Воссоединение

Тяжело собрать себя заново из осколков. Научиться жить, игнорируя себя прошлого. Когда Ли Ляньхуа стал Ли Ляньхуа, он отверг прошлое. Он ненавидел Ли Санъи, он проклинал Ли Сянъи и считал его будто другим человеком. Это странно. Болезненно и совершенно нездорово. Это всегда было ему понятно. Чтобы вернуть себя друзьям и миру, нужно сначала вернуть самого себя. Чтобы научиться жить настоящим, нужно примириться с прошлым. Ли Ляньхуа начинает неспешно — времени у него много, да и что такое время в сравнении с вечностью? Он берет палку, принесённую волнами на берег и танцует с ней вечный танец боя, как заторможенный повторяя свои приёмы. Это дается ему сложно — тело какое-то слишком новое, слишком не такое, непривычное. За эти годы он словно закостенел и теперь ему нужно проработать каждый сустав и каждый изгиб, чтобы вновь стать таким, каким был прежде. Вернуть себе самого себя — что может быть проще и сложнее одновременно? Он вспоминает, как дышать — без боли. Как жить без постоянной ноющей и терзающей боли тело. Дыхательные практики всегда были неотъемлемой частью совершенствования. — Я — Ли Сянъи. Когда я был ребенком, после гибели всей моей семьи, я жил на улице и встретил своего собрата Шань Гудао. Учитель взял нас к себе. Он рассказывает длинную историю, где единственный слушатель — море да ветер. Историю всей своей жизни. Поразительно, насколько ненависть к самому себе оказывается велика — сколько не строй стены, не защищайся, притворяясь другим человеком, не загоняй вглубь — выпусти её, и она растерзает. Хочется вырвать себе все волосы. Хочется впиться в руки и разодрать до костей. Нужно прожить эту ненависть, чтобы она стала одним из шагов на пути к исцелению. Да. Виноват. Он совершил множество ошибок в своей жизни и каждый миг можно было что-то изменить. Уже нельзя. Это в прошлом. Ли Ляньхуа медитирует. Его кожа впитывает в себя лучи солнца, и по всему его существу расползается тепло. Тепло сидит под кожей и медленными волнами согревает его нутро. Он снова танцует. Посмотри издали — не поймёшь. Возможно, даже станет страшно. И захочется сбежать подальше, в тепло своего жилища и к семье. Потому что горечь в этом месте словно ощутима в каждом глотке воздуха. Словно одинокий призрак даоса в белом, потерявший свой меч. Призрак, который, очевидно, не может упокоиться с миром, он кружится по берегу. Застрявший в давно закончившейся войне, дух сражается с врагами, которых нет. Ли Ляньхуа кружится в бою с невидимым врагом три дня, пытаясь победить, кажется, самого себя. Три дня без отдыха, без воды и еды. Он ещё слишком слаб, даже вернув все свои силы, и на этом они потихоньку начинают иссякать. Он танцует с «мечом» до исступления, и в какой-то момент — витает на самой грани между сознательным и бессознательным, во сне и наяву, но все ещё не прекращает. В этот момент его охватывает такое сильное спокойствие, будто вся мирская суета ушла. Когда силы кончаются, он спит. Земля служит ему постелью, а небо — шатром. Когда он бодрствует — то иногда гуляет по берегу в полной тишине. В его вселенной нет времени, лишь единение с миром, разговоры с собой, с морем и ветром, лишь бессмертный танец боя до самого упаду, да медитация, тишина, прерываемая криками чаек, шелест волн и ощущения, чувства, которые так непривычны вернувшимися и ясными, после такого длительного периода их утраты. И так раз за разом, изо дня в день. Зрение слишком четкое, а слух — ясный. Прикасаясь к чему-то, он словно проникает в суть предмета. Он давно уже терял все свои чувства, даже не думая, что настолько сильно утратил их. В одно утро он не узнает самого себя. После сна Ли Ляньхуа обнаруживает себя отдохнувшим и будто… счастливым? Бывший глава мира боевых искусств не может найти определение тому, что чувствует. Просто стало легко. В его голове проносится вся жизнь. И впервые — в самый первый раз — он не чувствует ненависти к себе. Весь мир словно приветствует его и тянет назад, в свою суету. — В конечном счёте, всё это был я. Ли Ляньхуа прикрывает глаза и поднимает голову. Обновленные силы плавно текут по телу. Он стирает одежду и приводит себя в порядок. Одевает маску и отправляется на рынок, где покупает еды. Сянъи понимает, что сейчас мертв для мира и должен оставаться мертвым, чтобы не навлечь беду на близких. Узнает ненавязчиво, какой сейчас день. Завтра их годовщина встречи с Фан Добином. Фан Добин, если ищет его, обязательно будет в месте их встречи. И не мог же он бросить Лисёнка? А значит, на выходе из города… — Нищий, можешь ли ты завтра посидеть у дороги, с этим кошельком в руках? Я щедро тебе заплачу. Если рядом будет проходить юноша с собакой, они заметят кошелек. Скажи, что снял его с трупа, который вынесло на берег моря. Скажи, что нашёл его… Ли Ляньхуа стоит на берегу в меховой накидке. Иногда он почему-то всё ещё мерзнет. Он не рад, что позволил себе эту слабость и не знал, как отреагируют его друзья. Послать весть Ди Фейшену и Фан Добину — мутную, словно марево, заставляющую мчаться во весь опор — заняло всего пару усилий. Должен ли он был это делать? Не лучше ли было остаться навсегда на этом берегу? Что они скажут — и с каких пор ему стало это так важно? Стук копыт предвещает новую встречу. Два всадника спешиваются на берегу и в оторопи смотрят на него. Ляньхуа тихо улыбается.