколько раз нещадно долбит по кнопке вызова. Раздражение в нём вызывает в первую очередь то, что Саша слишком упорно вмешивается в разговор, к которому его не приглашали. Олег поворачивает голову к другу и произносит чуть тише — будто Саша не услышит, если он немного снизит тон: — Никакой он мне не папочка. Дима отзывается весело: — Шепс, да ты мне пиздишь! Олег, поравнявшийся с Сашей у лифта, отзывается на свою фамилию; Саша отзывается тоже. Дима осоловело смотрит на две пары глаз, уставившиеся на него в ответ. Схожесть движений этой парочки поражает — они одинаково приподнимают густые брови, одинаково вопросительно хлопают ресницами, и кажется, что даже в их внешности есть общие черты. Дима вспоминает мудрое изречение, которое всё объясняет: любящие люди со временем становятся похожими друг на друга. О некотором несоответствии собственных выводов парень крепко задумывается, заходя в лифт. В Сашиной обители Дима оглядывается с лёгким восхищением — широкое пространство квартиры обставлено незамысловато, но совершенно уютно. Молодой человек расстёгивает свою куртку, переводя взгляд на друга, и очень удивляется, когда под курткой Олега оказывается надетая на голое тело кожаная жилетка. Только сейчас Дима подмечает, что у Саши под верхней одеждой тоже скрывается далеко не тёплый свитер. — Так вы познакомились в секс-клубе… Вот прямо сейчас, что ли? Олег предательски молчит, и на замешательство Димы приходится отвечать Саше: — Я же сказал, что познакомились мы недавно. — Настолько? — Кухня в той стороне, — подгоняет Саша, игнорируя вопрос Димы столь естественно, что одёргивать его было бы свинством. Ребята присаживаются за стол, пока хозяин квартиры заводит светскую беседу о погоде. Дима слушает его с непосредственным интересом, Олег — с унылой задумчивостью глядя перед собой. Саша ставит на плиту наполненную водой кастрюлю, но пока не зажигает огонь — собирается по-быстрому приготовить что-то для Олега, но для начала планирует узнать, что тот хотел бы на ужин; также Саша включает чайник, памятуя, что Дима показался ему немного замёрзшим. Роясь в поисках чайных пакетиков, Саша ощущает на себе пристальное внимание — закрывая дверцы шкафчика, мужчина обнаруживает, что смотрит на него Олег. И смотрит он не совсем в глаза. Саша так и замирает с вопрошающим видом, стоя боком к своим гостям. Чтобы подтвердить собственную догадку — не верится, что Олег действительно настолько беспечен — Саша плавно опускает локти на столешницу и переносит вес на руки. В его спине образовывается едва заметный прогиб, который Олег, однако, замечает. Молодой человек загорается любопытством — взором он провожает подавшуюся вперёд спину старшего брата и беззастенчиво пялится ниже. Чувствовать себя искренне желанным — не просто приятно; для Саши это глоток морозного воздуха ранним утром за чашечкой бодрящего эспрессо. И всё же, сейчас не лучшее время для заигрываний. Тяжело вздыхая, Саша про себя умоляет: «Господи, помоги». Господь не помогает — рассеянное внимание Олега подмечает Дима, явно озадаченный тем, насколько его друг выключен из вялотекущего разговора. Прослеживая направление взгляда своего друга, Дима зависает, попадая в прострацию. Вторую пару глаз, гипнотизирующую его задницу, Саша вынести не способен. Чтобы отрезвить присутствующих, он громко возмущается: — Ты на жопу мою пялишься? Дима неловко отворачивается, испугавшись обвинения. — Чего? — Олег отвлекается от созерцания прекрасного, и его выражение лица мгновенно меняется с мечтательного на оторопелое. — Конечно нет! Не проецируй на меня свои ебанутые замашки. Саша изображает печаль, обращаясь к Диме: — Видишь, как с ним тяжело? — Мне можешь не рассказывать, я с ним живу, — с утешающей улыбкой произносит Дима. Они обмениваются понимающими взглядами, что возмущает Олега до глубины души — спелись, блин. Не сдерживая обиду, он спрашивает: — Я вам не мешаю? Саша отвечает едко — в тон Олегу: — Мешаешь. — Ревнуешь? — приправляет Дима, но, встречая со стороны Олега лишь враждебный настрой, он стремится смягчить сказанное. — Да ты серьёзно, что ли? Ты ж меня знаешь, мне чужого не надо. — Тебе-то я верю, Дим. А вот этот, — Олег пренебрежительно указывает в сторону Саши. — Только и ждёт, чтоб меня кидануть. Уже к тебе присматривается, чтоб была новая компания на вечер. Обвинения Олега кажутся безосновательными, потому Дима примирительно взывает к его логике: — Ну с чего бы Александру так поступать? — Да, Олег, с чего бы? — присоединяется к вопросу Саша, рассчитывая изменить характер разговора, идущего в таком тоне, будто его здесь вовсе нет. — С того, что ты так уже поступал, — переводя внимание к Саше, Олег становится в разы недовольнее; его горло сводит от сдерживаемой злости. — О, прости, ты, видимо, забыл об этом? Ты бросил меня, когда я был ещё ребёнком. И, как я вижу, ты вообще по этому поводу не страдаешь, да? Саша не мог ожидать таких претензий прямо сейчас и прямо в лоб, однако самым ошарашенным выглядит всё же Дима. Он с неверием повторяет слова Олега: — Ребёнком?.. — Ему было шестнадцать, — уточняет Саша, чтобы совсем уж не падать в грязь перед малознакомым человеком. — Шестнадцать, — Дима вторит для лучшего понимания, и его замедленная реакция постепенно сменяется испугом. — А тебе тогда было лет… Тридцать? И вы?.. Не хочу быть занудой, но это немного незаконно. Олег отмахивается от друга: — Всё сложно, Дим, не вникай. Электрический чайник пикает, сообщая об окончании кипячения и включая в разуме Саши некоторые мыслительные процессы. До этой минуты мужчина как-то не раздумывал о том, что своим поведением в прошлом оставил Олегу рану, которая оказалась сквозной и кровоточила даже спустя шесть лет. Рискуя заставить Диму почувствовать себя третьим лишним, Саша отвечает Олегу без утайки: — Последние пару часов я только и делаю, что за тобой гоняюсь. Неужели похоже, что я хочу тебя кинуть? Ты в моей квартире, под моим присмотром, и я, — он ярко взмахивает рукой в сторону стоящей на плите кастрюли и стремительно грустнеет от некоей пришедшей мысли. — Я ужин тебе готовить собираюсь, вообще-то. В сознании Саши формируется понимание: он не просто хочет задобрить Олега — он искренне под него прогибается, причём, с огромной охотой, и это происходит не только из-за закономерного чувства вины. Причина собственной покладистости поражает: младший брат довёл его до кондиции всего за один чёртов вечер. Саша может поклясться, что обычно он придирчив к людям до зубовного скрежета, и, честное слово, он никому не открывает свою душу. Но с Олегом, ворвавшимся в его жизнь так внезапно, всё привычное отходит от шаблонов. Уже совершенно не чувствуя давления гордости, Саша произносит откровенно: — Я для тебя сделаю всё, что угодно, только, пожалуйста, больше не злись на меня. Пожалуйста, не злись. По лицу Олега можно проследить поэтапно, как вначале он упорствует, готовый спорить с каждым словом; но со вторым «пожалуйста» его запал постепенно гаснет — не окончательно, но значительно. Его приподнятые в напряжении плечи немного расслабляются, и он молчит явно не потому, что сказать ему нечего. Сейчас Дима в самом деле ощущает себя третьим лишним. Саша в совершенстве распознаёт не самое комфортное положение одного из своих гостей, потому, не теряясь от происходящего, уходит наливать чай — не спрашивая чужого мнения, он выбирает зелёный, чтобы оказать хоть какую-то поддержку нервной системе Димы. Когда перед парнем опускается чашка с горячим напитком, он отмирает и ненавязчиво сообщает Олегу: — Твои соски на меня, кстати, смотрят, — Дима говорит с таким серьёзным видом, что спорить с ним не хочется. — Ты можешь одеться? Олег бросает на Сашу взгляд, и старший брат без вопросов уходит в соседнюю комнату — и за майкой, и для того, чтобы дать друзьям немного времени наедине. Пользуясь минутой спокойствия, Дима стаскивает с запястья резинку для волос, которую носит не для себя. Растягивая между двумя пальцами, он пуляет её в сторону задумчивого друга. Олег хмуро косится на ударившийся в его грудь снаряд и, вместо того, чтобы вступить в небольшую борьбу с другом, поднимает упавшую на стол резинку и привычным движением завязывает её на своих волосах. Каскад его каштановых волн не умещается в пушистый пучок, наспех завязанный на затылке — большая часть длинных прядей так и остаётся лежать у плеч. Дима смотрит на него с доброй улыбкой и просит осторожно: — Расслабься уже, а то твой парень весь извёлся. — Не называй его так, заебал. Дима непонимающе сводит брови к переносице: — Как предлагаешь называть мужика, с которым ты зажимаешься у подъезда? — в ответ Олег вдумчиво молчит, и Дима понимает, что эта тема не слишком простая. Он старается заговорить о другом. — Кстати, объясни мне кое-что. Уральские пельмени не шутили, когда говорили, что Москва всех приезжих превращает в геев? — Я не гей. — Ты мог сказать об этом раньше? Ах да, тебе бы помешал язык Александра в твоём рту. — Дим, помолчи, — Олег страдальчески вздыхает. — Я гетеро во всех случаях, кроме вот этого. — То есть ты не гетеро. Олег расстроенно опускает голову в ладони — до этого момента кризис ориентации отходил на второй план из-за того, что его партнёром оказался не просто мужик, а родной брат. Сочувствуя другу, Дима протягивает ему свою кружку с зелёным чаем. Олег принимает её без сомнений, и после первого же глотка ему хочется улыбнуться — всё-таки Дима умеет оставаться синонимом слова комфорт даже в самых проблемных ситуациях. Саша возвращается на кухню с белой футболкой в руках и с таким невозмутимым видом, будто никаких ссор пару минут назад не случалось — он останавливается рядом с Димой, и, ненадолго зависнув на изменившейся причёске Олега, мягким броском отправляет предмет гардероба брату в лицо. Олег успевает поймать футболку и заметить, что старший брат тоже переоделся — свободная чёрная майка молодит его лет на десять. Пока Олег снимает кожаную жилетку и надевает предоставленную одежду, Дима возвращает себе кружку с остатками напитка. Выбравшись из ворота футболки, Олег встречает жутко довольное лицо своего брата, сдерживающего смех — это сразу же настораживает. Олег осматривает надетую одежду — на белой ткани он находит принт, состоящий из цепочки жёлтых уточек. Он поднимает взгляд на Сашу и спрашивает без тени улыбки: — Что смешного? В милой домашней футболке злой вид Олега становится совершенно комичным. Дима закашливается, подавившись чаем — вот кому здесь в самом деле смешно. Саша услужливо похлопывает парня по спине — Дима коротко благодарит и, отдышавшись, заявляет: — Это всё-таки лучше порнушной жилетки, — Олег смотрит на него недовольно, но Дима настаивает. — Тебя у нас в Самаре за неё отпиздили бы скорее, чем за этих уточек! — Да нормальная жилетка. — О, Дим, ты тоже из Самары? — с удивлением уточняет Саша. — И ты? Они переглядываются по-новому дружелюбно, и Дима подмечает: — Ничего себе, Олег, ты всех самарских вокруг себя собрал. — Олега просто тянет к родному, — лукаво улыбается Саша, на что Олег нервно сжимает руку в кулак. Напугать кого-либо он сейчас, конечно, не способен — Сашу и вовсе смягчает образ младшего брата, сидящего в безразмерной футболке, с неаккуратно собранными волосами; потому Саша переходит в более благодушный тон. — Уточки правда тебе идут, малыш. Дима прыскает в чашку, находя в сказанном стёб над возрастом Олега. Удобно иметь подобную разницу в летах — это бесценный ключ к неиссякаемому колодцу шуток, которые возникают буквально по инерции. Но Олег не смеётся. Зато Саша выглядит довольным, прослеживая, как знакомо Олег сглатывает скопившуюся от непристойных мыслей слюну. Дима повторно ощущает возникающее напряжение между парочкой, и ему не хочется становиться свидетелем их перепалки во второй раз. Поднимаясь из-за стола, он решает, что уже и так отнял достаточно чужого времени. — Спасибо за чай, пойду я. Олег только кивает, неотрывно глядя на Сашу. Дима не обижается — всё-таки с другом они увидятся очень скоро, дома. В коридоре Саша вежливо подаёт Диме куртку, подводя итог встречи: — Было приятно с тобой познакомиться. — Взаимно, Александр. И, это, — Дима понижает голос, в котором можно расслышать искреннее волнение. — Ты же не станешь снова расстраивать Олега? Мужчина улыбается с пониманием, но отвечает лишь: — Можешь обращаться просто «Саша». Пожимая на прощанье руку молодого человека, Саша закрывает за ним дверь. После прозвучавшего щелчка замка в Олеге самом что-то щёлкает — он подскакивает с места, панически смотря вглубь коридора, откуда к нему степенно шагает старший брат. В словах Олег преобладают нервные нотки: — Мне, вообще, тоже пора. — Сидеть. Саша приказывает подобно начальнику, и это волнует как что-то захватывающее. Олег упрямо остаётся на ногах — споря с пожаром внутри, он спрашивает с вызовом: — С чего ты взял, что можешь командовать? То ли он нарывается, то ли пытается утвердить собственное превосходство — Олег и сам пока не уверен, чего хочет добиться. — Я твой старший брат, — Саша подходит к нему, сталкиваясь с его упорствующим взглядом. — Награждён правом командовать тобой с момента твоего рождения. — Ты всё проебал, когда со мной переспал. Эти слова неминуемо задевают, и Саша реагирует в привычной для себя манере — давит. Заставляя Олега вжаться в кухонный стол, он подходит слишком близко, заключая: — Теперь у меня только больше прав на контроль над тобой. Олег фыркает, складывая руки на груди — защитный жест призван немного отдалить его от брата, однако Саша всё ещё стоит к нему почти вплотную. Навязчивая близость отвлекает, но Олег всё же находит, что сказать: — Твои попытки командовать… Это просто смешно. — Почему же? — Саше в самом деле интересно узнать, как младший брат пришёл к такому выводу. — Да потому что. После того, что было в клубе, — Олег тормозит в течении пяти секунд, раздумывая, стоит ли договаривать. — Я же теперь в курсе, какой ты на самом деле… Послушный. Саша приподнимает брови и принимает этот вызов: — О, правда? Тогда и ты не должен строить из себя грубияна. Я же теперь в курсе, какой ты на самом деле нежный. — Нежный? — Олег скептически прищуривается, находя в услышанных словах скорее издёвку. — Скажешь тоже. — Нежный, очень, — Саша не удерживается от того, чтобы протянуть к младшему брату руку. Он заправляет выбившийся из пучка локон волос Олегу за ухо, не в силах подавить мягкую улыбку. — Хочешь, чтобы я напомнил? Ладно. Помнишь, когда ты выдавил смазку… — Стой, всё, я сдаюсь, — Олег дёргается в сторону от Сашиной руки — Саша с небольшой грустью наблюдает за тем, как от резкого движения тёмные пряди соскальзывают из-за уха обратно к лицу Олега. — Тогда признай это. Ты нежный. — Только после тебя. Признай давай, что ты не можешь мной командовать, потому что слишком послушный для этого, — Олег звучит на октаву ниже, когда повторяет более вдумчиво. — Ты очень послушный. — И когда я был послушным? — Саша и сам замечает, что это походит на флирт — тон его голоса опускается до приглушённо-мурчащего вслед за голосом Олега. — Ну, — молодому человеку приходится вдохнуть как утопающему, когда приятные воспоминания заполняют его мысли. — Когда ты… От небольшого смущения Олег не способен чётко сформулировать, почему Сашино поведение он определяет словом «послушный», но именно такое впечатление тот произвёл на младшего брата — неизгладимое впечатление. Очередного движения красиво выступающего кадыка Саша не выдерживает. Быстро обхватывая шею Олега, мужчина порывисто склоняется к его адамову яблоку — надавливает языком и прикусывает тонкую кожу, горячим выдохом пуская по чужому телу волну мурашек. Олег слабо отпихивается, едва ли в состоянии спорить: — Нет, ну зачем. Я же ща ёбнусь, — он говорит практически жалобно. — Саш, мне же нравится, — Олег протяжно выдыхает, пока Саша пытается перестать улыбаться в его шею. — Хочу что-нибудь разбить. Олег косится на оставленную на столе чашку, но Саша, быстро отпуская его, отвечает однозначно: — Давай-ка без этого. — Ладно, тогда по стене. Дай мне выпустить пар. Олег суетливо отодвигает от себя брата и присматривается к светлым обоям — почти сразу же отводит руку для удара. Саша успевает перехватить его кулак — мягко сжимает в своей руке и просит с искренней заботой: — Не надо. — Давай я просто уйду? Саша пытается высказать свои потребности без давления, но его отчаянное признание всё же походит на просьбу, в которой будет слишком тяжело отказать: — Мне очень нужен тот Олег, который не мог на меня насмотреться. Он подразумевает их взаимодействие в клубе — жадный взгляд Олега до сих пор живо возникает в сознании Саши, стоит хоть на минуту расслабиться. Но Олег понимает его слова иначе. Отвечая, он звучит обиженно: — Это ведь ты меня бросил. Уехал, когда я больше всего не мог на тебя насмотреться. Саша в секунду ощущает слабость, пробегающую по венам — Олег, общающийся доверительно, давит на то самое чувство вины, от которого Саша бегает вот уже шесть лет. Неприятно, мягко говоря. На что у Саши хватает сил, то он и делает — разворачивает к себе смотрящего в стену Олега и обнимает крепко, как хотел обнять всё это время. Тихий шёпот становится слезливым, и это не стыдно: — Прости, Олеж. Как давно Саша не мог обратиться к младшему брату ласково. Он действительно безумно скучал — и сейчас он по-настоящему сожалеет о том, что слишком долго не мог произнести банальное извинение. То, насколько умело Саше удавалось игнорировать собственную тоску, почти заслуживает восхищения. Но теперь гнилой каркас его мнимого счастья трещит по швам и разрушается окончательно — когда Олег обнимает его в ответ, успокаивающе проводя рукой по его спине. Вскоре Саша отстраняется, стирая с ресниц пробившуюся слезу. Один не слишком заурядный вопрос до сих пор остаётся нерешённым, и обсуждать его необходимо всё же с другим настроем. Глубоким вдохом Саша заставляет себя обрести душевное равновесие. Озвучивать откровенное нелегко, но он хочет быть с младшим братом честным до конца: — Ты не злись, но я всё ещё пиздец как сильно хочу тебя поцеловать. Олег слегка запрокидывает голову, усмехаясь куда-то вверх: — Почему мой праведный братец опять матерится? — Мой нерадивый братец плохо на меня влияет, — в тон шутит Саша. Неуверенно возвращая руки к младшему брату, он уточняет. — Что скажешь? Побудешь снова нежным для своего больного долбоёба? Олег полноценно смеётся: конечно же Саша ещё не раз припомнит ему эту мимолётно брошенную грубость — Олег не против, такую маленькую месть он вполне заслужил. Он позволяет Саше приблизиться — их лбы соприкасаются, и братья синхронно закрывают глаза, ощущая прилив успокоения. Олег отвечает мягко: — Кто ещё из нас больной долбоёб. — Согласись, оба. Улыбки тонут в поцелуе, и на душе становится легко до подорванного на уровне диафрагмы дыхания. Касаться Олега, не скрывающегося за маскарадной маской, приятно до одури. Чувство нарушения запретного давит на совесть, щекочет нервы и будоражит в Саше яростное требование не останавливаться ни под каким предлогом. Олег же внешне спокоен — так кажется до момента, пока он не пытается озвучить что-то своим дрожащим голосом. Получается невнятно, потому что Саша отказывается отрываться от его губ. Лишь спустя пару минут мужчина сжаливается, спрашивая нетерпеливо: — Что не так? — Ну, блин, знаешь… Когда я не видел твоего лица, было попроще. Саша почти оскорблён тем, что Олег не разделяет его восторгов от неприемлемости сложившейся ситуации: — Мне надеть на голову пакет? — Не стеби, а? — Ты такой избалованный, — Саша усмехается беззлобно, коротко чмокая брата в нос. — Не умеешь довольствоваться тем, что имеешь. — А вот не уехал бы — проследил бы, чтобы я не избаловался. — Так я бы больше всех тебя баловал. Олег улыбается сквозь проскользнувшую в мыслях грусть, потому что понимает — тут Саша не врёт. Следующим поцелуем молодому человеку хочется сполна насладиться — он пытается касаться чужих губ неспешно, почти кинематографично, но Саша забывается слишком легко. Несдерживаемые порывы мужчины берут верх — его язык толкается в рот младшего брата глубже и увереннее с каждым новым движением. Целовать Олега с завязанными в неаккуратный пучок волосами и одетого в футболку с уточками — это почти кощунство. Домашний вид Олега превращает его в само воплощение невинности. И когда эта же невинность охотно подставляется под язык брата, прижимает его к себе ближе, Сашу дурманит запредельное чувство неправильного. Это страшно — когда дурное оказывается таким приятным. Олег подталкивает брата к кухонному столу, готовый взять инициативу. Повинуясь желанию партнёра, Саша переносит свой вес на край стола — Олег возвышается над ним с довольным видом и задаёт вопрос тоном победителя: — Всё ещё не считаешь себя послушным? — Ты будто хочешь назвать меня хорошим мальчиком, — Саша договаривает с наигранным осуждением. — Извращенец. Конечно, Олегу не удастся переиграть брата в словесной перепалке, но ему хочется добиться от Саши немного той покорности, которую увидеть удаётся столь редко. — Можешь снять линзы? — А что, хочешь прямо видеть нашу схожесть, пока меня трахаешь? — Пошёл ты, — Олег проводит пальцами по рёбрам Саши, намереваясь вызвать щекотку — Саша перехватывает его руку с улыбкой. — То, что у нас глаза одинакового цвета, не добавляет грязи. — Ну да, потому что и так нет ничего грязнее секса с родным братом. — А секс с родителями? Воображая в красках это предположение, Шепсы синхронно корчатся — это можно назвать лицемерием с их стороны, но они украдкой хихикают, прощая себе собственную неидеальность. — Всё равно линзы не сниму. Не разрушай мой красивый образ. Олег обиженно нахмуривается, и Саша не может не провести параллель с младшим братом из далёкого прошлого. С подросткового возраста фигура Олега значительно изменилась, став крупнее и мягче — выглядит парень теперь в разы сильнее. Саша с теплом улыбается двум мыслям: первая — мама хорошо кормила Олега; вторая — Сашу всегда привлекали парни именно с таким телосложением. Вовлекаясь в поцелуй, Саше приходится проигнорировать жёсткость стола, чтобы позволить Олегу касаться — где и сколько угодно. Ни разу не сомневаясь, Олег раздвигает колени брата, чтобы встать между ними, и забирается руками под его майку. Узость кожаных штанов ярко очерчивает эрекцию — Олег придвигает брата за талию ещё ближе, чтобы позволить Саше почувствовать между их телами небольшое трение. От лёгкого давления на скрытый штанами член Саше хочется взвыть — этого слишком много и одновременно слишком мало для человека, который хотел кончить ещё час назад. Олег наблюдает за эмоциями брата, близкими к сладострастной агонии, и вдыхает глубже, упрашивая себя быть терпеливым. Растущее желание контролировать Сашу вплоть до решения, куда тот двинется в следующую секунду, Олег принимает с достоинством — прижимается теснее, стремясь вобрать в себя всё, что ему доступно. Для него предпочтительнее, чтобы старший брат не двигался вообще никуда — только продолжал быть таким же сговорчивым. Покладистое поведение Саши поселяет в Олеге неправильное удовольствие — ощущение власти над братом позволяет увериться: в данный момент Саша никуда не уйдёт, не сможет, потому что его взгляд кричит о том, что за близость Олега он продаст душу. И Олег с радостью её купит — и распорядится так, как сам пожелает. Сползая поцелуями по шее Саши, Олег берётся руками за края его майки и снимает её одним спешным движением. Возвращаясь к тёплой коже, он обводит губами ключицы брата, оставляет слабый засос на его груди и быстро оказывается перед Сашей на коленях. Не давая опомниться, он расстёгивает его ремень и приспускает его штаны вместе с бельём. Саше остаётся только поместить свою руку на затылок Олега — пушистый пучок становится небольшой помехой, и Саша аккуратно стягивает с каштановых волос резинку. Пряди спадают Олегу на лицо, которое так некстати находится напротив чужого члена. Олег поднимает недобрые глаза на Сашу, и его взгляд снизу-вверх безвозвратно завораживает. Саша, не разрывая зрительного контакта, собирает руками волосы брата, осторожно зачёсывая их назад, к затылку, и оставляет свои пальцы лежать там же в качестве замены резинки. Этот жест кажется мягким, почти милым, вплоть до того момента, пока Олег не возвращается к тому, что собирался сделать — его губы приоткрываются, и язык несмело проводит по головке эрегированного члена. Рука Саши в волосах брата сжимается в крепкий кулак, а сам мужчина опускается спиной ближе к столу, увлечённый приятными ощущениями тепла и влаги. Олег не может с ходу действовать уверенно — не имеет убедительных навыков — однако для Саши и пары движений в совокупности с открывающимся видом на стоящего на коленях Олега уже достаточно, чтобы в прямом смысле попросить пощады. Когда Олег надавливает языком на уздечку более смело, Саша напрягается всем телом и оттягивает его за волосы немного грубее, чтобы произнести в его вновь недовольное лицо: — Всё, братец, пощади. Олег находит, как выразить своё раздражение, даже стоя на коленях — поворачивая голову правее, он целует Сашу во внутреннюю сторону бедра. Саша слабо вздрагивает от горячего прикосновения, после чего шипит сквозь сомкнутые зубы — на том же месте Олег оставляет яркий, чуть болезненный засос. Лишая Сашу возможности спорить, Олег сжимает его член и надрачивает в очень медленном ритме, продолжая оставлять поцелуи, лёгкие укусы и щиплющие засосы вдоль чувствительной кожи. Сашины руки слабеют — волосы Олега выскальзывают из его пальцев; его ладонь поглаживает затылок младшего брата будто бы в призыве прекратить, но скорее в попытке поощрить на продолжение — как бы то ни было, Олег продолжит в любом случае. Новое прикосновение губ к члену переходит в издевательски активную работу языком — Олег акцентирует внимание на багровеющей головке, вылизывая её с таким рвением, будто он впрямь желает выбесить брата. Саша дёргается исступлённо, пытаясь избежать остро ощущающихся касаний, но утопая в их возбуждающем контексте. Олег старательно высматривает его реакции — надавливает языком так, чтобы Саша выгибал спину едва ли не до достижения золотого сечения. Если бы сейчас в один угол комнаты поставили картину загадочно улыбающейся Джоконды, а в другой — Сашу, изящно прогибающегося в пояснице, Олег бы не сразу смог ответить, где находится настоящее произведение искусства. — Нужна смазка. Саше приходится втянуть воздух со всем сосредоточением, чтобы переварить слова Олега. Звучит он отрывисто, как ни старается держать свой голос в рамках приличия: — В спальне. В столе. — Ну и видок у тебя, — произносит Олег с насмешкой, разглядывая наполовину улёгшегося на стол старшего брата, который успел обкусать свои губы до красноты — понятно, как он сохранял тишину. — Себя видел? — справедливо парирует Саша, бросая уничижительный взгляд на подрагивающего от нетерпения Олега. Олег поднимается с колен, попутно снимая майку с уточками — Саша не позволяет откинуть её в сторону и аккуратно складывает на спинке ближайшего стула. Олег почти скрывается за поворотом коридора, когда Саша поднимается на ноги и предлагает: — Давай заодно переместимся на кровать. — Сядь на место. Олег смотрит на Сашу с потаённой угрозой, которая не пугает, но вынуждает послушаться — слушаться-то действительно хочется. У Саши подгибаются колени от одной мысли, что он подчиняется младшему брату — тому, кто по всем заветам и канонам сам должен подчиняться ему. Это будоражит всё то же прекрасное чувство удовольствия, которое уже с трудом удаётся выносить — Саша откровенно перевозбуждён, а Олег бессовестно потакает всем его слабостям. За это Саше хочется склонить перед ним голову в благодарности. Олег возвращается вскоре — первым делом набрасывается на Сашу с торопливым поцелуем, будто успел соскучиться. Ловко выдавливая на пальцы лубрикант, он касается прохладным гелем сжатого сфинктера, заставляя Сашу напрячься. То, что Саше сейчас категорически не нужно — чтобы эти потрясающе приятные пальцы оказались в нём. Он хочет предупредить младшего брата, но Олег слишком взвинчен — его движения нетерпеливы, и Саша не может сдержать хныкающего стона, когда Олег проникает пальцами внутрь него и двигает рукой на его члене одновременно. За этот стон Олег накрывает его губы новым поцелуем — каким-то особенным, почти благодарным и чрезвычайно нежным, после которого Саша перестаёт ощущать контроль над собой. Его тело инертно подмахивает в такт грубоватым движениям младшего брата, и оргазм захватывает его оглушительным взрывом. Олег не жалеет, что стал свидетелем произошедшего — Саша крупно вздрагивает, прикусывая губу почти до крови, чтобы не вскрикнуть. Его спина окончательно опускается на кухонный стол, и он загнанно дышит, поражённый яркостью столь желанного оргазма. До его слуха приглушённо доносится вопрос Олега: — Я продолжу? Саша кивает, слабо соображая, на что он вообще соглашается. Очередное движение вверх-вниз по его члену отзывается болью, и он протестует охрипшим голосом: — М-м, слишком чувствительно. Олег быстро его понимает, сосредотачивая внимание теперь исключительно на простате. Его движения по-прежнему хороши, и он снова обращается к Саше, ненадолго останавливаясь: — А ты можешь, ну?.. — смущённый Олег нравится Саше гораздо сильнее, чем колкий. — Ну, не закрывать рот, а как бы… — Стонать? — Стонать. Олег с благодарностью вторит подсказке старшего брата. Саша ухмыляется — о такой мелочи его не просил ни один из партнёров. Он приоткрывает рот и выстанывает короткое «ах» с нарочитым придыханием, ожидая, что Олег сейчас же рассмеётся. Но Олег тяжело сглатывает, опуская веки. Склоняясь ближе к Саше, он старательно избегает зрительного контакта и произносит практически с мольбой: — Можешь ещё разок?.. Саша бы закатил глаза от глупости этой просьбы, если бы Олег не выглядел поражённым в самое сердце. — Ну не за просто так я ведь должен позориться? Олег согласно кивает, полностью одобряя идею равноценного обмена. — Понял, заслужу. Раскатывая по члену прихваченный из комнаты презерватив, Олег прислоняет головку ко входу Саши — мужчине хватает и этого, чтобы в голос застонать. Держать строгий образ всё равно больше нет смысла — Олег знает его вдоль и поперёк, и, что важнее, он умудряется его понимать. Олег сжимает губы, на секунду отворачиваясь, чтобы прийти в себя — Саша с непониманием приподнимает голову: — Олеж? Его полувздыхающий голос оказывает нешуточное давление на перевозбуждённые нервы Олега. Молодой человек не учёл этого факта, когда просил брата быть громче. — Ладно, давай уже тише, — командует Олег. Саша улыбается пьяно, мотая головой будто из вредности — намекает, что остановить его теперь невозможно. Олег сдавленно ругается. — Блядь, ну какой же ты… Губы Саши накрывает ладонь — синхронно с тем, как Олег в него входит. Саша позволяет себе протестировать собственную громкость — рука, зажимающая его рот, неплохо заглушает звуки, превращая их в вибрирующее в горле гудение. Такое положение дарует Саше ощущение полной потери контроля — остаётся лишь удовольствие, свободное от оков сознания. Олег плотнее прижимает руку к его губам — пальцы молодого человека ощутимо подрагивают, сообщая о пределе его сил. Саша его не щадит — приоткрывая рот шире, он пропускает между зубов фалангу среднего пальца Олега и ощутимо кусает, оставляя отметины от клыков. Олег удивлённо отдёргивает руку, но это не заставляет Сашу замолчать. Попеременно скалясь и хватая ртом воздух, он сам не слышит, насколько пошлые стоны из него рвутся. Выдержке Олега можно только посочувствовать — наблюдая за разомлевшим старшим братом, Олег толкается в него с ускоряющимся темпом. Избыток чувств заставляет его желать чего-то ещё — лучшим проявлением эмоций Олег находит возможность подхватить Сашу на руки. Хочется ощутить вес старшего брата на себе — полностью взять на себя роль его опоры. Олег прислоняет Сашу к ближайшей стене и плотно прижимается к нему, снова набирая скорость фрикций. Стены кухни для этого не предназначены — Саша подозревает, что на его лопатках останется пара царапин, но в данный момент это кажется абсолютно второстепенным. Важнее другая мысль: его мелкий шестнадцатилетний говнюк из прошлого сейчас, в настоящем, способен поднять его на руки и втрахивать в поверхность стены до второго оргазма. Подобный диссонанс вызывает в Саше необъяснимый восторг. Мужчина касается дыханием скулы младшего брата — когда Олег срывается на размашистые толчки, Саша стонет ему в ухо на тонкой ноте, протяжно и длинно. Из него едва извергается сперма — после первого раза в Саше почти ничего не осталось. Этого испытания Олег не выдерживает — Саша буквально вынуждает его кончить следом, когда в оргазме сжимается вокруг его члена. Окончание секса походит на завершение марафона, и Саша хочет обыкновенного — одеться и закурить. Он прислоняет сгиб локтя ко лбу, закрывая своё разгорячённое лицо и одновременно охлаждая его. Олег, который на удивление твёрдо держится на ногах, балансируя вместе с Сашей, почти мгновенно хватает брата за запрокинутую к лицу руку, отводя её в сторону — Саша хочет отпихнуться и выбраться из неудобного положения, но Олег живо целует его — нетерпеливо и страстно, заставляя Сашу протестующе мычать в его губы от усталости сквозь удовольствие, которое навязывается через этот поцелуй. Саша всю жизнь считал себя гиперактивным, но Олег в два счёта его перебивает — молодость, что с неё взять. Только когда руки Олега окончательно ослабевают, он позволяет брату встать на пол самостоятельно — и всё равно не хочет отрываться от него, продолжая вяло обнимать. Прикрывая глаза, Саша зарывается пальцами в волосы Олега и ощущает, как тот благодарно жмётся к нему. Саша не прочь обнимать его хоть всю ночь — хоть всю жизнь, если это окончательно убедит Олега в том, что старший брат больше никогда его не оставит. Решая, что нужно стрельнуть у Олега сигарету, Саша задумывается только теперь: как же, всё-таки, хорошо, что именно он. Меланхолично рассматривая кухонный гарнитур, мужчина догоняет ещё одну мысль: — Я спросить забыл, — Олег опасливо напрягается в Сашиных объятиях, будто ожидает, что его сейчас попросят уйти. — Что ты хочешь на ужин?